"История (книги 1-5)" - читать интересную книгу автора (Диакон Лев)

Диакон ЛевИстория (книги 1-5)

Лев Диакон

История (книги 1-5)

СОДЕРЖАНИЕ

КНИГА ПЕРВАЯ

КНИГА ВТОРАЯ

КНИГА ТРЕТЬЯ

КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ

КНИГА ПЯТАЯ

КНИГА ПЕРВАЯ

1. Если и имеется какое-либо из благ, приносящих пользу в жизни, то во всяком случае не меньше, а больше всего оказывает нам услуги, является необходимой и полезной история1. Она вскрывает разнообразные и многоразличные деяния, которые возникают и естественным порядком, под влиянием времени и обстоятельств, и в особенности по произвольному решению лиц, занимающихся государственными делами2, и учит людей одно одобрять и ставить себе в качестве образца, другого же гнушаться и избегать, чтобы не осталось в неизвестности и проводилось в жизнь все полезное и ценное и чтобы никто не делал попыток ввергнуть себя в ужасные и вредные начинания.

Таким образом, история словно воскрешает или вдыхает новую жизнь в умершее, не позволяя ему погрузиться и исчезнуть в пучине забвения, и признана важнейшей среди всех полезных людям вещей. В мое время произошло много необычайных и чудесных событий: на небе являлись устрашающие видения, случались ужасные землетрясения, разражались бури, проливались неистовые ливни, бушевали войны и по всей вселенной бродили вооруженные полчища, города и страны сходили со своих мест, так что многим казалось, будто наступает перемена жизни и к порогу приближается ожидаемое второе пришествие Бога-спасителя3. Я решился не умолчать о полных ужаса и достойных удивления событиях, но поведать о них в назидание потомкам, если провидению не будет угодно уже теперь привести паром жизни к пристани смерти и изменить образ мира сего4.

Берясь за труд, превышающий мои силы, я хочу, чтобы меня не постигла в усердии моем неудача, хочу приблизиться к величию всего случившегося5и подобающим образом о нем рассказать. Постараюсь изложить свою историю по возможности подробно. Я, составитель ее, Лев, сын Василия6, родина моя Калоэ7, прекраснейшее селение Азии8, расположенное у холмов Тмола9близ истоков реки Каистра10, которая, протекая мимо Кельвиана11, доставляет своим видом усладу зрению и, разлившись, впадает в залив знаменитого и славного Эфеса12. Но приступим к рассказу об общественных делах, стараясь как можно ближе держаться истины, ибо правдивость больше всего приличествует истории. Люди, сведущие в науке, говорят, что риторике присуща сила выражения, поэзии - мифотворчество, истории же - истина13.

Я полагаю, что мне не следует касаться событий, происшедших в царствование василевса14Константина15, прозванного Багрянородным, сына Льва, перед рождением и смертью которого была, говорят, видна на небе комета16, предвещавшая его появление на свет и кончину, - об этих событиях достаточно писали другие17. Я представлю в своем сочинении, что случилось после его царствования, и опишу то, чему я сам был свидетелем (ведь глазам, как утверждает Геродот, следует больше доверять, чем ушам18), и то, о чем я слышал от очевидцев.

2. Когда в ноябре месяце 3 индикта 6467 г.19упомянутый василевс Константин покинул жизнь и обрел покои в ином мире20, самодержавную власть принял его сын Роман, уже вышедший из юношеских лет21и приближавшийся к зрелому возрасту. Это был муж прекрасный лицом, приятный в общении, приветливый, полный всяческих достоинств, добрый и благосклонный ко всем подданным и вообще доблестный во всех отношениях. Но он чрезмерно предавался юношеским страстям и забавам и всех, кто его побуждал к такому (времяпрепровождению), приглашал к царскому столу, чего делать не следовало22. Этому василевсу Роману пришло на ум ниспровергнуть с божьей помощью могущество критских арабов23, не в меру возгордившихся и замысливших погубить ромеев. Радуясь недавно случившемуся с ромейской державой несчастью24, они часто разоряли ее приморские области. Я расскажу кратко о бедствии, постигшем ромеев.

Василевс Константин, будучи более не в силах сносить дерзость критян и их внезапные набеги, собрал боеспособное войско, снарядил большое число огненосных триер25и отправил их к Криту, надеясь одним ударом овладеть островом. Но из-за трусости и неопытности полководца, жалкого бездельника родом из пафлагонцев26, бывшего евнухом при дворе, хотя и украшенного славным достоинством патрикия27(имя его было Константин, а прозвище Гонгила28), все собранное войско было, за исключением нескольких человек, разбито и уничтожено варварами.

3. Желая возместить ущерб, нанесенный этим поражением, василевс Роман29назначил стратигом-автократором30для ведения войны против Крита Никифора Фоку31, достойнейшего из магистров32, командовавшего тогда войсками Востока (ромеи эту должность называют доместиком схол33), как человека несокрушимой силы, предприимчивого, деятельного и опытного в военном деле. Этот Никифор, по приказу василевса собрав войска Азии, посадил их на корабли34, отправился в плавание и прибыл к Криту с большим числом быстроходных огненосных судов (ромеи именуют их дромонами). Когда наступило время высадки, он на деле показал свою опытность в ведении войны. Он привез с собою на судах сходни, по которым, спустив их на берег35, перевел с моря на сушу вооруженных всадников36. Пораженные новым для них и удивительным зрелищем, варвары стояли на месте по отрядам, соблюдая неразрывный строй, ожидая приближения ромеев. Расчленив фалангу на три части, стратиг ромеев Никифор велел воинам сомкнуть щиты и выставить копья, приказал вынести вперед знамя с изображением креста и, возгласив боевой клич37, двинулся прямо на варваров. Завязалась ужасная битва38, стрелы сыпались градом; варвары не смогли устоять против натиска ромейских копий, ряды их расстроились, и они, обратясь в бегство, изо всех сил устремились к своему укреплению. Ромеи, преследуя их, перебили несметное число. Так успешно окончилось для ромеев их первое нападение и сражение. Когда варвары заперлись, как было сказано, в своей крепости39, стратиг созвал войска и разбил перед городом критян лагерь40; триерам и прочим фортидам41он приказал находиться всем вместе в безопасной гавани, охранять подступы с моря и преследовать, сжигая жидким огнем, всякий замеченный варварский корабль, который попытается отплыть42.

Тщательно все предусмотрев и подготовив, он вверил отряд отборных воинов стратигу Никифору по прозванию Пастила, человеку мужественному, участвовавшему во многих войнах; много раз бывал он пленен агарянами43и столько же раз убегал из плена; на лице и на груди его было множество рубцов от ран, полученных на поле брани. Ему-то, бывшему в то время стратигом (фемы) Фракисиев44, было поручено обойти во главе отряда остров и обследовать его. Никифор Фока наказал ему бодрствовать и трезвиться45, не предаваться бездействию и праздности46, чтобы не навлечь на себя беды со стороны неприятелей; обойдя страну и совершив какой-либо славный (подвиг), Пастила (должен был) возможно скорее вернуться в лагерь.

4. Но благо никогда не дается людям в чистом виде, к нему всегда присоединяется зло; успехам сопутствуют неудачи, удовольствиям - огорчения, и невозможно в полной мере насладиться счастьем47. Так случилось тогда и с ромеями. Вступив в страну цветущую и во всем изобильную (земля там богата прекрасными плодами и разными соками, пастбищами и скотом), они, вместо того чтобы строго следовать, как это положено, наставлениям стратига, полностью пренебрегли ими, забыли о них, предались праздности и неге. Прятавшиеся в удобных для обороны лесистых горах варвары увидели, что (ромеи) невоздержаны и беспечны, вышли из лесов и ущелий, построились в боевой порядок и напали на них сомкнутым строем. Ромеи, хоть и были совершенно пьяны и нетвердо держались на ногах, все же выступили против варваров и мужественно им сопротивлялись. Стратиг Пастила отважно сражался и сокрушал ряды варваров, но конь его, пораженный в грудь стрелами и копьями, упал и испустил дух. Он быстро соскочил с коня и, отражая некоторое время натиск варваров мечом, многих из них перебил. Истекая кровью, израненный множеством стрел, он пал мертвым на пространстве между сражающимися войсками. Когда он погиб, ромеи обратились в бегство, а преследовавшие их варвары перерезали почти всех, будто жертвенных животных, так что очень немногие из этого отряда вернулись невредимыми в лагерь48.

Когда Никифор узнал о постигшем ромеев несчастье, он осудил неразумие и беззаботность погибших. Опасаясь превратности и непостоянства судьбы49, он признал необходимым не мешкать более, не тратить попусту времени и во что бы то ни стало завершить войну, покуда варвары, осмелев, не стали нападать из засад и выступать против них соединенными отрядами.

5. В то время как Никифор Фока все это обдумывал и принимал решение (а он был мужем изобретательным и предприимчивым, из всех известных нам людей наиболее способным задумывать и совершать полезные дела, благоразумным и не склонным к наслаждениям; сверх того он отлично умел использовать время и обстоятельства, обладал непобедимой силой и крепостью тела: говорят, что однажды, когда на него напал один из храбрейших варваров, обычно начинавший бой, Никифор направил в его грудь копье и нанес обеими руками удар такой силы, что оно прошло тело насквозь, пронзив переднюю и заднюю стенки панциря)50, так вот, ему пришла в голову мысль обойти кругом город и тщательно все осмотреть, чтобы выбрать наиболее подходящее для приступа место. Завершив обход, он убедился, что будет трудно (не только) ворваться в город, (но) и подойти к нему: с одной стороны надежной преградой служило море, с другой стороны возвышалась ровная и гладкая скала, на которой были воздвигнуты стены, представлявшие собою необычное и удивительное строение. Они были сооружены из земли, перемешанной с плотно свалянными свиными и козьими волосами, ширина стен была такова, что по их гребню во всю длину свободно могли проехать две колесницы; высота их также была вполне достаточной; помимо этого, вокруг стен были вырыты два очень широких и глубоких рва51.

Увидев, как мы уже сказали, что город укреплен и совершенно неприступен, Никифор придумал следующее средство. Он выстроил стену на всем протяжении от южного берега до противоположного и запер таким образом город критян у моря. Варвары уже не могли теперь безопасно совершать вылазки на берег, в он получил возможность начинать или не начинать сражение по своему усмотрению. Стена была построена быстро, и Никифор устремился к новой победе, о которой мы сейчас расскажем. Он созвал всех военачальников к своему шатру и громко провозгласил следующее:

6. "Я думаю, что никто из вас не забудет жестокости и зверства потомков рабыни, агарян, которым этот остров достался благодаря злостному попущению судьбы, не забудет и то, как они нападали и уводили в рабство людей и как гибельно отразилось это на ромеях. Разве не превратилось в пустыню почти все морское побережье из-за их разбоя? Не из-за их ли набегов опустела большая часть островов?52Вот почему провидение не позволило этим лжецам, этим ненасытным зверям, этим праздным обжорам53истребить до конца христианский народ. Воля властителя направила сюда нас, чтобы мы всемерно воздали за причиненные нам страдания. Доказательством сказанному служит недавняя (наша) победа. Мы едва успели завершить плавание и выйти на остров, нас еще мутило от путешествия по морю, а мы уже с помощью Всемогущего54обрекли большинство варваров мечу, остальных же без труда заперли в городе. Заклинаю вас, соратники, не склоняться к праздности и неге, пусть недавнее наше несчастье послужит вам примером. Если бы отправившиеся с Никифором Пастилой для обозрения страны не пренебрегли моими наставлениями и не предались излишествам и наслаждениям, они не погибли бы столь ужасно. Нарушив мои предписания, они понесли в заслуженную кару за свое неразумие. Остерегаясь бедственной участи товарищей, нам следует быть воздержанными и бдительными, со всем рвением и усердием разведать и выследить притаившихся здесь, подобно зверям, варваров, выгнать их из пещер и берлог и уничтожить. Не станем же тратить время в праздности и пьянстве, но будем ромеями и докажем в сражениях мужество и благородство нашего рода!"55

7. Стратиг кончил свою речь, воины приободрились и начали рукоплескать. Обнажив мечи, они выказали готовность повиноваться ему и следовать за ним, куда он пожелает. Но он убедил их не двигаться и сохранять спокойствие до тех пор, пока он, выбрав удобное время, не прикажет им вступить в бой. Отобрав из (всей) армии наиболее храбрых и ловких воинов, он вышел из д. лагеря глубокой ночью, не производя никакого шума, чтобы варвары не заметили его ухода и не причинили беды оставшемуся войску.

Выйдя таким образом из лагеря и пройдя часть страны, он узнал от пленных, что на какой-то возвышенности собирается варварское войско числом около сорока тысяч и что оно намеревается внезапно напасть на ромеев, прогнать их с острова и освободить осажденных в городе критян. Раздобыв эти сведения, стратиг дал шедшему с ним отборному войску день отдыха, а поздним вечером, взяв с собою проводников из местных уроженцев56, выступил в поход; он шел весьма быстро при ярком свете полной луны и, не сбавляя шагу, окружил возвышенность, на которой глубоким сном спали варвары. Затем, приказав трубить в трубы и бить в тимпаны, он стал взбираться на гору. Услышав лязг оружия, раздетые, застигнутые врасплох, устрашенные неожиданным нападением, варвары обратились в бегство. Но спастись было невозможно, так как все склоны горы были заняты ромейской фалангой.

Таким образом, за короткое время состоявшее из сорока тысяч варварское войско стало жертвою ромейских копий и было полностью истреблено57. К этому новому трофею полководец присоединил еще и другой трофей: он приказал отрубить, головы у всех убитых и нести их в походных сумках в лагерь; каждому, кто принесет голову, он обещал денежную награду. Все воины с радостью стали выполнять этот приказ, в особенности отряд армян58. Они отрезали головы варваров и укладывали их в сумки59. Ночью стратиг вернулся в лагерь.

8. На следующий день, как только лучезарное светило поднялось над горизонтом и устремилось к вершине небесного свода, (Никифор) приказал насадить часть варварских голов на копья и расположить рядами на воздвигнутом им валу, другую же часть бросать камнеметами в город. Когда критяне увидели строй копий, утыканных головами, и убедились, что эти головы и другие, что летели по направлению к городу и ударялись о зубцы стен, принадлежали их соотечественникам и родственникам60, их охватил ужас и безумие: они оцепенели от неожиданного душераздирающего зрелища. Раздавались вопли мужчин и рыдания женщин, и казалось, что город, где все рвали на себе волосы и оплакивали горячо любимых близких, уже взят.

Но они совсем не собирались уступить ромеям и признать себя побежденными61: надеясь на неприступность своих укреплений, они старались не терять мужества и в полном вооружении ожидали натиска ромеев, намереваясь дать отпор каждому, кто приблизится к ним. Стратиг же (велел) трубить к сражению и, побуждая войско встретить опасность грудью, двинул его на стены. И вот завязалась битва, во время которой взору предстало множество подвигов силы и отваги; повсюду свистели копья, снежным вихрем проносились стрелы, из метательных орудий беспрестанно летели камни, ударявшиеся о зубцы стен. Необходимость вынудила и варваров сражаться мужественно. Упорно защищаясь, они стреляли со стен из луков, метали секиры62и низвергали огромные камни. Они не пренебрегли ни одним средством обороны и причинили (ромеям) не меньше вреда, чем испытали сами. Опасность надвинулась на них вплотную, а надежды на спасение не было, поэтому они напрягли последние силы и отважно сопротивлялись противнику.

