"Ответный удар" - читать интересную книгу автора (Абдуллаев Чингиз)

Эпизод 1 ПРЕСТУПЛЕНИЯ В МОНПЕЛЬЕ

Он сидел на террасе, наслаждаясь ярким полуденным летним солнцем. Это был один из немногих дней, когда можно себе позволить отдохнуть, расслабиться, наслаждаясь покоем и тишиной. Полученные за последнее расследование деньги позволили ему приобрести билет в эти чудесные края. Юг Франции в начале осени — это почти рай на земле. А он, хорошо знавший и любивший Францию, никогда не упускал случая побывать на ее древней и такой живописной земле.

Ему нравилось во Франции все — величественные города и могучие крепости, словно вырастающие из дрожащего воздуха замки, ровные ряды виноградников в долинах Луары, мерное течение Сены и буйство разъяренной стихии у берегов Нормандии.

Он любил эту страну какой-то особенной, только ему ведомой любовью, словно Франция являла собой мечту, которую он воочию мог наблюдать. Ему было одинаково хорошо у виноделов Шампани и рыбаков Бретани, у фермеров Прованса и моряков Марселя. Он любил величественный Лион, пышный Версаль, своеобразную Тулузу, живописный Бордо. А как он любил Париж! Эта любовь, вспыхнувшая еще при первом знакомстве, казалось, поселилась в нем навечно. Улочки Монмартра, набережные Сены, Елисейские поля, где концентрация воздуха становилась такой отчетливой, что он почти физически ощущал, как вкушает божественное блюдо любви. В этом городе сам воздух был пропитан ароматами духов лучших модельеров мира, ароматами прекрасных женщин, составляющих славу и силу города, и ароматами самого города, его бульваров и скверов, набережных и площадей.

Каждый раз, попадая во Францию, он старался побывать в Париже. Каждый раз, бывая в Париже, он старался пройтись по Елисейским полям. Каждый раз, проходя по этим бульварам, он выбирал себе новое кафе, чтобы, усевшись прямо на улице, вновь вкусить немного парижской любви.

В этот раз, воспользовавшись тем, что у него осталось еще десять дней, он отправился на юг Франции, в Марсель.

Он любил не только города и площади, реки и замки, но и самих французов, дерзких, галантных, остроумных, немного консерваторов, немного либералов; в каждом мужчине сидели и Гарпагон, и д'Артаньян, и Дантон, и Робеспьер, в разных концентрациях. В каждой женщине было немного от Манон Леско, чуть-чуть от Жанны д'Арк и очень много от мадам Бовари. Он любил французские вина и французскую кухню, французскую живопись и французскую литературу.

Он любил этот язык, немного приглушенный, с характерным придыханием, словно специально созданный для любовников.

В Марселе он собирался отдыхать долго, документы, выданные ему еще в Москве, были в идеальном порядке, но неожиданный звонок прервал все его планы.

Обычно он отклонял подобные приглашения. Но на этот раз приглашал сам Стивен Росс, один из лучших криминалистов мира. Они были знакомы давно, еще со времен совместной деятельности в Южной Америке. Позднее Росс ушел из экспертного комитета ООН, где он был главным консультантом, и стал одним из ведущих экспертов-криминологов Европы. Его статистические таблицы публиковались во многих зарубежных изданиях. Он читал лекции по всей Европе.

Теперь, сидя на террасе, Дронго ждал мистера Росса, внимательно следя за всеми незнакомцами, появлявшимися рядом с ним. Росс был пунктуален, как все англичане. Он появился ровно в три часа дня.

Это был высокий, подтянутый, начинающий седеть джентльмен с несколько вытянутым лицом и тяжелой челюстью. Рукопожатие было крепким. Дронго всегда нравились настоящие профессионалы.

— Как у вас дела, мистер… э… кажется… Саундерс?.. — засмеялся Росс. — Так вас звали в последний раз в Америке, где вы спасали Президента?

— Это все проделки журналистов, — махнул рукой Дронго тогда про меня написали много небылиц. А я был ранен и не мог возражать. Вот на меня и свалили все «заслуги».

— Пойдемте пить кофе, — пригласил Росс и, когда они уже отошли от террасы, спросил озабоченно:

— Я слышал, у вас были неприятности с нашими спецслужбами?

— Это тоже только слухи. Просто меня немного задержали, чтобы разобраться с гибелью одной женщины, — Дронго помолчал. — Она покончила с собой, — искренне сказал он, — я ничем не мог помочь.

В кафе далеко идти не пришлось. Оно было в ста метрах от террасы.

— Два «капуччино», пожалуйста, — попросил Росс. — Знаете, почему я вам позвонил? В Париже мне сообщили, что вы сейчас во Франции.

— Не знал, что моей персоной интересуются и французские спецслужбы, — засмеялся Дронго.

— Они не интересовались. Просто вы оставили свой телефон в Российском посольстве, а я был приглашен на прием. Представляете мою радость, когда я узнал о вашем приезде? Мы ведь встречались с вами в последний раз в девяносто первом, в Австрии. Тогда еще так нелепо погибла американский эксперт Натали Брэй.

Воспоминание о Натали больно отозвалось под лопаткой, заныло сердце.

Это была его рана, которая так никогда и не заживала.

— Что-нибудь не так? — встревожился Росс, увидев, как побледнел его собеседник.

— Все в порядке. Просто иногда у меня болит сердце. Старые ранения дают о себе знать.

— Вы знаете, зачем я позвонил? — оживился Стивен Росс. — Старая история насчет ваших «заслуг» попала снова в газеты. Вы, очевидно, слышали: какой-то ненормальный стрелял в Белый дом? Его уже нашли — абсолютно опустившийся тип, но газетчики стали раскручивать все такие истории и вышли на вас, когда вам удалось предотвратить покушение на трех президентов в восемьдесят восьмом.

— Когда это было! — недовольно заметил Дронго. — Зачем сейчас об этом писать?

— Вы были тогда как национальный герой. Про вас писали все газеты мира.

Французские, правда, чуть меньше. Но теперь они решили наверстать упущенное.

Теперь вы «герой по второму кругу» — уже во Франции.

— Поэтому вы хотели со мной встретиться?

— Нет, — Росс поблагодарил официанта кивком головы и взял свою чашечку горячего кофе, — наши исследования в области криминологии всегда нуждаются в серьезных предпринимателях, если хотите, в серьезном отношении к делу. В Англии почти весь наш фонд содержится на деньги Эдварда Харрисона. Может, вы о нем слышали? Винный король Европы, так его называли журналисты.

— Никогда не слышал, — Дронго потрогал кофе и убрал руку, решив, что еще горячо, — но при чем тут я?

— Он прочел о ваших «подвигах» в газетах и хочет с вами встретиться.

Обещал даже прислать личный самолет, — пожал плечами Росс. — Вы же понимаете, я никак не мог ему отказать.

Дронго стало смешно.

Принять приглашение миллионера означало пожертвовать несколькими часами своего отдыха. С другой стороны, узнать поближе другую, еще не известную ему жизнь было интересно. Он недолго раздумывал.

— Ладно, — сказал он, — должен же я помочь вашему фонду. Только с одним условием. Поедем к нему на автомобиле. Где находится его вилла — в Англии?

— Здесь рядом, во Франции, — обрадовался Стивен Росс, едва не пролив кофе на брюки. — Кстати, не обязательно на самолете, можно на вертолете.

— Только на автомобиле. Как вы меня представите?

— Как вам угодно. Любое имя. Мистер Харрисон — человек без комплексов.

— Они все говорят по-английски?

— Конечно, — удивился Росс.

— Так давайте возьмем какое-нибудь французское имя. Например, Анри Леживр. Устраивает? Так меня и представите.

— Хорошо, — Росс был согласен на все. — Тогда я заеду за вами завтра утром.

Подозвав официанта, он оставил ему от радости пятьдесят франков. Росс явно беспокоился, что Дронго не примет этого приглашения.

Выехали они утром, плотно позавтракав, и уже через пять часов по дороге в Монпелье встретили роскошный «Роллс-Ройс» высланный им навстречу. Они остановили свой автомобиль.

Стивен чуть виновато улыбнулся, пропуская вперед Дронго. Из автомобиля вылез огромный, почти двухметровый гигант и, широко улыбаясь, протянул сразу обе руки.

— Я так рад вас видеть, Стивен. А это, очевидно, мистер Леживр? Мне звонил вчера мистер Росс. Я много слышал о вас, мистер Леживр. Говорят, вы лучший сыщик в мире. Наш живой комиссар Мегрэ…

Он громко расхохотался, довольный своей шуткой.

— Эдвард Харрисон, — представил гиганта Стивен Росс.

— Я много слышал о вас, мистер Харрисон, — постарался быть любезным Леживр, — ведь вы «винный король Европы». Все газеты сообщили о вашем прибытии во Францию.

— Газеты всегда все знают, — загрохотал Харрисон; — они даже знают, сколько у меня сантимов в кармане. Садитесь в машину, — сделал он приглашающий жест рукой.

Едва гости разместились в заднем салоне автомобиля, как «Роллс-Ройс» мягко тронулся. Леживр обратил внимание на водителя: чудовищный шрам пересекал все лицо, упираясь в подбородок. От Харрисона не укрылось, с каким любопытством Леживр посмотрел на водителя.

— Вы любуетесь украшением Хуана? — хлопнул он по плечу шофера. — Этот подарок он получил в Южной Америке, когда поссорился с каким-то колумбийским гангстером. Правда, соперник Хуана не очень радовался своей победе. Он почти тут же отправился к своим далеким предкам. — И Харрисон снова захохотал.

Водитель, не обратив внимания на его шутку, безучастно вел автомобиль.

На виллу Харрисона они прибыли через час. На сигнал автомобиля ворота автоматически раскрылись, и машина въехала во двор. Леживр успел заметить, что их появление фиксировали телевизионные камеры, установленные на специальных шестах у ограды.

Повсюду виднелись хорошо подстриженные кусты цветов, клумбы. Вдоль дороги были посажены большие кусты роз. Через минуту автомобиль затормозил у большого двухэтажного здания. Внизу, на лестнице, стояла высокая блондинка лет тридцати. Выйдя из автомобиля, Леживр подивился ее красоте. «Очевидно, дочь хозяина», — решил он, но ошибся.

— Моя жена, — представил женщину Харрисон, — миссис Анна Харрисон.

Леживр внутренне ахнул. Женщина была лет на тридцать моложе своего мужа. Улыбаясь, она протянула руку.

— Я рада видеть вас, мистер Леживр. Наш друг мистер Росс столько говорил нам о вас.

Леживр поцеловал руку женщины, отметив элегантность ее наряда и искусно уложенную прическу.

— Мистер Росс, мистер Леживр, — обратилась женщина к гостям, — ваши комнаты уже готовы. Если вы разрешите, Хуан отнесет ваши вещи наверх.

Поклонившись, она вошла в дом. Хуан, молча взяв два чемодана, пошел наверх. Леживр и Росс последовали за ним.

— Размещайтесь и спускайтесь вниз, — прокричал Харрисон, — мы будем ждать вас к ужину.

Уже в коридоре Дронго недоуменно посмотрел на Росса. Тот пожал плечами.

— Харрисон очень просил, чтобы мы приехали вдвоем. Он финансирует наши программы, и я не мог ему отказать.

— Понятно, — вздохнул Дронго. — Обычная картина, когда на научные исследования приходится занимать деньги у толстосумов.

На втором этаже, в левом углу здания, размещались две одинаковые комнаты для гостей. Хуан, поставив чемоданы у дверей, повернулся и, неслышно ступая, пошел обратно. Войдя в свою комнату, Дронго с интересом огляделся.

Большая двуспальная кровать, канделябры, подсвечники, лепные украшения на потолке — у хозяев явственно ощущалась тяга к стилю ампир. «Странно, — подумал Дронго, — такая женщина, как жена мистера Харрисона, давно должна была заменить все вокруг». Открыв чемодан, он начал доставать свои вещи.

Через полчаса Стивен Росс и Анри Леживр уже входили в просторную гостиную на первом этаже. Она была выполнена уже в другом стиле, где отчетливо проступали черты европейского модернизма. Всюду светились искусно спрятанные светильники, по углам стояли причудливые скульптуры символистов, мебель была окрашена в мягкие пастельные тона и носила отпечаток столь модного в Европе стиля «технополис».

— А, вы уже спустились, — приветствовал их Харрисон, одетый в белоснежный фрак с темной бабочкой. — Позвольте вам представить наших гостей.

— Мистер Леживр, мистер Росс, — представил он вновь прибывших.

Дронго сдержанно поклонился, с интересом осматриваясь вокруг. В гостиной было несколько мужчин и женщин. В углу стояла молодая пара, рассматривающая скульптуру. В противоположном конце, у стола, сидела другая пара. Эти были чуть постарше. Мужчина сидел, наклонившись к своей собеседнице, держа ее руки в своих. При появлении гостей они даже не встали. Держа в руках фужеры, беседовали хозяйка виллы, миссис Анна Харрисон, и неизвестный Дронго мужчина с короткой бородкой и усами, одетый в видавшие виды твидовый пиджак и серые брюки.

