"Грешная ночь" - читать интересную книгу автора (О'Райли Кейтлин)

Глава 2 Последнее письмо

Вивьен Монтгомери осторожно открыла дверь в спальню, которая была со вкусом декорирована герцогиней Бингем в бледно-желтых и розовых тонах. Увидев, что внутри никого нет, она радостно перевела дух. Ей не хотелось в очередной раз пикироваться с Глендой. Если она сможет быстренько раздеться, то когда ее кузина вернется, она просто притворится, что уже заснула.

Вивьен зашла в спальню, и тотчас дверь небольшой гардеробной комнаты отворилась. Оттуда вышла стройная молодая женщина в аккуратной серой униформе и белом чепце. Камеристка намеревалась помочь ей снять ее бальное шелковое платье.

– Спасибо, Лиззи. Если бы ты могла просто расстегнуть крючки на спине, с остальным я бы уже справилась сама, – произнесла Вивьен и повернулась к камеристке спиной, чтобы той было удобно дотянуться до бесконечного ряда маленьких крючков, которые позволяли лифу платья облегать тело по самой последней моде.

Вивьен действительно не смогла бы снять этот наряд самостоятельно. Ее все еще поражал тот факт, что она всю жизнь носила такую одежду, которую могла надеть и снять без посторонней помощи. Но поскольку ей пришлось переехать в Англию, она была вынуждена приобрести невероятно сложные наряды и прибегать к помощи другого человека, чтобы справиться с ними. Но несмотря на это, Вивьен была в восторге от своего нового гардероба, всех этих шелковых, атласных и бархатных платьев, а также всяких милых мелочей, которые ей теперь полагалось иметь – красивой обуви, лент, вееров, шляпок и прогулочных зонтиков. Живя в Ирландии, она и не слышала о таких маленьких роскошных вещичках, как эти.

– Мне совсем не трудно помочь вам, мисс, – сказала Лиззи, радуясь тому, что может угодить своей новой хозяйке. – Это совсем несложно.

Лиззи проворно расстегнула маленькие крючки, что были нашиты на мягком шелке голубого цвета. Когда обтягивающее платье перестало сдавливать грудь Вивьен, а камеристка распустила завязки корсета, девушка с облегчением перевела дух.

– Пожалуйста, сядьте сюда, мисс Вивьен, я вытащу из вашей прически шпильки.

Вивьен села на маленький стул перед зеркалом, что стояло на туалетном столике, и позволила Лиззи освободить массу ее черных волос от бесчисленных шпилек, с помощью которых камеристка всего несколько часов назад старательно соорудила эту высокую прическу. Вивьен ощутила настоящее блаженство, когда волосы свободно упали ей на плечи, и бессознательно откинула назад голову. Проворные пальцы Лиззи тут же начали массировать зудящую кожу, уставшую от тугой прически. Вивьен глубоко вздохнула и закрыла глаза.

Вечер оказался более чем утомительным. Ее тело болело и ломило, и Вивьен хотела только одного – спрятать голову в подушку и разреветься. Это было ее первое появление в обществе, своеобразная тренировка перед тем, как отправиться на следующей неделе в Лондон. И она бесконечно радовалась балу, но только до тех пор, пока в зал не вошел Эйдан Кавана. Когда Вивьен увидела его, она едва не лишилась чувств.

Эйдан.

За последние десять лет она впервые заговорила с ним. И Эйдан все еще презирал ее.

Когда они встретились, Вивьен ощутила, как ненависть в его сердце буквально перелилась через край и ударила ее своей ледяной рукой. Что ж, это чувство было взаимным. Вивьен презирала Эйдана так же сильно, как он презирал ее. То, как этот человек поступил с ней, невозможно было забыть. И все-таки Вивьен надеялась, что сейчас благородное воспитание не позволит Эйдану прилюдно ее оскорбить. Но он все-таки сделал то мерзкое заявление насчет того, что ей, видимо, пришлось проделать весь этот путь из Ирландии в Англию, поскольку в родном городе никто не хотел брать ее замуж. Его слова причинили Вивьен ужасную боль, потому что Эйдан попал в самую точку. Ах, как бы ей хотелось сбить пощечиной это высокомерное и хладнокровное выражение на его лице!

– Мисс Вивьен, позвольте, я принесу вам чаю с корицей, – заботливо глядя на хозяйку, предложила Лиззи. – Вы выглядите очень усталой.

– Со мной все в порядке. Просто я хочу спать. Да и тебе пора отдохнуть.

– Ох, но мне в любом случае нужно дождаться мисс Гленду, – сказала Лиззи, надевая на Вивьен длинную ночную рубашку. – Я вернусь через минутку. – И услужливая девушка выбежала из комнаты, прежде чем хозяйка успела остановить ее.