9. Ромейский стратиг Никифор убедился в том, что стены города надежно укреплены, совершенно недоступны и неодолимы их нельзя было захватить с одного натиска, так как они были очень высоки и опоясаны двумя рвами, глубина которых равнялась высоте стен); (он видел) также, что варвары сопротивляются отчаянно, сверх всяких сил, и решил не сражаться более с обезумевшими, идущими на верную гибель людьми, прекратить бесплодные попытки овладеть стенами снизу, под градом стрел, не подвергать напрасно уничтожению войско ромеев, а обречь осажденных на голод, до тех пор, пока не будут в достаточном количестве изготовлены "черепахи" и другие осадные орудия62a. Он отложил сражение, протрубил фалангам воинов сигнал к отступлению и вернулся в лагерь. Свой стан он окружил валом и обвел его надежным рвом, после чего стал упражнять войско и укреплять ежедневными учениями военную опытность фаланг62b. По его приказу искуснейшие техниты строили осадные машины. При каждом удобном случае он устраивал нападения и обстрелы; в этом месте (Никифор) со всем войском провел у стен города зиму.

КНИГА ВТОРАЯ

1. Таким образом, ромейский стратиг Никифор, как уже упоминалось, переправил свое войско на остров Крит, вступил в борьбу с тамошними варварами, часть из них сделал добычей меча, а остальных очень скоро и без особых усилий подверг осаде в городе, подле которого он провел зиму63, ежедневными учениями готовя воинов к предстоящим сражениям. В это время Хамвдан64, предводитель живущих по соседству с Киликией65агарян66, муж сообразительный и предприимчивый, с юных лет несомненно превосходивший всех соотечественников в военном искусстве, узнал о морской экспедиции ромейского войска против критян и решил, что настало удобное время безнаказанно ворваться в восточные владения ромеев и, не потеряв ни капли крови, разорить их, захватить большие богатства и снискать себе вечную славу67. И вот, собрав самых сильных и мужественных арабов и агарян, Хамвдан вступил в ромейские пределы, сжигая и грабя все на своем пути68.

Узнав о нападении (Хамвдана) и о его наглом, насильственном продвижении, самодержец Роман послал против него Льва Фоку, родного брата Никифора, начальника воинских сил Европы (ромеи именуют эту должность доместик Запада)69. Лев был мужем храбрым, доблестным, необычайно разумным, из всех известных нам людей наиболее способным находить правильное решение в затруднительных обстоятельствах; я полагаю, что в сражениях ему сопутствовала некая божественная сила70, побеждавшая всех его противников и делавшая их покорными.

2. Много битв разразилось во время его начальствования над войском, и ни в одной противник не одержал над ним верх, всегда на его стороне была полная победа. Случилось как-то, что через Истр71переправилось скифское войско (народ этот называют гуннами)72, стратиг Лев не мог вступить с ними в открытый бой - враги похвалялись неисчислимостью своих отрядов, а войско, которое он привел с собою, было незначительно и неспособно к сражению, поэтому он решил не подвергать себя и своих воинов явной опасности, но напасть на скифов скрытно и свершить нечто мужественное и отважное, снискав себе этим громкую славу. И вот, подкравшись незаметно лесом к гуннам, он из засады смотрел их расположение и точно подсчитал число врагов, затем глубокой ночью, разделив фалангу на три части, подступил к скифам, внезапно напал на них и в течение короткого времени учинил такую резню, что лишь немногим из огромного числа неприятелей удалось ускользнуть73.

Именно этого стратига Льва самодержец Роман переправил в Азию, чтобы он всеми доступными ему средствами воспрепятствовал разбойничьим устремлениям варваров и отразил их дерзкие, бесстыдные набеги. Как только Лев переправился из Европы в Азию, до него стали доходить слухи о наглости и жестокости Хамвдана; он увидел сожженные храмы и деревни, разрушенные укрепления и опустевшие селения, из которых все жители были насильственно уведены в плен. (Полководец) решил не подвергать воинов явной опасности и не выставлять в открытом бою против многочисленных, хорошо вооруженных, одержавших не одну победу, гордых неожиданными удачами варваров свое малочисленное, плохо подготовленное, напуганное благополучием агарян и каждодневными их успехами войско. Он предпочел устроить засады на ключевых горных склонах, откуда было удобнее следить за продвижением врагов, и, когда они будут проходить по скользким ненадежным тропам, напасть на варваров и стойко с ними сражаться74.

3. В то время как стратиг Лев все это обдумывал и принимал решение, ему пришло на ум ободрить своих воинов речью, побудив их выступить в случае нужды против варваров и смело действовать в бою. Выйдя вперед и помолчав немного, он стал воодушевлять воинов такими словами: "Соратники! Зная вашу отвагу воинскую доблесть и опытность, общий наш господин и государь послал нас под моим верховным командованием в изнуренную набегами и грабежами Хамвдана, поверженную на колени Азию. Вот почему я склоняю вас не к тому, чтобы вы храбро сражались, - я полагаю, что незачем поощрять речами к мужеству тех, кто с юных лет отличается доблестью и отвагой, - но хочу, чтобы вы побеждали врага (благоразумием и) рассудительностью.

Ведь военный успех зависит обычно не столько от силы натиска на противника, сколько от мудрой прозорливости и умения вовремя и с легкостью одержать победу. Вы сами ясно видите многочисленные, несметные ряды врагов, рассыпавшиеся по близлежащим Долинам: о нашем же войске я скажу, что оно бесстрашно и могуче силой и духом, однако никто не может утверждать, будто оно велико и фаланги его готовы к сражению. Поэтому нам как истинным ромеям следует хорошо подумать и посовещаться о том, как найти выход в затруднительных обстоятельствах, как действовать не во вред себе, а на пользу. Не будем же, проявляя отчаянную храбрость, безрассудно устремляться к неизбежной гибели; необузданная отвага сопряжена обычно с опасностью, а рассудительная медлительность может привести к спасению тех, кто к ней прибег".

4. "Исходя из этого, воины, я советую вам не подвергать себя опасности, безудержно устремляясь на варваров, расположившихся на равнине: не лучше ли, устроив засады в неприступных местах, ожидать приближения врагов, а затем уже (всей силой) обрушиться на них и храбро сражаться? Так, я думаю, мы с божьей помощью победим неприятеля и отберем все награбленное им у наших соотечественников. Часто удается уничтожить врага неожиданным нападением: внезапным приступом легко сокрушить бахвальство и спесь. Сохраняя юношескую отвагу и приобретенное в боях благородство, начинайте сражение, когда я подам знак трубами!"

Вот какую речь произнес стратиг75. Войско криками и рукоплесканиями выразило свое одобрение, признало его советы наилучшими и изъявило готовность следовать за ним повсюду.

Он обложил засадами всю дорогу, проходившую по крутым, отвесным, рассеченным ущельями вершинам и вдоль изрезанных оврагами склонов, обильно поросших деревьями и различными кустарниками. Заранее заняв скрытые места, стратиг ожидал приближения варваров.

Хамвдан же кичился и чванился своими многолюдными отрядами, хвастал и бахвалился обилием добычи и многочисленностью пленных; он все время уклонялся в сторону от дороги, сидя на крупной необыкновенно резвой кобылице, и появлялся то перед войском, то позади него, потрясая копьем, которое он то устремлял в пространство, то, трепещущее, снова притягивал к себе. Когда кончился доступный для лошадей путь, варвары сгрудились на труднопроходимых, узких, неровных тропинках; их строй рассыпался, и каждый стал как попало взбираться по кручам. Вот тогда-то полководец протрубил сигнал и, подняв из засады своих воинов, устремился на варваров.

5. Все они (до этого момента) держались за рукояти мечей и (теперь), обнажив их, стали налево и направо истреблять вражеское войско, утомленное тяжелым переходом, тогда как сами были исполнены сил. Сам Хамвдан едва не попал в плен к ромеям, но, будучи весьма изобретательным и очень находчивым в трудных обстоятельствах, он отвлек ромеев от преследования тем, что велел рассыпать по дороге золото и серебро, которое в изобилии вез с собою. Ромеи стали подбирать золото, а ему с немногими телохранителями удалось тем временем бежать от опасности. В этом бою ромеи истребили такое число варваров, что и теперь еще повсюду видны там, говорят, груды человеческих костей76.

Таким образом, стратиг добился с помощью оружия и хитрости победы, уничтожил многолюдное войско варваров и обратил в бегство Хамвдана, сбив с него спесивое чванство, обнажив его постыдное малодушие и трусость. Затем он (приказал) снести в одно место доставшуюся в бою добычу, а также награбленное варварами у ромеев, созвал всех воинов и разделил большую часть между ними77. Плененных (варварами жителей) он снабдил всем необходимым на дорогу и отправил по домам, а захваченных в этой войне агарян заковал в цепи и, вознеся благодарственные молитвы провидению, с победным гимном отправился в путь к самодержавному властителю, готовясь к торжественному въезду в Византий78. Воины рукоплескали полководцу, заслуженно восхищаясь им, и прославляли мужа, равного которому не породило живущее поколение; видя, что ему всегда сопутствует удача в битвах, они почитали его счастье божественным даром.

Когда Лев достиг Византия и вошел в город с обильной добычей и множеством пленных агарян, самодержец Роман принял его с честью; во время триумфа в театре79Лев изумил зрителей огромным числом рабов80и (количеством) захваченного добра; государь по достоинству оценил наградами и почестями его ратные подвиги. Так благодаря полководцу Льву, была спасена Азия81, а побежденный Хамвдан стал беглецом и скитальцем.

6. Родной брат Льва, о котором шла речь, Никифор Фока (следует повторить в главных чертах рассказ о нем и продолжать последовательное изложение нашей истории) подступил к городу критян и провел там зиму, готовя войско к сражению и сооружая осадные машины. Он успешно выполнил все согласно своим намерениям, а когда зимнее положение солнца стало понемногу изменяться к весеннему, вооружил своих воинов, расположил их глубокой фалангой и под звуки труб и шум тимпанов двинулся приступом на город. В то время как стратиг укреплял передние ряды и выстраивал воинов в четырехугольник, из-за (вражеского) вала высунулась, ломаясь и кривляясь, какая-то беспутная девка и стала самым наглым и бесстыдным образом ворожить и распевать заклинания82. Среди критян, говорят, в большому ходу прорицания, колдовство, вымогательства у алтаря и суеверия, проникшие к ним давно от манихеев и Моамета83. Но наглая девка не только чародейством обнаружила свое распутное бесстыдство: подняв выше дозволенного платье и обнажив тело, она осыпала Проклятиями и насмешками стратига. Тогда один меткий лучник, натянув тетиву, пустил в разнузданную бабенку стрелу. Свалившись с башни на землю, она расшиблась и испустила дух, поплатившись жалкой смертью за дерзость. Сразу завязалась жаркая битва, и критяне некоторое время сопротивлялись; стоя на стенах, они упорно отражали натиск ромеев и многих ранили.

7. Увидев это, стратиг быстро подвел камнеметы и приказал бросать в варваров (камни). Затем он придвинул к стенам осадную машину (ромеи называют это изобретение "бараном", потому что железо, насаженное на бревно, пробивающее городские стены, действительно напоминает по форме баранью голову). Под градом тяжелых камней, извергаемых камнеметами, варвары стали поспешно отступать. Когда "баран" уперся в стену и стал наносить по ней сильные удары, множество воинов, вооруженных камнеломными орудиями, спустились в ров и начали подкапывать укрепление, вырубая и выламывая камни, служащие ему основанием. Камень в этом месте оказался, к счастью, песчаным и потому довольно легко уступал и поддавался (усилиям воинов). Тем временем "баран" не переставал бить по стене и постепенно сокрушал это прочно сложенное, трудноразрушимое сооружение. Посланные в ров воины подрыли часть стены так, что под ней образовалось достаточное углубление и она стала нависать; затем они подперли стену прямыми бревнами, натащили сухого, легковоспламеняющегося дерева, подожгли его и вылезли из подкопа. Пламя разгорелось, подпорки обуглились, и две башни вместе с находившейся между ними частью стены, внезапно растрескавшись, осели и рухнули, обвалившись, на землю84.

Изумленные неожиданным зрелищем и устрашенные сверхъестественностью происшедшего, критяне некоторое время уклонялись от сражения. Но вскоре, вспомнив о том, что им грозит пленение и рабство, враги плотно сомкнули строй, с поразительным мужеством встретили устремившуюся через пролом в стене фалангу ромеев и, презирая опасность, с нечеловеческой яростью вступили в бой за свою жизнь. Но в конце концов множество (варваров) пало на поле битвы, новые отряды обрушились на них с тыла - и наступление (ромеев) стало непреодолимым; не было больше возможности сопротивляться столь сильному натиску, и враги обратились в бегство, рассыпавшись по узким проходам между домами. Ромеи преследовали их и нещадно истребляли. Те, кто уцелел, избежав гибели в сражении, побросали оружие и стали молить о пощаде. Увидя это, стратиг пришпорил коня, пустил его во весь опор и, примчавшись в город, стал сдерживать ожесточение воинов85, убеждая их не убивать людей, бросающих оружие, не поступать безжалостно и свирепо с безоружными и беззащитными. Бесчеловечно, увещевал он, губить и уничтожать как врагов сдавшихся и покорившихся. Этими словами полководец с трудом остановил кровожадный порыв своего войска.

8. Взяв, таким образом, город приступом86, стратиг отобрал для себя лучшую часть военной добычи и поработил самых сильных пленников; все это он сохранил наилучшим образом для предстоящего триумфа, а остальное отдал на разграбление войску. Воины разбрелись по домам и захватили много ценного имущества. Говорят, что в городе критян были собраны огромные, неисчерпаемые богатства, - ведь они долгое время благоденствовали, пользуясь милостивым расположением судьбы и не испытывая никаких бедствий, которые, подобно керам87, несет с собой переменчивое течение времени. Опустошая пиратскими разбойничьими набегами берега обоих материков, (критяне) накопили неисчислимые сокровища. Так силою ромеев был покорен и захвачен вражеский город.

После того как все ценное было вынесено из города, Никифор приказал разрушить окружавшие его стены и, проломив их во многих местах, вывел свое войско в новые области. Разграбив их, обратив жителей в рабство, он без кровопролития подавил всякое сопротивление и, войдя на крутой высокий холм, находившийся недалеко от разоренного города, приказал всем воинам строить там небольшую крепость. Это место показалось ему безопасным и удобным для укрепления: оба склона холма были отвесны, перерезались глубокими оврагами и орошались неиссякаемыми (ключами, текущими с вершины.

