"Лужа" - читать интересную книгу автора (Автократов Алексей)

Первая волна

Сейчас на рынке в ходу куртки, сезон в разгаре. Детские, взрослые, на синтепоне, на пуху - всякие. Громадное большинство из них китайские. Сейчас в Луже почти все китайское. Есть, попадается кое-где и Польша, и Турция, и Индонезия. Индонезия индонезийская и китайская. Есть китайская Корея и даже Россия. А если по этикеткам да по словам продавцов судить, ничего китайского и нет вовсе! Чего ни спросит покупатель - все Венгрия, Турция, а то и Финляндия,

Германия. Скажет продавец - "Китай", и не возьмут товар. Шарахается народ бестолковый от Китая, само слово отпугивает. А ведь Китай страна огромная, товаров самых разных выпускает колоссальное количество. Есть среди них откровенная дрянь, лет пять назад челноки только ее и возили в Россию. Тогда все, что ни дай, сметали с прилавков. А через неделю-другую рвалась, лопалась та дрянь, и с тех пор пошло: раз Китай, значит, точно дрянь. А между тем вся Европа, и

Штаты, и весь мир китайским товаром завалены - значит, не одну дрянь китайцы выпускают. Многие китайские товары сейчас очень приличного, а по российским меркам и вовсе хорошего качества. Да разве втолкуешь дуракам? Посмотрят вещь в руках, будто чего понимают, скажут:

"Бра-а-чное!" (бракованное). - И смех, и грех, хоть кол на голове теши.


Рассвело, самый спрос начинается, оптовик все гуще валит, цену спрашивает, хочет, ясное дело, подешевле взять. Идет волынка обычная, надоедная:


- Почем?


- Двести.


- А оптом?


- Оптом двести.


- А так, чтобы взять?


- Двести.


- А дешевле?


- Не могу. Я продавец, хозяин сказал: двести. Что, я свои буду доплачивать? (Врет - сам хозяин.)


- Ну, давай - сто восемьдесят! Много возьму!


- Не могу я, говорю!


- Ладно, дальше пойду. - Баба делает вид, что хочет уходить, но что-то долго возится. - Давай, сто девяносто! Десять штук возьму!

Двенадцать!


- Ну, добро!


- Смотри, если брак, назад привезу!


- Нет вопросов, привози, только у нас не бывает брака.


На самом деле и брак бывает, и вопросы будут, да еще какие, и не привезет она назад ничего. Увезет товар в свою глухомань и, если найдет брак, все равно вещь продаст, цену сбавит немного. Да и знает прекрасно, что в Луже брак ей не поменяют и деньги не отдадут.

Меняют только своим постоянным и давним оптовикам. А слова эти так, для порядка. Они ничего не весят, слова.


Хотя как сказать? Слова словам тоже не чета, иной покупатель, особенно из "грамотных", от своих же слов сильно в Луже страдает - книжек, газеток дурацких поначитался и думает, что умный стал. Чуть что не по нем, сразу про права, про законы какие-то талдычит. Чисто как дите. Вот интеллигентского вида дамочка из современных, с сигареткой в наманикюренных пальчиках, заспорила свысока с матерой торгашкой:


- Да вы хотя бы законы знаете? По Закону о правах потребителей вы обязаны по первому требованию покупателя…


И по другому закону какому-то торгашка будто бы что-то обязана.


Наивные люди, про законы эти и вообще по существу вопроса здесь с ними спорить никто не будет, а огорошат прямо в лоб:


- Ага! Ишь ты, ага! Глядите: курва старая, а накрасилась, как молодая!! Колбаса ты тухлая, ходишь, задом вертишь, кобелей приманиваешь! Папироса!


А в таком тоне дамочка культурная разговаривать не умеет, не приучена, порода у нее другая. И пойдет она восвояси, платочком слезки промокая, и горько ей будет от сознания интеллигентской своей беспомощности, от неумения ответить хамством на хамство. И настроение на три дня испортится. А все газетки! Понаписано в них: требуйте, мол, своих прав, закон на вашей стороне! Поначитаются люди этих глупостей и лезут на рожон, не понимая, что разные это вещи - газетки и жизнь.


Все валит, валит первая волна покупателей, только и слышно кругом:


- В какую цену?


- На какую цену?


- Какая цена?


- Цена? А оптом? А почем отдашь? Ты чего, с дуба рухнул? На том ряду на двадцать рублей дешевле! (Врет.)


- Вот там и покупай!


Многие продавцы тоже молча не стоят, кричат кто во что горазд, товар свой нахваливают, обороты речи часто самые дикие:


- Слаживается, разлаживается! Бачьте: що угодно ложим в цю сумку-косметычку, хоть бульбу, хоть помаду! Бачьте: слаживается, разлаживается, шестьдесят пять оптом!


Девицу эту странную, нелюдимую недавно с "С-3" выперли другие торгаши: достала там всех своим "слаживается-разлаживается" - шарахается покупатель, особенно москвич. А на "Луче" ничего, прижилась, здесь все такие.


- Ийех, вр-решшь, нэ вазмешшь, вр-решшь, нэ вазмешшь! - азербайджанец новый усатый оптовика подзадоривает, дразнит какой-то тряпкой, как тореадор быка на арене. Значит, только что из самого дальнего аула: не понимает толком, что слова эти значат. Смех!