Оставшись одна, Вивьен посмотрела на свое отражение в зеркале. Что подумал о ней Эйдан, когда увидел ее сегодня вечером, – что она сильно изменилась? Что перед ним не та девочка семнадцати лет с глазами, полными любви и восхищения? Конечно, это так. Ведь она больше не любит Эйдана, не восхищается им. За эти годы она очень сильно изменилась. Она повзрослела, извлекла уроки из своих ошибок. Теперь она стала женщиной, у которой имеется опыт.

И Эйдан тоже изменился. В нем появилось что-то мрачное и отстраненное, чего, как казалось Вивьен, не было десять лет назад. Но у Вивьен и сейчас начинала кружиться голова при одном взгляде на этого мужчину – высокого, мускулистого, широкоплечего, с классически правильными чертами лица. У него был волевой подбородок, прямой нос, высокий лоб, а также густые черные волосы и темно-зеленые глаза в обрамлении невероятно длинных ресниц. Да, Эйдан Кавана оставался необыкновенно привлекательным сукиным сыном.

Вивьен мысленно посмеялась над этим вульгарным выражением, которому ее недавно научили близнецы. Однако ее смех был очень мрачным. Это описание великолепно подходило Эйдану, так как она имела несчастье быть знакомой с его матерью.

– Ты не спишь? Это хорошо. – Пронзительный голос кузины застал ее врасплох. – Значит, мне не нужно будет ходить на цыпочках и стараться не шуметь.

– Привет, Гленда. – Вивьен кивнула ей. Мысль о том, что Гленда способна ходить на цыпочках, показалась ей очень забавной. – Тебе понравился бал?

Она смотрела, как ее кузина неуклюжей походкой направилась через комнату к своему туалетному столику, оставляя после себя на полу все свои бальные принадлежности – шелковый веер, украшенную бисером сумочку, лайковые перчатки. В том, что Вивьен теперь жила с тетей Гвен и дядей Гилбертом, был один недостаток, Гленда Кардуэлл оказалась сущим кошмаром.

– Где Лиззи? – нетерпеливо запричитала Гленда, яростно дергая за шнур вызова слуг. На ее лице застыло оскорбленное выражение. – Разве я смогу снять это платье сама?

Вивьен подумала о том, как Лиззи вообще удалось натянуть его на Гленду. Но она отогнала подобные мысли и подошла к кузине, чтобы расстегнуть крючки, которые чуть не лопались от давления пышного тела Гленды. К несчастью, девушка не унаследовала красоты и шарма, что были свойственны всем членам семейства Кардуэллов. Гленда была полной и низкорослой, в то время как ее братья отличались высоким ростом и стройным телосложением. У всех Кардуэллов были рыжие волосы и яркие небесно-голубые глаза, но Гленда обладала шевелюрой мышиного цвета и такими же невыразительными серыми глазами. Однако ее внешность не казалась бы и вполовину такой непривлекательной, если бы ее поведение не было таким невыносимым.

– Нет, Вивьен, мне совсем не понравился бал. Мне вообще не хочется еще неделю торчать в этом мрачном доме.

Резкий голос Гленды трубил на всю комнату, пока она продолжала знакомить Вивьен со всеми неприятностями, которые случились с ней за вечер. Да уж, если у нее был какой-то талант, так это склонность все драматизировать. Ведь никому бы и в голову не пришло назвать величественный, элегантный и вместительный Бингем-Холл «мрачным домом».

– Мне жаль, что ты плохо провела время, – сказала Вивьен, когда Гленда наконец перестала жаловаться и остановилась, чтобы перевести дух.

– Кстати, лорд Браунинг был ужасно груб со мной, – продолжила рассказывать кузина о своих злоключениях. – Хотя единственное, что я ему сказала, это то, что ему нужно взять несколько уроков танцев. Право, этот неуклюжий медведь постоянно наступал мне на ноги.

Вивьен было жаль кузину. В течение тех недель, которые она провела с семейством Кардуэллов, ей стало ясно, что Гленда была главным разочарованием ее родителей. Братья-близнецы, Грегори и Джордж, были приятными молодыми людьми, веселыми и общительными, которых любили в обществе. А Гленду все считали несносной и грубой особой. Тетя Гвен и дядя Гилберт уже отчаялись найти ей мужа, так как с тех пор, как она вышла в свет, прошло уже десять лет, и пока никто не сделал Гленде предложения руки и сердца.

В этот момент в спальню вернулась Лиззи, неся чай для Вивьен.

