"Я не кукла" - читать интересную книгу автора (Найт Вирджиния)

1

Телефон зазвонил, когда Алекс, уложив близнецов, спускалась по лестнице. Недовольно ворча, она крепче прижала к себе шестимесячного Джеми и сбежала по ступенькам в холл. Поднеся руку к телефонной трубке, она вдруг остановилась, увидев свое отражение в зеркале над столиком для телефона. Господи, на кого я похожа! – с досадой подумала она. Закрученный на макушке узел светлых волос съехал набок, выбившиеся из него пряди намокли и в беспорядке свисали вдоль раскрасневшегося лица и шеи, на голубой блузке темнели мокрые пятна – следы купания трех малышей. Да еще Джеми определенно стремился усугубить общую картину, дергая за пуговицы в попытке добраться до ее груди. Он никогда не страдал отсутствием аппетита и как всегда проявлял нетерпение.

– Нет. – Александра мягко, но решительно отцепила пальчики малыша от блузки. – Подожди. – Она поцеловала сына в пушистую головку и сняла трубку, все еще хмуро глядя на свое отражение.

– Алло? – рассеянно спросила она. Поглощенная другими мыслями, Алекс не заметила короткой паузы перед тем, как на другом конце провода прозвучал осторожный ответ:

– Алекс? Это Аманда.

– Привет, Мэнди! – От приятной неожиданности выражение лица в зеркале смягчилось, и Алекс вдруг осознала, какой у нее был сумрачный вид. От этого она снова нахмурилась, на этот раз озадаченно, подумав о том, что в последнее время это происходило с ней слишком часто.

– Джеми, подожди немного, пожалуйста, – сказала она дергающему ее блузку малышу.

Он недовольно посмотрел на мать, и та, поддразнивая, ответила ему нарочито сердитым взглядом, в то время как ее синие глаза светились любовью. Быть может, он был самым своенравным и капризным из троих детей, но она обожала его, как, впрочем, и всех остальных. Да и могло ли быть иначе, если каждый раз, когда она заглядывала в эти серые, с сизым оттенком глаза, ей казалось, что это Дэйв смотрел на нее?

– Разве твои отпрыски еще не спят? – недовольно спросила Аманда.

Она не скрывала, что дети раздражали ее. Мэнди была олицетворением светской женщины. У нее не было времени для детей. Высокая, стройная, рыжеволосая, изысканная – она шагала по жизни совсем не так, как Алекс – жена, мать, хозяйка дома. При этом Аманда оставалась лучшей подругой Алекс, хотя, возможно, в этом утверждении таилось некоторое преувеличение. Скорее, она была единственной подругой, с которой Алекс поддерживала дружескую связь еще со школы. Да и из всех приятельниц только она жила сейчас в Лондоне, как и Александра. Остальные обосновались на родине, в Чешире.

– Двоих уже уложила, сейчас буду укладывать третьего, – объяснила Алекс. – Джеми надо покормить, но он может подождать, – добавила она, чтобы умиротворить Аманду.

– А Дэйв? – спросила Аманда. – Он уже дома?

Почувствовав в тоне подруги еще большее неодобрение, Алекс улыбнулась. Аманда и Дэйв не ладили между собой. Каждый раз, когда им случалось оказываться в одной компании, между ними словно проскакивали враждебные искры.

– Нет, – ответила Алекс и добавила улыбаясь: – Можешь спокойно обзывать его, как хочешь. Он не услышит.

Это была шутка, причем не новая. Александра всегда позволяла Аманде изливать свою неприязнь к Дэйву, когда того не было рядом. Это давало подруге возможность освобождаться от тех слов, которые она хотела бы высказать ему в лицо, на что у нее никогда не хватало смелости. Но на этот раз в ответ на разрешение последовало странное молчание, и Алекс вдруг почувствовала в легком потрескивании в телефонной трубке необъяснимое напряжение.

– Что-нибудь не так? – резко спросила она.

– Черт, – пробормотала Мэнди. – Да. Можно сказать, да. Послушай, Алекс, я чувствую себя, как последняя сволочь, но ты имеешь право…

Как раз в этот момент на лестнице появилась маленькая фигурка в забавной пижамке, воображающая себя пилотом истребителя, стреляющим из пушек, и заскользила вниз. Джеми, увидев старшего брата, издал вопль ликования.