Постепенно падает спрос, проходит первая волна покупателей. Бабы толстые уже с полными сумками обратно на автобусную стоянку покатились. Сейчас будут там покупки перебирать-перекладывать, сумки набитые в багажные отделения автобусов запихивать. Запихнут, сверятся с записями - что купили, что забыли купить, а надо бы! Если деньги и время еще остались, обратно на рынок пойдут уже с новыми сумками. А если сумок нет - не беда, здесь они на каждом шагу продаются.


После одиннадцати на "Луче" торговля плохая. Оптовик прошел, болтаются - не поймешь кто: таких называют "зрители" или

"экскурсанты". Ходят, смотрят, спрашивают цену, крутят мордами, щупают товар, критикуют и с брезгливым видом уходят, ничего не купив. Изредка налетит и "чумовой" покупатель, есть и такая категория. Невесть откуда вырвался, глаза по полтиннику, рот раскрыт:


- Это почем? Давай! А это что? Давай! - И смылся, пыль столбом.

Веселятся торгаши.


Пока покупать ни шатко ни валко будут, надо бы в туалет сбегать, а на обратном пути и пожрать купить что-нибудь поосновательней - на одном кофе грузинском не проживешь. За товаром соседи пока присмотрят. Хохлы они, соседи. А может, и не хохлы: сами из Западной

Украины, а говорят между собой по-румынски - хрен чего поймешь.

Много их на "Луче" ошивается, торгуют все турецкими рубашками теплыми - девяносто рублей оптом. Хороший товар, берут оптовики.

Лезешь из палатки через столик витринный, а сзади слышится привычное, ежедневное, ежечасное:


- Ох и шо вы мине мучаете? Да дайте же вы мине спокою, не тяните же вы с мине нервы, всю душу мою вы с мине вымотали, не знаю уже я, куда и деваться мине от вас! - И так далее и тому подобное; нет песне сей ни конца, ни края. Соседка, баба Оксана - хохлушка, старуха крепкая, набожная и очень склочная - продолжает возмущенно и жалобно собачиться с оптовиком - попросил брак ему, вишь, поменять.

Глаза, небось, как всегда, под морщинистый лоб свой закатывает, за сердце хватается. Вот-вот помрет! Но не родился еще тот оптовик, которому бабка поменяет брак или вернет деньги.


В туалет в Лужзоне сходить - пятерочка, но ничего, осилим, тем более что попутчик имеется.


Хмурым бомжем плетется по Луже промозглый ноябрь, по леденеющей ноябрьской слякоти катит тележку с сорокалитровым алюминиевым бидоном мрачный лужниковский бомж. Его путь лежит в платный туалет, где под строгой официальной надписью "Набор воды для пищевых целей запрещен. Санэпидемстанция" имеется крантик, на который и наденет бомж кусок черного резинового шланга. Через этот шланг он наполнит водой свой сорокалитровый бидон и покатит его в "порт приписки" - в одну из пищевых палаток, где будет он чистить картошку-морковку аж до тех пор, пока его вновь не пошлют за водой. И другой работы бомжу будет вдоволь: столики обеденные протирать, мусор отгребать от палатки - за этим следят иногда. К самой плите, где еда готовится, его, конечно, не допустят: вдруг налетит проверка, санэпидемстанция эта самая: "Где санитарная книжка?" - не отмажешься. За труды его пару раз в день покормят чем попроще (хлеба, конечно, от пуза), а может, нальют стакан водки и дадут сигарет. Но расслабляться нельзя!


Вот, взяла раззява-тетка за тридцать пять рублей ароматный дымящийся шашлык, поставила тарелку на столик, отошла купить стакан чая. Это мгновенно заметил чужой, залетный и смертельно голодный бомж, который схватил и сожрал шашлык за две секунды. Бей его теперь, убивай - ему все равно: голод не тетка. Баба в крик; местный бомж виноват, не доглядел, получит в рыло.


Не каждый бомж найдет себе в Луже работу. Работы-то много, но бомжей еще больше. Конкуренция. Совсем уж отвязного, опустившегося не возьмут и воду возить, возьмут кого поприличнее.


А взяться бомжу за такую работу, за которую торгаши деньги платят, которую разные союзы-бригады делают, - и думать не моги! За это - сразу в рыло.


С питанием на рынке - выбирай что хочешь: щи, борщи, бульоны грибные и куриные, супы всякие, китайские и не китайские, котлеты, бифштексы, всех мастей салаты, гарниры. Само собой, имитация кавказских блюд в большом ассортименте: шашлык свиной, куриный и рыбный, люля-кебаб, самбуса (раньше стоила десять рублей - внутри требуха какая-то, наехала санэпидемстанция, теперь - пятнадцать рублей, требуха все та же). Есть чебуреки и даже "свиха - национальное арабское блюдо с сыром и грибами". Интересно, где у

"национальных арабов" грибы растут - в "Белой арапии"? Еще продают

"хычин" - лепешка такая с мясом.


Взял "свиху арабскую" за пятнадцать рублей, дают - чуть теплая.


- Почему холодную даешь?


- Э, брат, - азер ухмыляется, - свиха холедний надо кюшат, обичай такой!


Наглые, гады. Как будто я ее двадцать раз горячей не ел. "У

Ленина" ее таджики готовят - те никогда так не нахамят. Ладно, некогда связываться. Больше никогда у него не возьму! Да ему, впрочем, по барабану.