— С моей женой вы уже знакомы, — показал на свою очаровательную супругу мистер Харрисон, — рядом с ней Боб Слейтер. Вы, наверно, о нем слышали.

Говорят, что его мазню сейчас покупают не только в Европе, но и в Америке. И хотя Анна настаивает, чтобы я тоже покупал его произведения, я не дам за них и ломаного гроша, — рассмеялся Эдвард Харрисон.

Мужчина в твидовом пиджаке поклонился Дронго. От внимания Дронго не укрылось и то обстоятельство, как поморщилась жена Харрисона при его грубых высказываниях о творчестве Слейтера.

— Вот эти, — показал Харрисон на сидевших за столом, — мои близкие родственники. Мой сын Роберт и его супруга Клаудиа. Она еще вдобавок и итальянка. Никогда не думал, что в моей семье появятся «макаронники».

При этих словах Клаудиа побледнела, а Роберт нахмурился, не решаясь возразить отцу.

Роберт был похож на отца. Высокий, широкоплечий, он тем не менее не имел такого тяжелого подбородка и кустистых бровей, как отец. Наоборот, лицо у него было скорее аристократическое, с тонкими, правильными чертами.

Впечатление немного портили чуть выпученные отцовские глаза и не поддающиеся расческе вьющиеся кудри, которые у отца были гуще и темнее.

Клаудиа, как все итальянки, была темноволосая, имела ровный прямой нос, большие печальные глаза, выступающие скулы. Чуть опущенные уголки маленького рта придавали ее лицу какое-то трагическое выражение безысходности. Дронго обратил внимание, как безвкусно она была одета — в зеленое платье и коричневые, очень дорогие сандалии.

— Вон те, — показал Харрисон, чуть смягчая тон, — тоже мои родственники, но дальние. Эта молодая девушка, Марта, моя племянница или что-то в этом роде. А этот шалопай — ее муж, Гарри Холдмен. Я принял его в свою компанию, но пока пользы от него не очень много.

Молодая девушка улыбнулась, и Дронго приятно поразился ее открытому, дружелюбному взгляду. Казалось, она даже не реагировала на двусмысленные шутки своего дяди. Ее муж также очень любезно поклонился пришедшим.

Он тоже обладал высоким ростом, но был более подвижен и одновременно более спокоен, чем сын Харрисона.

В женщине Дронго сразу понравились глаза — какие-то зеленые, искрящиеся, словно глаза тигрицы в темной глуши джунглей. Красивый разрез глаз выгодно дополняли каштановые волосы, аккуратно уложенные в прическу.

— Вот это вся моя семья, — закончил Харрисон, потирая руки. — А теперь прошу всех к столу. Иначе Шарлотта будет крайне недовольна.

— Кто такая эта Шарлотта? — спросил Дронго у Росса.

— Его служанка. Она служит у него уже лет пятнадцать, — тихо ответил Стивен.

Они сели за стол. Во главе стола оказался сам хозяин. С правой стороны сидели его жена, Боб Слейтер, мистер Холдмен и его супруга. С левой стороны разместились Роберт и Клаудиа Харрисоны, а также двое гостей. Во время ужина хозяин дома старался несколько воздерживаться от своих грубых шуточек, оскорблявших достоинство присутствующих.

«Надо будет обязательно уехать сегодня же вечером, — подумал про себя Дронго. — Зачем надо было приглашать меня в такую даль?» — недоумевал он.

Словно отвечая на его вопрос, Харрисон сказал:

— Я пригласил вас, мистер Леживр, по весьма необычному делу. Несколько месяцев назад при таинственных обстоятельствах у меня пропали документы из моего сейфа в кабинете в Лондоне. Мой охранник клятвенно уверял, что ничего не видел. Однако я все-таки не поверил ему и сам провел дознание. Бедняга до сих пор лежит в больнице. Хотя, впрочем, мы с ним быстро поладили.

При этих словах Анна Харрисон взглянула в упор на Дронго, и он, заметив бешенство в ее прекрасных голубых глазах, едва не поперхнулся.

— Полиция, — продолжал Харрисон, — ничего не смогла найти. Впрочем, криминалисты уверяли меня, что там действовала не отмычка, а мой собственный ключ. Каким образом эти документы пропали, Скотленд-Ярд так и не смог объяснить. Дело расследуется уже третий месяц, но оно зашло в тупик. Я бы не обращался к вам, но эти документы мне очень нужны, мистер Леживр. Если вы согласитесь взяться за розыски данных документов, я выплачу вам любой гонорар, хоть миллион фунтов стерлингов.

— К сожалению, — аккуратно вытирая салфеткой губы, сказал Дронго, — я не занимаюсь частной практикой. Очень сожалею.

— Подумайте, мистер Леживр, — поднял большой палец правой руки Харрисон, — миллион фунтов. Это огромные деньги.

— Очень сожалею, что вы не сказали об этом еще по дороге. Иначе я не стал бы сюда ехать, — отчеканивая каждое слово, сказал Дронго. При этих словах Роберт повернулся к гостю и впервые с интересом посмотрел на него. А Марта, сидевшая напротив, наоборот, сочувственно улыбнулась.

— Ну-ну, — примирительно сказал Харрисон, — если не хотите, найду другого. Вы же ученый. Для вас такое преступление просто клад. Раскрыли бы его и снова попали бы во все газеты, — решил сыграть на тщеславии Харрисон.

— Еще раз прошу меня извинить, но я действительно не практикую.

— Жаль, — вздохнул хозяин виллы, — ничего, я найду Другого. Очень жаль, что сам Стивен занимается только бумажками, а не живыми людьми. Иначе я попросил бы Росса заняться этим преступлением.

Росс выдавил из себя улыбку, стараясь не встречаться глазами с Дронго.

— Кстати, — оживился Харрисон, — я вспомнил о докладе Росса на конгрессе. Ведь это он говорил, что нет такого преступления, которое нельзя раскрыть. Есть только плохие следователи.

«Однако память у него хорошая», — отметил Дронго.

— Да, — согласился он, — об этом говорят, но в чисто теоретическом плане.

— Жаль, — вздохнул Харрисон, — очень жаль. Иначе я бы точно выяснил, кто из членов моего семейства имеет такую дурную привычку лазить в мой сейф.

При этих словах все промолчали, даже супруга хозяина не решилась вставить ни слова.

— У вас неплохая вилла во Франции, — решил поменять тему разговора Дронго.

— Да, — быстро согласилась Анна Харрисон, понявшая намерение гостя, — но, к сожалению, мы не успели еще ее отремонтировать. Только первый этаж.

— Вы недавно взяли эту виллу? — спросил Дронго.

— Откуда она знает? — грубо перебил жену Харрисон. — Она только два года как моя жена, а эта вилла у меня уже пятый год.

Анна Харрисон не произнесла ни слова, с силой закусив нижнюю губу.

Очевидно, она вторая жена хозяина или третья, понял Дронго. Впрочем, это было ясно с самого начала, едва Харрисон представил своего сына, по возрасту годившегося своей мачехе в старшие братья.

— У вас замечательная вилла, — сказал примирительным тоном Боб Слейтер, — особенно эта комната дьявола.

— Какая комната? — не понял Дронго.

— О, — оживился Харрисон, — это примечательная комната. Она находится на первом этаже в самом конце коридора. Бывший хозяин виллы хранил там разного рода инструменты, предназначенные для «выбивания истины». Там были даже знаменитый испанский «сапог» и итальянские «ножницы» для еретиков. К сожалению, продав мне виллу, он продал эти вещи на отдельном аукционе. И сейчас эта комната пустует. Но я намерен восстановить ее в полном объеме.

— Желаю удачи. Не сомневаюсь, что это вам удастся, — пошутил Дронго, заметив, как Анна и Марта Холдмен чуть улыбаются. Даже Боб Слейтер восторженно тряхнул головой, поняв сарказм гостя.

Харрисон его тоже понял.

— Я вижу, вы шутник, мистер Леживр. Это очень хорошо. Я сам всегда любил хорошую шутку. Но эта комната действительно логово дьявола. Иногда ночью оттуда доносятся странные звуки.

— Видимо, ветер проникает сквозь ставни, — осмелилась вставить Анна Харрисон.

— Не обязательно, — гневно возразил ее муж. — Можно предположить, что сам дьявол бывает у нас здесь. Ведь я его верный почитатель, — захохотал он.

Прислуживавшая за столом старая служанка испуганно перекрестилась.

— Конечно, — быстро подхватил Росс, — ведь ваши винные склады переполнены этим напитком, столь ненавистным всем ханжам и столь желанным для всех богохульников.

— Мои склады, — обрадовался Харрисон, вспоминая о любимой теме. — Если бы не испанское вино, так внезапно Хлынувшее на рынки Европы, я мог бы показать всему миру, что значит моя компания.

— Мы же не сумели договориться с испанцами, — рискнул напомнить его сын.

— И правильно сделали. Они просили слишком много, — отрезал Эдвард Харрисон, — я не мог идти на поводу у испанцев и итальянцев…

Дронго, рассеянно ковыряющий вилкой в своей тарелке, почти не слышал хозяина. Он с интересом наблюдал за компанией, собравшейся вокруг. Слишком молодая для Эдвара Харрисона его жена Анна почти не скрывала неприязни к своему мужу. Сидевший рядом с ней Боб Слейтер казался аморфным существом, случайно попавшим в эту компанию энергичных и целеустремленных людей.

На Марте Холдмен Анри задержал свое внимание несколько дольше.

Безусловно, она хорошо разбиралась в особенностях характера своего дяди. Во время вызывающих реплик Эдварда Харрисона насмешливая улыбка чуть трогала ее губы, обнажая целый ряд белоснежных зубов. Марта была полной противоположностью Анны Харрисон. Но обе женщины чем-то походили друг на друга, как похожи все красивые женщины, выделяющиеся своей осанкой, манерой держаться, сознанием того, насколько они красивы, и радостным ощущением уверенности в своей силе.

Муж Марты, Гарри Холдмен, напротив, был сдержан, молчалив, стараясь не вмешиваться в общие разговоры. Положение подчиненного лица, служащего компании Харрисона, делало его более скованным и робким. Сын Харрисона — Роберт весьма походил на своего отца, выделяясь самоуверенно-горделивым видом и безапелляционностью суждений. Вместе с тем Дронго заметил, что сын побаивается отца, не рискуя с ним спорить. Жена Роберта почти не скрывала своей ненависти к Харрисону, не решаясь, однако, выступать открыто. Очевидно, хозяин виллы чувствовал эту антипатию и постоянно дразнил свою невестку.

После ужина Шарлотта подала кофе, и мужчины вышли на балкон, доставая сигары. Вместе с ними вышла и Анна Харрисон, закурившая сигарету, любезно предложенную ей Стивеном Россом.

Выйдя на балкон, Харрисон достал сигару. Подскочивший Холдмен тут же щелкнул зажигалкой. Затянувшись, хозяин виллы внезапно, словно что-то вспомнив, повернулся к гостю.

— Значит, вы не верите в дьявола?

— А вы верите в бога? — вопросом на вопрос ответил Дронго.

— Немного. Но вы не ответили на мой вопрос.

— В дьявола не верю, — покачал головой Дронго, — все в этом мире производно от человека. И хорошее, и плохое. А над ним есть некая высшая сила, именуемая богом. Вас удовлетворяет такой ответ, мистер Харрисон?

— Вы напрасно так задираетесь, — примирительно сказал хозяин виллы, — если я вам не нравлюсь, можете прямо так и сказать.

Не дожидаясь ответа, Харрисон повернулся и пошел в глубь гостиной.

Проходя мимо жены, он коротко бросил ей:

— Здесь холодно, зайди в гостиную.

Через минуту из комнаты донесся его громкий голос и недовольное ворчание Шарлотты. Харрисон опрокинул бокал вина на ковер, и служанка, наклонившись, вытирала ковер. Вслед за Харрисоном в гостиную вошли его жена, Боб Слейтер, Роберт и Холдмен. Оставшись вдвоем с Россом, Дронго покачал головой:

— Этот человек буквально подавляет все вокруг, но, господи боже ты мой, как его здесь не любят! у него очень трудный характер, — извиняющимся голосом сказал Стивен, — но поверьте, я действительно не знал, для чего он нас приглашает.

— Охотно верю. Такой человек, как Эдвард Харрисон, никогда не стал бы рассказывать вам, зачем ему нужен профессионал. Я думаю, нам нужно уехать сегодня же, — продолжал Дронго.

— Может быть, останемся до утра? — спросил Стивен.

— В принципе мне все равно, но лучше уехать сегодня вечером. Мне не нравится обстановка этого дома, — сказал Дронго.

