"Пришелец" - читать интересную книгу автора (Абазин Олег)

Часть первая

2

– Пацаны, - вбежал в палату Вася Сеенко, - новичка ведут!

Все замерли в предвкушении…

Палата была небольшой - шесть коек, заняты из которых были только пять. И вот он, шестой. Сеенко осведомился у знакомого санитара, когда к детской больнице причалила скорая и из неё вывели подростка, внешний вид которого безоговорочно утверждал, что этот парень отъявленный козёл отпущения; так вот, Сеенко спросил санитара Гешу (они с ним жили по соседству и Вася всегда снабжал соседей дустом, который его мама варила чуть ли не каждый день; Гена в ответ снабжал васину маму обилием медицинского спирта), куда положат этого новичка.

– Хочешь, чтоб он к вам лёг? - тут же осведомился Геша. Если б к нему не подбежал этот десятилетний пацанёнок, новичку была бы уготована пустынная трёхместная палата (многие палаты в данной больнице пустуют), которая впоследствии наполнится нормальными детьми, а не такими подарками природы, как палата Васи Сеенко… да как весь седьмой этаж, не только одна 715-я палата; весь этаж хорош. - У вас, по-моему, койка свободна? А то зав отделением собирался его на четвёртом разместить. Но я с ним поговорю, Васёк.

И вот он уже поговорил и Сеенко стоял под дверью, перед тем как за пять секунд преодолеть два этажа и влететь в палату, чтоб сообщить потрясающую новость.


Когда новичка оставили наедине со всей палатой, 14-летний Мишаня Мелков аж подпрыгнул с места:

– Пацан, по-моему я тебя где-то видел, - обратился он к новенькому. - Ты не в центре, случайно, живёшь?

– Да, - робко ответил тот.

– И в седьмой школе учишься?! - узнал его и Шурик Кротов.

– Там, - не менял тот тона.

– Ё-моё! - узнал его и 15-летний Серёга. - Это твою старшую сестру изнасиловали и убили?

– Мою. - Робость этому тринадцатилетнему мальчику не позволяла показать всем этим ребятам, что он гораздо выше своего внешнего облика.

– Тогда ты шестой, - заметил ему Рома Горов. - Как тебе такой номер?

– Не знаю, - ответил тот.

– Это у нас игра такая, - объяснял ему Сеенко, - "трамвай N 6". Ты выиграл, поэтому ты у нас самый великий человек. Твоя сегодняшняя задача, помыть пол. Исполняй её сразу.

– Так пол же чистый, - посмотрел на пол новичок.

– Чистый?! - удивился Горов, пока Кротов зашёл за дверь, постоять "на шухере", и расстегнув ширинку, справил на пол малую нужду. - По-моему, не очень чистый. Неплохо было бы подтереть, пришелец.

– Как ты меня назвал? - не понял новичок.

– Ха! - усмехнулся Вася. - Пришелец!, клёвая кликуха!

– Помой пол, - напомнил новичку Серёга.

– А почему я? - не сопротивлялся тот, а всего лишь не понимал.

– Такая игра, - ответил Вася. - Ты же король-трамвай. Или не хочешь быть Королём?

– Ну ладно, - пожал новичок плечами, - подотру, если такая игра.


Когда он всё подтёр, к нему подошёл Роман.

– Трамвай, это вовсе не игра, - заметил он ему. - Это значит, что ты козёл, опущенный. Ты понимаешь, о чём я говорю?

– Понимаю, - как-то горестно вздохнул тот в ответ. - Вы меня обманули.

– Ты овечка, пришелец, - поправил он его, - а овечек никто не обманывает. Они и сами неплохо блеют.


3

По коридору в это время проходил возвращающийся из столовой Сеня Говлинович. Вся 715-я палата ненавидела его за правильность. Он был маменькиным сынком, лежал в 701-й, и никто из 715-й не мог его проучить, не потому что он был не слабым и 14-летним, а потому что мама его была лейтенантом милиции. И вот час расплаты настал настолько неожиданно, что никто из 715-й не мог догадаться, чем всё закончится, когда Серёга, заходя в палату, обратил внимание, как дверь столовой открылась и из неё вышел этот чёртов еврейчик, а коридор седьмого этажа в это время был полностью пуст.

– Шурик, - позвал Серёга ровесника, коротенько объяснив ситуацию, - подкрадываемся к пархатому незаметно, чтоб он нас не увидел и заталкиваем в палату к девчонкам!

И они, выждав момент, когда Говлинович проходил мимо их двери, молниеносно вылетели, толкнули Семёном дверь параллельной палаты, тут же захлопнули её (дверь открывается внутрь) и затолкали под дверную ручку заранее приготовленную ножку от табуретки, так что дверь теперь не откроется, и заскочили назад, к себе в палату, хохоча во всю глотку, услышав какой прокатился по соседней палате визг. Они помнили, что палата та десятикоечная и все 10 коек заняты в основном детьми, если не обращать внимания на троицу девчонок-15-леток; все трое с детства занимаются дзюдо…


4

Вечер. Девочки готовятся ко сну. По палате витает этакая райская миролюбивая обстановка, пока не выписали знаменитых на весь этаж спортсменок (с тех недавних пор, как спортсменки в эту палату поступили, юмористы из разных палат седьмого этажа моментально позабыли про свои хохмочки, после того как в одну из ночей кто-то из ребят, укутавшись простынью, вошёл в эту 714 палату походкой зомби (старая, надоевшая всем шутка с "мумией фараона"), рыча и позабыв о том, что со вчерашнего дня в данной палате присутствуют трое бесстрашных девиц, и через пять-шесть минут вылетел из палаты без простыни; вылетел не полностью - сначала крепко-накрепко связанная в узел простынь, в которую спортсменки запутали трико с трусами этого шутника, затем, через пару минут, вылетел и он сам, в одной майке). Так что теперь, когда девочки готовятся ко сну, они могут не подпирать дверь шваброй чтоб никто случайно именно в это время не перепутал палаты; единственная на весь этаж женская палата была для обитателей всего седьмого этажа страшнее смерти.

