"Короли не плачут" - читать интересную книгу автора (Жеглов Василий, Назаров Николай)


Глава 2

День первый

шесть часов после Полуденной службы

Его Величество король Грайвора и Аурии Даниэль Грав XIII, печатая шаг, стремительно шёл по коридору. Позади него, словно тени, скользили два дрока из королевской гвардии. Ещё двое шли впереди. Под каменными сводами подземной галереи гулким эхом отзывалась тяжелая королевская поступь. Коридор причудливо извивался, пряча повороты в отблесках чадящих факелов. После очередного поворота гвардейцы рассредоточились: двое остались у двери, а двое вошли внутрь. Через несколько секунд, проверив помещение, они вышли и тоже застыли у входа. Король небрежным жестом приказал всем охранникам оставаться снаружи и распахнул дверь.

— Сир!

Ожидавший его человек склонился в поклоне и застыл, ожидая разрешения выпрямиться. Король раздражённо отмахнулся:

— Без церемоний, Вейдж! — Грав XIII подошёл к широкому столу, на котором лежали два трупа. — Покажи! — потребовал он.

Старший — или тёмный, как официально называлась его должность при дворе — лис откинул одно из покрывал. Король внимательно осмотрел тело.

— Твой? — спросил он.

Вейдж отрицательно мотнул головой.

— Нет, сир. Но он тоже лис… бывший лис.

— Помнится, ты говорил мне, что бывших лисов не бывает?

— При жизни не бывает, сир… А мёртвые… они все бывшие, — тихо сказал Вейдж.

— Значит, не из дворцовых? Отлично, отлично…, — голосом, не предвещавшим ничего хорошего, протянул король. — Затем, словно вспомнив нечто важное, приказал: — Распорядись выдать его вдове три тысячи золотых корнов.

— Вряд ли это утешит Кэрри, — с горечью пробормотал Вейдж и добавил: — Это Герр — он был моим наставником.

Король побледнел от злости и быстро обернулся, но, увидев глаза лиса, взял себя в руки, и вместо гневной тирады желчно произнес:

— Можешь на досуге воскресить своего воспитателя, чтобы его вдова утешилась.

Вейдж промолчал, понимая, что позволил себе лишнее. Грав XIII тем временем слегка отклонился назад и, скрестив на груди руки, стал с интересом рассматривать своего подданного:

— Скажи-ка мне, почтенный лис, как случилось так, что первым на трибуне оказался этот старик, а не ты, например, или кто-нибудь из твоих подчинённых? А, лис? Что скажешь? По дворцу прятаться — это вы мастера. Ваша скрытность порой переходит все границы. За те семь лет, что ты служишь при дворе, мне так ни разу и не удалось выяснить, в какой части дворца ты ночуешь. И никто из придворных тоже этого не знает. Хотя по первому зову ты являешься так, словно и не спал вовсе, — задумчиво произнес король.

— Если Ваше величество прикажет, я буду спать у Ваших ног, — ушёл от ответа Вейдж.

— Дело не в этом, лис. Дело в том, что сегодня королевство чуть не осталось без короля, а моя жена едва не превратилась во вдовствующую королеву. Так всё-таки, Вейдж, темный лис, во-первых, почему произошло то, что произойти не должно, во-вторых, где были вы, дворцовые лисы, а?

Вейдж молчал. Король, поняв, что дал слишком большую волю своему гневу, обошёл стол и откинул покрывало со второго тела:

— Надо полагать, это и есть злодей?

Темный лис кивнул.

— Салиец, — презрительно процедил король.

Он развернулся и направился к выходу.

— Не совсем так, сир, — устремляясь вслед за ним, начал было Вейдж. — Это суом, они…

Король резко оборвал его:

— Вызови канцлера и внешнего министра, через пять минут они должны быть в «Малом круге», — бросил он на ходу. — Я жду объяснений, Вейдж. Надеюсь, времени тебе хватит, чтобы ответить на два моих простых вопроса.

Дроки тут же взяли короля в плотное кольцо, и процессия скрылась за поворотом. Лис немного постоял, словно что-то решая для себя, потом встряхнул головой и отправился выполнять приказ.


Грав XIII нервно прохаживался по кругу, раз за разом огибая огромный дубовый стол в центре зала. Дворцовые сплетники поговаривали, что манера «нарезать круги» в момент тяжёлых размышлений была присуща всем поколениям Гравов, и именно поэтому залы для совещаний и назывались соответственно их размерам: «Большой круг» и «Малый круг».