– Я хочу пить, – сообщил пилот в ответ на вопросительный взгляд матери и «улетел» в направлении кухни.

– Послушай, – нетерпеливо сказала Мэнди, – я слышу, ты там занята. Я перезвоню тебе позже, может быть, завтра. Я…

– Нет! – перебила Алекс. – Не смей вешать трубку! – Она почувствовала, что Мэнди хочет сказать что-то очень важное. – Подожди минутку, я сейчас освобожусь.

Положив трубку на столик, Алекс поспешила за старшим сыном. Невысокая, но изящная, в белых эластичных брюках, облегающих красивые длинные ноги, в белых носках и кроссовках, Алекс выглядела удивительно стройной и подтянутой, особенно если учесть, что она выносила и родила троих детей. Правда, надо сказать, что этому способствовали регулярные занятия в местном спортивном центре плаванием и аэробикой и время от времени игра в бадминтон.

– Пойман с поличным! – заявила она шестилетнему сыну, запустившему руку в коробку с печеньем, бросив на него суровый взгляд, от которого тот залился краской, и нетерпеливо добавила: – Ладно уж, бери, и возьми одно для Кейт. Но никаких крошек в постели! – крикнула она вдогонку, когда мальчик с радостным воплем помчался прочь, боясь, как бы мать не передумала.

Кухня была уютной и просторной – настолько просторной, что в одном из ее углов поместился сетчатый манеж. Алекс посадила туда Джеми, сунула ему соску и вернулась к телефону.

– Все в порядке, – сказала она, распутывая телефонный шнур, чтобы устроиться поудобнее на нижней ступеньке лестницы. – Ты слушаешь, Мэнди?

– Да. – Ответ прозвучал жестко. – Почему ты не наймешь кого-нибудь, кто помог бы тебе с детьми? – раздраженно спросила Аманда. – Иногда они просто невыносимы!

– Я передам это Дэйву, – пригрозила Алекс, не обижаясь всерьез. Мэнди была лишена материнских инстинктов, с этим приходилось мириться. Александре материнство доставляло радость, и она не стыдилась признаться в этом. – Я предпочитаю, чтобы дом принадлежал только мне. Когда в нем прислуга, чувствуешь себя так, будто у тебя все время гости. Я не могу расслабляться в присутствии посторонних.

– Ну-ну, продолжай расслабляться, – с издевкой сказала Мэнди, – того и гляди, совсем уснешь! Ради Бога, Алекс, когда ты перестанешь строить из себя спящую красавицу и раскроешь глаза?

– Раскрою глаза?

Алекс нахмурилась, совершенно не понимая, что заставило Мэнди предпринять такую атаку. Тяжелый вздох докатился до ее слуха.

– Алекс, – спросила подруга, – где сейчас Дэйв?

– Он задержался на работе, – ответила она, все больше мрачнея.

– С ним это часто бывает в последнее время, не так ли?

– Ну, да. Но он очень занят этими делами с фирмой Харви. Разве ты не знаешь об этом? – напомнила Алекс. – Я сама слышала, как вы обсуждали это, когда ты последний раз обедала у нас…

– С Харви было покончено несколько месяцев назад, Алекс! – выдохнула Мэнди.

Несколько месяцев назад? Неужели прошло несколько месяцев с того обеда? Она надула губы, припоминая. Джеми было около… около трех месяцев, вспомнила Алекс. Итак, это было три месяца назад! Боже мой, куда уходят дни, недели, месяцы?!

– Алло, Мэнди! – воскликнула она. – Ты должна в ближайшее время прийти к нам на обед. Я и не думала, что так давно не видела тебя! Я поговорю с Дэйвом, и мы решим, когда…

– Алекс! – В голосе Мэнди прозвучало неприкрытое раздражение. – Я звоню не для того, чтобы вытянуть из тебя приглашение на обед. Хотя на твои обеды стоит ходить. Не представляю, как ты умудряешься их устраивать, – добавила она еще более едко. – С этим домом и тремя сумасшедшими детьми, которые требуют внимания, не говоря уж о такой себялюбивой свинье, как…

Оседлала своего любимого конька, подумала Алекс отключаясь. Мэнди всегда возмущалась тем, что Алекс практически одна вела домашнее хозяйство, а Дэйв совсем не помогал ей. Разве она могла понять, как он занят, как тяжело ему одновременно делать карьеру и заботиться о большой семье? Она не понимала, что Алекс вовсе не осуждала мужа за задержки на работе, ведь все это он делал для них – для нее и детей, для их будущего.