И вот к ним влетает этот чёртов еврей, которого ненавидит наверное вся больница, и застаёт кого-то из девчонок в нижнем белье, кого-то без нижнего белья, одевающих ночные рубашки и с визгом прячущихся под одеяла.

Говлинович, вместо того, чтоб заслонить глаза руками и броситься к двери, давая всем понять, что его втолкнули сюда злопыхатели и заперли снаружи дверь, выставился на девчонок, на лице его тут же появилась вожделенная улыбка, показывающая, насколько он уверен в связях своей любимой мамочки, и что никому ничего с ним не сделать. Но разве он мог ожидать, что сзади кто-то накинет на голову ему одеяло и уже десять человек набросятся на него, не обращая на свой внешний вид не малейшего внимания. Несколько рук расстёгивали ему ремень и стягивали с него штаны вместе с трусами. Дзюдоистки связывали ему ремнём руки, приковывая его к батарее, пока раздетые девчонки одевались, и закручивая на голове одеяло, чтоб тот ничего не увидел.

– Отпустите меня, гадины! - визжал Говлинович. - Я матери всё расскажу!! Она вас… АААААА! - взвыл он, когда ему сдавили мошонку.

Всё, больше он ничего не мог делать, после пронзившей его невыносимой боли, только задыхаться от спиравшего дыхание одеяла и одеревеневшей промежности.

– Никому твоя мамочка ничего не сделает, - отвечали ему искажённым голосом, - ты ведь не знаешь, кто с тобой всё это делает.

– Дверь закрыта! - известила всех одна из девчонок, подбежав к двери, чтоб открыть и посмотреть, нет ли никого поблизости из медперсонала, чтоб никто не прибежал на вопли Говлиновича.

– Чё его, затолкал к нам кто-то? - предположила ещё одна.


5

715-я палата.

– Ребята, - обратился ко всем новичок своим робким голосом, - надо открыть дверь, пока не поздно.

– Заткнись, - отреагировало на него сразу несколько голосов, - а не то щас тебя разденем и затолкаем следом за евреем!

– Да нет, - объяснял он им, - я не за еврея, я просто предчувствую недоброе. Если мать его…

– Э! - молниеносно перебили новичка, - а откуда ты знаешь про его мать?! - Действительно, это было очень удивительно; о матери Сени знали исключительно в пределах больницы. В каких районах проживал этот стукачонок и маменькин сынок, никому не было известно, хоть и много кто желал узнать.

– Я раньше жил с ним по соседству, - ответил тот.

– Где ты жил? - тут же налетели на него с расспросами.

Он ответил, где.

– Во здорово! - обрадовались все, узнав адрес еврея. - Молодец, пацан, - стали все протягивать новичку руки. - Ты нас выручил!

– Теперь ты не трамвай, - известил его Сеенко, - теперь ты свой парниша! Как тебя зовут-то хоть?

– Пришелец, - пожал тот плечами.

– Да ладно тебе! Обиделся! Мы ж шутили!

– Я не обиделся, - сказал им новичок, - просто имя Пришелец мне понравилось. Только дверь откройте, пока не поздно.

– Точно! - согласился с ним Вася, - дверь надо открыть. По-моему еврея там уже заантисемятировали!

Он вышел из палаты, вытащил ножку от табуретки и уже заскакивал назад в палату, как параллельная дверь распахнулась и в коридор вылетел обнажённый Говлинович со связанными ремнём руками и мешающей видеть наволочкой на голове.

– Ха, пацаны! - захохотал Вася, - смотрите!! Пархатый голый!

Все тут же подбежали к двери. Кто-то из соседних палат повыскакивал, так громко Сеенко крикнул.

– Это вы затолкали его к нам?! - злобно спросила пятёрку из 715-й одна из спортсменок. - Вы заперли дверь?

– Да нет, что вы! - отвечал за всех Вася. - Это я случайно проходил мимо и увидел, что ваша дверь заперта…

– Это они! - заорал из-под наволочки Говлинович. - Я видел! 715-я! Мать от всех вас живого места не оставит!

– Чё ты врёшь!! - отвечал ему Вася. - Наговариваешь на нас! Напраслину наводишь!

– Кто это сделал? - возник неподалёку суровый голос старшей медсестры.

– Они, - указывали толпой девчонки на 715-ю. - Они сговорились, и когда мы переодевались, он заскочил к нам в палату, а они закрыли следом дверь. Он думал, что мы забоимся его мамочки!