Войдя в гостиную, они заметили, как Клаудиа Харрисон, едва сдерживая слезы, быстро выбежала из комнаты. Ее муж, извинившись, побежал за ней.

— Она стала слишком ранимой, — недовольно заметил Эдвард. — Я ничего такого не сказал. Просто вспомнил о ее неудачливом папаше, который застрелился после краха своей компании, оставив жену и кучу детей в руках кредиторов.

— Но, мой дорогой… — попыталась вставить слово миссис Харрисон.

— А ты не встревай! — грубо оборвал жену Харрисон. — Ты можешь приказывать своему придворному пажу, — показал он на Слейтера. Анна, побледнев, не сказала ни слова. Слейтер также промолчал.

— Я посмотрю, как там наша машина, — неуверенно пробормотал Гарри Холдмен, выходя из гостиной.

— Марта, как ты живешь с таким сопляком? — спросил Харрисон у своей племянницы. — Я бы на твоем месте давно изменил бы ему с каким-нибудь богатым мужчиной.

Подмигнув молодой женщине, он грубо хлопнул ее чуть ниже спины. Марта сделала протестующее движение, но промолчала. Анна Харрисон резко встала:

— С меня хватит на сегодня, Эдвард. Я иду наверх.

Она решительно вышла из гостиной.

— Все разбежались, — повернулся Харрисон к Дронго, — а ведь это один из них похитил документы из моего сейфа. Думаете, я не знаю, что это сделал кто-то из моей семьи?

Никто, кроме них, не знал об истинной ценности этих документов.

— Вы могли сами положить их куда-нибудь, — предположил Леживр.

— Черта с два, — покачал головой Харрисон, — плохо вы меня знаете. Я никогда ничего не забываю. Даже ваше неприятие дьявола, — расхохотался он, подмигивая Марте и Слейтеру. — Вы останетесь у меня? — спросил он у Росса.

— С вашего разрешения, мы уедем, — предложил Стивен.

— Пожалуйста, — пожал плечами Харрисон, — Хуан ждет вас в гараже.

Слейтер, сходите с мистером Россом и покажите ему наш гараж. Передайте Хуану от моего имени, пусть подготовит автомобиль.

Слейтер и Росс вышли из гостиной. Харрисон повернулся к Дронго:

— Вы тоже хотите уехать? Тот кивнул головой.

— Как знаете. Жаль, что вы не согласились на мое предложение. Впрочем, это ваше личное дело. Может быть, вы действительно хороший профессионал-теоретик, но как практик… — Харрисон, засмеявшись, вышел из гостиной.

— Он всегда так весел? — спросил Дронго у оставшейся в гостиной Марты Холдмен. Она кивнула головой.

— Просто у него такой характер, — примирительно сказала она.

— Вам всем приходится несладко, — покачал головой Дронго.

— Ничего, — улыбнулась Марта, — мы привыкли. Внезапно из коридора донесся громкий крик:

— Помогите, помогите!

— Господи, — побледнела Марта Холдмен, — это голос Харрисона.

Дронго прислушался. Крики раздавались на весь дом. Они выскочили в коридор. Женщина держала в руках небольшую сумочку.

— Это оттуда, — показала рукой Марта, — из комнаты дьявола.

Они побежали в конец коридора.

Крики раздавались все громче. Дронго дернул ручку двери, она была закрыта.

— Помогите… — в последний раз прохрипел Харрисон.

— Отойдите, — предложил Дронго молодой женщине, стоявшей с широко раскрытыми от ужаса глазами. Он, разбежавшись, несколько раз ударил по двери, и она раскрылась. На полу, весь в крови, лежал Эдвард Харрисон.

Дронго наклонился над ним, затем, подняв голову, осмотрелся. Комната была почти пуста, не считая двух-трех стульев, стоявших по бокам, и большого пыльного стола. На двух окнах с закрытыми ставнями виднелись прочные решетки.

— Господи, — выдохнула Марта, увидев лежащего Эдварда Харрисона, — какой ужас… — Она медленно опустилась на пол, теряя сознание.

Дронго подскочил к женщине.

— Черт побери! — вырвалось у него. Прислонив осторожно миссис Холдмен к стене, он выскочил в коридор. Длинный коридор был пуст, и он побежал в сторону гостиной. У дверей гостиной он столкнулся с Россом и Слейтером.

— Что случилось? — спросил у него Стивен. — Мы слышали какие-то крики.

— Там… — показал рукой Дронго, доставая стакан, — там, кажется, произошло убийство. — Он быстро налил воды и побежал в конец коридора. Росс и Слейтер последовали за ним. Дронго передал стакан Слейтеру:

— Дайте воду девушке. — Он наклонился над трупом. Росс последовал его примеру.

— Что здесь произошло? — раздался уверенный голос за его спиной. Это была Анна Харрисон.

Дронго приподнял голову. Нет, она не упала без чувств, не потеряла сознания. Она только растерянно отступила в сторону.

— Не может быть, — очень тихо сказала Анна Харрисон, — не может быть.

Стивен Росс продолжал осматривать Харрисона.

— Он мертв, — поднялся Росс.

И здесь Анна Харрисон испугалась. Очень испугалась. В коридоре раздавались быстрые шаги. Через несколько секунд в комнату ворвались Гарри Холдмен и Роберт Харрисон.

— Что случилось? — закричал Роберт. — Господи боже мой, что случилось с моим отцом?

— Его убили, — коротко сказал Стивен, — вы разве не слышали?

— Я… я… — залепетал Роберт, — я слышал какие-то крики. Но я не думал, что это мой отец.

— Быстро позвоните в полицию, — распорядился Дронго. — Мистер Холдмен, помогите своей супруге. Стивен, вы найдите водителя и посмотрите во дворе, нет ли там посторонних. Мистер Слейтер, а вы проводите миссис Харрисон.

После того как все покинули комнату и Дронго остался один, он еще раз внимательно осмотрелся. На столе и стульях лежал густой слой пыли. На подоконниках также не было заметно никаких следов. Дронго тщательно осмотрел оба окна. Ставни были закрыты изнутри, и к ним давно никто не прикасался. Затем он подошел к дверям. Когда он выламывал дверь, она была заперта изнутри на задвижку. Потрогав задвижку, он недоуменно покачал головой. Затем он тщательно простучал все стены комнаты, пытаясь найти пустоту. Но все его усилия были тщетны.

Закончив осмотр комнаты, Дронго подошел к трупу. Харрисон лежал на полу, широко раскинув руки, на груди у него виднелось большое кровавое пятно.

Дронго, наклонившись, начал исследовать тело покойного. Харрисон погиб от пулевого ранения почти в самое сердце. Выстрел был произведен с очень близкого расстояния, так как вокруг раны виднелись пороховые отложения, образованные под воздействием выстрела. Однако их разобщенность и недостаточная плотность позволяли предположить, что убийца находился метрах в пяти от погибшего. Дронго перевернул тело, стараясь найти оружие, но револьвера нигде не было. Дронго хотел исследовать карманы погибшего, когда в гостиную вбежал Роберт Харрисон.

— Я вызвал полицию, — произнес он, тяжело дыша. — Какой ужас, — немного лицемерно добавил он, — бедный папа!

— Вы ничего не заметили подозрительного? — спросил Дронго.

— Ничего, — удивился Роберт, — убийца, наверно, искал деньги и уже давно убежал.

— Из этой комнаты? — улыбнулся Дронго, показывая вокруг. — Каким образом? На окнах решетки. А за дверью в момент убийства стоял я.

— Не знаю, — испуганно ответил Роберт, — я ничего не знаю.

В комнату вбежал Росс.

— На вилле нет посторонних. Мы осмотрели все вокруг, даже посмотрели у ограды. Никаких следов. Слейтер и этот водитель еще осматривают кусты. Но здесь точно никого не было. Убийца, наверно, спрятался в доме.

— А каким образом он вышел из этой комнаты, Стивен? Я ведь находился за дверью в момент убийства вместе с Мартой Холдмен и слышал крики Харрисона, даже шум борьбы.

— Сейчас приедет полиция, и мы все узнаем, — убедительно сказал Роберт.

— Не думаю, — покачал головой Дронго. — Здесь серьезное преступление.

Через полчаса прибыли две полицейские машины с комиссаром Пьером Дюбуа.

Медицинский эксперт принялся осматривать труп убитого Харрисона, эксперты по баллистике и криминалисты начали тщательный осмотр комнаты, где произошло преступление.

Едва завидев Стивена Росса, комиссар подошел к нему:

— Профессор, и вы здесь?

— Да, с кем имею честь?

— Комиссар уголовной полиции Пьер Дюбуа. Вы читали нам курс в Сорбонне.

— Так это вы, маленький Пьер, — улыбнулся Росс, — а я смотрю на вас и думаю, вы это или не вы.

— Я, профессор. Ведь вы говорили, что я должен служить в полиции, настолько тщательно и внимательно я провожу осмотр места проишествия.

Стоявший рядом Дронго рассмеялся. Это было знаменитое изречение Стивена Росса. «Главное, — не уставал повторять Росс, — это квалифицированный осмотр места происшествия. При правильном подходе к этому следственному действию вы гарантируете себе успех на пятьдесят процентов. А это уже очень много».

— А кто этот господин? — спросил Дюбуа, указывая на Дронго.

— Мистер Анри Леживр, мой друг и блестящий криминалист, — поспешил ответить Стивен Росс. — Он первым постарался прийти на помощь убитому.

— Как произошло преступление, мистер Леживр? — спросил Дюбуа.

— Буквально на моих глазах. Мистер Харрисон вышел из гостиной и через несколько минут позвал на помощь. Я бросился к той комнате, откуда раздавались крики. Вместе со мной была Марта Холдмен. Дверь была заперта изнутри. Я еще слышал крики, когда стоял за дверью. Выломав дверь, я обнаружил труп Харрисона и никаких следов убийцы. Я даже не нашел оружия, из которого был произведен выстрел, — немного сконфуженно признался Дронго.

— Странно, — заметил Дюбуа, — на окнах решетки, дверь заперта изнутри.

А куда же тогда делся этот убийца?

— Я об этом думаю уже полчаса и ничего не могу придумать, — признался Дронго, — может быть, в этой комнате есть какой-то тайный ход. Прежний владелец виллы называл ее комнатой дьявола.

— Узнайте, кто был прежним владельцем виллы, — обратился Дюбуа к своему помощнику. Тот, кивнув головой, быстро записал в свой блокнот.

Медицинский эксперт, закончивший свою работу, поднялся, вытирая руки:

— Он был убит полчаса назад. Выстрелом почти в самое сердце. Стреляли из револьвера с глушителем, метров с пяти-шести. Больше ничего сказать не могу.

Все остальное определит вскрытие.

К Дюбуа подошли двое полицейских.

— Во дворе никаких следов, господин комиссар. В комнате тоже ничего подозрительного не обнаружено. Мы простучали все стены — капитальная кладка, ничего странного.

— Хорошо, — кивнул Дюбуа, — продолжим завтра утром. Где хозяйка виллы?

— Она, наверно, поднялась к себе в комнату, — предположил Роберт. — Я сын убитого, Роберт Харрисон.

— Вы поедете с нами. Нужно будет выполнить небольшие формальности.

— Хорошо, — согласился Роберт Харрисон, — я только предупрежу жену.

— Ну, что вы думаете обо всем этом, Стивен? — спросил Дронго у своего коллеги.

— Ничего хорошего. Мне не нравятся подобные непонятные убийства, которые подходят для учебника криминалистики больше, чем для обыкновенной жизни.

— Я утром приеду, — кивнул на прощание Дюбуа, — здесь останутся двое моих людей.

Комиссар и Роберт Харрисон вышли из комнаты. За ними следом вышли все остальные. Дронго и Росс молча посмотрели друг на друга.

— Мы неплохо отдохнули. Вы не находите, мистер Росс? — спросил Дронго у своего коллеги.

Уже глубокой ночью Дронго спустился вниз, в гостиную. Ярко горел свет.

В креслах у хорошо натопленного камина сидели Гарри Холдмен и Стивен Росс.

— Как ваша супруга? — спросил Дронго, усаживаясь на диван.

— Сейчас спит. Это был для нее такой шок, — пробормотал Холдмен, — увидеть убитого Харрисона.

— Она что-нибудь сказала?

— Ничего. Просто бормотала какие-то слова.

— Каким образом убийца мог попасть в эту комнату? И как он мог уйти незамеченным? — задумчиво, словно для себя, тихо спросил Росс.

— Я об этом все время думаю, — кивнул Дронго. — Убийце просто некуда было деться, как только столкнуться со мной. А я его не видел.

— Хорошо еще, что вы были не один, — вздохнул Росс, — простите меня, кажется, я втянул вас в такую неприятную историю.

— Ничего, — успокоил его Дронго, — я постараюсь доказать свое алиби.

— Вы были вместе, — кивнул Холдмен, — глупо вас подозревать.