У стены, отделанной панелями из аурийской сосны, почтительно застыли канцлер и внешний министр. Тёмный лис, будто подчёркивая свою исключительность, занял место с противоположной стороны. Это не ускользнуло от внимания канцлера, и он недовольно поджал губы. Эрр Филтон принадлежал к заслуженному древнему роду, но его недовольство основывалось вовсе не на снобизме благородного по отношению к простолюдину — для этого канцлер был слишком умён. Он умел ценить заслуги людей, невзирая на их происхождение. Эрр Филтон недолюбливал Вейджа — впрочем, как и его предшественника на должности тёмного лиса — лишь по одной причине: он не терпел, когда кто-то знал больше, чем он сам, а с лисами дело всегда обстояло именно так. Филтон не раз пытался «наладить контакты», как он любил выражаться, с кем-нибудь из лисов, но всегда натыкался на вежливое недоумение. Слава Шауру, лисы не плели интриг. Казалось, что политика их мало интересует. У них не было необходимости, в отличие от других придворных, бороться за место под солнцем. Никто из них никогда не занимал никаких других придворных должностей, кроме должности тёмного лиса. Впрочем, по наблюдениям канцлера, и на этот, казалось бы, высокий пост они не особо стремились, скорее воспринимая его как тяжкую повинность.

Внешний министр смотрел на лиса столь же недоброжелательно, как и канцлер, но заботили его совсем другие мысли. Умом он понимал, что вызов связан с покушением на короля, но после того, как он увидел мрачного Вейджа, у него волей-неволей начали зарождаться сомнения касательно цели предстоящего совещания. По виску предательски поползла капля пота. Эрр Новидж смахнул её платком и попытался успокоиться. «Спокойно, — сказал он себе, — они ничего не знают. Салиец не такой дурак, чтобы распространятся о наших отношениях — я для него слишком ценен». Он вспомнил полученный от имперского посла последний подарок и мысленно улыбнулся.

Король резко остановился и упер руки в стол.

— Как поживает салийский посол, эрр Новидж? — спокойно, даже как-то буднично спросил он.

Министр, тем не менее, побледнел, почувствовав внезапную слабость в ногах.

— Он сейчас отсутствует в столице, сир, — срывающимся голосом ответил Новидж. — Барон охотится в Дарьянском лесу.

— Вот как… Охотится, значит, — вкрадчиво произнес король, и в бешенстве ударил кулаком по столу, — а здесь, в столице, его прихвостни охотятся на меня!!

— Я не п-понимаю… — пролепетал внешний министр.

— Сир, неужели стрелявший был салийцем? — канцлер удивлённо подался вперед. — Но это невозможно, Ваше величество! Салийцам невыгодно портить с нами отношения. Все их товары, которые следуют в Кейритию, идут через нашу территорию. Если мы закроем границы — им придётся доставлять свои товары морем, а это в три раза дороже, не говоря уже об огромном расстоянии.

Грав XIII перевел взгляд на канцлера и сузил глаза.

— Помнится, эрр Филтон, десять лет назад, перед войной с Аурией, вы говорили моему отцу то же самое, — процедил он. — На этом же самом месте! Помните тот разговор, канцлер? Тогда вы уверяли отца, что салийцы в случае войны не только закроют свою границу с Аурией, но и уговорят кейритцев выступить на нашей стороне. А что вышло? Мы воевали с Аурией семь лет, и все семь лет эти подонки снабжали их оружием и припасами!

— Простите, сир, но я не мог тогда предположить, что кейритцы пренебрегут нашими давними добрососедскими отношениями и предпочтут остаться в стороне от конфликта. К тому же, у них тогда начались бунты черни, и им совершенно было не до нас. Мы даже должны поблагодарить их за то, что они сумели справиться с этой заразой до того, как она перекинулась в наши пределы. Что же касается салийцев, то слухи о том, что они якобы снабжали Аурию оружием, совершенно беспочвенны. После взятия Астура я лично перерыл все архивы, найденные в аурийской столице, и нигде не нашёл подтверждения этим домыслам. Аурийцы пользовались услугами контрабандистов, а таким промыслом занимается добрая дюжина вольных городов на побережье. Даже кейритцы не гнушаются контрабанды.

Внешний министр понял, что если и дальше будет продолжать отмалчиваться, то разговор снова может свернуть в неудобное для него русло.