– …и я не могу позволить, чтобы это продолжалось дальше… не рассказать тебе, Алекс. В конце концов, ты моя подруга. И настало время раскрыть тебе глаза на то, что происходит у тебя под носом…

– Алло, подожди минутку! – включилась Александра, осознав, что полностью потеряла нить разговора. – Я, кажется, что-то упустила. Что происходит у меня под носом? О чем, ты считаешь, я должна знать?

– В самом деле? – вскричала Мэнди. – Ты вся в этом! Отключаешься, когда тебе пытаются сказать нечто важное. Проснись, Алекс, ради Бога! Раскрой глаза!

– Раскрыть глаза на что? – Александра начала проявлять нетерпение.

– На то, за какого ублюдка ты вышла замуж! – заорала Мэнди. – Черт, Алекс, он тебя просто дурачит! Дэйв вовсе не работает допоздна, а проводит время с другой женщиной!

Слова хлестнули Алекс, заставив вскочить на ноги.

– Что, прямо сейчас? – спросила она и поняла, что вопрос прозвучал глупо.

– Нет, конкретно не сейчас, – с некоторой запинкой ответила Мэнди, очевидно удивившись тупости вопроса. – Иногда, – уточнила она. – Не знаю, как часто! Знаю только, что у него роман. И, кажется, всему Лондону известно об этом, за исключением тебя!

Алекс не ответила. Воздух застыл в ее легких, тугой комок встал в горле, оцепенение медленно охватило ее тело, будто кто-то дал ей успокоительное, чтобы смягчить удар.

– Извини, Алекс… – хрипло сказала Мэнди, почувствовав ее шоковое состояние. – Не думай, что это мне нравится, независимо от того, что… – Она хотела сказать, что всегда возмущалась ее мужем и сейчас должна была бы радоваться его падению, но все-таки сдержалась. Мэнди не любила Дэйва. Он тоже не любил ее. Ни тот, ни другой не скрывали, что терпят друг друга только ради Алекс. – И не думай, что я стала бы рассказывать тебе все это, если бы не была в этом уверена, – вызывающе добавила она в ответ на затянувшееся молчание подруги. – Их видели вместе в городе. В ресторанах. И это не было похоже на деловые встречи. Но хуже всего то, что я видела их собственными глазами. Мой нынешний приятель живет в том же доме, что и эта Линда Марсден, – объяснила Мэнди. – Я видела, как она и Дэйв выходили…

Алекс перестала слушать, углубившись в себя и вспоминая моменты, делавшие то, о чем сказала Мэнди, слишком вероятным, чтобы можно было просто отмахнуться от ее слов, как от злых сплетен. Нужно было давно обратить внимание на некоторые ситуации, но она была слишком погружена в лихорадочную рутину быта, чтобы замечать что-либо, слишком доверяла человеку, в любви которого к ней и к детям она никогда не сомневалась.

Но теперь она прозрела. Вспомнила, как часто он находился в плохом настроении в последнее время, огрызался на нее и на детей. Иногда он оставался по ночам работать в своем кабинете, вместо того чтобы делить с ней постель.

Алекс ощутила приступ дурноты и закрыла глаза. Другие картины всплыли в ее памяти: часто она сама была слишком утомлена, чтобы отвечать на его желание. Недели и месяцы горькой взаимной неудовлетворенности, разочарований, непонимания.

Но ей казалось, что они справились с этой проблемой! В последнюю неделю или две, когда Джеми не просыпался по ночам и она не чувствовала себя такой усталой, все опять пришло в норму. Всего лишь несколько дней назад у них была чудесная ночь, и она опять трепетала в объятиях Дэйва.

О Боже!

– Алекс…

Нет! Она больше не в состоянии слушать все это.

– Мне надо идти, – хрипло выдавила Александра. – Меня ждет Джеми.