– Где ты была? Как всегда, бегала по поручениям Вивьен? – злобно пробурчала Гленда. Ее простое круглое лицо исказила гримаса возмущения. – Ты знаешь, что вместо тебя мне была вынуждена помочь моя кузина? Нет, теперь мне ничего от тебя не нужно, Лиззи. Я уже переоделась, и тебя тут не за что благодарить. Кстати, ты могла бы подумать о том, что я тоже захочу чаю, – презрительно добавила Гленда, завязывая пояс своего халата вокруг полной талии. – Но никто в этой семье обо мне не заботится. Про меня всегда забывают.

Когда Вивьен приехала в дом Кардуэллов, она тут же почувствовала, что ее там приняли за свою. Вивьен пыталась подружиться с Глендой, которая была примерно одного возраста с ней, думая о том, что ей хотелось бы обрести в лице двоюродной сестры близкую подругу. Но Гленда с самого начала дала понять Вивьен, что не желает иметь с ней ничего общего.

Не зная, что враждебность кузины по отношению к ней все росла и росла, Вивьен постоянно делала попытки сблизиться с Глендой. Но та все больше отдалялась от нее, игнорируя ее дружеские шаги. Дела не пошли лучше даже после того, как в Бингем-Холле из-за большого количества гостей их поместили в общую спальню.

В добрых глазах Лиззи появилась тревога, и она начала торопливо извиняться:

– Простите, мисс. Я не знала, что вы уже вернулись. Я сейчас же принесу вам чай.

– Гленда, ты можешь взять мой. Я действительно слишком устала, чтобы его выпить, – вступила в разговор Вивьен.

Гленда с раздражением взяла ее чашку.

– Да он же еле теплый, – капризно произнесла она. – Теперь понятно, почему Вивьен не хочет его пить. Принеси мне горячего чаю, и немедленно.

– Хорошо, мисс Гленда, – сказала Лиззи и торопливо вышла из комнаты.

Вивьен поняла, что ее попытки уладить конфликт не принесли успеха, и, вздохнув, села на свою кровать под балдахином. Затем она поцеловала свою ладонь и положила ее на деревянную шкатулку, украшенную затейливой резьбой и мозаикой из слоновой кости, которая стояла на тумбочке возле постели. Так Вивьен делала каждый вечер перед тем, как лечь спать. Эта шкатулка была подарком отца, и Вивьен очень ею дорожила.

Прошло уже два года с тех пор, как она видела отца, и ей все еще ужасно не хватало его. В далеком детстве Вивьен с нетерпением ждала того момента, когда в порту появлялся его корабль и он сходил на берег, неся ей диковинные подарки со всего света. Он всегда брал ее на руки, подкидывал высоко вверх и начинал кружиться с ней, а Вивьен визжала от радости. Он обещал ей, что однажды, когда она подрастет, он возьмет ее с собой в плавание по морю на одном из своих красивых кораблей.

Шкатулка была последней вещью, которая связывала ее с отцом. Вивьен открыла ее и вынула пожелтевший листок бумаги. Это письмо прибыло прошлым летом, когда она еще жила в Голуэе вместе со своей бабушкой. Записка была краткой и гласила:


«Моя дорогая Вивьен!

Я посылаю тебе эту деревянную шкатулку, потому что мне она показалась прекрасным образцом искусства Южной Африки. Я знаю, что ты будешь хранить ее и держать в целости и сохранности до тех пор, пока я не вернусь. Держи ее рядом с собой, копи в ней драгоценности. Она имеет очень большую ценность. Когда я вернусь, все тебе объясню. Я очень тебя люблю.

Папа».


И всего лишь через несколько недель после того, как она получила шкатулку и письмо, ей пришло извещение о том, что ее отец капитан Джон Монтгомери и его новое судно «Морская звезда» пропали после шторма где-то у побережья Африки и считаются погибшими. Весть о смерти отца разбила сердце Вивьен, но вскоре она начала задумываться о том, что, может статься, ее отец все еще жив. Та странная записка, которая прилагалась к красивой шкатулке, имела какое-то скрытое значение. Она чувствовала это всем сердцем.

«Я знаю, что ты будешь хранить ее и держать в целости и сохранности до тех пор, пока я не вернусь... Она имеет очень большую ценность».

Она часами ломала голову над значением этих слов, вновь и вновь изучала шкатулку, пытаясь понять, почему отец считал ее такой ценной. Ей она казалась вполне обычной красивой вещью.

Слова «считаются погибшими» не давали Вивьен покоя. Возможно, в исчезновении отца не все так просто, и она намеревалась во что бы то ни стало разобраться в этом.