– Не знаю, может и забоитесь, - развязывала та ремень и узел на наволочке, - только всё это начнётся завтра утром, после того, как я позвоню его маме. А сейчас все марш по палатам! - обращалась она не только ко всему седьмому этажу, но и к другим этажам, поскольку с лестничной площадки за происходящим наблюдали дети и с других этажей.


6

– Чёрт, - ломали все в 715-й себе головы, - что же делать? Завтра нас всех могут заставить раздеться, и каждого по очереди…

– А Геша, кореш твой! - неожиданно уставились все на Васю.

– Он же три через три - посменно - работает, - ответил Сеенко. - Смена его сегодня днём закончилась. Так что он уже в дупель болдой.

– Что же делать? - опять схватились все за ломаемую голову, - может из больницы на время удрать?…

– Не надо никуда удирать, - произнёс новичок, - когда есть выход гораздо попроще.

Все удивлённые посмотрели на него. Кто-то с кем-то переглянулся.

– Только с условием, - продолжал новичок, - если вы завтра будете молчать… потому что произойдёт кое-что страшное. И если вы меня не будете спрашивать, что произойдёт, то… то оно просто произойдёт, и всё. Ну как, согласны?

Те смотрели на него как на инопланетянина, даже и не зная, что произнести в ответ.

– Вы останетесь целы и невредимы, - сказал им новичок, - и вообще, жизнь пойдёт как и прежде. Но вы должны делать вид, что ничего не знаете.

В общем, закончилось всё тем, что Пришельцу не поверили, решив, что он выпендривается, но поймали на слове. Так что завтра утром…


7

После того как измученный и униженный Семён Говлинович (такого с ним ещё никогда не происходило: почти вся больница видела, в чём его мать родила) оделся, он вошёл в свою палату и тут же с молниеносной скоростью пробежался по лицам перепуганных малышей, но так и не встретив ни одной улыбки (ещё одной жертвы завтрашней маминой разборки со всеми этими гадёнышами; желательно, чтоб гадёнышей было как можно больше: Сенина мама чувствует свою ораторскую силу гораздо лучше, когда перед ней вместо пяти детей находятся 55 детей), шлёпнулся в койку и на несколько секунд закрыл глаза… Потом подскочил с постели со скоростью взрыва и заорал. Кто сейчас хихикал?! Кто?! Все хихикали!! Я лежал прищурившись и всё видел!

– Да мы б тем девчонкам наковыляли! - заоправдывались восьми-девятилетние пацаны. - Если б не самбистки! Семёнчик, мы ж за тебя всегда!

– Я-то видел, как вы смеялись! - гнул тот своё. - Вы думали, что я сквозь наволочку ничего не видел? Ошибаетесь. Наволочка с дырочкой и я всё видел. Так что завтра вам больше всех достанется.

Спорить с упрямым Сеней было бесполезно.

– Слезами горю не поможешь! - резко повернулся Семён в сторону соседней койки, на которой съёжившись сидел Костя Попов, - Попка!

– Какие слёзы! - удивился тот. - Я не плачу вовсе.

– Я говорю на будущее, - пояснил ему Сеня, - на завтра.

– До завтра мне ещё дожить надо, - отреагировал Костя.

– ПОВЕЗЁТ тебе, если не доживёшь! - усмехнулся Сеня.


8

В четвёртом часу ночи Пришелец легонько привстал, осмотрел палату, убедился что все спят, на цыпочках вышел за дверь…

– Видели?! - подскочили все пацаны, через несколько секунд после того, как дверь за новичком как можно бесшумнее захлопнулась и шлёпания тапочек удалились на приличное расстояние. - Чё это он?!

– Давайте подсмотрим! - подскочил Сеенко к двери. Но его схватили за шиворот:

– Нафига! А вдруг он и правда чё-то путёвое придумал, а нас заметит… Мы ж обещали ему, что спать будем как сурки. Пусть действует один.

– Да вы дураки, - шёпотом орал на них Вася, - а вдруг он сейчас ноги делает из больницы. Ему это сейчас куда как выгодно! - уговорил-таки он всех. - Я незаметно! В коридоре ведь полутемно, вот он меня и не заметит.

Он высунулся из-за угла краешком головы и увидел, как новичок входит в палату Говлиновича…

– Чёрт, он и правда к еврею в палату вошёл! - шёпотом известил он друзей.

– Значит не делает ноги, - сказали ему. - Кончай шпионить и ложись спать.

– Но он же может всё и предугадывать, - не отходил тот от двери, - и спецом зашёл в палату, чтоб нас надурить и потом сделать ноги. Надо до конца всё досмотреть…

Но с постели вскочил Шурик Кротов и сдавил Васе затылочную часть шеи двумя пальцами: - Ты ляжешь или нет! Параноик хренов!

Так Вася лёг в постель. Кротов лёг…

…И дверь палаты распахнулась… Вошёл новичок, осмотрел всех и медленно-беззвучно улёгся на свою койку…

"Что за фигня! - никак не мог понять посапывающий Сеенко. - Он же не мог так быстро прибежать назад! Какой-то странный у нас новичок!"


9

Восьмилетнего Костю Попова как всегда пробудила яркая вспышка света флуоресцентных ламп. Только в этот раз, вместо зова "на уколы!", над ним склонялась… мать Семёна…

– Где мой сын? - гаркнула она ему, едва только Костины глаза открылись.

– Не знаю, - пожал он плечами.