Ей ни к чему выслушивать подробности. В ее памяти возникли детали куда более убийственные, чем проявление раздражительности или даже сексуальное охлаждение. Алекс вспомнила, как однажды, собираясь стирать, почувствовала тонкий запах дорогих духов, исходящий от одной из его рубашек. Это был тот же самый запах, который она безотчетно ощущала, целуя его, когда он вечерами поздно возвращался домой, – запах другой женщины.

Дура!

– Алекс, подожди, пожалуйста. Я…

Трубка с грохотом упала на рычаг. Алекс, словно с налитым свинцом телом, снова опустилась на ступеньку. Ее Дэйв с другой женщиной! Дэйв, обнимающий другую…

К горлу подступила тошнота. Александра подняла руку, чтобы прикрыть рот, но пальцы сами собой собрались в кулак, и побелевшие костяшки больно прижали ее холодные дрожащие губы к стиснутым зубам.

Телефон зазвонил снова. Усталый плач донесся из кухни и добавился к назойливому трезвону. Алекс поднялась. Странное спокойствие охватило ее. Она подняла и тут же положила трубку на рычаг. Затем сняла ее снова и, оставив лежать на столике, прошла в кухню.

Джеми заснул сразу после кормления. Он свернулся калачиком, выпятив круглую попку и подложив под пухлую щечку маленького игрушечного мишку. Алекс долго стояла, ничего не видя перед собой. В ее сознании, казалось, воцарилась пустота.

Как во сне, она вышла из комнаты Джеми и, проходя мимо, заглянула в комнаты близнецов. Сэмми спал как обычно, сбросив одеяло и свободно раскинув по подушке руки. Алекс наклонилась и, прежде чем осторожно подтянуть одеяло, запечатлела легкий поцелуй на щеке своего старшего сына. Сэм больше других детей был похож на отца: темноволосый, с резко очерченным подбородком, высокий и крепкий для своего возраста. В этом возрасте Дэйв выглядел так же: Алекс видела фотографии в альбоме его матери. В лице Сэма уже сейчас читалось упорство в достижении цели – такое же, как у его отца.

Сердце Алекс сжалось, но она проигнорировала это неприятное чувство и, повернувшись, пошла в другую комнату, где спала дочь. Кейт была полной противоположностью своему брату-близнецу. Входя к ней утром, можно было быть почти полностью уверенной, что она спит, не шелохнувшись, с вечера в той же самой позе. Шелковые волосы Кейт рассыпались по подушке, как солнечные лучи. Отец откровенно обожал свою синеглазую принцессу. А не по летам сообразительная маленькая леди знала это и использовала в полной мере.

Неужели Дэйв мог сделать то, что больно ранило бы его маленькую девочку или уронило бы авторитет в глазах старшего сына? Неужели он посмел рисковать всем этим ради такой вещи, как секс?

Секс? Пугающая догадка заставила Александру вздрогнуть. А вдруг это больше, чем секс. Может, он ничего не в силах поделать с собой. Может быть, это любовь. Настоящая любовь – такая, ради которой мужчины готовы забыть все.

Но может, все это глупая ложь. Черная злонамеренная ложь! А она нанесла ему тяжкое оскорбление, приняв это за правду.

Но нет. Алекс снова вспомнила запах духов и те случаи, когда он не ночевал дома, ссылаясь на дело с Харви.

Будь проклят этот Харви!

Она повернулась, вышла из комнаты Кейт и направилась в спальню, где всего лишь на прошлой неделе они вновь обрели друг друга. Той ночью все опять было прекрасно, впервые за многие месяцы. Что же произошло на прошлой неделе, что заставило его вдруг вновь вернуться к ней? Алекс попыталась сосредоточиться. Вот что произошло! Обеспокоенная отношениями с мужем, она решила кое-что предпринять. Александра отправила детей ночевать к матери Дэйва. Потом приготовила его любимое блюдо, поставила на стол лучший сервиз, зажгла свечи и встретила его в изящном платье, с поцелуем, который обещал так много…

Тогда Алекс даже не обратила внимания на его сжатые челюсти и легкое подергивание щеки, которое всегда выдавало его волнение. Но она вспомнила об этом теперь, с болью оглянувшись назад. Закрыв глаза в тишине спальни, она представила напряженное худощавое лицо мужа и этот маленький нерв, который начал дрожать, как только ее руки обвили его шею и она соблазняюще прижалась к нему.