Воздвигнув прочное, неприступное укрепление, Никифор поместил в нем достаточный гарнизон и дал городу имя Теменос88; затем замирил он весь остров, населил его, собрав в общины армян89, ромеев и других переселенцев. Оставив для охраны острова огненосные суда, он погрузил на корабли добычу и пленных и отплыл90в Византии. Самодержец Роман принял его с великими почестями91, весь город собрался на его триумф в театре, изумляясь обилию и великолепию добычи. Там можно было увидеть груды золота и серебра, варварские монеты из чистого золота, вытканные золотом одежды, пурпурные ковры, всякого рода драгоценную утварь тончайшей работы, сверкающую золотом и камнями; в неисчислимом количестве были там самые разнообразные доспехи: шлемы и мечи, золоченые панцири и копья, щиты и тугие луки; всего этого было такое множество, что казалось, будто река изобилия втекает в город, и всякий находившийся в театре мог бы сказать, что туда снесено все богатство земли варваров. Следом шла собранная в несметном множестве толпа обращенных в рабство варваров.

9. После того как Никифор при восторженном изумлении всего народа справил триумф, самодержец Роман преподнес ему роскошные дары и вручил ему власть над Азией. Будучи, таким образом, вторично удостоен звания доместика, он переправился через Босфор, собрал войско, выстроил его в неприступную, несокрушимую фалангу и вступил в землю агарян. Узнав о наступлении Никифора, варвары сочли невозможным оставаться на месте и устраивать засады либо сражаться в строю: они решили отражать нападения ромеев, укрывшись в крепостях и ведя при всякой возможности перестрелки. Они очень боялись столкнуться лицом к лицу со стойким, непоколебимым мужем. А он, подобно буре, сметал все вокруг, опустошая поля, порабощая многолюдные селения. Предав огню и мечу все на своем пути, он устремился против крепостей и с первого приступа овладел многими из них. Те же укрепления, которые имели прочные стены и охранялись множеством воинов, (Никифор) осаждал при помощи машин и вел непримиримую войну, побуждая своих воинов к упорству в сражениях. Всякий ревностно выполнял его приказы - ведь он возбуждал и поощрял храбрость воинов не только словами, но и примером, всегда с удивительным мужеством сражаясь впереди фаланги, идя навстречу опасности и доблестно отражая ее. Взяв и разрушив в короткое время более шестидесяти агарянских крепостей92, он захватил огромную добычу и увенчал себя такой блистательной победой, какая до него еще никому не доставалась93. Воинов, собравших неисчислимые богатства, он вывел из (земли агарян)94и распустил по домам95, а сам поспешил к самодержцу, чтобы получить награду за свои подвиги.

10. Как раз на половине дороги стратига встретило известие о том, что повелитель Роман переселился в иной мир; ошеломленный неожиданной вестью, он не стал продолжать путь и остановился. Говорят, что самодержец Роман ушел из жизни следующим образом. Взяв власть в свои руки, он проявил себя как кроткий, скромный и заботящийся о подданных правитель, но затем какие-то негодяи, рабы брюха и того, что под брюхом, втерлись к нему в доверие и подчинили его своему влиянию, развратили добродетельный нрав юноши, приучили его к роскоши и необузданным наслаждениям, возбудили в нем склонность к противоестественным страстям. И вышло так, что во время постов, предназначенных боговдохновенными людьми для очищения душ и устремления к возвышенному, эти погубители, захватив с собою Романа, отправлялись охотиться на оленей96, скача по неприступным горам. (Однажды), когда они возвращались оттуда, самодержец был совершенно разбит и едва дышал. Некоторые передают, что у него от неумеренной верховой езды начались смертельные спазмы, большинство же подозревает, что его опоили ядом, принесенным из женской половины дворца. Но, так или иначе. Роман оставил жизнь в цветущем возрасте после трех лет и пяти месяцев самодержавной власти97.

Вслед за смертью василевса нарекая власть перешла98по решению патриарха Полиевкта99и синклита100к малолетним его сыновьям Василию и Константину, которые находились еще на попечении кормилиц, и к их матери Феофано. Хотя она была из незнатного рода, но превосходила всех женщин своего времени красотой и соразмерностью телосложения, поэтому самодержец Роман и взял ее в жены101.

Никифор же - я снова возвращаюсь к нити своего рассказа,- узнав о перемене верховной власти, не мог ни на что решиться, его приводили в сомнение различные мысли. Неопределенность обстоятельств, превратность и непостоянство судьбы не давали Никифору покоя: он сильно подозревал, что здесь не обошлось без влияния Иосифа102, питавшего к нему вражду. Этот евнух имел большой вес при дворе василевса и кичился чином паракимомена103.

11. Никифор хотел было тотчас же поднять мятеж, но у него не было наготове достаточного числа воинов104- ведь войско по его же приказу разошлось по домам, - и он побоялся вступить немедленно в столь трудную борьбу. Поэтому он предпочел повременить с выступлением, решив войти в Византий, отпраздновать триумф и в том случае, если правители вверят ему войско (а ведь он знал, что, кроме него, никто не отважится противостоять натиску варваров), вновь собрать воинов105, взвесить все обстоятельства и уверенно вступить в борьбу за верховную власть. Поразмыслив таким образом и приняв решение, Никифор направился в Византии, (где был) восторженно встречен народом и синклитом; во время триумфа он показал всю захваченную добычу, отдал отобранные у варваров богатства в государственную казну и удалился в свой дом на покой.

Иосиф опасался пребывания Никифора в столице, потому что тот, пользуясь благодаря своим победам и доблести в сражениях горячей любовью войска и восхищением народа, мог поднять мятеж против правителей. Именно поэтому он пригласил полководца во дворец, чтобы (теперь, когда) он остался без войска, схватить его, ослепить и отправить в изгнание106. Полководец был удивительно проницателен и легко постигал коварные замыслы людей; он разгадал мерзкую хитрость Иосифа и отправился в великую церковь107, чтобы посовещаться с патриархом Полиевктом, мужем, в совершенстве изучившим божественную и мирскую премудрость, с юности выбравшим путь монашества и лишений, превосходившим всех людей откровенностью суждений, которая была дана ему, скопцу, достигшему глубокой старости, не только природою, но также нестяжанием и простым безукоризненно скромным образом жизни.

Придя посоветоваться к Полиевкту, Никифор сказал ему: "Прекрасную награду получаю я за все мои подвиги и труды от того, кто верховодит во дворце: он думает укрыться от великого и всевидящего ока, беспрестанно пытаясь причинить мне смерть, - а ведь я милостью всевышнего расширил ромейские пределы, никогда ничем не погрешил против державы и оказал ей больше благодеяний, нежели кто-либо другой из людей нашего времени, разорив огнем и мечом обширную страну агарян и сравняв с землей столько городов. А я думал прежде, что всякий муж совета благосклонен, справедлив, не питает постоянно и беспричинно злых умыслов".

12. Выслушав эту речь, патриарх возгорелся усердием, отправился вместе с Никифором во дворец, созвал синклит и обратился к нему с такими словами: "Несправедливо поносить и подвергать позору тех, кто не щадил себя для счастья ромейской Державы, претерпевал опасности и труды, проявил честность и непритязательность по отношению к соотечественникам; (таких людей надлежит) скорее прославлять и награждать. Если вы верите, что я посоветую вам наилучшее, я сейчас же выскажу свое мнение. Мы - ромеи, и нами управляют божественные законы, поэтому мы должны в честь праотцев наших беречь детей самодержца Романа, которых мы вместе со всем народом провозгласили самодержцами; мы обязаны воздавать им такие же почести, как их предкам. И так как варварские племена не перестают разорять ромейскую землю, я советую вам этого мужа (он указал на Никифора), отличающегося проницательным умом, доблестного в битвах, одержавшего множество побед, - вы ведь и сами это признаете, почитая его среди прочих людей как бы богоподобным, - назначить автократором-стратигом и вручить ему командование войском Азии, чтобы он предотвращал и сдерживал натиск иноплеменников. При этом следует взять с него клятву, что он не станет злоумышлять против властей и синклита. Самодержец Роман еще при жизни воздал достойному мужу такую честь и определил в завещании, чтобы его как человека благо-мысленного не отстраняли от этого командования".

Таково было мнение, высказанное патриархом, и совет согласился с ним, присоединился к нему и сам паракимомен Иосиф, но отнюдь не по доброй воле, а под сильным давлением синклита108. Собравшиеся обязали Никифора страшной клятвой никогда не отвергать власть малолетних государей и не замышлять ничего нечестивого против их правления. В свою очередь (члены синклита) поклялись не смещать и не назначать никого из стоящих у власти на высшие должности без его согласия и управлять государством, сообразуясь с его советами, по общему разумению. Никифор был провозглашен стратигом-автократором Азии, после чего собрание закончилось, и все, выйдя из дворца, разошлись по домам.

КНИГА ТРЕТЬЯ

1. Когда наступила середина весны и лучезарное светило, постепенно склоняясь на северный край небосвода, направило свою колесницу к созвездию Тельца109, Никифор выступил из Византия и переправился на противолежащий оберег в землю Азии. Он прибыл в Каппадокию110(тамошний народ назывался раньше троглодитами, так как скрывался в пещерах, расщелинах и подземных лабиринтах, имевших вид нор)111и, разбив там лагерь, стал повсюду рассылать письма, призывая войско отовсюду направиться к нему. Пока сходилось войско, он обучал бывших при нем военному искусству, возбуждал и укреплял их дух ежедневными упражнениями и часто, приказывая трубить в трубы, бить в тимпаны и бряцать на кимвалах, обучал их круговым движениям и поворотам в полном вооружении, заставлял вскакивать на коней, стрелять из луков в цель и метко бросать копье. Он не пренебрегал ничем из того, что было изобретено для ведения войны. Таким образом стратиг учил войско112и поджидал прибытия остальных воинов, намереваясь вести войну главным образом против Хамвдана и тарсийцев113.

В это время паракимомен Иосиф, зная изобретательный, рассудительный, отважный и доблестный нрав Никифора, опасался, как бы он, собрав войско, не затеял выступления против него. Сердце его содрогалось, и он порицал себя за неразумие, из-за которого не только не уничтожил воинственного мужа, как бы попавшего живым в его сети, но позволил ему окружить себя такой воинской силой. Он погрузился в глубокое раздумье, лишился покоя и считал свое существование невыносимым. Размышляя, он перебирал множество средств лишить стратига могущества и вот придумал хитрость, давшую ему надежду избавиться от власти Никифора, которую он ощущал как секиру, повисшую над его затылком114.

2. Он призвал к себе Мариана115, который был облечен достоинством патрикия и начальствовал над италийскими войсками, но отличался непостоянным и горячим нравом. Вступив с ним в укромном месте в беседу, Иосиф раскрыл свои сокровенные мысли, он сказал: "Если ты, положившись на меня, примешь начальство над Востоком, я в скором времени провозглашу тебя самодержцем и возведу на царский трон". На это Мариан возразил: "Перестань поощрять и подстрекать обезьяну на борьбу против вооруженного великана116, перед которым трепещут не только соседние племена и народы, но все, на кого взирает солнце от восхода до заката. Однако если ты, находясь в затруднении и печали, хочешь выслушать мое мнение, то я его тебе сейчас сообщу. Ты ведь знаешь Иоанна, именуемого Цимисхием117, мужа тщеславного, чрезмерно честолюбивого и искусного в военном деле, которого воины уважают и почитают вторым после стратига? Вот ему, если желаешь, предложи начальство над войском. Я полагаю, что он как муж необыкновенно сильный и отважный справится с этим; воины последуют за ним, куда бы он их ни повел, а ты добьешься того, чего желаешь. Иначе не думай пошатнуть эту неразрушимую и неколебимую башню".

Воспользовавшись этим советом, Иосиф сместил с должностей и отправил в изгнание всех родственников Никифора и других близких ему людей118; затем он послал скрепленное печатью письмо упомянутому патрикию Иоанну, стратигу фемы Анатоликов119, мужу крепкому и храброму, отличавшемуся непреодолимой, непревзойденной силой. Письмо было следующего содержания: "Подозревая Фоку в недоброжелательстве и коварстве, желая пресечь злодейский замысел, который он скрывает в своем сердце, я решился посвятить твою светлость в тайну, чтобы с твоей помощью остановить его необузданные стремления. Со дня на день собирается он произвести переворот и захватить царскую власть. Но я, предупреждая это предательское намерение, немедленно отнимаю у него попечение над войсками и передаю его твоему великолепию120. Спустя некоторое время я возведу тебя на самое высокое место в государстве, закуй только поскорее в цепи чванливого, тщеславного Фоку и пришли его к нам".

3. Как только Иоанн получил, распечатал и прочел это письмо, которое, как я уже говорил, сулило ему (если он отстранит Никифора от начальствования и удалит его от войска) командование на Востоке, а впоследствии высшую власть и обладание всей державой, он снялся с того места, где находился, и поспешил к стратигу. Войдя в шатер Никифора и усевшись рядом с ним (он приходился Никифору двоюродным братом со стороны матери), Иоанн сказал: "О благородный, ты спишь глубоким сном, более глубоким, как говорят, чем Эндимион121, а управляющий дворцом василевса, почтенный Иосиф, с неистовым и кровожадным усердием готовит тебе гибель; насколько это от него зависит, непобедимый стратиг ромеев уже убит, кровь его уже пролита, и кем? О труды! О битвы! О доблесть! Двуличным человечишкой, в котором нет ничего мужского, женоподобным кастратом, искусственно созданной бабой, не знающей ничего, кроме того, что происходит на женской половине. Проснись же, друг, сделай милость, обрати все наши мысли на то, чтобы не погибнуть, подобно рабу, но совершить нечто благородное и мужественное! Пусть знает Иосиф и всякий, кто окажет ему предпочтение, что они вступают в борьбу не со слабыми, взращенными в неге женщинами, а с воителями, силы которых неодолимы, перед которыми дрожит в страхе варвар!" С этими словами он вынул письмо, хранившееся у него на груди, и вручил его стратигу.

Прочитав послание Иосифа и вникнув в его убийственный и зловещий смысл, Никифор притих и на мгновение потерял сознание (ему в то время нездоровилось), а затем, придя в себя, обратился к Иоанну: "Скажи, о доблестнейший, что нам теперь придумать?" - "Как! - воскликнул Иоанн, - ты еще думаешь, что предпринять? Ты не просыпаешься, хотя уже слишком поздно, не хочешь стряхнуть этот крепкий сон со своих глаз, но спрашиваешь, что нам, коль скоро мы попали в тиски неминуемой гибели, делать? Мы - предводители столь многочисленного вооруженного войска, преисполненного мужеством духа, пышущего жаром телесной силы; мы должны, я полагаю, решиться на опасную борьбу за верховную власть. Несообразным и невыносимым кажется мне, чтобы жалкий евнух, пробравшийся из пафлагонской пустыни122к управлению государством, руководил стратигами ромеев, чтобы он водил их за нос, как рабов! Так следуй же немедля моему совету, если не хочешь, чтобы тебя схватили и обрекли на тяжкие беды".

4. Выслушав этот совет, Никифор обрел бодрость духа, надел на себя вооружение и поспешил вместе с Иоанном и всем бывшим в его распоряжении войском в Кесарию123, там он расположился лагерем и стал дожидаться остальных воинов. Через несколько дней все войско Азии собралось вокруг него; в один из первых дней июля, на рассвете, когда солнце уже проливало свои лучи на землю, предводители войска вместе со стратигом Иоанном обнажили мечи124и, обступив шатер Никифора, провозгласили его самодержцем и всемогущим василсвсом ромеев, пожелав ему править долгие годы. Стратиги и лохаги125сделали это по приказанию Иоанна, которому казалось ужасной обидой, что безродный скопец с малолетними детьми помыкает, как ему заблагорассудится, воинственными мужами.