— Эрр Филтон совершенно прав, сир, — поддержал он канцлера. — Салийцы вот уже более шестисот лет, со времени окончания Великой смуты, соблюдают нейтралитет. Салийская империя занимается исключительно торговлей. Затянувшаяся война с Аурией была им невыгодна. За время войны курс салийского донга упал вчетверо, — многозначительно подняв брови, сообщил министр.

— Зато в конце войны салийские купцы выкупили свои расписки за бесценок и заработали на этом в четыре раза больше, когда донг снова достиг довоенной отметки, — раздался спокойный голос.

Все, как по команде, повернулись в сторону лиса.

— Продолжай! — потребовал король.

Но Вейдж не успел ничего сказать. Двери Малого круга распахнулись, и на пороге застыла высокая женщина. Канцлер, внешний министр и тёмный лис синхронно склонились в церемониальном поклоне. Вошедшая ответствовала легким кивком и, тщательно скрывая беспокойство в голосе, обратилась к мужу:

— С тобой всё в порядке, Даниэль? Ты не ранен?

Вместо ответа король подошел к жене и крепко взял ее за руку:

— Не стоит волноваться, Далия, я под надежной защитой наших доблестных лисов.

Вейдж поморщился, в который раз за сегодняшний день получив королевский укол. Король с обожанием смотрел на свою супругу. Раскрасневшаяся от быстрой ходьбы, в элегантном охотничьем костюме — она была великолепна.

— Как девочки, Далия? Они приехали с тобой, или ты оставила их в охотничьем замке?

— Их оставишь, как же! — усмехнулась королева. — Я отправила их мыться, так что у тебя осталось на государственные дела чуть больше двух часов — именно столько Вирта пообещала мне продержать их в бане.

Далия внимательно оглядела присутствующих — вечно потеющего внешнего министра, напоминавшего раздутую жабу, желчного канцлера с гримасой, выказывающей презрение ко всему окружающему миру, и тёмного лиса, стоящего чуть поодаль, бесстрастного, но напряженного.

— Э-э-э… — многозначительно промычал Грав XIII, давая понять супруге, что его ждут дела.

Но королева лишь улыбнулась в ответ, и, усевшись в услужливо поданное канцлером кресло, всем своим видом продемонстрировала, что покидать Малый круг не собирается.

— Насколько я помню, Даниэль, члены Королевской семьи тоже имеют право голоса в Королевских советах, — спокойно сказала Её Величество.

Король не нашёл, что возразить жене. Она всегда выигрывала девять из споров из десяти, и в этот раз формально она была тоже права. Грав выждал пару секунд, тщетно надеясь, что королева передумает и оставит Малый круг, но, осознав, что она снова победила, вздохнул и продолжил прерванную беседу:

— Ты что-то хотел сказать, Вейдж!

— Сир, стрелявший не был салийцем!

На некоторое время в зале повисла тишина. Внешний министр едва слышно облегчённо вздохнул. Канцлер слегка наклонил голову, ожидая продолжения, король вплотную приблизился к лису:

— Как прикажешь тебя понимать? Я же сам, собственными глазами видел труп салийца. Этих губошлепов ни с кем не спутаешь!

— Вы видели труп суома, сир, — ответил Вейдж. — Я пытался сказать вам об этом ещё в покойницкой, но вы не стали меня слушать.

Король потер виски:

— Суом? Я что-то о них слышал, но вот что именно…

Он взглянул на канцлера, и эрр Филтон прокашлялся:

— Мне кое-что известно о суомах, ваше величество, — неторопливо начал он. — Вы же знаете, у нас в фамильном замке собрана обширная библиотека, есть даже издания, датированные первым десятилетием Великой смуты. Так вот, мне как-то попалась в руки книга, где упоминалось о суомах, но это, — он сделал паузу и, посмотрев на лиса, с издёвкой закончил, — был всего-навсего сборник древних легенд!