О Боже! Вновь подступила тошнота. Алекс, запнувшись о порог, вышла из спальни, спустилась по лестнице и направилась в гостиную, едва ли сознавая, что делает. Перед ее глазами продолжал стоять образ Дэйва в тот вечер. Она вспомнила напряжение, с которым он сжимал ее плечи, стараясь сохранить дистанцию между ними, и страдальческое выражение, промелькнувшее в его серых глазах при взгляде на ее зовущие губы. Дэйв судорожно вздохнул, и дрожь пробежала по его телу, когда она прошептала:

– Я люблю тебя, Дэйв. Прости за все огорчения.

Закрыв глаза, он судорожно сглотнул и сжал губы. Затем притянул ее ближе и обнял, спрятав лицо у нее в волосах. И не сказал ни слова: ни ответного извинения, ни ответного признания в любви – ничего.

Но потом все было замечательно. Воспоминание об этом с болью отозвалось где-то у нее в глубине. Что бы ни было у Дэйва с другой женщиной, он все еще хотел ее, Алекс. Хотел со страстью. Ни один мужчина не мог бы так притворяться.

Или мог? Интересный вопрос. Что вообще она знала о мужчинах и их сексуальных побуждениях? Ей только исполнилось семнадцать, когда она познакомилась с Дэйвом. Он был ее первым и единственным любовником. Она Ничего не знала о других мужчинах. И о своем собственном муже, видимо, тоже.

Взгляд Александры остановился на ее отражении в зеркале над белым мраморным камином. Она была бледной, немного напряженной, но, в общем, выглядела нормально: никаких следов потрясения. Просто Алекс Мастерсон, урожденная Джеймс. Двадцать четыре года. Мать. Жена – некоторым образом. Она горько улыбнулась – надо смотреть правде в глаза.

– Ты хотела его, – сказала она вслух своему отражению. – И ты получила его – всего за шесть коротких месяцев! Неплохо для наивной семнадцатилетней девочки. Дэйву тогда было двадцать четыре года. Достаточно умудренный жизнью, – насмешливо продолжала Алекс, – и попался на старый, всем известный трюк!

На самом деде все было не так, и она не имела права клеветать на себя. Она была совершенно невинна, когда познакомилась с Дэйвом. Это произошло во время первого в ее жизни посещения настоящего ночного клуба вместе с толпой одноклассниц, которым казался забавным ее страх. Она панически боялась, что спросят, сколько ей лет, и откроется, что она еще не достигла возраста, установленного правилами.

– Пойдем, Алекс! – подзадоривали они ее. – Если тебя спросят, обманешь их, как мы. Вот и все!

Подруги придумали ей новую дату рождения, которую она твердила в уме до тех пор, пока они благополучно не вошли в тускло освещенный роскошный зал ночного клуба. Но даже там она вздрагивала, как испуганный кролик, каждый раз, когда кто-нибудь из вышибал проходил мимо, почти готовая быть выброшенной на улицу одним из тех, кто следил за порядком. Лишь постепенно, танцуя вместе с остальными, потягивая белое вино, она расслабилась.

Она заметила Дэйва, как только он вошел в клуб. От него исходило особое обаяние. Высокий, худощавый, с аккуратно причесанными темными волосами он был красив так, как бывают красивы кинозвезды. Подруги Алекс тоже обратили на него внимание и захихикали, когда он начал проявлять чрезмерный интерес к их танцующей группе. Но он смотрел именно на Алекс. Ее светлые длинные волосы естественными волнами падали на плечи. Хорошенькое личико было умело подкрашено гораздо более опытной в этих вопросах Джулией. Изящная фигурка обтянута черной мини-юбкой Джулии и красной короткой блузкой, дразнящей проблеском узкой полоски живота, когда Алекс изгибалась в ритме твиста. Если бы родители увидели ее одетой подобным образом, они, наверное, умерли бы от ужаса. Но они оставили ее на этот уик-энд у Джулии, а сами уехали навестить родственников и не имели понятия, чем занималось в их отсутствие единственное, появившееся у них в позднем возрасте дитя.