Сначала Никифор отказывался от столь высокой власти, опасаясь той зависти, которую вызывает она к себе, при этом он ссылался на смерть супруги126и сына Варды, цветущего юноши, У которого на щеках едва успел засверкать золотистый пушок127. Не так давно двоюродный брат Варды, юноша по имени Плеве128, Во время игры поранил ему копьем веко; Плеве, испугавшись раны, выпустил копье из рук, и оно, ударившись древком о землю, подскочило с такой силой, что насквозь пронзило череп Варды, который тотчас же, не издав ни звука, свалился с коня. Выставляя в качестве предлога смерть жены и сына, Никифор отказывался от власти, уступал эту честь Иоанну Цимисхию и предлагал ему домогаться скипетра129. Однако его никто не поддержал из войска, да и сам Иоанн воспротивился; единодушно желая ему счастья, все провозгласили Никифора августейшим василевсом ромеев. Наконец и он, мало заботясь о страшных клятвах, которыми он связал себя перед патриархом Полиевктом и синклитом, принял власть и надел красную обувь - высший знак царственного достоинства130.

Никифор не упускал из виду непостоянства и неопределенности судьбы, не забывал он также и о враждебности и вероломстве Иосифа. Он поспешил опередить злую волю этого человека и упрочить таким путем как можно лучше свое положение. Поэтому он предпочел свою безопасность прежним обязательствам и пренебрег клятвой. Приняв, таким образом, царскую власть, Никифор вышел из шатра, препоясанный мечом и опираясь на копье; став под открытым небом на видном со всех сторон возвышении, он произнес следующее:

5. "Не потому, о соратники, надел я на себя это царское облачение, что стремлюсь к узурпаторству, но принужденный вами, войском. Вы сами тому свидетели: ведь я отказывался от столь тягостной заботы о государстве, а вы заставили меня принять ее на себя против моей воли. Я хочу уверить вас всех, что я решился подвергнуть себя такому испытанию и ради собственной безопасности, и особенно - из-за любви к вам. Призываю в свидетели всемогущее провидение, что я готов отдать за вас душу, и никакие неудачи не заставят меня изменить мое намерение. Коль скоро вы не допустите, чтобы вероломное безумие и неистово наглая дерзость евнуха достигли своей цели, коль скоро вы, свергнув этого сумасбродного правителя, избрали меня своим государем, я покажу вам на деле, что сумею с божьей помощью так же хорошо управлять, как умел повиноваться. Я расположен к вам, как отец к детям, и советую вам, как любящим сыновьям, не предаваться неге и роскоши, соблюдать воздержанность и бдительность и достойно встретить все, что выпадет нам на долю. Я полагаю, что это дело не решится без пролития крови131; чем труднее достигнуть высоты царской власти, тем острее зависть и вражда между теми, кто к ней стремится. Вам предстоит борьба не с критянами, не со скифами и не с арабами, сраженными вашей доблестью, а со столицей ромеев, куда отовсюду течет изобилие, которую нельзя взять приступом, как какую-нибудь крепость. Море омывает ее и делает недоступной, мощные укрепления опоясывают ее со всех сторон; она переполнена сильными мужами и превосходит всю вселенную обилием золота, драгоценностей и всякого рода богатств. Поэтому вам надлежит, укрепившись в благородной доблести, с которой вы побеждали в сражениях неприятелей, (бороться) сверх своих сил и устремиться теперь с еще большим рвением на врагов. Я убежден, что Всемогущий будет мне содействовать в этой борьбе; ведь договоры и клятвы нарушены не нами, а вероломством Иосифа, который без всякой причины отправил моих родственников в изгнание, а мне, ничего не подозревавшему132, уготовил жестокую, бесчеловечную смерть; нарушившими условия следует считать не тех, которые первыми берутся за оружие, но тех, которые, принеся клятву, злоумышляют против сограждан. Так вспомните же о моей славе, благодаря которой вы одержали бесчисленные победы, и если верно то, что вас в былые времена возбуждала природная ваша доблесть, шествуйте непреклонно туда, куда ведет вас провидение и куда я сам прикажу вам идти!"

6. Своей речью, хорошо слышной всем воинам, Никифор вселил в них такую бодрость духа и столь неизъяснимую отвагу, что никакая воинская сила не могла бы, казалось, устоять против их порыва. Ведь войско любило его всей душою, и каждый гордился его славой. Вся жизнь его с самых юных лет прошла в битвах; он внушал ужас своими подвигами в стычках и сражениях и слыл умелым, непобедимым воином не только благодаря своей силе, но и потому, что был необыкновенно умен и не знал равных себе во всякого рода добродетелях.

Без промедления отправился он в одну из кесарийских церквей и, вернувшись оттуда в свой шатер, почтил Иоанна достоинством магистра и провозгласил его доместиком Востока. Затем он разослал по всей ромейской державе указы и распоряжения, назначил стратигов и отправил их к Евксину133, по всему побережью, и в Авидос134, приказав мчаться как на крыльях. Я думаю, что он предпринял это для того, чтобы занять все морские пути и переправы прежде, чем распространится молва о его провозглашении василевсом.

Таким образом, Никифор полагал, что все свершится согласно его предначертаниям; он надеялся, что судьба не прогневается на него, что она благосклонно и ласково улыбнется ему135, если он заблаговременно укрепится в наиболее удобных местах. Закончив все приготовления, Никифор построил войско плотными, неразрывными рядами, надежно вооружил его и направился из Кесарии к столице. Составив послание к стоявшему у кормила церковной власти Полиевкту, к Иосифу, бывшему тогда дворцовым управляющим, и к синклиту, он отправил его с епископом Евхаитским136Филофеем. Суть этого послания была примерно такова: пусть они примут его как самодержца, а он будет заботиться о детях повелителя Романа и воспитывать их до зрелого возраста; помимо этого, он принесет государству огромную пользу, умножая могущество ромейской державы бранными подвигами; если же они не согласятся на это, то станут раскаиваться в своем неразумии впоследствии, когда дело будет решаться железом и кровью и нельзя будет оправдаться тем, которые предпочли худший исход наилучшему.

7. Иосиф воспринял это письмо так, как если бы оно было послано скифами137, как будто стрекало или жало поразило его в самое сердце; он заковал епископа в цепи и отправил его в темницу. Склонив на свою сторону известных горячностью патрикиев Мариана, Пасхалия138и Торникиев139и вверив им македонскую фалангу140, он подготовил сильное сопротивление Никифору и преградил ему вход в Византии.

В то время в Византии находился брат Никифора Лев, о военных победах которого упоминалось попутно выше. Видя, что исход предприятия становится сомнительным, он, улучив удобное время, переоделся ремесленником, пробрался через подкоп за стену, сел в челнок и отплыл к Никифору, который приблизился уже к Иерийскому дворцу141и расставлял там свое войско. В то время и магистр Варда, отец их, достигший глубокой старости, также опасался, (что может погибнуть) от руки Иосифа. Охваченный страхом, он нашел себе защиту в великом храме142, этот муж всю свою жизнь с самой юности провел в войнах и сражениях и долгие годы был почтен достоинством доместика схол143.

Мариан144и Пасхалий, беззаботные и исполненные пустого хвастовства, передвигались по улицам с отрядами македонян, не переставая вызывать все новые и новые возмущения, так что разъярившийся народ в конце концов прибег к силе и, сразившись с ними в рукопашной схватке, обратил их в явное бегство145, будто слабых и неопытных в битве мальчишек. Говорят, что в то время как это случилось, какая-то женщина бросила в Мариана с крыши глиняный горшок, наполненный землей, из тех, что употребляют в садах, и угодила ему прямо в висок. Удар оказался настолько сильным, что был проломлен череп и поврежден мозг; на следующий день Мариан умер146.

Все это придало смелости евнуху Василию, побочному сыну императора Романа Старшего147от скифянки, который и сам во времена самодержца Константина был удостоен звания паракимомена148. По причине своего смешанного происхождения149Василий был предприимчив и весьма искусен в исполнении своих намерений. К Иосифу он вообще был нерасположен, а в то время относился враждебно. Вооружив своих дворовых, числом свыше трех тысяч, панцирями, защитными поясами, шлемами, щитами, дротиками и мечами, он вместе с народом150напал на дома Иосифа и его сообщников. Предав их разграблению, разорению и разрушению, (Василий) поспешил к месту снаряжения кораблей, где при содействии народа и синклита151вооружил огненосные суда для отправки к Никифору. Тотчас же погрузившись на эти корабли, Никифор причалил к монастырю Авраамитов152, который называется также Нерукотворным; оттуда он выслал воинов для захвата царского дворца153.

Увидев их приближение, Иосиф, охваченный неудержимым страхом, задрожал (ведь вся его охрана перешла уже на сторону Никифора), покинул дворец и прибежал в храм. И вот он, которого еще незадолго перед этим видели надменно вздымавшим брови, стал жалким образом умолять о защите, страшась даже молвы и собственным примером утверждая, что в человеческой судьбе нет ничего постоянного и нерушимого, что все в ней преходяще, тленно и наподобие игральных костей рассыпается в разные стороны, изменяя свое положение. Когда Иосиф убежал в храм154, отцу Никифора Варде представилась возможность освободиться и невредимым прийти к сыну.

8. Видя благоприятное стечение обстоятельств, Никифор снял и отбросил в сторону свое обычное платье, облачился в царственное одеяние самодержца и предстал в наиболее подобающем государю виде. Сидя на горячем белом коне, украшенном царской сбруей и пурпурными коврами, он въехал в Золотые ворота155, восторженно встречаемый и приветствуемый народом и вельможами. Это произошло в шестнадцатый день месяца августа, шестого индикта 6470 г.156Вскоре затем Никифор вступил в знаменитейший храм господень и принял достойные почести от причта священнослужителей, а патриарх Полиевкт увенчал его царской диадемой; (Никифору) исполнился в то время пятьдесят один год.

Вот какая у него была наружность157. Цвет лица более приближался к темному, чем к светлому; волосы густые и черные; глаза ((также) черные, озабоченные размышлением, прятались под мохнатыми бровями; нос не тонкий и не толстый, слегка крючковатый; борода правильной формы, с редкой сединой по бокам. Стан у него был округлый и плотный, грудь и плечи очень широкие, а мужеством и силой он напоминал прославленного Геракла. Разумом, целомудрием и способностью принимать безошибочные решения он превосходил всех людей, рожденных в его время.

Итак, украшенный царственным венцом, он вошел в сопровождении народа и вельмож во дворец и воссел на царский трон. И тогда можно было видеть, как сама судьба радуется и гордится произведенным ею и тем, что все дела человеческие зависят от нее и ничто из земных благ не достается кому бы то ни было без ее участия158.

После того как Никифор, взойдя на престол, спокойно и уверенно овладел делами правления, он возвел своего отца Варду в достоинство кесаря159, Иоанну, прозванному Цимисхием, бывшему вместе с ним с самого начала движения, даровал звание доместика Востока и магистра, брата своего Льва сделал куропалатом160и магистром, а Василия, который, как уже было сказано, разрушил замыслы Иосифа, удостоил почести проедра161.

9. Никифор обещал соблюдать обычное для него благоразумное целомудрие-уклоняться от сожительства с женщиной и воздерживаться от употребления мяса162. Но люди, которые вели уединенный образ жизни и оказывали влияние на его поведение (он очень уважал монахов), не позволяли ему укрепиться в своем решении, побуждали его вступить в брак163и не избегать мясоедения как чего-то недозволенного. Они опасались, как бы он, приобретя склонность к роскоши и разгулу, не погряз в противоестественных наслаждениях, которым обычно необдуманно предается самодержавный и самовластный правитель, когда достигает власти164. Наставления монахов убедили (Никифора) оставить обыкновенный для его возраста образ жизни. Он сочетался браком с супругой Романа, прекрасной обликом чистокровной лакедемонянкой165и, перейдя от умеренного стола к более обильному, начал употреблять в пищу мясо. Пошли, однако, слухи о том, что брак Никифора нельзя считать вполне законным, ибо он восприемник детей самодержца Романа и Феофано от священной купели166.

С быстротою крыльев достигли эти слухи ушей владыки Полиевкта, и тот всеми силами стремился не допустить правителя к святым оградам. (Патриарх) был мужем, исполненным усердия в служении Богу; отличаясь всяческими познаниями и непревзойденной добродетелью, не боялся он порицать даже государей. Но василевс отчасти просьбами, отчасти же уверениями, что не он, а отец его Варда был восприемником детей августы167Феофано при крещении, заставил патриарха переменить свое мнение и настолько склонил его на свою сторону, что тот с радостью утвердил его брак с августой Феофано168.

Когда все свершилось таким образом, согласно с намерением Никифора, он, собрав огромное число царских сокровищ и, отделив обширные участки плодородной земли, изобилующей разнообразными соками и множеством различных плодов, подарил все это своей супруге и василиссе Феофано. Сам же он провел в Константинополе зиму, в течение которой не переставал оказывать благосклонность должностным лицам, устраивая конские состязания, всякого рода зрелища и дружеские пирушки, обычные у самодержцев. Всех поступивших в его подчинение стражей и телохранителей он ежедневно самым усиленным образом наставлял в военном искусстве, учил их умело сгибать лук, отводить стрелу к груди, метко поражать цель, ловко размахивать и вращать во все стороны копьем, уверенным движением вращать в воздухе169меч, легко вскакивать на коня. (Никифор стремился к тому), чтобы во время сражений враги не могли превзойти (его телохранителей), - ведь им первым надлежало встретить опасность и выстроиться в боевой порядок.

10. Когда унылую зиму170сменила спокойная, приятная весенняя погода, (Никифор) объявил поход против агарян и выступил из Византия171. Он провел некоторое время в стране каппадокийцев, (откуда), собрав боеспособное войско, отправился на тарсийцев, гордившихся в то время своей многочисленностью, доблестью и военным искусством; они открыто, с непомерной дерзостью совершали часто неожиданные набеги. Подойдя к городу, Никифор расставил со всех сторон дозоры, соорудил укрепленный лагерь и приступил к осаде. Осажденные агаряне были тогда в изобилии снабжены припасами и надеялись на мощь городских укреплений: стены Тарса были недосягаемой вышины и двойным кольцом окружали город. Был там также вырыт очень глубокий ров, выложенный тесаными белыми камнями и составлявший со стенами одно целое. Укреплением служила и река Кидн172, которая разделяет город на две части. Эта река, полноводная уже у истоков, холодна и прозрачна на всем своем протяжении; она служит неплохой защитой для Тарса; берега ее соединены внутри города тремя мостами. Когда на тарсийцев обрушивается война, они открывают реке доступ в ров, и уже через час вода в нем выходит из берегов. Вот на что надеялись варвары, когда они насмехались над василевсом, оскорбляли его без всякого страха и, совершая вылазки и нападения, убивали многих ромеев.