– А кто знает? - не отставала от него та. - Ты рядом с ним находишься или дядя с улицы? Встать! - гаркнула она всей палате, заметив что кто-то начал просыпаться.

– Где мой сын? - повторила она свой вопрос с особой требовательностью, обращаясь теперь ко всем.

– Мы спали, - отвечали ей, - не видели. А где он?…

Но в палату вошла старшая медсестра.

– О! - обрадовалась она, - Вы уже пришли, Надежда Тихоновна, а я только собралась Вам звонить. Будите своего… А где Ваш Сенечка?…

– Это я у тебя хотела бы спросить, - как можно сдержаннее ответила ей милиционерша.

– А почему на ты? - больше почувствовала та задетое самолюбие, чем удивилась отсутствию Говлиновича.

– Потому что я тебя сейчас за волосы при всех оттаскаю! - получила она ответ на вопрос.

Но дверь открылась и в палату вошёл новичок из 715-й…


10

Васе Сеенко как всегда снились голые женщины, которых он лицезрел по своему любимому старому-доброму видику, скучая по "воле" и по видеопрокату, что располагался между цирком и ДВГУ, где ему легко выдавали в прокат порнографические видеопрограммы. Но в это утро сон его прервали на самом интересном месте. Такого с ним ещё никогда не было; всегда Вася сны свои досматривал.

– Ментовка пришла, - разбудили его полшестого, - мать жида.

До этого Роман Горов проснулся от сильного позыва, и выходя из палаты, увидел спину милиционерши. Его счастье, что он не выскочил на 5-6 секунд раньше. И Рома тут же принялся всех будить, начиная с Сеенко.

– Я с ней буду разговаривать, - проснулся новичок одновременно с Васей. - Вы не лезьте!

Он обулся в тапочки и, выйдя за дверь, двинулся в сторону бывшей палаты Говлиновича.

С тех пор милиционерша не то что не таскала за волосы старшую медсестру, а вообще ушла из больницы и больше не возвращалась туда, как не приходила никогда она в эту больницу, пока её сынулька был здоров.


11

– Чё ты ей сказал?! - тут же налетели на него с расспросами, когда он вернулся в палату через пару минут после того как вышел. Он возвращался следом за направляющейся к выходу милиционершей.

– Сказал, что в больнице её сына нет, - ответил тот.

И, не успело прозвучать ни одной реплики, как дверь открылась и в палату вбежала медсестра.

– Слушай, мальчик, здорово ты это! - восхищалась она своим спасителем. - Как это ты её так отговорил?

– А что он ей сказал? - добивались все от медсестры более достоверного ответа, чем от скрытного новичка.

– Да я даже и не расслышала, - откровенно отвечала та. - Что-то пробормотал и она ушла.

– Я и не ожидал, что всё так удачно закончится, - единственное, чем поделился новичок с ребятами по поводу произошедшего, после того как медсестра вышла, поняв что от немногословного новенького ничего не добьёшься.


12

Новичок именно в четвёртом часу прошедшей ночи вышел из палаты как будто не просто так, не для того, чтоб разобраться с одним еврейским мальчиком, а для того, чтоб пройти мимо соседней 713-й палаты и воочию убедиться в том, что ему ничего зря не показалось, что за закрытой дверью действительно раздаются "трясущиеся" звуки. Как будто до этого новичок спал и видел отвратительный сон, как в этой 713-й один 14-летний паренёк прислушался… решил, что все спят и никто ничего загадочного не услышит, аккуратно сунул под одеяло руку, которая моментально уткнулась в горячий, напряжённый, требующий немедленного движения и зовущий намозоленную с годами руку, пенис, спустил до колен трусы, что его ещё больше возбуждало (в эти моменты он воображал себя какой-нибудь девственной, но уже достаточно зрелой девушкой, и она не хочет, сопротивляется, но овечья податливость делает все сопротивления незаметными, и он стягивает с неё - с себя - трусики; когда он занимался этим дома, он обычно раздевал "её" догола, но в больнице он спускал с "неё" трусики только до колен, мало ли что) и делал пальцы колечком, воображая, что она у него берёт в рот (сам счастлив бы был дотянуться головой до своего возбуждённого члена, но… и шея и член больно коротки были. И это всё, что касалось его отношения к себе; у другого кого-нибудь он ни за что не взял бы даже в руку, не то что за щеку; с самим собой для него всё было гораздо приятнее) или держал себя за запястье и воображал, что это рука "её" - что он ласкает себя "её" рукой. Он всегда завидовал тому типу людей, который кончает быстро, не успев как следует разогреться. Сам он всегда очень долго достигал эякуляции, а как бы хотелось, чтоб всё происходило не дольше чем за полминуты ускоренного движения "колечком" (её губами) и семяизвержение пронизало всё тело эйфорией и действовало как снотворное (иногда он, осчастливленный, засыпал, забыв где-нибудь у щиколоток или под подушкой (иногда вожделение настолько задурманивало ему голову, что он забывал где находится и прятал "её трусики" под подушку) свои плавки (внешне его плавки очень сильно походили на женские трусики той формы, которую больше всего предпочитают извращенцы); но, слава чёрту, никто его ещё не застал всего уделанного спермой (он любил на "неё" кончать), со спущенными до колен трусами - никто в его палате утром не шутил, сдёргивая одеяло и крича во всё горло, что пожар начался).