Именно к Алекс подошел Дэйв, когда начался медленный танец, коснулся ее плеча и повернул лицом к себе, глядя на нее с улыбкой – спокойной, уверенной, обаятельной, как и он сам. Чувствуя зависть других девушек, она без единого слова позволила ему обнять себя. Алекс все еще помнила тот первый трепет от его прикосновения, от близости мужского тела.

Они танцевали целую вечность, прежде чем он заговорил.

– Как тебя зовут? – спросил он.

– Алекс, – смущенно ответила она и поправилась: – Александра Джеймс.

– Будем знакомы, Александра Джеймс, – сказал он и представился: – Дэйв Мастерсон.

Пока она наслаждалась интонациями его красивого голоса, он притянул ее ближе, и его рука скользнула под блузку, заставив Алекс задохнуться от этого неожиданного обжигающего прикосновения к ее голой спине.

Он не сделал попытки поцеловать ее и не предложил уйти с ним. Зато взял номер ее телефона, пообещав вскоре позвонить. И всю следующую неделю она не отходила от телефона, в нетерпении ожидая его звонка.

Во время их первого настоящего свидания Дэйв повез Алекс покататься на машине. Он ездил на красном «форде».

– Машина фирмы, – пояснил он с усмешкой, которую она никогда так и не смогла вполне понять.

Затем мягко, но настойчиво он заставил ее рассказать о себе, о семье, о друзьях. О том, что она любит и чего не любит. Услышав о ее желании изучать искусство в колледже с перспективой работать в рекламном деле, он спросил, сколько ей лет. Не в силах лгать, она виновато вспыхнула и сказала правду. После ее ответа Дэйв помрачнел и замолчал, а она, покусывая нижнюю губу, терзалась мыслями, что все пропало. Ее опасения, казалось, подтвердились, когда он отвез ее домой и с отсутствующим видом пожелал спокойной ночи. Она была в отчаянии. В течение нескольких дней она почти не могла ни есть, ни спать и была на грани истощения, когда неделю спустя он позвонил.

На этот раз Дэйв повел ее в кино. Они сидели рядом в полутьме зрительного зала и смотрели на большой экран, но она не видела ничего, поглощенная тем, что он был рядом, совсем близко. Она чувствовала исходящий от него тонкий терпкий запах. Его бедро было всего в нескольких дюймах от ее колена, его плечо слегка касалось ее плеча. Напряженно сжав руки, она боялась пошевельнуться, чтобы опять все не испортить, и потому испуганно вскрикнула, когда он взял ее за руку, судорожно сжатую в кулак. Дэйв мягко разогнул ее пальцы.

– Расслабься, – сказал он негромко, – я не собираюсь укусить тебя.

Весь ужас был в том, что наивная, как ребенок, не имея реального представления о том, что значит быть с мужчиной, она хотела его с безрассудством, которое, должно быть, было написано на ее лице. Видимо, поэтому Дэйв, пробормотав что-то, сильнее сжал ее руку и заставил себя снова обратить внимание на экран. Тем вечером он поцеловал ее, крепко и жадно, со страстью, которая подвела ее вплотную к запретной черте. Потом он отвез ее домой и чуть ли не силой заставил выйти из машины.

Тихий ресторанчик был выбран им как место следующего свидания. Во время ужина Дэйв, задумчиво смотря на нее, рассказывал о себе. Он работал коммивояжером в крупной фирме и по роду деятельности много ездил по стране в поисках новых контрактов, а потому иногда неделями не бывал дома. Он поведал ей о своем желании когда-нибудь создать собственную компанию, о том, что вкладывал свои комиссионные в акции, оставляя на жизнь небольшую сумму. Дэйв говорил ровно и тихо, так что ей пришлось слегка наклониться вперед, чтобы разбирать его слова, и все это время он не отрывал от нее взгляда, буквально пожирая ее глазами. К тому моменту, когда он отвез ее домой, она была готова к взрыву чувств, но все опять закончилось одним жадным поцелуем. Так прошло еще несколько свиданий, прежде чем в конце концов случилось неизбежное: самообладание покинуло его, и вместо кино, куда они договорились пойти, он привез ее к себе на квартиру.