Пробыв у стен города достаточно времени и увидев, что его предприятие не имеет успеха, самодержец Никифор отступил. Уклонившись в сторону (от Тарса), он устремился против близлежащих крепостей и взял с первого же приступа Адану173, Анаварзу174и свыше двадцати подобных им укреплений. Затем он напал на Мопсуэстию175, обложил ее со всех сторон и горячо принялся за осаду этой крепости, обстреливая ее со всех сторон из метательных орудий. Жители (Мопсуэстии) оказали отважное сопротивление; они защищались изо всех сил, сбрасывая с башен на ромеев огненосные стрелы и тяжелые камни.

11. Однако василевс был изобретателен и удивительно легко находил выход из затруднительных положений. Обойдя вокруг и обследовав стены, отыскав наиболее удобное место, он привел глубокой ночью к башням воинов и приказал им подкапывать, начиная от берегов протекавшей в том месте реки Пирам176, так, чтобы варвары ничего не заметили и столь большие усилия ромеев не пропали. Воины начали рыть, а землю относили и сбрасывали в речной поток. В конце этой работы две башни совместно с заключенной между ними частью стены повисли без всякой опоры; для того чтобы все строение не обрушилось, его подперли бревнами.

Как только солнечные лучи озарили окрестность, агаряне в белых одеждах высунулись, как обычно, из башен, натянули луки, приготовили другие орудия и стали осыпать бранью государя. Никифор приказал поджечь укрытые внизу подпорки башен, а сам выстроил фаланги и в полном вооружении двинулся на приступ. Подпорки быстро сгорели, а затем вся подрытая и висящая часть Стены заколебалась и рухнула на землю, увлекая за собой стоявших на ней агарян. Многие из них разбились и тут же испустили дух, а другие были захвачены в плен ромеями и оплакивали постигшую их судьбу. Когда разрушенная стена открыла достаточно широкий проход, самодержец вступил в Мопсуэстию со всем войском.

Покорив город, Никифор обратил всех оставшихся в живых варваров в рабство, отобрал лучшую часть добычи и отложил ее для царской сокровищницы, запретив войску разграблять город. Когда же с переходом солнца от созвездия Стрельца к созвездию Козерога177зимние холода стали оказывать сильное действие, он снялся оттуда и отошел в пределы ромейской державы. Вступив в Каппадокию, (Никифор) одарил надлежащим образом своих воинов и приказал им разойтись по домам. При этом он напомнил им, что они должны привести в порядок оружие, наострить мечи, позаботиться хорошенько о лошадях и с наступлением весны воротиться к нему. Итак, войска его разошлись по домам, а сам император с оставшимися воинами провел зиму в Каппадокии, готовясь к войне.

КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ

1. Я рассказал, как василевс Никифор взял Мопсуэстию и овладел расположенными вблизи от нее укреплениями; сам же он провел зиму в Каппадокии, испытывая горе и досаду. Его терзала мысль о том, что он не взял одним приступом Таре, что он был отброшен от стен этого города, как тупая стрела178, попавшая на крепкий предмет, - не свершив ничего благородного или мужественного. Обидою, прямым бесчестием и неизгладимым позором представлялось ему то, что он, Никифор Фока, будучи сначала стратигом, а потом назначенный доместиком схол, разрушал и сжигал, обращая в пепел, бесчисленные города, завоевывал цветущие страны, заставлял убегать с поля битвы воинственные племена и устрашал их так, что они не смели противостоять его силе и непреодолимому вооруженному натиску, - теперь, когда его мужеству и разуму покорилась ромейская держава, когда он ведет за собою войско, достигающее 400 тысяч179, сразился столь безуспешно и был отброшен отброшен не от Вавилона, который Семирамида180укрепила семью стенами, не от древнего Рима, который был воздвигнут римской мощью, не от иудейских стен, столь плотных и высоких, что рассказ о них может показаться тем, кто их не видел, лишенной истины басней181, а от Тарса, небольшого города, расположенного на доступной для конницы равнине, (населенного) и местными уроженцами, и пришельцами. Вот над чем размышлял и что обдумывал (Никифор), беспрестанно сокрушаясь и негодуя. Неужели, думал он, одни только тарсийцы избегнут своей участи, насмехаясь над его мужеством и презирая его военную опытность? Ведь все окрестные жители перебиты в боях, а те, которые уклонились от острия меча, сменили свободу на рабство... Вот почему он в ожидании (удобного) времени года усиленно готовил к военным действиям находившихся при нем (воинов).

Как только засияла весна182и зимняя стужа совершенно растворилась в летней теплоте, к василевсу стали по его приказу стекаться войска. Он превосходно вооружил воинов, число которых превысило 400 тысяч, поднял знамя и вступил на дорогу, ведущую к Тарсу.

2. Во время похода один из легко вооруженных воинов, утомленный трудностью пути (войско проходило в то время по глубочайшему ущелью, зажатому между утесами и обрывами), сбросил с плеч свой щит и оставил его на дороге. Государь, проезжая мимо, увидел этот щит и велел одному из сопровождавших подобрать его. Едва только войско прибыло на привал, как он стал доискиваться, у какого лохага находится в подчинении воин, который прежде сражения, не встретившись еще с опасностью, бросил щит и лишился своего оружия183. Виновный не прятался и был немедленно обнаружен. Устремив на него грозный и суровый; взгляд, государь произнес:

"Скажи-ка, негодный, если бы на нас сейчас неожиданно напал неприятель, каким оружием ты, бросивший щит на дороге, стал бы обороняться от врагов?" Воин застыл от ужаса и стоял с раскрытым ртом. Василевc приказал лохагу отстегать его, обрекшего себя на смерть, розгами, отрезать ему нос и водить на показ всему лагерю. Но лохаг, то ли охваченный жалостью к этому человеку, то ли смягченный дарами, отпустил его невредимым. На следующий день государь увидел этого воина, позвал к себе лохага и обратился к нему с такими словами: "О упрямый наглец, как посмел ты не выполнить мой приказ? Или ты думаешь, что я меньше тебя забочусь о войске? Ведь я велел наказать того, кто бросил свое оружие, в назидание прочим. Пусть никто не подражает его беззаботности и слабости" не повторяет его проступка, чтобы не оказаться безоружным на поле боя и не погибнуть тотчас же от руки неприятелей!" Затем он жестоко наказал лохага розгами и отрезал ему нос, чтобы все-войско остерегалось впредь небрежного отношения к своему оружию184.

3. Вскоре (Никифор) подошел к окрестностям Тарса, разбил лагерь и возвел вокруг города укрепление. Он приказал вырвать цветы и срубить деревья, которыми обильно поросли поля и луга, чтобы сражение происходило на открытом месте и чтобы варвары не имели возможности, устраивая в лесистых местах засады, внезапно нападать на ромейское войско. Вся округа лишилась своей природной красы; она была раньше плодородна, богата пастбищами и украшена разнообразными растениями, плоды которых давали различные соки.

Жители Тарса, гордые прежними своими победами над ромеями, обнаружили вначале свое бесстрашие и горячность: они не смогли удержаться, вышли из города и выстроились сильными, сомкнутыми рядами, выказав себя сверх всякой меры смелыми и дерзкими перед лицом военной опасности. Василевс же вывел из укрепления наиболее стойкую и сильную часть войска и построил фаланги на пространстве между двумя лагерями; впереди он поставил одетых в броню всадников, а сзади (расположил) стрелков и пращников, приказав им оттуда поражать неприятелей. Во главе правого крыла стал он сам, ведя за собой бесчисленное множество всадников; на левом крыле сражался Иоанн, прозванный Цимисхием, возведенный в достоинство дуки185. Он был муж горячего нрава и как никто другой выказал себя невероятно смелым и пылким (в бою), несмотря на то, что, подобно баснословному богатырю Тидею186, был очень небольшого роста; в маленьком его теле таилась храбрость и сила героя. Когда василевс приказал трубить к сражению, показались двигающиеся в превосходном порядке ромейские фаланги, и все поле засияло блеском оружия. Тарсийцы не устояли перед таким натиском; поражаемые градом копий и оружием стрелков и пращников, поставленных позади, они тотчас обратились в бегство и постыдным образом заперлись в стенах города, потеряв в этой стычке немалую часть своих сограждан. Безудержный страх охватил их, когда они увидели столь многочисленное, искусно наступающее войско; они расположились на городских стенах, укрепив их метательными орудиями, и, оказавшись недосягаемыми, стойко ожидали вражеского нападения.

4. Самодержец Никифор увидел, что прямо к городу подойти и подступиться невозможно, что овладеть им приступом нельзя, и решил не подвергаться опасности, (отказаться от) безрассудного стремления к битве и обречь (тарсийцев) на голод, который своей жестокой необходимостью поневоле заставит их сдаться. Приняв такое решение, он окружил город надежной охраной. Пока голод еще не истощил до конца тарсийцев, они оборонялись, бросая с башен копья в ромеев; когда же голод изнурил их жалким образом, когда недостаток пищи ослабил их тела, гнетущая печаль охватила город, и жители, покрытые смертной бледностью, ничем не отличавшиеся от призрачных теней, впали в ужасное отчаяние. Ведь бедствие, причиняемое голодом, наиболее губительно и достойно сожаления; тело теряет свою стройность, холод гасит его теплоту, кожа превращается в некое подобие паутины, обтягивающей кости, и постепенно приближается смерть187.

Когда (тарсийцы) уже не в силах были совладать с нестерпимым голодом и не могли более сражаться со столь большим войском, они заключили мир с василевсом, прекратили сопротивление при условии, что каждому желающему будет дозволено свободно уйти во внутренние области Сирии. (Никифор) согласился с этим условием, и, когда мир был заключен, он приказал им немедленно выйти из города, имея с собою из всего необходимого только одежду188. Итак, он овладел городом189, собрал неисчислимо богатую добычу, разделил ее между воинами, поставил надлежащую охрану и, взяв с собою золотые кресты, украшенные драгоценными камнями, - эти кресты были захвачены тарсийцами в разных битвах, бывших неудачными для ромеев190, - отправился в столицу. По прибытии он был восторженно принят народом?" поместив захваченные кресты в знаменитом божьем храме, он долгое время191развлекал народ состязаниями колесниц и другими играми - ведь византийцы более других людей пристрастны к зрелищам.

5. Как раз во время этих развлечений к Никифору явились послы мисян192. Они заявили, что их властитель требует обычной дани, за которой они и посланы теперь к василевсу193. (Никифор) был спокойного нрава, и его нелегко было вывести из себя, но (речь послов) против ожидания чрезвычайно его рассердила; преисполненный гнева, он воскликнул необычным для него громким голосом: "Горе ромеям, если они, силой оружия обратившие в бегство всех неприятелей, должны, как рабы, платить подати грязному и во всех иных отношениях низкому скифскому племени!"194Находясь в затруднении, он обратился к своему отцу Варде, - случилось, что тот, провозглашенный кесарем, был тогда при нем, - и спросил у него, как следует понимать то, что мисяне требуют у ромеев дани: "Неужели ты породил меня рабом и скрывал это от меня? Неужели я, самодержавный государь ромеев, покорюсь нищему, грязному племени и буду платить ему дань?" Он тут же приказал отхлестать послов по щекам и сказал им: "Идите к своему вождю, покрытому шкурами и грызущему сырую кожу, и передайте ему: великий и могучий государь ромеев в скором времени придет в твою страну и сполна отдаст тебе дань, чтобы ты, трижды раб от рождения, научился именовать повелителей ромеев своими господами, а не требовал с них податей, как с невольников".

Сказав так, он приказал им убираться в свою землю, а сам, собрав боеспособное войско, выступил в поход против мисян195и с первого же приступа овладел всеми пограничными с ромеями укреплениями. Осмотрев страну, Никифор убедился в том, что она гориста и покрыта лесами. Говоря поэтическим языком, в стране мисян "беда за бедою восстала"196: за лесами и кустами следуют стремнины и скалы, а затем болота и топи; местность эта обильна водою и густыми рощами, заперта со всех сторон непроходимыми горами; она расположена у Гема и Родопа197и орошается большими реками. Видя все это, василевс Никифор решил, что не следует вести неподготовленное войско по опасным местам и допустить, чтобы мисяне перебили воинов, как скот198. Утверждают, что ромеи часто терпели поражения в теснинах Мисии и подвергались полному уничтожению199.

6. Таким образом, он решил не подвергать опасности (своих людей) в непроходимых и опасных местах. Поэтому он отозвал войско и вернулся в Византии. Затем, возведя в достоинство патрикия Калокира200, мужа пылкого нрава и во всех отношениях горячего, он отправил его к тавроскифам201, которых в просторечии обычно называют росами202, с приказанием распределить между ними врученное ему золото, количеством около пятнадцати кентинариев203, и привести их в Мисию с тем, чтобы они захватили эту страну204.

Итак, Калокир поспешил к тавроскифам: а сам (Никифор) отправился в театр и сел наблюдать за проводимыми конскими ристаниями. (До начала состязаний) он приказал бывшим при нем воинам сойти на арену, разбиться на противостоящие отряды, обнажить мечи и шутя наступать друг на друга, упражняясь таким образом в военном искусстве. Но жители Византия были незнакомы с военным делом. Их ослепил блеск мечей, напугал лязгающий натиск устремившихся друг на друга воинов; пораженные необычным зрелищем, они ринулись из театра и побежали по домам. Вследствие давки и беспорядочного бегства немало их погибло, многие были жалким образом растоптаны и задушены205.

Это происшествие послужило началом вражды Византия к василевсу. К этому присоединились и злоупотребления его брата, куропалата Льва, который сменил мужество воина на корыстолюбие горожанина; своей жадностью к деньгам он без всякого милосердия лишал жителей хлеба и других необходимых припасов: покупая хлеб дешево, он продавал его за дорогую цену206. В городе стали шептаться: со стороны горожан посыпались обвинения в том, что оба брата обращают бедствие народа себе на пользу и туго набивают мешки общественным добром. Ведь и василевс, утверждая, что ему необходимы большие средства на военные нужды, безжалостно разорял своих подданных и выдумывал новые неслыханные налоги207.

Василевсу стало, как говорят, известно от какого-то человека, то ли из тех, что наблюдает небесные светила, то ли из тех, что избрали монашеский безбрачный образ жизни208, что он умрет в царском дворце, убитый собственными соотечественниками. Устрашенный этим предсказанием, он построил высокую и крепкую стену, которая соединила оба крыла дворца209, обращенные к морю. (Государь) полагал, что этой стеною, видимой еще и теперь, он обезопасил свое жилище.

7. В праздник вознесения Спасителя210, когда государь совершал по обычаю шествие за стены (города) к так называемой Пиги (там был построен храм удивительной красоты в честь богородицы211), произошло побоище между жителями Византия и армянами212, во время которого армяне ранили многих горожан. А к вечеру, когда государь возвращался во дворец, жители Византия открыто поносили его. И одна женщина со своей дочерью дошла до такого безумия, что, наклонившись с крыши дома, бросала в повелителя камни. На следующий день она была схвачена претором213и вместе с дочерью поплатилась за свою вину, став добычей огня в проастии214, называемом Анарата215.

В то время и мне, пишущему эти строки, довелось, будучи юношей216, жить в Византии с целью обучения и приобретения знаний217. Я видел, как василевс Никифор шагом проезжал на коне по городу, невозмутимо снося жестокие оскорбления и соблюдая присутствие духа, как будто не происходит ничего необычайного. Меня удивляло спокойствие этого человека, сохранившего бесстрашие и благородство при самых ужасных обстоятельствах218. Впрочем, с наступлением ночи мятеж прекратился. Государь нелегко поддавался гневу и вообще был человеком великодушным; поэтому он предал забвению обиды, причиненные ему накануне горожанами, приписав их скорее опьянению219, чем движению возмущенного народа.