Эрр Филтон торжествующе вздёрнул подбородок, но, увидев, что король всё ещё продолжает смотреть на него, вынужденно продолжил:

— В книге, сир, описывалось племя неких варваров, живших далеко на севере. Обитали они, как и полагается варварам, в пещерах, и поклонялись богине смерти, у которой, как ни странно, была дюжина рук. Когда-то в каждой руке у неё было по чёрному камню, но потом она прогневалась на суомов и разбросала камни по всему свету. С тех пор варвары превратились в самых обыкновенных убийц. Любой желающий мог оставить на таком камне дары богине и описание своего врага, и если богиня принимала эти дары, то суомы были обязаны выполнить её волю и убить человека, чьё имя прилагалось к жертвоприношению. Как видите, сир, ничего общего с действительностью, типичные басни, сказки, как вы правильно сказали! Хотя, надо признаться, подобные сказки иногда бывают довольно убедительны: когда я читал, меня даже немного пробрало, — улыбнулся канцлер.

— Вы удивительно точно процитировали легенду, эрр Филтон, — раздался голос лиса. — В библиотеке питомника тоже есть эта книга, но она не единственная, где упоминается о суомах. Мне бы не хотелось умалять достоинства вашей фамильной библиотеки, эрр, но архивы питомника содержат более древние фолианты. И поверьте, эти труды менее всего похожи на сказки, — Вейдж замолчал.

Канцлер пренебрежительно хмыкнул и сделал приглашающий жест:

— Что ж, поделитесь с нами своими тайными знаниями, Вейдж.

Тёмный лис почтительно склонил голову.

— Суомы, ваше величество, и в самом деле живут далеко на севере. Я бы не стал называть их варварами. Это очень древний народ. В старых книгах написано, что они являются предками нынешних салийцев. Похоже на правду, если учесть их внешнее сходство. Об их численности ничего не известно, но думаю, что их осталось очень мало. Они действительно поклоняются двенадцатирукой богине смерти Муствеэ. Суом рождается и умирает лишь с одной целью — совершить убийство в дар богине. Но убийство он может совершить только с благословения Совета Шаманов. Это великая честь для суома. Если суом был удостоен такой чести, но по каким-либо причинам не смог исполнить волю богини смерти, то его имя остаётся навеки проклятым, и род обязан забыть о нём. Каждый раз во время убийства суом поёт песню в честь своей жертвы. Высочайшей милостью для суома является разрешение Совета спеть последнюю песню, то есть сразу вслед за убийством жертвы умертвить себя. В таком случае, как они считают, этот суом попадает в объятия своей богини и, извините, ваше величество — лис учтиво поклонился королеве, — совокупляется с ней.

— Занятно, — хмыкнул король. — Выходит, варвар, что стрелял в меня, в данный момент развлекается?

— Ни в коем случае, сир. Согласно их вере, его сейчас медленно, небольшими кусками, поедает огромный змей. И эта пытка будет длиться вечность.

— Уже неплохо. И за что ему такое наказание?

— Он не спел последнюю песню, — пожал плечами Вейдж. — Его стрела вместо жертвы, предназначенной богине Муствеэ, попала в другого человека, — пояснил он.

Король привычно отправился в путь вокруг стола.

— Всё это, конечно, весьма интересно, Вейдж, но неужели ты и в самом деле веришь в эту легенду?

Внешний министр тихо хихикнул:

— Да, лис, если предположить, что все это правда, то почему об этих варварах до сих пор никто ничего не слышал? Если они убивают за деньги, то они должны быть довольно популярны! Может, вы просто нагоняете на нас страху, чтобы их величество забыли о том, как вы и ваши лисы подмочили свои хвосты, допустив покушение?

Лис мрачно посмотрел на министра и Новиджа пробил озноб. «Знает!!!» — забилась в голове паническая мысль.

— Видите ли, эрр Новидж, суомы и в самом деле довольно часто выступают в качестве наемных убийц. Но это совсем не значит, что о них широко известно. Хотя в некоторых странах, например в Левийи, суомы упоминаются даже в поговорках. Если у нас говорят «По нему плачет виселица», то левийцы в подобном случае скажут: «О нем ещё споёт суом». Нанять суомов и просто, и сложно одновременно. Как уже упоминал эрр Филтон, достаточно знать, где находится один из двенадцати камней, разбросанных по всему миру. Надо прийти к такому алтарю, оставить на нём щедрый дар, желательно золотом, и описание человека, которого вы хотите видеть мёртвым. После этого участь жертвы предрешена.

— А сколько золота надо? — заинтересовано спросил внешний министр.

— Этого никто не знает, — пожал плечами Вейдж. — Известно лишь, что если проситель продешевил, и суомы посчитали, что дар недостаточно щедр, то умрёт не тот человек, чьё имя было указано, а сам заказчик убийства.

— Да, но зачем этим варварам золото? — не унимался эрр Новидж.

