"Ноги в поле, голова на воле" - читать интересную книгу автора (Чопич Бранко)

2

Мы с моим дядей Ильей, который, как я уже говорил, моложе меня на полгода, надежно спрятались от деда в бурьяне за садовым плетнем, но тут нас подкарауливала новая напасть. Случилось то, чего мы меньше всего ожидали, - нас застукала наша ближайшая соседка и сверстница, всевидящая и всезнающая Миля.

- Да кто она вам такая, эта Миля?! - удивитесь вы.

Вот то- то и оно, кто она такая! Могу вам сказать, что это самое пронырливое и любознательное создание во всей нашей округе, настоящий вьюн, оса, сорока, воробей и еще невесть что.

- Ага! Курите! - злорадно пропищала Миля, перевешиваясь через плетень. - А вот и скажу, что вы курите, так и знайте.

- Кому это ты скажешь? - нахохлился мой двоюродный дядька Илькан, Илькаш, Илькетина, Илькастый.

- Я скажу моей маме, а моя мама скажет деду Перкану, а дед Перкан скажет вашему деду Раде, а дед Рада возьмет выбивалку да как вас по ногам - нате горяченьких, нате вам!

- Это тебя твоя мама выбивалкой стегает! - поддел нашу сверстницу Милю Илькастый.

- Ну и врешь ты все, лживый лгунишка! Меня моя мама всего-то один раз по лбу пальцем щелкнула! - возмутилась девчонка.

- Держи карман шире! Не пальцем, а топором!

- Если бы топором, я бы уже мертвой была! - верещала Миля за плетнем.

- А ты и была мертвой, я видел сам, как ты под грушей лежишь! - вопил Илькан, ерзая в своей долгополой рубахе.

- А как же она снова ожила? - в свою очередь изумился я.

- Ага, ага, получил, как же я тогда снова ожила, лживый лгунишка, болтунишка болтливый, щербатик беззубый?!

Миля так и подпрыгивает на месте от злорадного торжества, а Илькастый в ответ на это мое очевидное предательство бьет по мне прямой наводкой:

- Ах ты защитничек несчастный! Я про тебя все знаю, ты на ней жениться задумал. Э-э-х! Жених и невеста, жених и невеста, замеси нам тесто!

Этот коварный выпад из-за угла застал нас с Милей врасплох, и мы покраснели, как маки на лугу. Какое страшное обвинение! Не хватает только, чтобы это услышали другие ребята, или мой дед, или мама! О ужас!

Мы с Милей все еще пребываем в столбняке, а подлый Илькастый уже мчится к дому, исторгая громкий вопль:

- Жених и невеста, замеси нам тесто! Вон они, там у плетня, жених и невеста жениться хотят!

Мы с Милей стоим у загородки совершенно пристыженные: теперь уж наш позор всем будет известен. Но эта девчонка и тут нашлась:

- А вот и буду назло ему невестой!

И, гордо вздернув носик, повернулась и пошла прочь, взмахнув своей широкой юбочкой. Я тупо смотрю ей вслед, как она плывет через сад, легкая и босоногая, и в висках у меня стучит: «Значит, вот они какие невесты бывают!»

Но на этом в тот день мои злоключения не кончились.

После обеда на дороге показалась Милина мать, Мария, а за ней выступал не кто иной, как девчонка Миля. Они направлялись прямо к нашему дому.

- Ага, вон твоя невеста идет! - шепнул мне на ухо мой дядька Илькан, состроив гадкую рожу и предусмотрительно шмыгнув за сарай.

Я весь заледенел от его слов. Ноги подо мной так и подкосились.

«А ну как они меня женить задумали! Вон уж и невеста припожаловала, конец мне настал».

Я затравленно озираюсь по сторонам в поисках спасения, и тут в поле моего зрения попадает полуоткрытая дверь свинарника в глубине нашего двора.

«Ага, скорей в свинарник!»

Я стремглав проношусь через двор и - гоп! - прямиком влетаю в свинарник, в кучу поросят.