После этого он послал220в Сицилию огненосные триеры, надежно загрузив их балластом, и огромные корабли с воинами и вооружением. Стратигом над флотом он назначил патрикия Никиту221, мужа благочестивого и почтенного, хоть и евнуха, а командование конным войском (поручил) своему двоюродному брату Мануилу222, также отмеченному достоинством патрикия, мужу горячего нрава, своевольному и подверженному безрассудным порывам. Переплыв Адриатическое море, они достигли Сицилии, сошли с кораблей и выстроились в фалангу. Вначале им так благоприятствовала удача, что они с одного приступа овладели знаменитыми, прославленными Сиракузами и Гимерой223, а сверх того без кровопролития заняли Тавромений224и Леонтины225. Но завистливая судьба не пожелала направить к цели паруса их успеха226, с неистовой жестокостью она стала дуть в обратную сторону и погрузила их предприятие в пучину гибели. Нижеследующий рассказ это разъяснит.

8. Сицилийцы не могли сопротивляться силе и непреодолимому мужеству ромеев: покидая города, они укрывались в горных теснинах и собирались в наиболее удобных местах. Ведь остров этот богат горами и лесами, на нем очень легко, если понадобится, возводить на скорую руку укрепления. Поэтому Мануилу следовало охранять занятые города, а также пастбища и проезжие дороги по всей стране, чтобы лишить беглецов корма для животных и других припасов; таким образом, у истощенных голодом сицилийцев было бы только две возможности: либо сдаться ромеям, либо погибнуть от недостатка средств к существованию.

Но пылкому, кипевшему отвагой и храбростью и сверх меры гордому своими прежними победами Мануилу недоставало предприимчивости и опытности - он устремился по опасным путям преследовать беглецов. В одной из теснин фаланга рассыпалась и стала беспорядочно продвигаться по расселинам и утесам: скрывавшиеся в засаде варвары появились внезапно с шумом и ужасными криками и напали на ромеев. Пораженные неожиданностью, они, не видя солнечного света в густой чаще деревьев, обратились в бегство. Обрушившиеся на ромеев варвары убивали их нещадным образом, как обреченных на жертву животных; тогда только прекратили они истребление воинов, когда силы и гнев их иссякли. Там был убит и сам Мануил; тех же из ромеев, которые избежали меча, агаряне захватили в плен живыми. Сокрушив пешее войско, варвары устремились к берегу, где стояли на якорях ромейские корабли, и большинством из них сразу же овладели. Сам патрикий Никита был схвачен и отправлен пленником к катархонту афров227. Из такого множества воинов лишь малая часть спаслась и явилась к императору Никифору228.

Весть о гибели столь многочисленного войска глубоко задела василевса; он был очень опечален этим неожиданным и бедственным ударом судьбы. Но (Никифор) обладал твердым характером, он умел сохранять присутствие духа в трудных обстоятельствах; размышляя о непостоянстве людских дел, он мужественно переносил несчастье. И вот позднее он снова снарядил войско против агарян, населявших Сирию229.

9. В это самое время, когда летняя пора года переходила в осеннюю, бог сильно потряс землю, так что разрушились дома и целые города230. И случилось так, что богатейший город галатов Клавдиополь231, разрушенный непреодолимым движением и сотрясением (земли), внезапно превратился в могилу для своих жителей; там же во мгновение ока погибли многие пришельцы из других мест. Причиной такого сотрясения и движения являются, согласно выдумкам ученых, некие дыхания и испарения, скрытые в недрах земли; узость выходов не дает им возможности сразу вырваться наружу, и они образуют бурные вихри. Эти вихри наполняют пустоты земли, кружатся и носятся с огромной силой, сотрясая все, что находится над ними и вокруг них, до тех пор, пока не прорываются сквозь преграду, выходя на поверхность и растворяясь в сродном им воздухе. Но так объяснило это явление пустословие эллинов. Я же полагаю вслед за божественным Давидом, что столь сильное сотрясение возникает от промысла Божьего, который неусыпно следит за нашими уклонениями от божественного завета; он хочет, чтобы люди, страшась этого бедствия, отвращались от порочных дел и обращались к достохвальным232.

Клавдиополь, таким образом, разрушенный до основания и уничтоженный землетрясением, испил полную чашу гнева Господня. В том же году, в середине лета, как раз в то время, когда солнце приближалось к созвездию Рака233, на Византии и соседние земли обрушился такой ливень, какого никогда прежде еще не бывало. Начавшись к концу дня, в пятницу234, это бедствие продолжалось до девятого часа; дождь выпал такой силы, что не видно было, как обычно, капель, лились сплошные потоки воды, как из труб. Не было ни одного храма либо богатого дома, не заполненного водой, которая текла сверху, сквозь крышу, хоть жители усердно отчерпывали ее на улицу. Сколько ни выливали они, столько же наливалось снова, и никак нельзя было помочь беде. Три часа подряд лился дождь, и видны были разлившиеся по улицам города реки, в которых погибали уносимые водой животные. Люди горько рыдали и вопили, боясь, что на них снова обрушился потоп, подобный уже бывшему, знаменитому, но сострадательное, человеколюбивое провидение пронзило тучу радугой235, рассеяло ее сиянием постылый дождь и привело природу к прежней соразмерности. Вслед за тем снова выпал дождь, но мутный, как бы смешанный с золой, похожей на печную сажу, и теплый для всякого, кто ощущал его на своей коже236.

10. Василевс Никифор (рассказ снова возвращается к тому месту, откуда он пошел по другому следу), набрав ромейское войско, поспешил к городу Антиохии237в Сирии и разбил там лагерь. У (жителей) Антиохии были в избытке необходимые припасы, и они горделиво и высокомерно сразу же отвергли всякую возможность примирения, а (Никифор) не хотел разрушать город стенобитными орудиями, так как был уверен, что в скором времени принудит его к сдаче своими победами и осадными хитростями. Поэтому он, пробыв у стен Антиохии недолгое время238и в немалой степени устрашив ее жителей образцовым строем своего войска238a, ушел оттуда и отправился в счастливую страну, центр земли239, называемую также Палестиной, которая, как гласит Священное писание, течет молоком и медом; справа от него оставалась Киликия и (другие) приморские области. Заняв Эдессу240, (Никифор) вошел в храм святых исповедников, помолился богу и дал отдых войску. До него дошли слухи, что в этой крепости хранится отпечатанное на черепице изображение Спасителя.

Рассказывают, что это изображение запечатлелось (на черепице) следующим образом. Апостол Фаддей был послан Спасителем с изображением Богочеловека к топарху241Эдессы Авгару242, чтобы избавить его от продолжительной болезни. У стен города лежали черепицы, и Фаддей, проходя мимо, спрятал среди них полотно243, на котором Христос непостижимым образом напечатлел свой лик; он намеревался взять его оттуда на следующий день. На протяжении всей ночи черепицы сияли чудесным светом. Утром Фаддей взял полотно и пошел своей дорогой, а на черепице, к которой полотно прикасалось, отпечатался совершенно точно богочеловеческий образ Спасителя. Варвары подобрали черепицу и с восторженным почитанием хранили ее в крепости. Заняв город, император Никифор взял священную черепицу и, благоговейно уложив ее в изготовленный из золота и драгоценных камней ларец, отдал на сохранение в храм богородицы, находившийся при дворце244.

Затем он занял крепость Мемпетце245, перешел лежавшие на пути Ливанские горы и приблизился к Триполи246. Он увидел, что этот город укреплен и взять его труднее, чем другие, а кроме того, запаздывали задержанные противными ветрами корабли. Поэтому он прошел мимо и решил осаждать крепость Арку247, в которой были собраны неисчислимые богатства. Опоясав ее тремя рядами укреплении, он приступил к сильнейшей осаде и, разрушив башни стенобитными орудиями, целых девять дней опустошал город, вывозя несметные сокровища. Единым натиском овладел он и многими другими крепостями.

11. Между тем как василевс вершил это в Сирии, во время зимнего солнцестояния произошло такое солнечное затмение, какого прежде еще не бывало, кроме случившегося тогда, когда Господь страдал из-за греховного безумия иудеев, пригвоздивших творца вселенной ко кресту. Вот как протекало это затмение. В двадцать второй день декабря, в четвертом часу дня248, при спокойной погоде тьма покрыла землю, и на небе выступили во всем блеске звезды. И виден был лишенный блеска и сияния диск солнца - только край его слабо светился, как бы окруженный узкой лентой. Постепенно солнце выдвинулось из-за луны, которая, как было видно, заслоняла солнце, став перпендикулярно к нему, и снова распростерло свои лучи, наполняя светом землю. Устрашенные этим новым и необычным зрелищем, люди, как подобает, обратились с мольбами к богу. В то время я сам находился в Византии, проходя курс энциклопедического образования249. Но следует вернуться к нити нашего повествования и возобновить рассказ о василевсе.

Взяв без труда (ряд) неприятельских крепостей, он подошел со всем войском к Антиохии, разбил у ее стен лагерь, собрал стратигов и лохагов, стал на возвышенном месте под открытым небом и обратился к ним с речью: "Соратники, волею провидения и благодаря своей опытности, соединенной с мужеством, мы, как вы знаете, против всякого ожидания захватили лежащие за этим городом крепости. Горячо благодарю вас за то, что, полагаясь на меня, вашего предводителя, вы не склонились перед многочисленными гнетущими трудностями, обычными на войне, и сражались с таким воодушевлением и с такой разумной отвагой, что ни одна из крепостей, на которые мы устремились, не устояла перед вашей доблестью и не осталась незахваченной. Я знаю, воины, как вы жаждете ниспровергнуть этот город, с какой неукротимой страстностью стремитесь вы разрушить и опустошить его огнем. Но я буду опечален, если город, который занимает третье место во вселенной250по красоте и величине стен (вы ведь видите, какой высоты они достигают!), по многочисленности жителей и по удивительной отделке домов, будет превращен в развалины, как жалкая крепость. Мне кажется, что неразумно расточать силы ромейского войска на разрушение этого города, уничтожая и разоряя уже завоеванное нами. Я сказал бы, что наиболее предусмотрительный полководец тот, который своими нападениями на страну и длительным пребыванием в ней обессиливает ее и губит; а того, кто совершает набеги и, тут же возвращаясь домой, разоряет и истощает свое отечество, я не премину назвать безрассудным и в высшей степени злонамеренным. Такой полководец подобен осмеянным в притче собакам, которые должны отгонять от овечьего стада волков и охранять его от напастей, но не только не исполняют этого, а сами хуже волков терзают и разрывают на части (овец)251. Итак, если вы согласны со мной и доверяете мне, нам надлежит тотчас же укрепить вот этот с виду надежный и обтекаемый водою холм, расположить на нем по отряду конницы и пехоты, а затем ежедневными вылазками, набегами, расхищением съестных припасов смирить антиохийцев, поставить их в затруднительное положение и принудить против воли покориться ромеям".

Закончив речь, василевс взвалил на плечи камень (в такого рода делах он был прост и скромен), взошел на холм и приказал всему войску последовать его примеру. И через три дня на холме появилось мощное вполне надежное укрепление. Он оставил в этой крепости отряд в пятьсот всадников и тысячу пехотинцев252, снабдил их достаточным количеством фуража и приказал совершать ежедневные набеги на Антиохию, предавая мечу и разграблению все на своем пути. Сам же он снялся оттуда и отправился в столицу, где, торжественно встреченный горожанами, пребывал (некоторое время)253.

КНИГА ПЯТАЯ

1. Таким образом, как я уже рассказал, василевс Никифор прошел всю Сирию до приморских ее областей, победил на своем пути всех противников, сделав их добычею мисян254разрушил множество городов, воздвиг и вооружил в три дня мощную крепость на самых выгодных подступах к Великой Антиохии и вернулся в Византии. Оттуда он отправил посольство к правителю карфагенян255, передав ему в дар меч мерзкого, нечестивого Моамеда, который стал его добычей в одной из захваченных крепостей Палестины. Взамен он потребовал возвратить патрикия Никиту, который, как уже говорилось выше, был захвачен в плен во время поражения ромеев в Сицилии и отослан к этому катархонту афров. Никифор угрожал в письме, что того ожидает непримиримая война, разорение и опустошение всей его страны ромейским войском, если он не поспешит отпустить патрикия, не освободит его немедленно от оков и не отправит к нему.

Итак, испуганный этими вестями, словно иными, согласно пословице, скифскими повелениями, карфагенянин отправил в дар василевсу Никифору и патрикия Никиту и тех, которые были взяты в плен вместе с ним256, и всех других ромеев из разных мест, которых он содержал закованными в темницах, столь велик был его страх, когда он услышал о сухопутных и морских походах василевса. Несокрушимость этого мужа, непревзойденная в боях, непобедимая сила, благодаря которой он быстро, без всякого худа, как будто по Божьей воле, побеждал любого неприятеля, страшила и приводила в изумление все народы, и они стремились к тому, чтобы он был им не врагом, а другом и господином257. Итак, патрикий Никита и другие ромейские пленники, освобожденные из оков и тюрем, вернулись в Византии. Василевс Никифор был очень рад; он отметил этот день празднеством и возгласил благодарственные молитвы Богу за спасение соплеменников.

Тем временем, пока император совершал все это в Сирии и в Византии, патрикий Калокир, посланный к тавроскифам по его царскому приказу, прибыл в Скифию, завязал дружбу с катархонтом тавров258, совратил его дарами и очаровал льстивыми речами - ведь все скифское племя необычайно корыстолюбиво, в высшей степени алчно, падко и на подкупы, и на обещания259. Калокир260уговорил (его) собрать сильное войско и выступить против мисян с тем, чтобы после победы над ними подчинить и удержать страну для собственного пребывания, а ему помочь против ромеев в борьбе за овладение престолом и ромейской державой261. (За это Калокир) обещал ему огромные, несказанные богатства из царской сокровищницы.

2. Выслушав слова Калокира, Сфендослав262(таким именем он назывался у тавров) не в силах был сдержать своих устремлений; возбужденный надеждой получить богатство, видя себя во сне владетелем страны мисян, он, будучи мужем горячим и дерзким, да к тому же отважным и деятельным, поднял на войну все молодое поколение тавров. Набрав, таким образом, войско, состоявшее, кроме обоза, из шестидесяти тысяч263цветущих здоровьем мужей, он вместе с патрикием Калокиром, с которым соединился узами побратимства264, выступил против мисян265.

Узнав, что (Сфендослав) уже подплывает к Истру и готовится к высадке на берег, мисяне собрали и выставили против него фалангу в тридцать тысяч вооруженных мужей. Но тавры стремительно выпрыгнули из челнов, выставили вперед щиты, обнажили мечи и стали направо и налево поражать мисян. Те не вытерпели первого же натиска, обратились в бегство и постыдным образом заперлись в безопасной крепости своей Дористоле266. Тогда, говорят, предводителя мисян Петра267, мужа боголюбивого и благочестивого, сильно огорченного неожиданным бегством его войска, постиг эпилептический припадок, и спустя недолгое время он переселился в иной мир.