— Конечно, глупо, — согласился Дронго, — если не учитывать, что мое имя далеко не Анри Леживр, я не знаю французского и в первый день моего приезда убивают хозяина дома, где я, опять-таки случайно, — главный свидетель. Вы что-нибудь пьете?

Он подошел к стоявшим на небольшом столике бутылкам и выбрал себе «Амаретто».

— Вы не боитесь? — немного растерянно спросил Гарри Холдмен.

— Что бутылка отравлена? — засмеялся Дронго. — Нет, не боюсь. Откуда убийца мог знать, что я люблю именно «Амаретто»? А здесь около пятидесяти бутылок. Подсыпать яд в каждую очень неэкономно.

Он плеснул себе в стакан немного янтарной жидкости и снова сел на диван.

— Дюбуа приедет утром, — Росс покачал головой, — хорошо, что он слушал раньше мои лекции в Сорбонне.

— Это освобождает нас от подозрений? — весело поинтересовался Дронго.

— Во всяком случае, я постараюсь ему все объяснить.

— Не думаю, что это будет правильно, — возразил Дронго, — полицейскому может не понравиться ваша невольная защита. Согласитесь, это настораживает. А когда он узнает подробности моей биографии, он вообще может решить задержать меня. Шпион с Востока, скрывающийся под чужой фамилией, убивает одного из известнейших людей Европы — какой сюжет для шпионских романов.

— Вы все время шутите, — вздохнул Росс, вставая, — а завтра Дюбуа может действительно поинтересоваться вами в первую очередь. Спокойной ночи, если эта ночь вообще может быть спокойной.

С этими словами Росс вышел из гостиной. Следом за ним поднялся Холдмен.

— Я тоже пойду. Всего хорошего, мистер Леживр. А вы действительно шпион с Востока? — спросил он.

— Действительно. Просто я бывший эксперт ООН.

— Тогда не страшно, — улыбнулся Холдмен, — у вас дипломатическая неприкосновенность.

Оставшись один, Дронго еще долго сидел у камина. Прибывший утром Пьер Дюбуа развил бурную деятельность. По его приказу приехавшие вместе с ним полицейские начали простукивать комнату, где был убит Эдвард Харрисон.

Первым на допрос Дюбуа вызвал Дронго, справедливо считая его главным свидетелем.

В комнате, кроме Дюбуа, находился также Стивен Росс, встревоженный и взволнованный происходящим. Для него, блестящего ученого и специалиста, такое жестокое преступление было ошеломляющим событием.

Допущенный на допросы, он молча сидел в углу, стараясь не мешать Дюбуа.

— Вы не привезли особой документов? — спросил Дюбуа. — Еще вчера я обратил внимание, что, несмотря на вашу французскую фамилию, вы не знаете французского.

— Я действительно знаю недостаточно ваш чудный язык, но это скорее моя беда, чем вина, — ответил Дронго.

— Вы приехали сюда по просьбе мистера Харрисона?

— Да. Об этом меня просил и мистер Росс. Росс, сидевший в углу, кивнул головой, не решаясь прерывать допрос.

— Вы понимаете, как это все некрасиво выглядит? — спросил Дюбуа, пристально глядя на Дронго своими маленькими проницательными глазками. — Вы не знаете французского, но выдаете себя за француза; впервые приезжаете на виллу, и тут же происходит убийство; вы впервые вчера увидели Харрисона, и его сразу убивают. Очень неприятные совпадения. Простите, мистер… Леживр, но я послал запрос насчет вас в ООН и Интерпол. Надеюсь, вы правильно понимаете мои мотивы?

— Не беспокойтесь, мистер Дюбуа. Я все понимаю правильно. И потому отвечу на любые ваши вопросы.

— Благодарю вас за понимание ситуации, — вздохнул Дюбуа. — Мне очень хотелось, чтобы в этом щекотливом деле мы поняли друг друга.

— Я был свидетелем данного дела, причем главным свидетелем. При подозрениях в убийстве нельзя исключать любые, даже самые невероятные версии, — предположил сам Дронго.

— Вы действительно слышали крики Харрисона? — спросил Дюбуа.

— Конечно, я узнал его голос.

— И вы сразу выбежали в коридор?

— Да, почти сразу. Марта Холдмен была со мной. Мы услышали крики и выбежали в коридор. Затем добежали до двери, и здесь, я это точно помню, мы услышали крики еще раз. Вот тогда я начал выламывать дверь.

— А когда вы ворвались в комнату, Харрисон был мертв? — Да, он лежал на полу весь в крови, не подавая никаких признаков жизни. Здесь Марте Холдмен стало плохо, и я побежал в гостиную позвать людей и взять стакан воды. Едва я Добежал до гостиной, как здесь уже были Стивен Росс и Боб Слейтер.

— А какое впечатление производит на вас этот Слейтер?

— Он художник, творческая личность. Видимо, тайно вздыхает по Анне Харрисон. Но ничего серьезного у них наверняка нет. Слейтер слишком мягок и нерешителен, а Анна Харрисон явно не захочет рисковать своим положением, связываясь с таким любовником.

— А ваш друг Стивен Росс? — спросил Дюбуа, бросая быстрый взгляд на своего учителя. Дронго покачал головой:

— Мы знакомы более десяти лет. Это абсолютно исключено.

— В таком случае, — раздраженно сказал Пьер Дюбуа, — мне остается предположить, что этот убийца испарился, исчез, не оставив никаких следов. Не мог же его унести на самом деле дьявол.

— Конечно, не мог, — согласился Дронго, — надо думать. Здесь скрыта какая-то тайна.

— Как этот чертов убийца мог выстрелить и куда он дел оружие? — зло сказал Пьер Дюбуа. — Может быть, он стрелял из окна?

— Не получается, — покачал головой Дронго, — я сразу же осмотрел оба окна. Вы напрасно так волнуетесь. Может быть масса способов уйти незамеченным даже из закрытой комнаты. Если бы дверь не была закрыта изнутри, я бы мог предположить, что голос и крики Харрисона просто записали на магнитофонную лету. Сначала убийца стреляет в Харрисона, а затем, выходя из комнаты, включает магнитофон. И когда мы прибегаем, там уже никого нет.

— Здорово, — не удержался Дюбуа, — я об этом даже не подумал.

— Но этот вариант полностью исключается. Во-первых, я четко слышал именно голос Харрисона и даже шум борьбы. Во-вторых, дверь была закрыта изнутри. Значит, убийца ушел через окно или в этой комнате есть еще какой-то ход.

— Мои люди мучатся там с самого утра. Как только они найдут хоть небольшой тайник, я сразу сообщу вам, — пообещал Дюбуа.

— Во всяком случае, я хочу, чтобы вы знали, господин комиссар. Все, находящиеся в доме, включая жену и сына покойного, не любили его. Потенциально убийцей может быть любой из них, даже я сам, настолько он сумел вызвать у меня антипатию за несколько часов нашего знакомства. Так что подозреваемые мы все.

— Я знаю, — вздохнул Дюбуа, — можете быть свободны. Вторым был вызван Роберт Харрисон. Сын покойного держался уже более уверенно, очевидно соображая, какое именно наследство получит он в результате этой смерти. От вчерашнего испуга почти не осталось никаких следов.

— Где вы были в момент убийства, господин Харрисон? — спросил у него Дюбуа.

— Я надеюсь, вы не подозреваете меня, — немного обиделся Роберт, — моя жена плохо почувствовала себя, и я был вынужден проводить ее наверх, в нашу комнату.

— Вы слышали крики своего отца?

— Не очень хорошо. Я думал, он, как обычно, громко смеется. Но Клаудиа вдруг испугалась и стала уверять меня, что это крики о помощи.

— Вы сразу спустились вниз?

— Да, то есть нет, — немного поколебавшись, ответил Роберт, — моя жена была так напугана, что не отпускала меня от себя. Мне пришлось сказать ей несколько ободряющих слов. После чего я спустился.

— Вы не заметили ничего подозрительного?

— Нет, господин комиссар. В комнате уже стояли почти все наши гости. Я, едва увидев труп отца, сразу бросился звонить в полицию.

— Вы раньше отдыхали на этой вилле?

— Один раз были здесь проездом. Отец не любил, когда к нему часто приезжали, — развел руками Роберт.

— Я хотел бы поговорить с вашей женой, — сказал Дюбуа.

— Она себя очень плохо чувствует и, наверно, не сможет с вами разговаривать. Впрочем, она не сообщит вам ничего нового, — покачал головой Харрисон.

— И все-таки пусть она спустится вниз, — попросил комиссар.

— Хорошо, — недовольно сказал Роберт, — я попрошу ее спуститься вниз.

После его ухода Росс покачал головой:

— Здесь кроется какая-то загадка, Пьер. Я чувствую, что здесь какая-то нелепость. Преступление не укладывается в обычные рамки человеческих представлений. Убийца же не мог исчезнуть сам по себе. Мы где-то ошибаемся.

— Мои люди уже третий час исследуют эту комнату, пытаясь обнаружить в ней какой-либо тайник. Но пока безрезультатно, — вздохнул Дюбуа. — Кажется, в эту комнату можно было попасть только через дверь.

Следующей комиссар вызвал Клаудиу Харрисон. Испуганная женщина подтвердила рассказ мужа почти дословно, добавив, что господь бог покарал Эдварда Харрисона за его грехи. Последняя фраза очень заинтересовала комиссара.

— Вы не любили своего свекра? — спросил он у Клаудии.

— А за что было его любить? — в свою очередь спросила женщина. — Он постоянно издевался над всеми, насмехался над своими близкими. Мистер Росс видел его всего один вечер близко, но и тот может подтвердить мои слова. Нет, — убежденно сказала Клаудиа, — это господь покарал его.

— И у нас нет никаких шансов найти убийцу? — спросил Дюбуа.

— Никаких! — уверенно ответила невестка покойного. — Господь или дьявол покарали его, и теперь уже ничто не сможет вернуть мистера Харрисона в наш мир.

Как его родственница, я молю господа отпустить ему его грехи.

— Благодарю вас, миссис Харрисон, — быстро закончил допрос Дюбуа, — можете быть свободны.

Когда молодая женщина вышла, он вздрогнул.

— Она действительно так религиозна, мистер Росс, или это просто прикрытие ее ненависти к тестю?

— Скорее и то и другое, — осторожно предположил Росс. Дюбуа кивнул головой, вызывая следующего. Четвертым на очереди был Гарри Холдмен.

— Что вы делали в момент убийства? — спросил у него комиссар.

— Я спустился вниз, вышел из дома и пошел к гаражу. По дороге я вспомнил, что оставил ключи наверху, в своей комнате, и вернулся, чтобы взять ключи. Именно там, наверху, я и услышал крики о помощи.

— Вы их хорошо слышали?

— Да, конечно. Я как раз в тот момент переодевался. Быстро накинув рубашку и пиджак, я спустился вниз и увидел в той злополучной комнате убитого мистера Харрисона.

— Вы не заметили ничего странного?

— Ничего, если не считать того обстоятельства, что мистер Харрисон был убит, а моя жена лежала в обмороке. Я помог ей подняться и проводил до нашей комнаты. После чего вернулся вниз и пошел во двор помогать Слейтеру и Хуану. Я не знал, что они ищут, но вместе с ними добросовестно осматривал каждый куст.

Спустя минут десять приехали вы. Вот, собственно, и все.

— Как чувствует себя ваша жена? — спросил Дюбуа.

— Плохо, — пробормотал Холдмен, — у нее, по-моему, было шоковое состояние, когда она увидела мертвого Харрисона. Если вы хотите ее допросить, поднимайтесь наверх к ней в комнату.

— В этом нет пока необходимости, — заметил Дюбуа, — пусть немного отдохнет.

Он кивнул головой, отпуская Гарри Холдмена. Сразу за Холдменом в комнату вошла Анна Харрисон. На ней было темное платье, белокурые волосы стягивал элегантный изумрудный обруч.

— Примите мои соболезнования, — начал комиссар Дюбуа.

— Спасибо, — кивнула молодая женщина.

— Я понимаю, сколь велико ваше горе, но по долгу службы вынужден задать вам несколько вопросов. — Дюбуа был сама любезность.

— Если я смогу вам помочь, — тихо сказала женщина.:

— Вы давно владеете этой виллой?

— Не знаю, муж купил еще до нашей свадьбы эту виллу, и мы здесь были только два раза.

— Почему комната в конце коридора называется комнатой дьявола?

— Там ужасно воет ветер, — вздохнула Анна Харрисон. — Кроме того, предыдущий хозяин собирал коллекцию пыточных орудий, разного рода щипцы, кандалы, плети — в общем, всякую гадость. Вот оттуда и пошло — комната дьявола.

Муж очень жалел, что не успел приобрести эту мерзкую коллекцию.

— Вы его вторая жена?

— Третья, — уточнила Анна Харрисон. — Первая умерла двадцать лет назад.