— По их преданиям, раньше они жили не среди снега и льда, а в тёплых краях. Богиня Муствеэ обещала вернуть суомам жаркое солнце. Теперь они верят, что если скалу, на вершине которой находится изваяние богини, полностью покрыть золотом, то лучи солнца отразятся от её склонов и растопят снега.

— Бред какой-то, — фыркнул эрр Новидж. — Уж не думаешь ли ты, что…

Король повернул голову и одарил министра таким взглядом, что эрр Новидж поперхнулся на середине фразы.

— Продолжай, лис, — спокойно произнес Грав XIII.

— Суомы убивают своих жертв любым способом. Чаще всего это даже не похоже на убийство. Человек погибает либо в результате несчастного случая, либо от какой-нибудь загадочной болезни. А вот стрелы суомы используют только тогда, когда они поют последнюю песню. Это ритуальные убийства. Сир, вы обратили внимание на то, что у стрелы, которая предназначалась вам, отсутствовал наконечник? Лекарь внимательно осмотрел тело, но так и не сумел его найти.

Грав XIII озабоченно нахмурил брови:

— Да, Вейдж, мне показалось это странным и как будто смутно знакомым.

— Я помогу вам, ваше величество. В хрониках династии Гравов описан подобный случай. Если мне не изменяет память, это произошло в период правления Грава IX. Помните упоминание о чёрной стреле без наконечника, которой был убит эрр Родерик Гронберг?

— Точно! — король хлопнул рукой по столу. — А я-то всё никак не мог вспомнить, где слышал об этом! Продолжай! — приказал он.

— Дело в том, сир, что суомы в качестве наконечников для стрел используют ягд-камни. Это священные камни суомов: они верят, что это осколки тех монолитов, что богиня Муствеэ держала в своих руках. Ягд-камень можно найти только на вершине скалы, где находится идол. Суом, удостоенный чести спеть последнюю песню, подбирает ягд-камень и везёт его в то место, где должен совершить убийство. Там нужно выточить из него наконечник для стрелы, причем суом обязан сделать это чужими руками, так как не имеет права прикасаться к священному камню на чужбине. С виду это обычный камень чёрного цвета, но вот его свойства не совсем обычны, даже удивительны. Когда стрела попадает в тело, ягд-камень соприкасается с кровью и разлетается на огромное множество мелких осколков. Осколки настолько малы, что их невозможно увидеть. Кровь разносит их по всему телу и жертва погибает даже в том случае, если стрела попала, например, всего лишь в руку.

В зале вновь повисла тишина. Королева задумчиво постукивала пальцами по подлокотнику кресла, канцлер скептически ухмылялся, всем видом давая понять, что ни на йоту не верит в легенду, рассказанную лисом. Внешний министр пыхтел и только успевал утирать капли пота, предательски выступавшие на лбу. Король несколько замедлил шаг, а потом и вовсе остановился.

— Вы позволите, сир? — церемонно спросил канцлер.

Дождавшись разрешающего кивка, он посмотрел на лиса и вкрадчиво спросил:

— Но ведь в сегодняшнем случае стрела была белой, не правда ли? Не слишком ли много натяжек?

— Эрр Филтон, вы, как всегда, ухватили самую суть, — слегка польстил канцлеру лис. — Цвет стрелы — это наиболее важная деталь произошедшего. Суомы используют стрелы трёх цветов: красного, чёрного и белого. Красные стрелы предназначены для кровной мести. Чёрными стрелами суомы убивают тех, кто каким-либо образом оскорбил их верования. Именно такой стрелой и был убит эрр Родерик Гронберг. Он, кажется, любил путешествовать? Как видите, некоторые легенды очень даже живучи.

— А белая стрела? — канцлер, казалось, всё же заинтересовался рассказом.

— Суомы никогда не покушались на августейших особ. Во всяком случае, в книгах об этом нет ни слова. Остаётся только догадываться о происхождении этого табу. Однако существует случай, когда суомы вправе пренебречь любыми запретами. Белый цвет — цвет смерти, цвет очищения. С того момента, как ягд-камень стал наконечником белой стрелы, суомы обязаны любой ценой выполнить волю дарителя.

— Ничего не понимаю! Какого дарителя? — Грав XIII понемногу начал злиться. — Ты не можешь объяснить проще?!

Тёмный лис развел руками.