Но это произошло в Мисии позднее. А самодержец ромеев Никифор, который вообще был на протяжении всей своей жизни деятелен, бдителен и предусмотрителен, никогда не становился рабом наслаждений и о котором никто не мог сказать, что видел его хотя бы в юности предававшимся разврату, узнав о происходящем у тавров, занялся в одно и то же время множеством дел268. Он снаряжал пешее войско, вооружал отряды, (приучал) конницу к глубинным построениям, одел всадников полностью в железо269, изготовлял метательные орудия и расставлял их на башнях городской стены. Затем он выковал тяжелую железную цепь и протянул ее на огромных столбах, расставленных в Босфоре, прикрепив одним концом к башне, которую обычно называли Кентинарий, а другим к башне Кастеллий, находящейся на противоположном берегу270. Будучи наиболее предприимчивым и предусмотрительным изо всех известных нам людей, он считал, что невыгодно было бы начинать войну против обоих народов271. Ему показалось, что полезно склонить один из этих народов на свою сторону. Он решил, что таким образом легко будет одержать верх над другим и быстрее его победить.

3. Так как Никифор не надеялся более договориться с таврами и знал, что нелегко будет подчинить своей воле окончательно уклонившегося от истинного пути патрикия Калокира, который вышел из-под его власти и возымел большое влияние на Сфендослава, он предпочел отправить посольство к единоверцам мисянам272, назначив послами патрикия Никифора, прозванного Эротиком273, и проедра Евхаитского Филофея274. (Никифор) напомнил мисянам об их вере (ведь мисяне без всяких отклонений исповедуют христианскую религию275) и попросил у них девиц царского рода276, чтобы выдать их замуж за сыновей василевса Романа277, укрепив посредством родства неразрывный мир и дружбу между ромеями и мисянами.

Мисяне с радостью приняли посольство278, посадили девиц царской крови на повозки (женщины у мисян обычно разъезжают на повозках279) и отправили их к василевсу Никифору, умоляя его как можно скорее прийти к ним на помощь, отвратить повисшую над их головами секиру тавров и обезвредить ее. И если бы (Никифор) пошел защищать мисян, он одержал бы победу над таврами, как и над другими племенами, против которых он выступал с ромейским войском, но небольшой толчок может поколебать (судьбу) человека; она, я бы сказал, висит на тонкой нити280и часто обращается в противоположное. Справедливо полагают некоторые, что какой-то гнев божества и людская зависть противостоят знаменитейшим и сильнейшим мужам, вводя их в заблуждение, сокрушают и обращают в ничто. То же самое случилось тогда и с василевсом Никифором, хотя все совершалось согласно его желанию и достиг он большего, нежели кто-либо из тех, которые правили до него. Я утверждаю, что Всемогущий с удивительной предусмотрительностью обращает благополучие людей в противную сторону, тем самым напоминая им, что они смертны, недолговечны и не должны возноситься выше положенного281. Ведь были уже люди, которые, достигнув успеха и отличившись в битвах, оскорбляли провидение тем, что осмеливались провозглашать себя богами. Примерами могут служить сыновья Алоэя от и Эфиальт, которые, согласно мифу, пытались взойти на небо282, Навуходоносор Вавилонский, воздвигший сам себе статую, а также сын Филиппа Александр, повелевший, чтобы его называли сыном Аммона283. Итак, деяния людей по справедливости непрочны и превратны284. Это испытали тогда и ромеи, которые вскоре лишились такого предводителя, какого прежде не было в ромейской державе. Если бы рок со смертью (Никифора) не обернул судьбу ромеев вспять, то ничто не помешало бы им при его жизни расширить границы своего владычества на востоке до Индии, а на западе до самых пределов обитаемого мира285. Но возвратимся снова к тому месту, где мы уклонились от нити повествования.

4. Итак, мисяне простирали с мольбою руки, заклиная императора прийти к ним на помощь. Но пока он готовился к походу, пришло известие о взятии Великой Антиохии286; она была взята в точном соответствии с приказами, которые были даны оставленному для ее покорения войску287. Вследствие ежедневных набегов (Антиохия) была обессилена и испытывала крайний недостаток всего необходимого. Тогда, рассказывают, патрикий и стратопедарх288Петр289, который, хотя и евнух, был, однако, мужем деятельным и весьма храбрым, пришел туда с войском, пройдя через всю Сирию, и отрядил своего таксиарха290Михаила, по прозванию Вурца291, для обозрения города. (Михаил) с несколькими отборными воинами подошел вплотную к крепости, высмотрел удобное место в стене, вернулся назад в лагерь, соорудил лестницы, соответствующие высоте башен, и погрузил их на вьючных животных. В середине ночи он с отрядом смельчаков снова подкрался к стенам Антиохии; приставив лестницы к стене, они бесшумно взобрались по ним и пронзили мечами спавших глубоким сном стражей-агарян. Овладев таким образом стенами, ромеи спустились с башен и подожгли город со всех четырех сторон. Антиохийцев, пораженных неожиданной (бедой), охватило страшное отчаяние: они вопили и рыдали, не зная, что предпринять. Наконец они решились положиться на свое мужество и отважно сражаться вплотную с противником, пока совсем не рассветет, но стратопедарх Петр предупредил их намерение. Он вступил с войском через ворота, которые ему открыли проникшие туда прежде ромеи. Антиохийцы не осмелились даже встретиться лицом к лицу с такой силой; побросав оружие, они стали молить о пощаде. Стратопедарх обратил их в рабство, потушил пожар, отобрал себе лучшую часть добычи, овладел всем городом и поставил охрану на уязвимых участках стены.

5. Таким образом была взята и опустошена ромеями великая и славная Антиохия. Когда до василевса дошла весть об этом, он обрадовался и воздал благодарственные молитвы Богу292. Говорят, что во время происходившего тогда празднества в честь сонма бесплотных сил293к императору подошел какой-то монах из отшельников, вручил ему письмо и внезапно скрылся из виду. Он развернул его и прочел; вот каково было содержание письма: "Провидение открыло мне, червю, что ты, государь, переселишься из этой жизни на третий месяц по прошествии сентября". Несмотря на длительные поиски, василевс не нашел монаха.

С тех пор василевс впал в уныние и печаль. Он решил никогда более не отдыхать на своем ложе, а спал на шкуре барса и пурпурном войлоке, расстелив их на полу294, укрывал же он свое тело плащом своего дяди монаха Михаила по прозванию Малеина295. Он спал таким образом до наступления одного из праздников господних, когда намерен был причаститься непорочных христовых тайн. В те же дни переселился из этой жизни кесарь Варда, отец василевса Никифора, проживший на свете более девяноста лет, созревший и состарившийся в многочисленных сражениях, увенчанный благодаря славным воинским подвигам множеством побед. Оплакав, как подобает, смерть отца, государь проводил его тело от дворца до самого дома, стоявшего в южной части города, на крутой дороге, ведущей к морю, где простирается гавань Софии296, и уложил здесь в гробницу.

Спустя несколько дней, когда скорбь василевса по отцу несколько улеглась, василисса Феофано, воспользовавшись удобным случаем, пришла к нему одна и с большой силой убеждения неотступно просила, заклинала и слезно молила297о прощении магистра Иоанна, прозванного Цимисхием298. Приводя при этом следующие законные основания, она говорила: "Во всех своих решениях ты, государь, соблюдаешь меру и достоинство, тебя считают воплощением справедливости и непревзойденным образцом целомудрия; почему же ты оставляешь без внимания столь благородного и доблестного мужа, отличающегося славными подвигами и -непобедимостью в битвах? Почему ты допускаешь, чтобы он валялся в грязи наслаждений и вел жизнь изгнанника299и бездельника? Ведь он в расцвете лет и полон сил, к тому же он - двоюродный брат твоего величия и ведет свое происхождение от блистательного рода. Вели ему, если тебе угодно, как можно скорее приехать к нам из деревни, в которой он теперь живет, и вступить в супружескую связь с девицей из благородных. Ведь ту, с которой он был соединен брачным законом, сразила, как ты знаешь, жестокая, разлагающая члены смерть. Послушай же меня, государь, последуй моему верному совету. Не допускай, чтобы дерзкие языки насмехались и издевались над мужем, происходящим из твоего рода и восхваляемым всеми за его ратные подвиги!"

6. Вот какие речи пустила в ход Феофано и, как всегда, очаровала василевса, сверх меры преклонявшегося перед ее красотой и чрезвычайно к ней благосклонного. Она убедила его тотчас же вызвать Иоанна и вернуть его в Византии. Приехав в столицу, Иоанн предстал перед василевсом и, получив дозволение бывать во дворце каждый день300, сейчас же удалился домой, но потом беспрестанно являлся в царский дворец.

Будучи человеком горячим, смелым и удивительно склонным к необыкновенным, дерзким предприятиям, он нашел средство проникать в покои августы через подготовленные ею тайные входы, чтобы вести с ней переговоры о свержении василевса Никифора с престола. Для этого он посылал к ней от времени до времени сильных и опытных в ратных делах мужей, которых она укрывала у себя в темной каморке. Когда их злодейское сообществе было уже чревато бедствием301и ужасным преступлением, готовясь породить страшное беззаконие, они, собравшись на обычную свою сходку, решили устранить василевса Никифора от власти. Придя затем к себе домой, Иоанн позвал Михаила, по прозванию Вурца, и Льва Педиасима302. Запершись в его покоях, они обсудили убийство василевса Никифора.

В то время наступил десятый день декабря. Говорят, что вечером, во время молитвы, один из клириков царского дворца вручил Никифору записку, в которой сообщалось следующее: "Да будет тебе известно, государь, что этой ночью тебя ожидает жестокая смерть. Для того чтобы убедиться в этом, прикажи осмотреть женские покои; там спрятаны вооруженные люди, которые собираются тебя умертвить". Прочтя это письмо, василевс приказал303главному постельничему Михаилу304произвести тщательные поиски этих людей; но Михаил, то ли опасаясь августы, то ли вследствие медлительности или из-за того, что повредился в уме, не заглянул в каморку и оставил необнаруженной засевшую там шайку убийц.

С наступлением ночи к Никифору, как обычно, пришла василисса и завела разговор о недавно прибывших из Мисии невестах305. "Я пойду позабочусь о них, - сказала она, - а потом приду к тебе. Пусть спальня будет отперта, не надо ее запирать; когда я вернусь, я сама ее запру"306. С этими словами она вышла. Государь же в продолжение целой смены ночной стражи возносил обычные молитвы к Богу и размышлял о Священном писании. Но природа взяла свое, и он заснул на полу, на шкуре барса и на пурпурном войлоке, перед святыми иконами богочеловеческого лика Христа, Богоматери и божественного предтечи и провозвестника.

7. Тем временем спрятанные у августы пособники Иоанна, вооружившись мечами, вышли из каморки и ожидали его появления, глядя вниз с открытой площадки, расположенной в верхней части дворца307. Часы показывали уже пятый час ночи, леденящий северный ветер волновал воздушную среду; падал густой снег. Наконец Иоанн с сообщниками, проплыв вдоль берега на лодке, высадился в том месте, где стоит каменное изображение льва, настигающего быка (это место в народе назвали Вуколеоном). Свистом подал он знак своим прислужникам, склонившимся к нему навстречу с верхней площадки, - так заранее было договорено между злодеями. Затем они привязали веревку к корзине и втащили в ней наверх по одному сначала всех заговорщиков, а потом и самого Иоанна308.

Пробравшись таким образом сверх всякого человеческого ожидания (во дворец), они обнажили мечи и ворвались в спальню василевса. Приблизившись к ложу и увидев, что оно пусто, что на нем никто не спит309, они оцепенели от ужаса и хотели броситься в море. Но один из слуг женской половины, бесстыдный человечишка, который был их проводником, указал им на спящего императора. Они окружили его и стали бить и пинать ногами. Никифор проснулся и опер голову на локоть; тогда Лев, по прозванию Валант310, поразил его сильным ударом меча. Испытывав сильную боль от раны (меч проник до бровей и ресниц и рассек кость, но не задел мозга), василевс, обагренный обильно лившейся кровью, закричал громким голосом: "Богородица, помоги мне!"311Иоанн же, усевшись на царскую постель, приказал притащить его к себе.

Никифор так ослабел от удара мечом, отнявшего у (императора) огромную его силу, что не мог даже стоять на коленях и, сползши на пол, распростерся там. Когда его приволокли (к Иоанну), тот спросил с угрозой в голосе: "Скажи-ка, безрассудный и злобный тиран, не я ли возвел тебя на ромейский престол? Не мне ли ты обязан верховной властью? Как же ты, охваченный завистью и безумием, забыл о таком благодеянии и не поколебался отнять у меня, оказавшего тебе громадные услуги, верховное начальство над войском? Ты послал меня, как будто бы я скиталец презренный312, в деревню, проводить в бездействии время с земледельцами, меня, мужа столь доблестного и более .тебя храброго, меня, перед которым дрожит неприятельский стан и от рук которого никто теперь тебя не спасет. Говори же, если ты можешь еще что-либо сказать в свое оправдание".

8. Никто не приходил на помощь к василевсу, и он, уже испуская дух, продолжал просить заступничества у Богородицы. Иоанн схватил его за бороду и безжалостно терзал ее, а заговорщики так яростно и бесчеловечно били его рукоятками мечей по щекам, что зубы расшатались и стали выпадать из челюстей. Когда они пресытились уже мучениями Никифора, Иоанн толкнул его ногой в грудь, взмахнул мечом и рассек ему надвое череп. Он приказал и другим наносить удары (Никифору), и они безжалостно расправлялись с ним, а один ударил его акуфием в спину и пронзил до самой груди. Это длинное железное оружие очень похоже на клюв цапли; отличие заключается лишь в том, что природа снабдила цаплю прямым клювом, а акуфий слегка изогнут и сильно заострен на конце313.

Вот какую кончину обрел самодержец Никифор, всего проживший на свете пятьдесят семь лет и царствовавший шесть полных лет и четыре месяца314. Мужеством и силой тела он без сомнения превосходил всех людей его поколения, в воинских делах отличался необыкновенной изобретательностью и опытностью, был неколебим среди всякого рода трудностей и не был подвержен обольщениям телесных удовольствий. В делах гражданского управления он был милостив и великодушен, и никогда не было более справедливого судьи и непреклонного законодателя. Он был суров и неутомим в молитвах и всенощных бдениях во имя Бога, невозмутим духом во время песнопений и нисколько не подвержен тщеславию. Однако многие считали недостатком его желание, чтобы все безукоризненно следовали добродетели и не уклонялись от высшей справедливости. За отступления от этих правил он строго наказывал и потому казался неумолимым и жестоким для уклоняющихся от законов и был ненавистен тем, кто желал вести беспечную жизнь. Я утверждаю, что если бы завистливая и карающая судьба, разгневавшись на успехи этого мужа, не лишила его так скоро жизни, ромейская держава достигла бы такого величия, какого она в другое время не достигала. Ведь провидение, презирающее грубый и заносчивый дух человека, укрощает его, подавляет, обращает в ничто и непостижимыми, ему одному известными судьбами направляет челн нашей жизни к полезному.