После этого они редко стали бывать где-либо еще. Находиться рядом с ним, любить его превратилось в смысл ее жизни. Дэйв был теперь для нее важнее всего на свете – важнее отличных оценок в школе и мнения родителей, которые оказались не в силах ее образумить.

Алекс вспомнила, как три месяца спустя после их знакомства, стоя у дверей его квартиры, она ожидала его возвращения после почти двухнедельной поездки в Лондон.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Дэйв, увидев ее.

И только сейчас, почти семь лет спустя, она поняла, что он тогда вовсе ей не обрадовался. Его лицо было утомленным и напряженным, пожалуй, таким же, как в последние несколько месяцев.

– Мне надо было увидеть тебя, – объяснила она, доверчиво вложив свою ладонь в его руку.

Все было, как всегда. Потом, пока Дэйв принимал душ, Алекс сварила кофе, и они выпили его в молчании. Он, одетый лишь в купальный халат, уселся в неуклюжее старое кресло, а она, как обычно, устроилась на полу у его ног.

Именно тогда Алекс сказала ему, что беременна. Дэйв не произнес ни одного слова. Она не смотрела на него, уютно прижавшись щекой к его бедру. Его рука машинально поглаживала ее волосы. Наконец он вздохнул: вздох был тяжелый и долгий. Наклонившись, он приподнял ее и посадил к себе на колени. Она свернулась калачиком у его груди. Как ребенок, подумала она сейчас. Как Кейт, когда она ждет любви и ласки от своего папочки.

– Ты уверена в этом? – спросил Дэйв.

– Вполне, – ответила она, теснее прижимаясь к нему. В ее сознании он был осью, вокруг которой вращался ее мир. – Я купила тест на беременность, когда не пришли месячные. Он дал положительный результат. Ты думаешь, могла быть ошибка? – простодушно спросила Алекс. – Может быть, мне сходить к врачу, прежде чем мы решим, что делать?

– Нет, – отверг он эту идею. – Итак, ты беременна. Интересно, как это могло случиться? – задумчиво спросил он.

Она слегка опешила.

– Это твоя вина, – напомнила она ему. – Ты должен был позаботиться об этом.

– Да, это так, – признал он. – Что ж, по крайней мере у нас есть время, чтобы пожениться, пока весь город не узнал, почему нам приходится это делать.

Именно этого решения она и ожидала. Дэйв, ограждая ее от любых неприятностей, взял на себя все приготовления к свадьбе, включая разговор с ее родителями, которые были вне себя от жестокого разочарования в единственной дочери.

И только теперь, семь лет спустя, она поняла истинный смысл его слов: «У нас есть время, чтобы пожениться, пока весь город не узнал, почему нам приходится это делать». Это означало, что иначе он не женился бы на ней.

Она поймала его своей юностью, невинностью, детским доверием и слепым обожанием. Дэйв женился на ней, потому что он чувствовал, что должен сделать это.

Любви там не было и в помине.

Звук поворачивающегося в замочной скважине ключа вернул ее к действительности. Александра обернулась и бросила взгляд на стоящие на серванте часы в латунном корпусе. Была только половина девятого. Дэйв предполагал вернуться домой гораздо позже: он предупредил, что у него деловой обед. Горько усмехнувшись по поводу этого предупреждения, она подошла к открытым дверям гостиной.

Несмотря на то что он стоял к ней спиной, Алекс почувствовала напряжение в мышцах его шеи, в неподвижной линии плеч под черным пальто. Когда муж медленно повернулся и бросил на нее беглый взгляд, ей показались неестественными черты его бледного, посеревшего лица. Взгляд Дэйва упал на снятую телефонную трубку. Он подошел к столику, поставил на пол черный кожаный кейс и положил трубку на место. Алекс заметила, что его пальцы дрожали.

Видимо, Мэнди позвонила ему. Испугалась, когда Александра не захотела отвечать ей, и позвонила Дэйву, чтобы рассказать о том, что она сделала.

Он снова посмотрел на Алекс из-под полуопущенных век. Она немного помедлила, затем, не сказав ни слова, повернулась и вошла обратно в гостиную.

Он был виновен. Это было ясно как день.