«Оке- роке, роке-оке!» -переполошились растревоженные поросята, однако, убедившись вскоре в том, что незваный гость не представляет собой особой опасности, благосклонно приняли меня в свою компанию под дружеское оке-роке, оке-роке, что на свинячьем языке обозначает: пусть остается, это свой!

Прильнув к щели между двумя досками, я наблюдаю за тем, как Миля со своей матерью пересекает двор и входит в наш дом. А вскоре слышится оклик моей матери:

- Бранко! Эй, где ты, Бранко?!

«Ого! Это жениха уже зовут!» - осеняет меня кошмарная догадка, и я зарываюсь с головой в поросячью кучу.

- Бранко, ты где? - слышится затем пронзительный голос моего заклятого врага и разбойника, дядьки Илькетины.

Я молчу, словно воды в рот набрал, и чешу поросят под брюхом, чтобы они лежали тихо. А мой дядюшка Ильшак-ишак снова оглашает двор трубным зыком:

- Эгей, Бранко, а Бранко, иди домой, тетка Мария пришла, пышек принесла!

«Ну уж нет, не на такого дурачка напал! - думаю я про себя. - Хочешь пышками меня выманить, чтобы меня за шиворот сцапали и женили!»

Я снова к щели прильнул. А уж Ильяшка, Илька, Илькастый, Илькаш карабкается на капустную кадку под навесом и, заглядывая внутрь, орет:

- Ага! Вылезай! Все равно я тебя вижу!

Немного погодя, глядь, а уж он взобрался на орех в углу двора и кричит в густую крону:

- Бранко, слезай, я тебя открыл!

- Кота в мешке ты открыл, а не меня! - ворчу я про себя.

Но тут… О боже, что тут началось! Дело в том, что в свинарнике под застрехой устраивались на ночь наши куры и все вокруг кишело куриными блохами. И вот целые полчища этих едва заметных блошек накинулись на мои голые ноги, руки, шею. Напрасно я отряхиваюсь, ерзаю, чешусь - спасения мне нет.

Наконец- то я увидел в щель, что гости отчалили восвояси, и вздохнул с великим облегчением:

- Фу ты, черт, унесла нелегкая невесту!

Распахнул дверь свинарника, выскочил из него пулей и, через плетень, через кукурузник, прямиком к речке. Сорвал с себя шапку, рубаху, штаны и бултых в бочажок вниз головой.

Уж я там бултыхался, нырял, кувыркался, пока не взбаламутил всю воду, словно в ней плескалось целое племя свиней. Такую головомойку не выдержит и покрупнее зверюга, не то что такая мелюзга, как какие-то там куриные блохи.

Выйдя из воды, я прежде всего выбил свою одежду об вербу, а уж потом и оделся. И двинулся к дому, освеженный и веселый.

Только вошел во двор, вижу - мой дядька Илькастик-головастик приоткрыл дверь свинарника и засунул в него свой любопытный нос: меня ищет.

- Ага, вот теперь-то ты мне попался, вражий вражина! - возликовал я, в два прыжка очутился у свинарника и втолкнул Икана внутрь. Он так и зарылся с головой в поросячью гущу, а я поскорее дверь захлопнул, вставил деревянную затычку в щеколду и без оглядки - домой.

- Ой-ой-ой! Спасите! - послышалось из свинарника отчаянное верещание.

- Верещи, верещи на здоровье! Все равно никого дома нет, все по своим делам разошлись.

Я тоже заторопился по делам: решил разыскать пастухов. Мне вслед неслись Илькины вопли:

- Ой-ой-ой! Откройте, меня блохи заедают!

Часа два спустя я увидел с горного пастбища, как мой дядюшка по отцовской линии чешет через кукурузник к реке. Видно, здорово допекли его куриные блохи.

- Эгей! Счастливого пути! - крикнул я ему вслед, хотя мой мчащийся вихрем родственник и не мог расслышать моего напутствия.