Со второй он развелся восемь лет назад. Они прожили вместе всего пять лет. От первой у него сын — Роберт. От второй детей не было. Мы познакомились с ним три года назад в Лондоне. Я работала манекенщицей. Он, увидев меня, сразу влюбился.

Впрочем, — вздохнула Анна, — он слишком часто влюблялся.

— У него были любовницы?

— Наверняка были. И не одна. Вообще он любил красивых женщин, разного рода кутежи, даже охотился на крокодилов в Египте. Любил выпить, пошутить.

— Был любителем острых ощущений, — вставил Дюбуа. Женщина кивнула:

— Да. При этом был умным, серьезным человеком. Хорошо знал литературу, искусство, говорил на нескольких европейских языках, умел нравиться женщинам.

Росс ахнул. Вот этого он в Харрисоне не разглядел.

— Вчера вечером вы сразу поднялись наверх? — спросил Дюбуа.

— Да, почти сразу за Робертом и его супругой. Харрисон сказал какую-то очередную гадость, и мне стало неприятно. Я повернулась и вышла, поднявшись наверх.

— В коридоре вы не обнаружили ничего подозрительного? — спросил на этот раз сам Росс.

— Нет, вы же помните прекрасно. Я ушла к себе и почти сразу легла, когда раздались эти дикие крики. Быстро накинув халат, я спустилась вниз и увидела эту ужасную картину. А потом все забегали, закричали. Приехала полиция, и Шарлотта увела меня наверх, дав мне снотворного.

— А где была в это время Шарлотта, это, кажется, ваша служанка? — уточнил Дюбуа.

— Да, очень милая старушка, — кивнула Анна, — она была на кухне, в другом конце коридора, и не слышала криков.

— Странно, — удивился комиссар, — все слышали, а она нет.

— Она чуть глуховата, — развела руками Анна, — плохо слышит. В основном читает по губам. Такая работница почему-то очень устраивала моего мужа. Как, впрочем, и этот ужасный Хуан, его шофер. Муж подобрал его где-то в Латинской Америке. Говорят, раньше Хуан был бандитом. Во всяком случае, физиономия у него ужасная.

— Вы никого не подозреваете? — в упор спросил комиссар.

— Кого я могу подозревать? — вздохнула Анна. — Никого. Хотя я прекрасно знаю, что в этом доме его не любили. Да еще эта история с пропавшими документами.

— С какими документами? — удивился Дюбуа.

— Они пропали у него несколько месяцев назад. Муж тогда ужасно ругался, избил своего охранника. Потом, правда заплатил ему двадцать пять тысяч долларов и выгнал с работы. Скотленд-Ярд проводил расследование по этой пропаже но они ничего не смогли обнаружить. Собственно, из-за этого Эдвард и пригласил мистера Леживра к нам на виллу — найти похитителя. Но мистер Леживр отказался.

Росс кивнул головой, соглашаясь.

После ухода Анны Харрисон Дюбуа спросил у Стивена Росса:

— А почему он отказался?

— Ему не нравится рыться в чужом белье, — раздраженно сказал Росс. — Насколько я понял, документы взял кто-то из членов семьи, и ему не хотелось быть инициатором семейных драм. Но вам, я думаю, нужно будет послать запрос в Англию насчет этой пропажи. Может быть, они сообщат нам нечто интересное.

Следующие пятнадцать минут Дюбуа пытался докричаться до Шарлотты, раздраженный и огорченный неясным способом совершения убийства. Но служанка ничего не слышала и не видела. Поняв, что дальше допрашивать бесполезно, Дюбуа отпустил старушку, уже спешившую на кухню.

Пришедший на допрос Боб Слейтер держался как-то более уверенно, даже нагло. Вчерашняя смерть хозяина словно освободила его от вечного страха перед унижениями и оскорблениями.

— Вы не слышали криков? — спросил его Дюбуа.

— Конечно, слышал. Мы только вышли вместе с мистером Россом, — показал рукой Слейтер, — как раздались эти крики.

— Вы были с мистером Россом? — уточнил Дюбуа.

— Вместе. Только я достал сигареты, как раздались крики, и мы побежали по коридору. У дверей гостиной мы встретили мистера Леживра, так, кажется, его зовут? Он был со стаканом воды в руках. В коридоре никого не было. Когда мы добежали до комнаты дьяво… — он поперхнулся, перекрестился, — в общем, до этой комнаты, там лежал только убитый Харрисон.

— А миссис Холдмен? — быстро уточнил Дюбуа.

— Она тоже. Но она была немного в стороне, у стены.

Мистер Леживр дал ей воды, и тут подошла Анна. Потом прибежали Гарри и Роберт.

— После убийства вы побежали в сад. Можете объяснить почему? — спросил Дюбуа.

— Очень просто. Убийца не мог уйти незамеченным по коридору, — невозмутимо парировал Слейтер, — значит, ушел в сад, через окно. Нужно было срочно осмотреть сад. Я попросил Хуана и Гарри Холдмена помочь мне.

— Какая предусмотрительность, — немного насмешливо произнес Дюбуа, — не слишком ли решительно вы действовали? Для человека вашей профессии…

— Именно для человека моей профессии, — спокойно парировал Слейтер. — Меня всегда привлекали разные фокусы и трюки. Вы слышали о великом Гудини? Он исчезал из закрытой камеры. А здесь всего лишь комната, тем более с окнами, выходящими в сад. В этом была какая-то тайна, а человеку искусства тайна всегда представляется одним из способов познания нашей Вселенной. Именно через тайну.

Разве не захватывающе?

— Вы ничего не нашли во дворе? — Дюбуа не любил лирических отступлений.

— Никаких следов, — подтвердил Слейтер, — хотя мне кажется, что Хуан все-таки был достаточно близко от окна.

— В момент совершения преступления? — быстро спросил Дюбуа.

— Гораздо раньше, — подумав, ответил Слейтер, — в момент убийства у дома никого не было. Вернее, никого не было у окон этой комнаты, выходивших в сад. Я хорошо разбираюсь в таких вопросах — следы должны быть еще свежими.

— Откуда вы так хорошо все знаете?

— Я художник и, кроме изобразительного искусства, иногда занимаюсь ваянием, скульптурой. А там важно чувствовать глину, землю, воду. Чувствовать все своими руками. Поэтому я убежден — в момент убийства никого у окон этой комнаты не было.

— Кто, по-вашему, мог совершить убийство? — в упор спросил Дюбуа.

— Любой, — спокойно ответил Слейтер, — покойный имел скверный характер.

Его не любили сын, невестка, друзья. По-моему, только его племянница Марта как-то могла выносить его шутки.

— А жена? Вы ничего не сказали про жену, — заметил Дюбуа, — или она любила Харрисона больше других? Слейтер не смутился.

— Про Анну Харрисон говорить не хочу. Это не мое дело. Но ее можно понять, если она не особенно скорбит по поводу смерти мужа.

— Вы давно знакомы с миссис Харрисон?

— Довольно давно. Еще до того, как она вышла замуж. Кстати, можете не проверять версию обвиняемых — жены и любовника. Мы не любовники, скорее друзья.

Харрисон не покупал моих картин, это верно. Но он финансировал проведение выставок, а это уже большая помощь. Один я бы с этим не справился.

— Благодарю вас, мистер Слейтер. Будьте добры держать в тайне ото всех наш разговор.

— Понимаю, — встал Слейтер, — я могу идти? Благодарю вас.

Он вышел, больше ничего не добавив.

— Остались двое — я и Хуан. Но последний был в саду и вряд ли что-нибудь слышал. А мне нечего добавить к словам Слейтера, — развел руками Стивен Росс.

— Что вы думаете о мистере Леживре?

— Ради бога, не надо, — даже испугался Росс, — это я пригласил его сюда. До вчерашнего дня он даже не слышал имени Эдварда Харрисона. Кроме всего прочего, он единственный, у кого нет абсолютно никаких мотивов. У всех остальных, я еще понимаю — деньги, наследство, обида, зависть, но здесь не тот случай. Уверяю вас, мистер Леживр вне всяких подозрений. Исключите эту версию, абсолютно.

— Не могу, — признался Дюбуа, — он был первым, кто увидел убитого Харрисона. Женщина не в счет. Она сразу потеряла сознание.

— Сразу после того, как был убит Харрисон. Значит, в любом случае алиби Леживра безупречно, — уточнил Стивен Росс.

— Здесь вы правы, — согласился Дюбуа, — может, все-таки Харрисона убили из окна?

— Нет, — возразил Росс, — я видел труп. Там у раны характерный пороховой песок. Стреляли с очень близкого расстояния — это будет безусловно.

Может, Харрисон подошел к окну, получив выстрел в сердце, а затем поспешил к дверям, прося о помощи. Так скорее похоже на правду.

— А зачем он тогда закрыл окно? — спросил Дюбуа. — Это же нелогично. Вы не находите?

— В состоянии шока он бессознательно мог это сделать, — предположил Росс. — В любом случае это преступление довольно загадочное и странное. Я вам не завидую, Пьер Дюбуа, у вас очень сложная задача. Не старайтесь идти по пути наименьшего сопротивления, это не всегда самый верный путь. Ищите, подумайте, а мы вместе с мистером Леживром постараемся помочь вам. В конце концов, вам даже повезло. Вчера здесь случайно оказались один из самых лучших экспертов ООН по проблемам преступности и, смею думать, достаточно известный в Европе ученый-криминолог. Втроем мы что-нибудь придумаем.

— Будем надеяться, — согласился Дюбуа, — иначе мне придется поверить в дьявола.

— Лучше в бога, — серьезно предложил Росс, — это перспективнее. Вы не знаете, отчего все французы такие ужасающие материалисты?

— Мы страна революций, — засмеялся Дюбуа, вставая. — Поеду в город, узнаю про свои запросы. Заодно заберу с собой вашего Хуана. Он мне поможет лучше сориентироваться при получении бумаг Харрисона.

— Вы его тоже подозреваете?

— Я должен подозревать всех. Так, кажется, учил нас когда-то известный европейский криминолог Стивен Росс.

— Победили, — поднял руки Росс, — делайте, что считаете нужным. Я полностью в вашем распоряжении.

После отъезда комиссара Дронго долго сидел один. Перебирая в уме события последнего дня, он пытался понять сложный механизм данного убийства. Не придумав ничего особенного, он решительно встал и направился во двор. Там уже дежурил полицейский, оставленный Дюбуа до приезда экспертов из Лиона.

Подозрительный Пьер не особенно верил рассказам об исчезнувшем преступнике.

Комиссар был большим материалистом и не верил в появления дьявола. Не подходя близко к окнам, Дронго внимательно осматривал землю вокруг дома. На это он потратил около двух часов. Но все было тщетно. Никаких подозрительных следов, ничего, что могло привлечь внимание. К обеду Дронго вернулся в дом.

Обед проходил в полном молчании. Место хозяина дома пустовало, так как Анна не решилась сесть на его место. Все перебрасывались короткими фразами, стараясь не смотреть друг на друга. Прислуживавшая Шарлотта неторопливо разносила блюда; казалось, она была единственным человеком, которого не смутила смерть Харрисона.

Дронго обратил внимание на Клаудиу. Она была чем-то взволнована, стараясь не выдавать своего состояния. Но чем дольше длился обед, тем более нервной и напряженной становилась невестка покойного хозяина виллы.

Напротив, Марта была спокойной, хотя он видел, каких трудов стоит ей это спокойствие. Страшная картина убийства дяди была перед ее глазами, но молодая женщина держалась неплохо.

— Нужно будет покормить полицейских, — напомнил Росс.

— Да, да, конечно, — спохватилась Анна Харрисон. — Шарлотта, — обратилась она к служанке, — покормите, пожалуйста, их вместе с Хуаном.

— Хуан уехал с полицейскими, — почти неслышно прошептала старушка.

— Когда? — удивился Роберт. — Я не видел, чтобы они его увезли.

— Это я попросила его поехать, — быстро вставила Анна, — я думала, он уже вернулся. В городе потребуются какие-то формальности при оформлении, а Хаун обычно был в курсе всех дел моего мужа.

— Нужно было сказать мне, — возразил обиженный Роберт, — в конце концов, я сын, и мне тоже следовало поехать.

— Я как-то не подумала, — слабо улыбнулась Анна, — но там нет ничего серьезного. Просто надо быть… в морге, — голос ее дрогнул, — там требуются какие-то формальности. Простите… — Она быстро встала и вышла из комнаты.

Оставшиеся сидели в неловком молчании.

— Напрасно ты так, — мягко сказала Марта. — Хватит, — разозлился Роберт, — в конце концов, я его сын. Мой безумный отец слишком часто влюблялся.

Из-за этого он несколько раз менял свое завещание. А сколько денег он потратил на своих знакомых!

— Ты несправедлив к отцу, Роберт, — возразила Марта, — он очень любил тебя.

— Еще больше он любил себя, — недовольно отрезал Роберт. — Несколько дней назад он опять менял свое завещание. Думал, что я не узнаю. И большую часть завещал моей мачехе. Он почему-то считал, что документы взял именно я. А я до сих пор не знаю, о каких документах идет речь.