Собственно, основная причина, по которой Вивьен приехала в Англию, заключалась именно в этом. Она хотела провести собственное расследование этого дела. Вивьен поведала о своих подозрениях тете Гвен, надеясь, что сестра отца поможет ей, но тетушка твердо верила в смерть своего брата и умоляла Вивьен примириться раз и навсегда с этим печальным фактом. Вивьен никуда не выходила за пределы сельского поместья своих дяди и тети, но после недели в Бингем-Холле все семейство наконец переезжало в Лондон. В столице Вивьен намеревалась сразу же отправиться в контору «Харлоу шиппинг интернэшнл» и задать там несколько вопросов.

Положив записку обратно в шкатулку, Вивьен заглянула внутрь. Там, на подкладке из темно-синего бархата, лежали дорогие для нее вещи: золотое обручальное кольцо ее матери, маленький кельтский крест, принадлежавший ее бабушке Агги, и серебряный медальон в форме сердца, который подарил ей Эйдан в день ее семнадцатилетия.

Вивьен взяла медальон в руки и открыла его. Там было миниатюрное изображение Эйдана, при виде которого у нее защемило сердце – ведь она уже так давно не смотрела на него! Художнику удалось с большим мастерством запечатлеть черты его лица, даже едва заметную улыбку на губах и пристальный взгляд зеленых глаз. Когда-то Вивьен каждый день носила этот медальон на цепочке на груди. Даже после того, как Эйдан покинул ее. Однажды, в приступе отчаянного гнева, Вивьен чуть не бросила его в воды залива Голуэй. Но у нее так и не хватило духа расстаться с последней осязаемой вещью, которая связывала ее с Эйданом. И потому Вивьен продолжала хранить медальон как горькое напоминание о том, что она потеряла.

Аккуратно положив медальон обратно в шкатулку, Вивьен закрыла крышку, украшенную мозаикой из слоновой кости, и забралась в кровать. Она залезла под одеяло и откинулась на подушку, и в этот момент в комнату вернулась Лиззи с чаем.

– Не беспокойся, Лиззи. Я решила, что все-таки слишком устала, чтобы пить чай, – заявила Гленда. В ее серых глазах светилось злорадство. – Но прежде чем ты уйдешь, убери мои вещи. – И она махнула пухлой рукой в сторону беспорядка, который устроила на полу спальни.

Вивьен вздохнула. Она была так поглощена нахлынувшими на нее эмоциями, что у нее просто не было сил заступиться за Лиззи. Гленда постоянно придиралась к бедной девушке и мучила ее своими капризами. Что бы Лиззи ни делала, Гленда всегда оставалась недовольной. Вивьен пыталась как-то повлиять на кузину, но это не помогало. Гленда продолжала считать, что Лиззи пренебрегает ею ради Вивьен. Видимо, для блага Лиззи было даже лучше, если бы Вивьен не вмешивалась в происходящее.

Стараясь не обращать внимания на нелепые приказы Гленды, она закрыла глаза и зарылась лицом в подушку. Эйдан Кавана...

В глубине сердца она всегда знала, что однажды вновь встретит его. Агги говорила ей, что они обязательно увидятся, а ведь ее бабушка была обычно права насчет таких вещей. Но Вивьен не ожидала, что это случится именно сейчас. И она точно не ожидала, что им придется провести под одной крышей целую неделю! Когда Вивьен приехала в Англию, у нее мелькала мысль, что она, возможно, встретится с Эйданом на одном из светских приемов. Но ей казалось, что такая возможность была крайне мала, и она была совершенно не готова к тому, что Эйдан был знаком с Грегори и Джорджем. Два ее милых кузена были друзьями Эйдана Кавана, и причем уже не один год!

Сегодня он был таким отстраненным, таким важным. А еще властным, хладнокровным, замкнутым. Совсем не похожим на того честного доброго юношу, в которого она когда-то влюбилась по уши.

Эйдан погубил ее. Разбил ее сердце на маленькие осколки и беспечно смахнул их прочь. Он оставил ее совсем одну, с такой болью, от которой можно было сойти с ума. Он показал ей, сколь ничтожна была его вера в ее любовь.

Но она усвоила урок, который преподал ей Эйдан Кавана. Она пережила стыд и унижение, и это ожесточило ее характер, укрепило силу воли. Вивьен перестала быть наивной и доверчивой девочкой, одиночество и боль превратили ее в сильную и мудрую личность. Десять лет назад она поклялась больше никогда не допустить того, чтобы кто-нибудь смог опять причинить ей такие же страдания.

И сейчас, когда Эйдан вновь появился в ее жизни, ей была особенно важно защитить свое сердце.