Всё это новичок как будто чувствовал, перед тем как проснулся - перед тем как тот парень разогрелся и рука под одеялом заработала всё быстрее и быстрее. Он проходил мимо двери 713-й и словно смотрел сквозь эту дверь, но проникался глубоко внутрь ощущений этого конченного онаниста-нарцисса, наматывая кое-что на ус. Позже он вернётся к этому моральному уроду, а пока надо было разобраться с пребыванием на Земле помехи для ребят из 715-й палаты (он им хотел сказать, когда предчувствовал недоброе, что мать этой "помехи" должна прийти утром)… Да для всей больницы, не только для 715-й. 715-я - пылинка по сравнению с пылесосом.


13

– Подняли всех раньше времени из-за этого Говновича! - пробурчал один из ребят другому, когда они проходили мимо возвращающегося из столовой новичка. В данный момент была половина десятого.

Новичок застал самый разгар спора, когда вошёл в палату.

– Я тебе говорю, что мать моя первой заметила кишки! - твердил Сеенко всей палате. - Она бутылки собирала и прямо на помойке…

– А я тебе говорю, что у матери твоей белая горячка! - возражал ему Серёга театральным голосом.

– О чём спорим? - тут же влез новичок в разговор. - Какие кишки?

– Да мать этого оболтуя по помойкам возле нашей больницы лазила, - взялся Серёга ему объяснять, - потом вдруг не с того ни с сего звонит в ментовку и что-то бормочет в трубку. Брат мой как раз за ней наблюдал. Менты приезжают, брат наблюдает за ними из засады, но его засекают и везут в ментовку. Но дядька его, само собой, отмазал. Менты нашли разбросанные по всей помойке человеческие кишки, но брат-то слышал, какую ахинею мать этого придурка несла. А утром в больнице они встретились. В смысле, мать к Сею пришла и брат мой одновременно, как раз из ментовки возвращался и по пути ко мне заскочить решил. Вот спор и получился.

– А какую именно ахинею его мать несла? - осведомился новичок.

– Звонила в ментовку, - отвечали чуть ли не все со смехом (со слов, разумеется, Серёгиного старшего брата), - и плакала, что она убийца, что мол она не помнит, но уверена, что это именно она убила человека и разбросала кишки по помойке, указала точное месторасположение помойки. Пьяная дура, одним словом. А сегодня утром доказывала Серёгиному брату, что она не то говорила, когда звонила; что она первой обнаружила кучу кишков, и обвиняла его, что он получил за неё вознаграждение и требовала вернуть ей деньги. А Сей сейчас защищает её…

– Ладно, перестаньте спорить, - сказал им новичок. - Нет в этом смысла. Владивосток давно уже "город брошенных трупов". Просто мне нужна ваша помощь, ребятки.

– Что случилось? - тут же прониклись все вниманием.

– Помощь очень простая, - отвечал он, - до смешного простая. Начну с того, что в больнице нашей лежит извращенец. Один на всю больницу. Больше таких как он уродов здесь не существует. Это коротко. А теперь по порядку. Слушайте…


14

Влетает в 707 палату "термоядерный мутант", старшая медсестра; влетает в самый разгар игры "в плешь" максимально развеселившихся детей, и начинает "кайфоломку":

– Так, а ну все в коридор! - усмирила она детей своим приказным голосом. Но загородила им дорогу, как только "послушные овечки" направились к выходу, раз им скомандовали выйти в коридор:

– Куда в одежде?! Разделись все догола!

– Мы больше не будем шуметь! - поняли те суть обращения. - Светлана Олеговна! Пожалуйста! взмолились они.

– Никаких пожалуйста! - была Светлана Олеговна безапелляционна, - разделись и вышли! В следующий раз не будете шуметь! Раздевайтесь немедленно, я жду!!

Раньше Светлана Олеговна к подобным формам наказаний не прибегала. Видимо, идея пришла к ней только вчера, когда она совершенно случайно наткнулась на раздетого девочками 14-летнего парня, Семёна Говлиновича.

И дети уже снимали с себя футболки, трико, трусы и приготавливались к выходу в коридор, на обозрение всего этажа, а возможно и других этажей, как дверь в палату распахнулась и за спиной старшей медсестры неожиданно образовался Пришелец…

– Светлана Олеговна, - заговорил он очень мягким, улыбчивым голосом, как разговаривает, например, пожилой и опытный директор школы с каким-нибудь мудаком-практикантишкой, я думаю, Вам необходимо передумать. Незачем пристыживать детей. А то мама Сени предполагает вернуться для дурацкого нюанса, а я предполагаю загородить ей проход… задний.

– Ладно, дети, одевайтесь, - произнесла-таки Светлана Олеговна, после долгого взгляда на новичка, - я пошутила.

– Вы не договорили, - загородил Пришелец ей проход, заметив, что она собирается выходить.

– Продолжайте играть, дети, - постаралась она сделать как можно естественный вид.

– А халатик расстегнуть, снять трусики и показать всем свои прелести не желаете? - поинтересовался он у неё тихим голосом, когда они вышли из палаты и поблизости никого не было - ничего не мешало разговору тет-а-тет.

– Что? - переспросила она, словно не расслышала. Но не могла она не расслышать.