— Он говорил об их пропаже, — оживился Боб Слейтер, — мне рассказывала Анна об этих документах. По-моему, она была в курсе его дел. Это какие-то компании, связанные с добычей алмазов в Южной Африке. По-моему, купчие или что-то в этом роде…

— Разве Харрисон рассказывал о своих деловых операциях жене? — удивился Росс.

— Нет, но она случайно услышала, когда он говорил по телефону с представителями какой-то компании. Я точно не знаю, но кажется, она слышала название этой компании.

— Бедная женщина, — вставил Гарри Холдмен, — такой удар в ее годы.

Потерять такого мужа. Клаудиа улыбнулась:

— Зато она теперь стала очень богатой вдовой. И будет очень много охотников на ее состояние.

— Перестань, — раздраженно бросил Роберт, вставая из-за стола.

За ним поднялись и остальные. После обеда Росс отвел Дронго в сторону.

— Вы собираетесь оставаться здесь еще на один день? — спросил он своего знакомого. — По-моему, с нас вполне достаточно всего увиденного. Мы можем уехать немедленно.

— А убийство? — спросил Дронго. — Такое блестящее убийство. Без всяких следов убийцы. Это же классический случай. Я не уеду отсюда ни за что на свете, пока мы не найдем разгадку. Такое убийство бывает раз в сто лет. Я чувствую, что оно войдет во все учебники криминалистики. Не знаю еще, кто убийца, но кто бы он ни был, это гений. Великолепное преступление, и уехать отсюда было бы непростительной глупостью.

— Вы в своем амплуа, — покачал головой Стивен, — хорошо, останемся еще на одну ночь. Все равно завтра все уедут отсюда. Пьер Дюбуа попросил задержаться всех только на один день. Что мы будем делать здесь одни?

— Посмотрим, во всяком случае, постараемся помочь комиссару в его расследовании. Он должен к вечеру вернуться.

Они вышли из гостиной на балкон. Полицейский, стоявший во дворе, увидев Росса, махнул рукой; очевидно, он знал профессора Стивена Росса лично. Дронго не удивился.

Многие расследования запутанных дел проходили с участием Росса, в результате чего многие полицейские знали его очень хорошо. Кроме всего прочего, фотографии профессора Росса часто появлялись в разделе полицейской хроники.

Вернувшись в гостиную, Дронго вышел через комнату в коридор. Пройдя по коридору, он дошел до той комнаты, где был убит Харрисон. Затем вернулся и снова несколько раз проделал этот путь. Ничего странного обнаружить не удалось, и он попытался войти в комнату, но неожиданно обнаружил, что она закрыта. Более того, комната была опечатана личной печатью Пьера Дюбуа. Еще раз внимательно осмотрев дверь и прилегающий коридор, Дронго снова вернулся в гостиную. Там уже сидел Росс. Он успел переодеться и был в легких спортивных брюках и куртке.

— Хочу пройтись по этой вилле, — сказал он. — Я видел, как вы мерите коридор, и решил подождать вас здесь. У Харрисона был неплохой вкус, тут великолепный сад. Может, пойдем погуляем?

— Пойдем, — согласился Дронго, — я только поднимусь наверх и переоденусь.

Поднявшись по лестнице на второй этаж, Дронго вошел в свою комнату.

Рядом в соседней комнате размещался Стивен Росс. Кроме этих двух комнат в левой части здания, на втором этаже, в правой части, размещались спальные комнаты хозяев виллы. В центре, прямо над лестницей, комнаты соответственно занимали семейные пары Холдменов и молодых Харрисонов. Комната Боба Слейтера была ближе к правой стороне и находилась недалеко от апартаментов хозяйки дома.

«Интересно, — подумал Дронго, переодеваясь, — почему Слейтера поместили так близко к спальне хозяйки? Может быть, он все-таки любовник Анны Харрисон?

Хотя нет, не похож. Но тогда почему его поместили за стеной?» Следом шла комната Холдменов. И только потом — комната Роберта и Клаудии Харрисонов. В комнату постучали.

— Войдите! — крикнул Дронго, застегивая пуговицы рубашки.

В комнату вошел Гарри Холдмен.

— Простите, мистер Леживр, — деликатно извинился вошедший, — вы не знаете, когда конкретно мы сможем покинуть эту виллу? У Марты такая депрессия.

Она очень переживает.

— Представляю, — кивнул Дронго, — такое зрелище не для женских глаз.

Думаю, к завтрашнему утру все формальности будут улажены и вы сможете уехать.

— Завтра утром, — оживился Холдмен. — Тогда я скажу ей, чтобы она собирала вещи. Нужно будет взять ключи у Анны Харрисон. Мой тренировочный костюм и инвентарь находятся на корте.

— А что, здесь есть теннисный корт? — удивился Дронго.

— Да, за домом. Обычно мы после обеда играли с Бобом Слейтером в теннис. У покойного Харрисона была плохая привычка все запирать. Он даже теннисный корт умудрялся запирать на ключ, словно оттуда можно было что-то похитить. Ключи, наверное, сейчас у Анны. Как вы думаете, мистер Леживр, удобно будет попросить у нее ключи? Я только хочу взять форму.

— Думаю, удобно. Вы же не собираетесь играть в теннис. А что, Харрисон всегда был такой?

— Нет, но в последнее время он никому не доверял.

— После пропажи документов, — уточнил Дронго.

— Да, — спокойно подтвердил Холдмен, — после пропажи. Он и так всегда был очень подозрительным по натуре человеком.

— Вы давно работаете с ним? — поинтересовался Дронго.

— Уже два года. С ним было интересно работать, он всегда выдвигал новые цели, пытался придумать что-то оригинальное. Говорят, он стоит почти полмиллиарда долларов. Но подозреваю, что точно никто не мог сказать конкретную цифру. Даже его жена или сын.

— А вы?

— И я тоже, — впервые улыбнулся Гарри, — я же сказал: никто.

Дронго надел пиджак, и они вышли в коридор.

— Я возьму ключи, и мы спустимся вниз, — предложил Холдмен, — вы подождите меня минуту.

Дронго кивнул головой, оставаясь у лестницы. Холдмен подошел к дверям спальной комнаты Анны Харрисон и постучал.

Кто там? — раздался женский голос.

— Это я, миссис Харрисон, Гарри. Вы извините, что я вас беспокою, но мне нужны ключи от теннисного корта. Там осталась моя одежда, и я хотел бы ее забрать. Простите еще раз, не могли бы вы передать мне ключи?

— Хорошо, — раздалось за дверью.

Холдмен, посмотрев на Дронго, весело подмигнул ему. Через несколько секунд дверь открылась и женская рука протянула ключи.

— Возьмите.

— Благодарю вас, миссис Харрисон, — быстро сказал Гарри, — и еще раз прошу меня извинить.

Засунув ключи в карман, он подошел к Дронго, и они быстро спустились по лестнице. В гостиной их ждал Стивен Росс.

— Наконец-то, — заявил он, едва они оказались в комнате, — я решил, что вы уже передумали.

— Оказывается, здесь есть теннисный корт, — сказал Дронго. — Давайте вместе пройдемся туда и заодно погуляем по саду.

Они вышли в сад, и стоявший у дома полицейский подошел к ним.

— Добрый день, господин Росс.

— Добрый день, Мишель, — узнал полицейского профессор, — у вас все в порядке?

— Спасибо, все хорошо. Господин Дюбуа обещал приехать к шести часам вечера.

— Я думаю… — начал Дронго, но договорить не успел. Сверху раздался громкий крик. На балкон комнаты Анны Харрисон выбежал испуганный Боб Слейтер.

— Скорее сюда, — закричал он, — здесь убийство! Дронго, Росс, Холдмен и полицейский бросились наверх. Ворвавшись в комнату, они обнаружили лежавшую на постели хозяйку виллы. Дронго быстро наклонился над телом.

— He дышит, — объявил он, выпрямляясь через мгновение, — она мертва.

Через два часа на виллу приехал рассерженный Пьер Дюбуа. На этот раз полицейские прочесали всю виллу, обыскали весь дом и наконец собрали всех обитателей и гостей виллы в гостиной. Комиссар с трудом сохранял спокойствие.

— Вчера, когда был убит Харрисон, я почти был уверен, что убийца находится среди вас, господа, но сегодня, после смерти его жены, моя уверенность переросла в неопровержимые факты. В доме находился мой человек, у ворот тоже. Никто не мог уйти незамеченным. И тем не менее убийство произошло.

Значит, убийца кто-то из тех, кто был в этот момент в доме. В доме, кроме вас, никого посторонних не было. Хуан уехал вместе с нами и все время был в полицейском участке. Значит, остаются еще восемь человек: Роберт Харрисон, Клаудиа Харрисон, Гарри Холдмен, Марта Холдмен, Стивен Росс, Боб Слейтер, Шарлотта и… — Дюбуа чуть запнулся, — мистер Леживр. Я хотел бы, чтобы вы все рассказали, желательно по минутам, кто и чем занимался последние полчаса перед убийством.

— Как вы смеете?! — вспылил Роберт. — Вы подозреваете меня и мою супругу?

— Всех, — зло сказал комиссар, — всех, находящихся в этой гостиной! И прежде всего вас, мистер Харрисон. Ведь в случае смерти вашей мачехи вы получаете большую часть наследства, не правда ли?

Роберт замолк на полуслове, не пытаясь больше ничего сказать.

— Вы ничего не слышали, мистер Слейтер, до того, как вошли в комнату Анны Харрисон? — спросил комиссар.

— Ничего. Моя комната рядом, но я не слышал никаких звуков. Впрочем, я принимал душ, может быть, поэтому мне не было слышно.

— Когда вы закончили принимать душ, сколько минут вы одевались?

— Минуты две-три.

— А потом сразу решили пойти к Анне Харрисон? — строго спросил Дюбуа.

— Ну да, — кивнул Слейтер, — сначала я постучался, но мне никто не ответил. Потом я постучался сильнее. Снова никто. Тогда я приоткрыл дверь и увидел на кровати Анну. Я очень испугался и сразу выбежал на балкон звать людей.

— Вы ничего не трогали?

— Нет, конечно. Я знаю, что в таких случаях ничего нельзя трогать.

Кроме того, я очень боялся, что меня могут заподозрить в этом убийстве.

— Почему вы решили зайти к Анне Харрисон именно в этот момент?

— Просто так, — пожал плечами Слейтер.

— А почему вы, постучавшись, не ушли, а решили войти в комнату? — уточнил Дюбуа.

— Она любила сидеть на балконе и часто не отвечала на стук. Я думал, она на балконе, — сконфуженно сказал художник.

— Значит, последним, кто видел ее живой, были мистер Харрисон с супругой, — обратился Дюбуа к Роберту. — Вы ведь заходили к ней, не правда ли?

— Откуда вы знаете? — испугался Роберт. — Я действительно заходил к ней вместе с женой.

— В пепельнице в комнате Анны Харрисон я обнаружил пепел гаванских сигар. А ведь во всем доме только вы курите сигары. Кроме того, на столике стояли три рюмки, на одной из которых четко виден след губной помады вашей жены. Шарлотта не красит губы, а у миссис Холдмен более яркий цвет.

«Хорошо работает», — подумал Дронго.

— Да, — быстро сказала Клаудиа Харрисон, — мы заходили к Анне обсудить вопросы, связанные с наследством. Необходимо предъявить нотариусу последнее нотариально оформленное и зарегистрированное в установленном порядке завещание.

Но мы были там недолго, минут двадцать, двадцать пять.

— Мы сразу ушли, — подтвердил Роберт, — ушли вдвоем, и больше я не заходил в комнату.

— У вас нет алиби, — сухо напомнил комиссар, — я вполне могу допустить, что именно вы задушили миссис Харрисон.

— Не смейте мне угрожать, — закричал Роберт, — я не Убивал Анну Харрисон, не убивал!

— Когда вы вышли из комнаты Анны, вы ничего не заметали в коридоре? — очень тихо спросил Дюбуа.

— Нет, — так же тихо ответил Роберт, — ничего.

— Боюсь, что последними, кто видел живой Анну, были мы с мистером Леживром, вставил внезапно Гарри Холдмен.

Дронго с интересом посмотрел на него, ничего не сказав.

— Каким образом? — заинтересовался Дюбуа. — Где вы ее видели?

— Буквально за несколько минут до того, как ее… в общем, до того, как Слейтер выбежал на балкон, — сказал Холдмен, — мы зашли за ключами, и Анна дала мне ключи от теннисного корта.

— Вы были вместе? — быстро спросил Дюбуа.

— Да, и я не заходил в комнату. Она открыла дверь и протянула мне ключи.

— А может, у нее в комнате кто-то был, — предположил комиссар, — такое возможно?

— Не знаю, — искренне сказал Холдмен, — вполне возможно, так как она едва приоткрыла дверь и я почти не видел ее комнаты.