— Я постараюсь, сир. Всё дело в священном ожерелье богини Муствеэ, которое состояло из десяти морских раковин. С тех пор, как оно исчезло, над суомами лежит проклятие белой стрелы. Уже больше тысячи лет они разыскивают эти раковины по всему свету. Когда очередная раковина обнаруживается, суомы становятся рабами её владельца. Они не могут её купить, выменять или взять силой. Есть только один способ её приобретения — долг белой стрелы. Это означает, что суомы обязаны убить того, на кого укажет владелец раковины. Однако бывает и так, что владельцу раковины никого убивать не нужно. В этом случае им остаётся ждать, пока кто-нибудь из его потомков не потребует долг. Вот тогда они должны убить жертву любой ценой, даже если для этого потребуется посылать убийц одного за другим до последнего члена рода.

Король перестал расхаживать по кругу.

— Так… Если я правильно тебя понял, то вслед за этим убийцей придёт следующий? И так до тех пор, пока я не отравлюсь к Белолобому? — раздражённо спросил он.

Королева напряглась и внимательно посмотрела на тёмного лиса, словно надеясь, что тот сейчас опровергнет всё сказанное раньше.

— Увы, сир, это так, — с горечью ответил лис.

Далия не смогла сдержать горького вздоха.

В Малый круг невесть откуда проникла муха и, словно насмехаясь над королем, принялась безумно метаться по кругу. Внешний министр вытер струйку пота, покатившуюся от виска за ворот его крахмального воротника. Канцлер прикрыл глаза и, стараясь быть незаметным, немного потоптался на месте, чтобы размять начинающие затекать ноги — в его возрасте становилось слишком тяжело простаивать на Советах.

— Нет никакой возможности остановить их? — спросила королева. — Наверняка должен существовать какой-нибудь способ! — она с надеждой взглянула на тёмного лиса.

— Есть только один способ… — Вейдж немного помолчал и продолжил, — если человек, потребовавший долг белой стрелы, умрёт, а суомы к его смерти не будут иметь никакого отношения, то они станут считать себя свободными от обязательства. В этом случае священная раковина окажется очищенной от проклятия.

— К-хм, ты имеешь в виду заказчика, лис? — спросил канцлер. — Но мы даже не знаем, кто он!

— Салийская ведьма! Кто же ещё? — прошипел король, пристально глядя на Новиджа.

О темных делишках внешнего министра с салийским послом уже давно ходили неясные слухи. Придворные дамы шёпотом передавали друг другу истории о похождениях внешнего министра. Подарки салийского посла эрру Новиджу уже давно перешагнули за грань дипломатических подношений, предписанных негласными правилами: роскошная карета, чистопородный скакун, принадлежавший еще совсем недавно тэннскому князю, прекрасное седло аурийской работы. По большому счёту, подарки не являлись остро необходимыми — толстяк Новидж уже лет пятнадцать как не выезжал на охоту, а в седле последний раз сиживал и того давнее. Но сам факт душевной дружбы посла и министра интересовал не только придворных сплетниц.

Тем временем Вейдж, разделявший подозрения своего монарха, глубоко вздохнул и произнес:

— Я знаю человека, который желает вашей смерти, сир.

Грав XIII повернулся к своему преданному слуге:

— Кто?! — ледяным тоном спросил он.

Вейдж выпрямился, и, расправив плечи, чётким голосом, как того требовал древний ритуал, произнес:

— Я, Вейдж сын Тодда, тёмный лис при дворе короля Грайвора и Аурии Даниэля Грава XIII, именем Святого Шаура, по закону Грава I, основателя Грайвора, требую Права Подковы!

Канцлер даже бровью не повел, словно бы каждый день лисы требовали у короля Право Подковы. Внешний министр тем временем шумно выдохнул, отирая трясущийся двойной подбородок, и шёпотом пробормотал:

— Туда ему и дорога.

Король, единственный, казалось, кто был по-настоящему изумлен, не мог скрыть своих чувств:

— Что?! Ты понимаешь, чего требуешь от меня?

— Да, сир, — тихо ответил лис.

— Даниэль, дай ему Подкову! — тихо промолвила королева.

Его Величество обернулся к ней — в глазах Далии застыла мольба.

— Канцлер, распорядитесь о подготовке, — отрывисто приказал Даниэль Грав. — Церемония состоится ровно через полчаса на этом же самом месте. Вы с министром можете быть свободны, — добавил он и вышел, громко хлопнув дверями.