– Вы ведь ещё молодая совсем, - заговорил он ещё тише. - Не тронутая плева. "Муж объелся груш". Не делайте из детей извращенцев. Вот от чего я хотел Вас предостеречь. Они станут взрослее - познают все формы комплекса неполноценности, и всё из-за того, что Вы сегодня вывели бы их в коридор, не дав им доиграть в свою игру. Вы меня здорово понимаете?

– Вообще-то не надо так со мной разговаривать, мальчик, - ответила она ему почти таким же тихим голосом, но, опять же, выглядеть старалась естественно и непринуждённо. - Можно нормально всё объяснить и я прекрасно пойму. Так что…

– Я объясню прекрасно, - заметил он, - если Вы нормально не поймёте. Ладно, Света Олеговна, не обращайте на меня внимания. Считайте, что мы ни о чём не разговаривали. - И он направился в сторону своей 715-й палаты, под прицелом удивлённого взгляда Светы Олеговны. Пока ей было чему удивляться: её врождённые организаторские способности ещё никому не удавалось нарушить - всегда и везде она была права, и с самых малых лет старалась выглядеть взрослой; стало ей годков поболее и она вошла в образ сильной личности и ещё замужней женщины, нося на безымянном пальце позолоченное обручальное кольцо; пусть никто не догадается, что её до сих пор не лишили девственности. А тут какой-то сопляк пришёл в больницу (пришёл к ней на работу) и чуть ли не шантажирует её! Чего только он добивается?


15

Пришелец объяснил ребятам, чтоб те заставили пацанов из 713-й наклеветать на своего старшего (14-летнего) товарища, внедрив им, что они живут в одной палате с реальным извращенцем. Товарищ этот (Женя Коньков его звали), пока его соседей по палате подговаривали, находился в душевой, и когда он из этой душевой возвращался, Пришелец завершал разговор со Светой Олеговной, и шёл следом за Коньковым; следом за ним заходил и в палату.

Входя в палату, Женя Коньков никак не мог ожидать, что помимо постоянных восьми-девятилетних клиентов 713-й палаты, там будут не только располагаться "взросляки" из 715-й, но и все до единого будут смотреть в глаза вошедшему Жене… У Конькова аж душа улетела в пятки от внешнего вида этих неприятных взглядов.

– Ты, зёма, чего-то испугался? - тут же отреагировал Рома Горов на изменившееся лицо Жени.

– А что? - произнёс тот, вовсю стараясь демонстрировать обратное.

– Да я смотрю, - ответили ему, - у тебя коленки трясутся. Ну-ка, вытяни вперёд руки.

– В чём дело, ребята? - осведомился Женя.

– В шляпе, - ответили ему. - В дымовой шляпе.

– Не понял.

– Кстати, - неожиданно осенило Кротова, - а чё ты в душевой так долго делал?

– Затнись с душевой! - вполголоса шикнул на него Пришелец. И обратил всё внимание к Жене. - Итак, ты не понимаешь, о чём я? - И взгляд его перевёлся на мальцов.

– Джон, - произнесли те, - мы всё видели этой ночью. Мы не спали.

– Что вы видели? - до сих пор не мог он уразуметь сути.

– Они видели, - ответил за них Пришелец, - как одеяло твоё содрогалось. Что ты под ним делал? Вот что нас всех, здесь собравшихся, интересует.

– Я спал ночью, - ответил он.

– Ты случайно не лунатик? - полюбопытствовал Пришелец.

– Слушайте, ребята, - проговорил он им всем сдержанным голосом, - зачем вы меня провоцируете?

– То есть, ты пытаешься нам сказать, что с дунькой кулаковой ты прошлой ночью не спал? - резюмировал Пришелец.

– С кем не спал? - опять не понял тот.

– Он тебя спрашивает, - перевёл ему Серёга, - не онанировал ли ты прошлой ночью под одеялом?

– А он сам прошлой ночью под одеялом… Я точно так же его могу спровоцировать.

– Значит, тебя провоцируют, - сказал Пришелец, - А если мы проверим тебя на предмет онанизма?

– Что ты сделаешь? - опять не понял он.

– Спустим тебе штаны, - отвечал Пришелец, - позовём кого-нибудь из взрослых девчонок и заставим её сделать стриптиз. У нормального мужика при виде обнажённого женского тела эрекции не происходит.

– Ага, - согласился с ним Мишаня Мелков, - чтоб у меня встал, девчонке моей нужно изрядно поработать, и тысячи стриптизов не помогут. Стриптизы только для дрочил.

– Ну как? - поинтересовался у него Пришелец. - Если я приведу сюда стриптизёршу, тебе это недёшево обойдётся, чем ты сейчас во всём чистосердечно признаешься. Не отпирайся, приятель, тебя ведь видели.

– Вы, пацаны, с ума сошли, - ответил им Женя всё, что мог.

И Пришелец тут же подскочил с места: - Он не верит, что девчонка сейчас тут перед всеми разденется! - выскакивал он за дверь с такими словами.

И ровно через пять минут заводил в палату… одну из троих дзюдоисток.

– Разденьте его догола, - отдал Пришелец распоряжение своим друзьям, - как он это любит делать.

Те, в течении одной минуты оставили Конькова без ничего, привязав за руки к его койке. Эрекции пока не наблюдалось.

– Раздевайся теперь ты, - обратился Пришелец к спортсменке в таком тоне, будто он был её сутенёром, а она - его "вещью".

