"М.Пришвин "Голубиная книга; От земли и городов; Путешествие; Кощеева цепь (Рассказы)" - читать интересную книгу автора

- Теперь, славу богу, - ответил кустарь, - понемногу оправляемся,
ведь мы живем исключительно от бабы! она загуляла, и мы с ней; соболей,
правда, еще мало, но каракуль пошел, а ведь мы от каждого сака по две
овчинки выгадываем - понимаете? Темное наше дело, и все, я вам скажу,
исключительно зависит от бабы.
- Женщина, - вмешался политраб, - такого типа со временем должна ис-
чезнуть.
- Да что вы? - испугался скорняк.
- Ну, конечно, вы же знаете, что новая женщина не носит дорогих ме-
хов.
- И вы думаете, что со временем все женщины будут ученые?
- Со временем, конечно. Взять пример с нашего быта и деревенского: вы
знаете, например, как теперь в деревне ценится жених, какое, пользуясь
нашим временем, он заламывает приданое с невесты.
- Но как же и быть без приданого?
- Как быть? вот у меня пустая комната, привожу к себе жену и говорю:
будем жить, как я живу, так и ты...
- Вам хорошо, у вас пустая комната, и, так сказать, голова, а ежели
изба, хомуты и прочее, а женщина у печи и на скотный двор ходит, и я
всякую вещь должен завести для совместной жизни, то как же я стану на
хозяйство без приданого?
С этого момента я стал решительно на защиту хозяйственного быта в из-
бе с вещами, с приданым, против жизни головой в пустой комнате, знаю я
это житье - довольно!
- А почему? - резко спросил меня политраб.
Это было совершенно особенное почему, не то обычное научное в смысле
детерминизма, холодное, бесстрастное, а совершенно такое же, как в Голу-
биной книге и у детей, источник чего - моральная или эстетическая и во-
обще желанная качественность.
Я вооружился терпением ученого и решил, заключив вопрос о приданом в
цепь исторических причин, увести политраба в бесконечность прошлого и,
возвратясь оттуда, вдруг представить дело в таком виде, что вся совокуп-
ность наших знаний о приданом не даст нам троим - скорняку, политрабу и
мне - согласно решить в данный момент, следует брать приданое или не
следует. Я не рассчитал того, что цепь причин бесконечна, и политраб за-
гонит меня своим "почему" в беспредельность и никогда не даст возможнос-
ти вернуться к приданому в настоящий момент. Дело осложнилось еще и тем,
что скорняк понимал нас по-своему, вмешивался и все перебивал примером
из жизни какого-то купца Василия Ивановича. Я, например, говорю:
- Когда между враждующими славянскими народами явились базары, конча-
ются воинственные набеги за женщинами, прекращается умыкание жен.
- А почему? - спрашивает политраб.
Я хочу ответить, но скорняк перебивает:
- Позвольте, вы говорите, кончилось умыкание, а как же Василий Ивано-
вич умчал себе жену?
И рассказывает подробно весь эпизод такими яркими красками, что увле-
кает весь вагон за собой, и нам долго приходится ждать.
Так мы едем, едем, и, наконец, Москва, а цепь причин все не кончи-
лась. Идем по улице и все говорим, говорим, на манер Голубиной книги,
отчего зачался свет и т. д.; где-то на углу политраб меня уже спрашива-