— Все так и было? — испытывающе посмотрел на Дронго Дюбуа.

— Да, — подтвердил Дронго, — все так и было.

— Где вы были, миссис Холдмен? — спросил комиссар у молодой женщины.

— В постели. Я спала, когда муж выходил из нашей комнаты, — тихо сказала Марта, — и ничего не слышала.

— Шарлотта, где были вы? — громко спросил Дюбуа у старой служанки.

— Я была на кухне, — она вытирала слезы кончиком своего фартука, — готовила там вишневый пирог. Бедная Анна так любила этот пирог. И мистер Харрисон очень любил. Особенно вишневую настойку. Он всегда брал ее на ночь в свою комнату.

Дронго хотел что-то спросить, но промолчал.

Дюбуа обратился к Россу:

— Мистер Росс, где были вы?

— В гостиной. Я ждал там Леживра. Они спустились вдвоем с Холдменом, и мы только вышли на улицу, когда сверху закричал Боб Слейтер.

— Таким образом, — подвел итог Дюбуа, — вы опять все ничего не знаете и ничего не слышали. А происшедшее преступление снова совершено так, что убийца испарился неизвестно куда. Уже второе преступление без обвиняемого. Такого я никогда не встречал. Господа, сейчас в соседней комнате вам всем дадут бумагу, и вы подробно напишете все, чем вы занимались после обеда, все и подробным, образом.

Все встали, подтянувшись к дверям. Росс остался сидеть на стуле. Когда все вышли, он обратился к Дюбуа:

— Вы кого-то подозреваете конкретно?

— Здесь уже не стоит гадать. Или Роберт Харрисон, или Боб Слейтер.

Правда, у Харрисона были веские мотивы, а вот для чего этому альфонсу понадобилось убийство, этого я не понимаю.

— Почему только эти двое? — удивился Росс.

— Методом исключения. Вы ждали в гостиной. Мистер Леживр был вдвоем с мистером Холдменом, когда Анна была еще жива. Кроме вас троих в доме были еще три женщины и двое мужчин. Женщин я автоматически исключаю. Анну Харрисон задушили подушкой, и здесь явно чувствуется мужской почерк. Шарлотта бы не смогла задушить свою хозяйку при всем желании, у нее просто не хватило бы сил.

А Марта или Клаудиа не смогли бы сделать это достаточно тихо и быстро. Значит, убийца либо Роберт, либо Боб. Других подозреваемых нет.

— Да, — задумчиво сказал Росс, — достаточно убедительно. Но кто тогда совершил первое убийство? И куда исчез убийца в первом случае?

— Не знаю, — искренне сказал Дюбуа, — я вызвал саперов, и они работают, пытаясь найти хоть какой-то ход. Если ничего не найдут, я прикажу ломать стены, но найду разгадку этого странного убийства. В природе не бывает исчезнувших убийц.

— Но это комната дьявола, — улыбнулся Росс.

— Вы в это верите? — засмеялся Дюбуа. — А ведь это вы говорили, как важно не доверять даже собственным глазам, проверяя и перепроверяя все сомнительные факты.

— Да, — согласился Росс, — я тоже не верю в эту версию об исчезнувшем убийце. Вы правы, убийца — кто-то из присутствующих сегодня в этой комнате. Но кто именно? У двух совершенных убийств есть конкретный исполнитель.

Преступление не бывает без обвиняемого. Его нужно найти. Я все время пытаюсь понять, почему убийца пошел на такой риск, устраняя Анну Харрисон; он ведь понимал, что после второго убийства круг подозреваемых еще более сузится. И тем не менее его совершил. Значит, был убежден в собственной безнаказанности, в собственном абсолютном алиби. Здесь что-то не так. Этот неизвестный убийца очень хитер. Я, кажется, знаю, из-за чего убили Анну Харрисон. Во время обеда разговор коснулся пропавших бумаг ее мужа, и кто-то, кажется, Боб Слейтер, сказал, что она знала о содержании этих бумаг. А ее покойный муж пригласил нас на виллу именно из-за этого. Значит, убийца и похититель документов одно и то же лицо. Мне кажется, здесь есть прямая связь. Если мы сумеем установить, каким образом было совершено первое убийство, мы раскроем и второе. В обоих случаях убийца применил какой-то свой, только ему известный метод сокрытия преступления. Нужно найти ключ к этой загадке, и чем быстрее, тем лучше.

— Каким образом? — хмуро поинтересовался Дюбуа.

— Не знаю, — честно признался Росс, — нужно подумать, поискать.

Разрешите нам осмотреть комнаты Харрисонов еще раз. Можете дать нам полицейского, который будет следить за нами. Кстати, если следовать полностью вашей логике, то первое убийство, кроме мистера Леживра, никто не мог совершить. Он первым ворвался в комнату вместе с Mapтой Холдмен. Она потеряла сознание, а он побежал за водой и людьми. Может, это он застрелил Харрисона, а затем, побежав обратно, спрятал где-то оружие. Все так просто.

— За исключением одного момента. Дверь была заперта изнутри, — напомнил Дюбуа.

— Да. И это меня сейчас интересует более всего. Пока остальные пишут, давайте мы поднимемся наверх, может, найдем что-нибудь интересное. Кстати, уже есть протокол осмотра трупа?

— Да, у меня в машине, — оживился Дюбуа.

— Принесите его, пожалуйста. Может, там тоже есть какая-нибудь зацепка.

В карманах Харрисона ничего не обнаружено?

— Ничего особенного, — пожал плечами комиссар, — сейчас я попрошу принести. — Он крикнул полицейским во двор:

— Принесите мой портфель!

Через минуту полицейские внесли портфель комиссара в гостиную. Росс, получив от Пьера Дюбуа бумаги, углубился в их изучение, стараясь не пропустить ни единой строчки из написанного. Ничего необычного в момент вскрытия эксперты не зафиксировали. Пуля вошла Харрисону почти в самое сердце. На теле не было никаких других повреждений. Внимание профессора привлек протокол осмотра вещей погибшего. Среди прочих вещей указывался и небольшой резиновый пузырек, в котором, по заключению экспертов, ранее хранилась вишневая настойка. В карманах обнаружены были также два носовых платка, несколько таблеток от головной боли, ключи и фотография какой-то молодой женщины.

Росс внимательно ознакомился с протоколами, попросил у Дюбуа разрешения пригласить Дронго. Тот поморщился, но разрешил, выйдя в сад.

Еще через десять минут документы читал Дронго, стараясь понять, что могло послужить поводом для столь загадочных преступлений.

Вернувшийся Дюбуа застал Дронго и Стивена Росса за чтением свидетельских показаний членов семьи Харрисона. Дюбуа сдержался и на тот раз.

— Вы напрасно так волнуетесь, — заметил Дронго, — я действительно не имею никакого отношения к этим преступлениям. Кстати, из Интерпола пришел ответ на ваш запрос?

— Пришел, — недовольно подтвердил Дюбуа, — вы характеризуетесь так, словно я познакомился с Шерлоком Холмсом или комиссаром Мегрэ.

— А это плохо?

— Мне лично ничего не дает. Просто я стал подозревать вас чуть меньше.

Вот и все.

— Спасибо за откровенность. Я вас хорошо понимаю. Постараюсь помочь вам в раскрытии этих загадочных преступлений.

— Помогать не надо, — махнул рукой Дюбуа, — уже все практически ясно.

Анну Харрисон мог убить либо Боб Слейтер, либо Роберт Харрисон. Или любовник, или пасынок. Ситуация предельно проста.

— Можно узнать, на чем базируются столь категоричные суждения? — спросил Дронго.

— Во дворе в момент убийства было двое моих людей. В гостиной вас ждал мистер Стивен Росс, полицейские его хорошо видели. Вы были вместе с мистером Холдменом. Когда вы постучались к ней, она была еще жива. Затем вы вдвоем спускаетесь вниз, и через минуту она мертва. Может, вы успели договориться с мистером Холдменом и задушили несчастную Анну Харрисон вдвоем. Это тоже вариант, но я не вижу мотивов. А вот любовник и пасынок, здесь мотивов сколько угодно — от денег до безответных чувств.

— А почему вы считаете, что Слейтер был любовником хозяйки дома? — спросил Дронго.

— Он сам сказал, что был другом. А во Франции друг семьи — это больше чем любовник.

— А в Англии — это просто друг, — возразил Дронго. — Вы, кажется, ошибаетесь, мистер Дюбуа. Кроме того, у вас нет никаких доказательств.

— Я проведу очные ставки и найду доказательства, — убежденно заявил Дюбуа.

— А если нет? Это не выход, комиссар. Давайте сядем вместе читать все показания заново. Кто-то из наших знакомых врет. Не нужно зацикливаться только на Слейтере или молодом Харрисоне. Здесь было еще трое мужчин.

— Из них двое сейчас сидят в этой комнате, — кивнул Дюбуа. — Кого из вас я должен подозревать?

— Обоих, — усмехнулся Дронго. — Вам не кажется, каким идеальным убийцей мог быть ваш бывший учитель? Пока я поднимался в свою комнату, он быстро проскользнул в комнату Анны Харрисон, задушил ее и затем вернулся в гостиную.

Полицейские наверняка видели его не все время. Он вполне мог отлучиться.

— Что вы говорите? — возмутился мистер Росс. — Зачем мне убивать эту несчастную женщину?

— Именно потому, что вы вне подозрений. Все знают, что вы — бывший учитель комиссара Дюбуа, а это значит — вы вне всяких подозрений. Но именно поэтому, заплатив вам деньги, неизвестный убийца обеспечивает себе абсолютное алиби и достигает желанной цели.

— Вы это серьезно? — выговорил вконец изумленный Стивен Росс.

— Конечно, нет. Я привожу эту версию в качестве примера для нашего дорогого комиссара. Нельзя быть таким убежденным в своей правоте. Нужно всегда сомневаться. А если серьезно, то в обоих случаях главным подозреваемым должен быть я сам — я был последним из видевших или слышавших и мистера Эдварда Харрисона, и его супругу. Кстати, дайте мне еще раз эти протоколы. Там есть интересные моменты. А потом пойдем осмотрим комнаты погибших супругов.

Он снова начал изучать перечень вещей, найденных в кармане убитого Харрисона.

— Что за ключи были в его кармане? — спросил Дронго, словно пытаясь что-то вспомнить.

— Обычные. От гаража, — удивился Дюбуа, — и, кажется, от автомобилей.

— А почему не у водителя? — спросил Дронго, продолжая изучать протоколы. — Вы спрашивали у Хуана?

— Не знаю, — пожал плечами комиссар, — а впрочем, какая разница. Там была связка ключей.

— Вспомните, комиссар, — оживился Дронго, — там не было небольшого серого ключа? Примерно таких размеров, — показал он пальцами, — совсем небольшого.

— Нет, точно не было, — еще больше удивился Дюбуа. — А почему вы спрашиваете?

— Просто интересно, — чуть помедлив, сказал Дронго, — здесь, кажется, есть очень интересный момент. Давайте прогуляемся по вилле.

— Вы же хотели осмотреть комнаты Харрисонов, — напомнил Дюбуа.

— Это потом, — отмахнулся Дронго, — сначала погуляем.

— Хорошо, — недовольно заметил комиссар Дюбуа, — как хотите. Я знаю, вы часто принимаете нестандартные решения, но не могу понять, почему нам сначала надо прогуляться по саду, а уж затем осматривать комнаты Харрисонов.

— Так надо, — загадочно произнес Дронго, — я вам потом все объясню, пошли.

Они вышли втроем в сад, где уже работало несколько полицейских экспертов. Саперы с миноискателями внимательно проверяли каждый метр земли.

Дронго пошел в глубь сада. Ничего не понимающие Дюбуа и Росс следовали за ним.

— Вы думаете что-нибудь так найти? — спросил Дронго у комиссара, показывая на саперов.

— Не знаю, но на всякий случай, — сказал Дюбуа. Они прошли за дом.

Дронго остановился, посмотрел на окна второго этажа, затем, подойдя к дому, стал тщательно осматривать землю под окнами. Неожиданно он резко поднялся.

— Здесь же побывало столько ваших людей, — сказал он недовольно, направляясь в глубь сада, туда, где виднелся теннисный корт. Пройдя еще шагов двадцать в полном молчании, он подошел совсем близко к дверям корта. Чуть приоткрыл их и затем, снова закрыв, обернулся к Дюбуа.

— Мне нужно немедленно обыскать комнату покойного Харрисона, а вы соберите всех в гостиной. Кажется, я начинаю что-то понимать в этих непонятных убийствах. Во всяком случае, я постараюсь найти вам обвиняемого, — улыбнулся Дронго.

— Вы что-нибудь поняли? — взволнованно спросил Дюбуа.

— Пока не до конца. Соберите всех вместе и пришлите, пожалуйста, наверх ко мне Шарлотту. Это очень важно, господин комиссар.