– Чего?! - протянула та, не веря в то, что только что услышала. - Вы, сопляки, - обращалась она ко всем, - думаете, что я одна с вами со всеми не справлюсь?

– Ты одна с одним мной не справишься, - неожиданно изменился тон Пришельца, став ледяным, зловещим и прогоняющим по коже мурашки.

Он подошёл к ней вплотную и прошипел неузнаваемым голосом: Тебе помочь, или ты сама?

У дзюдоистки тут же сработала ответная реакция: она схватила этого хлипкого парнишку за воротник, чтоб произвести обычный бросок, но воротник в самый последний момент выскользнул у неё из рук, и Пришелец молниеносно пропал из её поля зрения. Теперь он стоял за её спиной и ещё более молниеносно раздирал сзади халат, приговаривая, "Неприятно ей! А вчера приятно было ни за что ни про что позорить человека? Из-за вас ведь его не стало!"

В общем, не прошло и пяти секунд, как спортсменка стояла привязанная к противоположной Конькову кровати. И из глаз её покатились слёзы.

– Заткни фонтан, чувиха! - рявкнул на неё Вася Сеенко, - никто твою целку трогать не собирается!

– Смотрите! - заорали в голос Пришелец, Серёга, Мишаня и Кротов, тыча пальцами в сторону гениталий нагого Жени Конькова, - ВСТАЁТ!!!


16

Светлана Олеговна и сама не понимала, как её угораздило перепутать палаты. Вместо 711, она открыла дверь 713…

– Что вы делаете? - моментально отреагировала она не своим голосом.

– Ё-моё! - воскликнул Рома Горов, - мы же забыли "шухер" у двери поставить!

– Затаскивайте эту дуру сюда, - скомандовал всем Пришелец.

– Что ты сказал? - опять сделала медсестра вид, что не расслышала, пока исполнители подбегали к двери, запирали её, проталкивая Светлану Олеговну в центр палаты. - Ты кого дурой назвал, соплёнок!… Да не трогайте меня!! - вырвалась она из рук ребят.

– Всё нормально, Светок, - известил её Пришелец, - идёт разборка. А ты стой смирно и не рыпайся, если не хочешь…

– Да ты знаешь как это называется? - зацедила та ему в угрожающем тоне. - Что вы вообще себе позволяете!!

– Света, - зловеще проговорил Пришелец, пока дзюдоистку развязывали и она укутывалась в одеяло, так как её халат и нижнее бельё были не пригодны для пользования, - а ты упрямая, как ослица!

Он подошёл к двери, вышел из палаты и через несколько секунд вернулся обратно, с целым халатом и трусиками (больше на спортсменке ничего не было) в руках.

– Не плачь, Жанна, - сказал он ей, кидая стопроцентную копию её порванной одежды, - сработал закон бумеранга. Не блюй в колодец - не воротится.

– Да я и не плачу, - пожала та плечами, пока 15-летний Серёга подкрался сзади к медсестре, накинул ей на голову одеяло, а Мишаня принялся скручивать руки, - просто у вас у всех скоро будет куча проблем.

– Не говори "гоп" - не перепрыгнешь, - отреагировал Пришелец на слова спортсменки Жанны.

– Чё-то ты, Пришелец, сёдня афоризмами блещешь! - заметил ему Кротов в весёлом тоне, - прям как Колян Хохменко!

– Глупа та птица, которой гнездо своё на мыло, - кивнул он в сторону закрывшейся одеялом и натягивающей трусики спортсменки; кивнул в то время, как одеяло нечаянно обнажило её промежность.

– Ну ты, Пришелец, весельчак! - воскликнул Кротов. - Чё с извращенцем делать будем?

– Разберёмся, - достал тот из-за пояса "кнопарь", в тишине раздался щелчок и выскочило лезвие… - отвяжите его.

– Ну чё, пойдём в туалет, - сказал пришелец Жене, когда того отвязали от кровати, руки оставив связанными, - сделаю тебе местный наркоз, отрезание. Пошли, чтоб дети кровяки не видели. - По его тону было заметно, что он сильно шутит.

– А там есть кто-нибудь, в коридоре? - промямлил Женя, когда Пришелец по-дружески положил руку ему на плечи и повёл в сторону выхода из палаты.

– Вряд ли, - ответил тот, - я их всех зарезал.

И пацаны захихикали остроумной шутке Пришельца.

– Не подглядывать за нами! - предупредил всех Пришелец строгим, но театральным голосом, перед тем как дверь за ним и за обнажённым Коньковым закрылась.

Жанна в это время застегнула последнюю пуговицу на халате и двинулась к выходу, вслед за Женей с Пришельцем.

Она уже подходила к двери, как та молниеносно открылась и закрылась. Перед ней стоял Пришелец.

– Пока ещё рано выходить, - заметил он ей.

– Дай мне выйти! - потребовала та.

– Перебьёшься, - незаметно метнулась его рука в сторону груди спортсменки и та отлетела аж в конец палаты, приземлившись на кровать.

– Я думаю, Свету тоже надо вывести из палаты, - посмотрел он на извивающуюся, привязанную к батарее медсестру. - Отвяжите её, поднесите к двери, но сами дверь не открывайте. Я всё сделаю.