Стоявший сзади Стивен Росс утвердительно кивнул головой, и ничего не понимавшему Дюбуа пришлось в который раз согласиться.

Собрав всех в гостиной, комиссар нетерпеливо ходил по комнате. В левом углу на креслах удобно устроились супруги Холдмен. У стола сидели Роберт и Клаудиа Харрисоны. Недалеко от скульптуры, взяв стул, примостился Боб Слейтер.

За столом сидел Стивен Росс. Неожиданно в гостиную вошла Шарлотта. Все вздрогнули. Не сказав ни слова, служанка прошла к столу и села рядом с Россом.

Еще через несколько минут появился Дронго. Тщательно одетый, чисто выбритый, подтянутый, он сегодня впервые казался намного моложе своих лет. Оглядев всех присутствующих, он улыбнулся.

— Я рад вас всех видеть, господа. Признаюсь, эти два дня были для меня очень трудными. Впервые в своей жизни я столкнулся с преступлениями, где убийца исчезал в считанные секунды, не оставляя после себя следов. Это было очень интересное дело.

— Вы хотите сказать, господин Леживр, что оно уже завершено? — не выдержал комиссар Дюбуа.

— Практически да. — Сделав эффектную паузу, Дронго подошел к столу, взял один из стульев, стоявших рядом, и, спокойно сев, еще раз улыбнулся. — Но это было самое трудное расследование в моей служебной карьере. Во всяком случае оно войдет во все учебники криминалистики.

— Говорите быстрее! — еще раз сорвался Пьер Дюбуа.

— Вы хотите сказать, что раскрыли эти два преступления? — удивленно спросил Стивен Росс.

Дронго встал, заложил руки за спину и начал неторопливо ходить по гостиной.

— Одну минуту терпения. Итак, я все время спрашивал себя: каким образом был убит мистер Харрисон? Ведь убийца ни при каких обстоятельствах не мог исчезнуть из закрытого изнутри помещения. Я с самого начала не верил ни в какие потайные ходы, ни в какую комнату дьявола. И хотя наш друг Пьер Дюбуа тоже не верил в эту чертовщину, тем не менее он терпеливо искал скрытый выход из этой комнаты. Мне пришлось исходить из невероятной с первого взгляда предпосылки о том, что, кроме Харрисона, в комнате никого не могло быть. Но кто тогда запер изнутри комнату и убил Харрисона? Ведь мы с миссис Холдмен очень четко слышали крики хозяина виллы. Значит, за мгновение до того, как мы ворвались в комнату, в ней кто-то был. Я очень долго размышлял над этим. И только разгадка второго преступления привела меня к разрешению первой задачи. Ведь и в случае с убийством Анны Харрисон все внешне повторилось. Последними, кто ее видел, были мы с мистером Холдменом. Внизу нас ждал Стивен. А через несколько минут женщина была убита. Конечно, самое большое подозрение падало на Боба Слейтера.

При этих словах художник ощутимо вздрогнул.

— Но после такого виртуозного убийства, которое произошло в первом случае, я не мог и представить себе, чтобы убийца, окажись он Слейтером, решился на такой примитивный трюк. Самому задушить миссис Харрисон и затем выбежать на балкон было бы слишком примитивно. Но я не отбрасывал и такой версии. Однако, поднявшись наверх, я сразу заметил, что тело несчастной миссис Харрисон уже начало остывать, и Боб Слейтер при всем желании не мог убить ее за несколько минут до нашего появления. Именно тогда у меня шевельнулись первые подозрения: Анна Харрисон была убита минут за двадцать-тридцать до нашего появления в комнате, но я ведь видел, как она передавала ключи мистеру Холдмену. Загадка казалась мне неразрешимой до тех пор, пока я не увидел сегодняшних протоколов осмотра вещей погибшего Харрисона. Среди изъятых ключей отсутствовал ключ от теннисного корта. — Леживр в упор посмотрел на Гарри Холдмена и успел заметить, как тот переменился в лице.

— Я специально прошел вместе с комиссаром Дюбуа до теннисного корта и внезапно обнаружил, что он был открыт. Увидеть это из окон второго этажа, разумеется, было невозможно, но, очевидно, мистер Холдмен, которому необходимо было попасть на теннисный корт, очень торопился.

На этот раз все заметили, как вздрогнули Холдмены. И Гарри, и Марта. Но они оба молчали, и Дронго продолжал:

— Таким образом, я выяснил, что среди ключей, изъятых у покойного мистера Харрисона, не было ключа от теннисного корта. Более того, сам корт был открыт. Однако мистеру Холдмену нужно было взять обязательно ключи у миссис Харрисон и при этом сделать это так, чтобы я увидел. Но ведь я не видел саму Анну Харрисон. Я только слышал односложные ответы этой женщины и видел ее протянутую руку. Анна Харрисон к этому времени была, несомненно, убита, но эта рука могла принадлежать и Марте Холдмен, и Клаудии Харрисон.

Клаудиа не выдержала.

— Это бред! — громко закричала она. — Это чушь! Марта молчала, сжав до боли зубы. Роберт с трудом успокоил свою жену.

— Успокойтесь, миссис Харрисон, — немного взволнованно сказал Дронго, — вы оставили в комнате вместе с мужем свои следы. Настолько четкие, что ошибиться было крайне трудно. Кроме вашего мужа, никто не курит сигары, а он был в этой комнате. Но меня больше занимало другое. Почему Гарри Холдмену понадобилось, чтобы при передаче ключей присутствовал именно я? И почему он даже не побывал на корте, прежде чем зашел ко мне, предложив пройтись по саду.

Очевидно, у него было очень мало времени.

— А откуда вы знаете, что я не выходил из дома? — глухо спросил мистер Холдмен.

— Я был внизу, в гостиной, а когда поднялся переодеваться, там остался Стивен. Я знаю абсолютно точно, что вы не спускались вниз.

— Ну и что это доказывает? — вызывающе спросил Гарри.

— Пока ничего. Это доказывает лишь то, что вы не выходили из дома и не спускались к теннисному корту. Я профессиональный криминалист и могу отличить даже без патологоанатомических исследований, умерла эта женщина несколько минут назад или прошло уже более получаса. Абсолютно точно могу заявить вам, что Анна Харрисон ни при каких обстоятельствах не могла разговаривать с нами. К этому времени она была уже мертва.

И снова все обратили внимание на то, как Марта Холдмен сжала руку своего мужа.

— У меня не было конкретных доказательств этой гипотезы, но сейчас я уже абсолютно точно знаю, что это была ваша жена, миссис Холдмен.

Супруги встретили этот вызов внешне спокойно, почти не среагировав.

— Выбирайте выражения, мистер Леживр, — с отчетливой угрозой сказал Гарри Холдмен, — все, что вы говорите, недоказуемо.

— Ошибаетесь, — Дронго остановился перед ними, — я теперь даже знаю, каким образом было совершено первое убийство. Покойный Эдвард Харрисон очень любил шутки с гостями. После того как я отказался помочь ему в розысках пропавших документов и не поверил в легенды про эту комнату дьявола, он решил сыграть шутку. Выйдя на минуту на кухню, он попросил Шарлотту налить ему в небольшой пузырек вишневой настойки. После этого он отправился в так называемую комнату дьявола и, заперев изнутри дверь, начал громко кричать, призывая на помощь. Когда мы с миссис Холдмен бросились выламывать дверь, он быстро опрокинул пузырек на себя и притворился мертвым. Бедняга Харрисон просто хотел пошутить со мной. Наверно, эту шутку он придумывал давно. Во всяком случае, миссис Холдмен не напрасно «упала в обморок». Когда я выбежал в коридор, вы быстро открыли свою сумочку, которая была с вами, и выстрелом из дамского «браунинга» убили своего дядю. После этого, спрятав оружие в сумочке, вы опять «потеряли сознание». Таким образом, когда я вновь вбежал в комнату, мистер Харрисон был уже мертв, а у миссис Холдмен было абсолютное алиби. Шарлотта подтвердила, что дала настойку своему хозяину за несколько минут до его гибели.

Кстати, я еще тогда обратил внимание, что и в коридор вы выбежали с сумочкой. И после, когда вы «потеряли сознание» и вам помогал уйти ваш муж, сумочка была у вас в руках. Но здесь вы совершили ошибку. Нужно было оставить оружие на полу и, прежде чем стрелять, приставить дуло «браунинга» к телу покойного. Так мы могли бы хоть разрабатывать версию о его самоубийстве. Однако вы не профессиональный убийца и потому растерялись.

Марта смотрела на Дронго широко раскрытыми от ужаса глазами, не пытаясь что-то сказать.

— Преступление было совершено с большой выдумкой. У нас практически не было никаких шансов его раскрыть, — продолжал он, — но нам помогли незапертая дверь на теннисном корте и пустой пузырек из-под вишневой настойки.

— Вы сошли с ума, — выдавил из себя Гарри Холдмен.

— Нет, — резко сказал Дронго, — кроме того, мы нашли оружие, из которого стреляла ваша жена. Внесите оружие! — громко крикнул он. За дверью раздались шаги. На этот раз нервы не выдержали у молодой женщины.

— Не на-а-а-а-до! — громко закричала она. — Не надо! Пьер Дюбуа подошел к супругам:

— Вы арестованы, господа, — громко объявил комиссар полиции.

Марта посмотрела на Дронго, и он впервые содрогнулся, словно получил пощечину. На него в упор глядели разъяренные блики тигрицы, уже заключенной в клетку. Только таким страшным и яростным взглядом могла достать она обидчика.

…Спустя три часа Дронго сидел в той же комнате вместе с комиссаром Дюбуа и Стивеном Россом. Восхищенный комиссар рассказывал об удивительной любви к профессору его студентов, о незабываемых лекциях Стивена Росса.

— В общем, что говорить, это был наш самый любимый предмет, — закончил восторженную речь Пьер Дюбуа, — ведь его вел сам профессор Росс, ваш друг.

— Не нужно, — махнул рукой профессор, — ничего особенного я не делал.

Просто преподавал свой предмет. Я его преподаю уже более двадцати лет и кое-чему, разумеется, научился. Вот если бы я сумел так же блестяще расследовать убийства, как это делает мистер Леживр, — продолжал Росс, — тогда я считал бы, что применяю теорию на практике. Но, видимо, каждому свое. Я вас поздравляю, коллега. Вы раскрыли оба преступления просто блестяще. Это был почти как показательный урок криминалистики и абсолютно логического мышления. А какое знание психологии людей!

— Это было трудно только вначале. Когда я увидел труп Анны, я уже тогда начал подозревать Гарри Холдмена. Ведь он специально зашел за мной, чтобы иметь алиби, лишнего свидетеля. Конечно, он задушил Анну до того, как зашел ко мне.

После этого в комнату тихо пробралась его жена. И когда мы вышли из моей комнаты, там была уже Марта Холдмен, которая и отвечала своему мужу. А после того как мы спустились вниз, она быстро прошла в свою комнату. Вот и вся механика этого загадочного преступления.

— Но зачем она это сделала? — спросил удивленный Стивен.

— Я уже говорил с ней, — быстро сказал Дронго, — мотив обычный — деньги. Это ее муж Гарри Холдмен украл документы у Харрисона. Это были купчие на земли, скупленные Харрисоном через подставных лиц в Южной Африке. На одном из участков были найдены богатые залежи алмазов. Холдмен, украв эти документы, собирался, очевидно, шантажировать Харрисона или просто приобрести права на эти земли. Убийство Харрисона было задумано, видимо, давно, и убийцы только ждали удобного момента. Я даже предполагаю, что Харрисон рассказывал о своей шутке племяннице, к которой относился с большей симпатией, чем к собственному сыну.

Но после убийства Харрисона все карты могла бы спутать его жена. Во время обеда Боб Слейтер случайно проговорился о том, что Анна Харрисон знает, о каких именно компаниях идет речь. И тогда Холдмены придумали второе убийство, не менее загадочное и запутанное, чем первое. Но мелочи, досадные мелочи, на которых обычно попадаются преступники, подвели их. Хотя замысел был, конечно, великолепный. Это были два преступления без обвиняемых. Когда у всех абсолютное алиби, а убийцы исчезали, не оставляя никаких видимых следов.

— Я все думаю, что бы мы делали без вас, мистер Леживр? — сказал, улыбаясь, Пьер Дюбуа.

— Во всяком случае, вам очень повезло, — добавил Стивен Росс. И они дружно рассмеялись. Дронго задумчиво покачал головой:

— Как жаль, что эти люди употребили подобные таланты во зло. Это самое страшное в нашей истории.

Он снова сидел на террасе, наслаждаясь ярким полуденным летним солнцем.

Это был один из немногих дней, когда можно себе позволить отдохнуть, расслабиться, наслаждаясь покоем и тишиной.

Легкий ветерок уносил газету, на которой было написано:

«Расследование двух убийств в Монпелье. Тайна смерти Эдварда Харрисона и его жены».