Серёга, Кротов и Мелков исполнили требование Пришельца - отвязали от батареи медсестру и поднесли её, связанную по рукам и ногам, к двери. Выражения их лиц были уже изменены, словно им хотелось удовлетворить любопытство - выглянуть за дверь, но они чего-то боялись; ещё страшнее было задать подобный из вопросов Пришельцу.


17

Пока кляп приглушал вопли старшей медсестры, которую Пришелец выволакивал в коридор, открыв дверь так, чтоб никому из 713-й палаты ничего не удалось увидеть из того, что происходит в коридоре седьмого этажа, девять девчонок в 714-й играли в карты. Вообще-то, трое играли, остальные исполняли роли советчиц. Не принимала в этом массовом мероприятии участия только Маша Нашина, хоть и сидела вместе со всеми.

– Чё-то Жанка не возвращается, - проговорила Инна (спортсменка) скорее сама себе, чем своей подруге, Инге. - Понравилось ей там, что ли?

– А может сбегать кому-нибудь за ней, - отозвалась Инга, тоже, с таким видом, будто разговаривала с потолком.

– Вот, - произнесла третья участница игры, 13-летняя Зина Короленко, - пусть Наша Маша и сходит на разведку, - с улыбкой посмотрела она в сторону Нашиной. И все как по команде приковали взгляды к Нашей Маше, белой вороне 714-й палаты. Даже двое оставшихся спортсменок прекратили игру, чтоб изобразить на лицах искусственные улыбки, дожидаясь от Маши ответа.

– Нет, - скованно ответила та (её голос всегда был скованным и неуверенным в себе, даже с родителями). - Не надо.

– Почему же не надо?

– Не нравится мне этот новичок, - ответила она как через нехочу. - Наверное, не вернётся Жанна оттуда. Надо про неё забыть, и самим не выходить из палаты.

Инна бросила карты и поднялась с кровати.

– Ты куда? - спросила её Инга.

– Да надоела мне уже сегодня эта дура, - кивнула она на Нашину, - пойду за Жанкой, чтоб это лялякало заткнулось.

Говорила она тихо, чтоб Наша Маша ничего не слышала, и не могла знать, куда собралась идти эта девушка. Но Маше слышать совсем ничего и не надо было; она хоть и выглядела закомплексованной неудачницей, но под "маской" имела совершенно иной облик, и вместо того, чтоб прислушиваться к тому, о чём шепчутся за её спиной девчонки, она могла обыкновенно обо всём догадаться хотя бы по внешним признакам, необязательно при помощи интуиции. Просто эта патологическая закомплексованность помещала её в своеобразную невидимую оболочку, сквозь которую человека видно, но не слышно (не слышно, например, о чём думает его душа); эта оболочка всю Машину жизнь приковала к несвоей тарелке. Но Маша не завидовала раскованным людям, которые побороли неуверенность в себе, взобрались на высокую трибуну и высказали всё наболевшее (пока они высказывались, большая и высокая трибуна заслоняла им глаза, так что откуда эти потерявшие застенчивость люди могли знать, что их глас вопиющего в пустыне со стороны выглядит как трепотня со стенкой, ведь громкий раскатистый голос этих людей заглушает собой царящую вокруг тишину); она понимала, что такое кривой гвоздь, и что иногда его лучше ещё больше искривить.

Инна вышла за дверь и… вся палата моментально погрузилась в чарующую тишину…

…Продолжалось это не долго, пока за дверью не послышались восторженные возгласы Инны, "О! КЛАСС!!! ЗДОРОВО КАК… КЛЁВООО!!".

Инга тут же подскочила к двери, дёрнула за ручку, но дверь не открывалась…

– Ингочка, потерпи пока, - донеслось из-за двери, - не выходи из палаты… а не то ты… ОООО!!!…охереешь…Тут такое!…

Инга стояла перед дверью так, словно умела смотреть сквозь неё; как баран перед новыми воротами.

Но вот дверь открылась и в палату вошла совершенно голая Инна. На теле её повреждений никаких не было видно. Она вошла и вид её был такой, словно ей что-то необходимо было захватить с собой.

– Инка, ты чё? - уставились все на неё, кроме, разумеется, Нашиной.

– Девчонки, у вас бритвочка есть? - спросила она суетливым голосом.

– Да что такое? - не понимали те, - объясни ты толком.

Инга в это время, как марионетка, полезла в тумбочку, распаковала "Gillette" и несла подруге, пока та бормотала что-то вроде, "прекрасно, но очень тяжело со всех сторон: давит - невозможно вытерпливать".

– Молодец, Ингочка, - взяла та у неё распакованную бритву и… с каким-то облегчением полоснула себе по венам…

– Ты чё, сдурела!!! - завопила Инга сквозь взвизг всей палаты. Одна только Маша не визжала.

Инга схватила двумя руками подругу за запястье, поливающее тёмно-красной жидкостью обнажённое тело Инны. Но та вырвалась из её рук, - у неё ещё хватало сил, - шепча, "не мешай мне, я улетаю в рай".

– Это наверняка Говлинович, - пыталась объяснить всем Наша Маша, игнорирующая свой робкий, противный (ей самой было противнее всего мира) голос, - он без кишков. Мне этой ночью страшный сон про него приснился, но я не стала его рассказывать - думала не сбудется. А он - наоборот - сбылся. - Говорила она не слышащим её девчонкам с перекошенными от ужаса лицами. - И он за всеми нами пришёл, этот Говнович. Не надо было вчера с него трусы снимать!