9. Совершив свое преступное и богопротивное дело, Иоанн вошел в великолепный дворцовый зал, называемый Хрисотриклином315, надел на ноги пурпурную обувь, воссел на василевсов трон и стал размышлять о том, как захватить государственную власть и устранить возможное сопротивление родственников василевса. Тем временем воины из охраны Никифора, слишком поздно узнав о его убийстве и надеясь, что он еще жив, бросились на помощь и изо всех сил старались проломить железные ворота. Но Иоанн приказал вынести голову Никифора и показать ее через отверстие его телохранителям. И вот некто по имени Аципофеодор, подойдя (к телу Никифора), отрубил голову и показал ее бунтующим (воинам). Это страшное и невероятное зрелище подействовало на них: они выпустили мечи из рук, запели на другой лад и в один голос провозгласили Иоанна василевсом ромеев.

Труп Никифора целый день валялся на снегу под открытым небом; это было в субботу одиннадцатого декабря; только поздним вечером Иоанн приказал предать его подобающему погребению. Тело уложили в наскоро сколоченный деревянный ящик и в полночь тайно отнесли в храм Святых апостолов; там его поместили в одну из царских гробниц316, в той же усыпальнице, где покоится тело божественного и прославленного Константина317. Но злодеи поплатились за свое преступление; неусыпное правосудие отомстило им впоследствии: у всех, кто приложил руку к убийству василевса, было отнято имущество и, очутившись в крайней нищете, они, подлые, подло и жизнь свою закончили. Мне представляется, однако, что я уже достаточно сказал о подвигах василевса Никифора, о его жизни и гибели. Я полагаю, что те, кто слишком долго останавливается на этом предмете и чрезмерно распространяется о нем, страдают пороком любопытных сверх меры людей, которые выходят за границы описываемого и не обходят вниманием никакой мелочи. Итак, мне кажется, что пора прекратить рассказ о (Никифоре) и его деяниях и вписать по возможности деяния Иоанна, которого прозвали Цимисхием (это армянское слово в переводе на греческий язык означает "туфелька"318; такое прозвище было дано Иоанну, потому что он был малого роста), - пусть же не исчезают в пучине забвения дела полезные и достойные памяти.

ПРИМЕЧАНИЯ

1Представление об истории как о самой полезной для общества науке "учительнице жизни" характерно и для античности. Господствующей теорией исторического процесса была Полибиева цикличность. Естественно, что если явления повторяются, то людям необходимо извлекать уроки из истории. Лев Диакон Заимствовал последовательность первой главы из исторического сочинения Агафия "О царствовании Юстиниана" (5). Агафий, историк VI в., в свою очередь, опирался здесь на Диодора Сицилийского (Кэмерон. 1970, 58).

2Введение Льва Диакона отличается от введения Агафия попыткой выделить движущие силы исторического процесса. Агафий в своем зачине делает упор на том удовольствии, которое доставляет читателю историк; у Льва об этом ни слова.

3Общий пессимистический тон введения Льва Диакона, вероятно, отразил настроения византийского общества. Подобное мироощущение было свойственно самому императору Василию II, в правление которого писал Лев. Новелла от 4 апреля 988 г. пронизана таким же пессимизмом: "До настоящего дня никакой, даже самомалейшей удачи мы не встретили в нашей жизни, но, напротив, не осталось такого вида несчастья, которого мы не испытали бы" (Ц.-Л. III, 303-304). Введение Льва созвучно концу его "Истории". Возможно, причиной ожидания конца света был каббалистический расчет: приближавшийся 992 год был 6500 г. от сотворения мира. Христос родился в 5500 г., а согласно Новому завету (2 Петра. III, 8), "Божий день" равнялся тысяче человеческих лет. См.: Васильев. 1942.

4Парафраз Нового завета: 1 Коринф. VII, 31.

5Почти дословно из введения к "Истории" Агафия (8).

6Подражание Агафию (8-9), который таким же образом представил себя читателям. Агафием же такая форма самохарактеристики заимствована из, стихотворных эпитафий (Кэмерон. 1970, 2).

7Калоэ - совр. Гёлёз, Келез (Рэмси. 1890, 105; Томашек. 1891, 91-92).

8Лев в данном случае использует текст Гомера (Ил. II, 461). В Х в. провинции с названием "Азия" не существовало. Имеется в виду Фракисий-ская фема, занимавшая юго-западную часть Малой Азии и образованная в 741 г.

9Тмол (совр. Боз-Даг) - горный хребет на западе Малой Азии (Ил. II, 886; XX, 385).

10Каистр - река, упоминаемая Гомером (Ил. II, 461), совр. Кучук-Мендерес.

11Кельвианские поля простирались вдоль среднего течения Каистра. По Стра-бону (XIII, 13), "Кильбианская равнина" лежала в Лидии (ср. Томашек. 1891, 91).

12Эфес - крупный город в устье реки Каистра (Страбон. XIV, I, 21), столица Фракисийской фемы, совр. Аясулуг (Томашек. 1891, 32-34).

13Правдивость как основное требование, предъявляемое историку, - общее место всех античных и средневековых авторов. В данном пассаже Лев Диа-, кон подражает Агафию (9-10). Противопоставление поэтики и риторики - истории полностью заимствовано у ранневизантийского историка Прокопия (I, 1, 4).

14Василевс - официальный титул византийских императоров, начиная с Ираклия (626 г.).

15Константин VII Багрянородный (17-18 мая 905-9 ноября 959), с июня 911 г.-соправитель отца, Льва VI, с июня 913 г. - самодержец, с 17 декабря 920 г. - соправитель Романа I и его сыновей, с 27 января 945 г. - самодержец.

16О комете упоминают многие авторы: Георгий Монах (864), Продолжатель Феофана (463), Лев Грамматик (279), Продолжатель Амартола (786- 787), Симеон Магистр (708) и др.

17Быть может, имеются в виду сочинения Симеона Логофета и Продолжателя Феофана, но не исключено, что Лев и здесь подражает Агафию (14). ". См.: Сюзюмов. 1916, 135; 141.

18Цитата из Геродота (I, 8, 2) передана Львом неточно, очевидно, по памяти. Можно ли на основании этих слов Льва делать вывод, что он не пользовался никакими письменными источниками, а описывал только им самим виденное и слышанное? (так считают: Крумбахер. 1897, 267; Моравчик. 1958, 398-399, и др.). Видимо, нет. Он обращался и к официальным документам, и к историческим трудам; неоднократно ссылается он и на эпистолографические источники.

19Византийский историк XI в. Скилица (247) датирует смерть Константина 9 ноября 959 г. Та же дата - в кратких хрониках (Шрайнер. 1975, 164; 1977, 120), в них к тому же сообщается, что император скончался в среду, в третьем часу. Но Продолжатель Феофана (469) и Псевдо-Симеон (756) дают 15 ноября, а императорский некрологий - 19 ноября (Грирсон. 1962, 58). Индикт летосчисление по 15-летним циклам. По данным папирологии, оно сложилось в римском Египте при проверке списков налогового обложения каждые 15 лет. В Византии этот счет введен в 312 г. Константином I. Начинался индикт в Византии и на Руси 1 сентября. Для проверки соответствия индикта году нужно год от сотворения мира разделить на 15; цифра в остатке означает индикт. Лев Диакон (в отличие от арабских авторов) очень редко приводит развернутую хронологию. В его труде только четыре полных даты, из них единственно правильная (верное соотношение индикта и года от сотворения мира) - дата смерти Никифора Фоки. Даты смерти Константина, вступления на престол Никифора и смерти Цимисхия (о нем см. кн. III, примеч. 9) верно вычислены по индиктам, но не по годам от сотворения мира. При определении года от сотворения мира в византийской хронологии использовались различные системы: кроме основной, Константинопольской, существовали еще александрийская и протовизантийская (Грюмелъ. 1958, 73-84). Видимо, ошибки Льва связаны с пересчетом из одной системы в другую (Там же. 126-127). В данном случае следует читать: 6468, ноябрь, 3 индикта (959 г.).

20Цитата из Ветхого завета (2 Маккавеев. V, 5).

21Роман II вступил на престол в 959 г., 21 года от роду. (Прод. Феоф. 469). Его старшему сыну - будущему императору Василию II-был в то время год. Еще через год императрица Феофано родила второго сына - будущего императора Константина VIII. Удивительным образом Лев Диакон не выказывает интереса к детским годам своих повелителей.

22Аналогичную характеристику Романа II дают и другие историки (Скилица. 248; Прод. Феоф. 471-472). О том же рассказано в "Чудесах св. Евгения" и неопубликованной "Краткой истории" Пселла (см.: Маркопулос. 1981, 95-96). Можно предполагать, что все правительственные -акты исходили от фаворита Иосифа Вринги или от императрицы Феофано.

23Организатором похода был Вринга, являвшийся друнгарием флота; см. примеч. 6, кн. VI (Арвейлер. 1966, 114). Умалчивая об этом, Лев Диакон уже здесь обнаруживает к нему свою антипатию (ср. примеч. 40, кн. II).

24Завоевание Крита арабами из Египта относится к 823-828 гг. С того времени остров стал базой для нападений на византийское побережье и острова (Христидис. 1984, 81-97). Первый неудачный поход с целью отвоевания Крита относится к 843 г. (Прод. Феоф. 203); дальнейшие попытки предпринимались Михаилом III и Василием I (Прод. Феоф. 291). В данном случае речь идет о походе Константина VII. Подготовка к нему подробно описана в "Книге церемоний" (664-678). О самом походе см.: Скилица. 236. Эту экспедицию датируют как 949, так и 956 г. (Рамбо. 1870, 429); слова Льва Диакона о том, что несчастье произошло "недавно", свидетельствуют скорее в пользу второй даты.

25В византийском флоте обычно употреблялся термин "дромон". Но историки предпочитали в целях архаизации пользоваться древним словом "триера" (ср. Тактика Льва. XIX, 1). Дромон (дословно "бегун") представлял собою длинный весельный корабль (Арвейлер. 1966, 411). Для такого судна требовалось 230 человек команды, оно вмещало 60 воинов. Дромоны снабжались специальными сифонами для выбрасывания на вражеские корабли "греческого огня". Этот состав из нефти, смолы и серы был впервые применен в 678 г. Секрет .его приготовления содержался в строжайшей тайне.

26Пафлагония - византийская фема на севере Малой Азии со столицей в Гангре (Икономидис. 1972, 349).

27Патрикий - придворный титул высшего ранга, введен Константином Великим. Этот титул давал право присутствовать на заседаниях синклита и занимать самые ответственные должности. Последние упоминания о патри-киях относятся к началу XII в. (Успенский. 1898, 131; Икономидис. 1972, 294-295).

28Кубикулярий Константин Гонгила был фаворитом императрицы Зои, а впоследствии-и ее сына Константина VII (Гийян. 1967, 279-282). О нем как виновнике поражения см.: Скилица. 246.

29При дворе Романа II было много противников опасной и дорогой экспедиции на Крит. Однако Иосиф Вринга, прекрасно подготовив флот, настоял на походе (Прод. Феоф. 474).

30Термин "стратиг" Лев употребляет в двух значениях: правитель фемы и полководец вообще. В данном случае имеется в виду второй смысл. Стратиг-автократор - полководец, имевший право вести войну по своему усмотрению, т. е. верховный главнокомандующий (Арвейлер. 1960, 56, и ел.). В таком качестве слово "стратиг" перестало употребляться в конце Х в. (Гийян. 1967. 381).

31Никифор Фока происходил из фемной знати, владевшей крупными земельными богатствами в Каппадокии. Род Фок возвысился в IX в., прославился победоносными полководцами в войнах против арабов (ТгурыЙ. 1976). Особенно знаменит был Никифор Старший (см.: Грегуар. 1953), приходившийся дедом герою Льва Диакона.

32Уже к середине IX в. титул магистра стал чисто декоративным. Обладание им не обязательно сопровождалось ответственной должностью. Исчез в начале XII в. (Икономидис. 1972, 294).

33С IX в. до 60-х годов Х в. доместиком схол называли главнокомандующего. Деление на доместиков Востока и Запада было принято при Романе II (Икономидис. 1972, 329). Востоком считалась Малая Азия, Западом Балканы.

34Наиболее правдоподобное число кораблей - 250 - названо в житии Афанасия Афонского (Маркопулос. 1985, 1064-1066).

35Немецкий перевод "Истории", выполненный Ф. Лоретте в 1960 г., во многих случаях грешит чрезмерной описательностью. Например, это место переведено так: "Он построил своеобразный мост, связавший корабли с берегом" (Лоретте. 14). В дальнейшем мы будем указывать на самые явные расхождения с этим переводом, и на те неточности, которые не отмечены в рецензии: Гляйкснер. 1962.

36Дата высадки на Крите Львом не указана. Согласно Яхъе Антиохийскому (84), это произошло 13 июля 960 г. Скорее всего, войско сошло на берег залива Альмирос (Панайотакис. 1960, 55). В житии Афанасия Афонского содержится интересная подробность о высадке Никифора на Крите; чтобы арабы не узнали о численности его войска, он несколько раз произвел высадку с одних и тех же кораблей (Лампсидис. 1976).

37Выше Лев говорит о "фаланге", здесь же употребляет слово "эниалий". Между тем византийская армия уже давно не строилась фалангой. Что же касается боевого клича, то "эниалием" называлось возглашение в честь бога войны Ареса (ср. Ил. XVII, 211) - естественно, византийцы не могли взывать к этому богу. Подобные анахронизмы допустимо объяснить тем, что Лев Диакон изучал в школе античных авторов и в качестве упражнения написал эпопею о взятии Никифором Крита, которую потом и использовал в "Истории". Школьные годы Льва как раз пришлись на правление Никифора, и естественно, что упражнения на тему о его подвигах были в обычае. (Пример прославления Никифора - и поэма Феодосия о взятии Крита.)

38Согласно арабским источникам, византийское войско состояло из 7200 пеших воинов и 5000 всадников (Панайотакис. 1960, 47). Хотя Скилица также рассказывает, что битва произошла немедленно после высадки, другие источники этого не подтверждают; видимо, если стычка и была, ее масштабы явно преувеличены Львом (Там же. 48-49).

39Это был город Хандак (Скилица. 249)-совр. Ираклион. Лев Диакон ограничился описанием его осады и взятия. В действительности же и лагерь Никифора располагался далеко от города, и к блокаде его византийцы приступили позже.

40Феодосии (172-173) называет место, где был разбит лагерь, - Финикия. Этот топоним существует и сейчас на юго-запад от Ираклиона (Панайотакис. 1960, 57).

41Фортиды - грузовые корабли. Они обычно служили для перевозки продовольствия и снаряжения (Тактика Льва. XIX, 13). Феодосии (139-144) сообщает, что Никифор приказал вытащить корабли на берег.

42В течение восьмимесячной осады крепости Хандак никто не пришел ей на помощь из других арабских земель. Причина этого как в дипломатической подготовке похода - византийцы умело использовали разобщенность арабского мира (Христидис. 1984, 186-191), так и в их преобладании на море, достигнутом в этот период (Арвейлер. 1966, 114-117).

43Так называли арабов-мусульман по имени египтянки Агари - служанки Сарры, жены Авраама, от которого, согласно Библии (Бытие. XVI, 10-15), Агарь родила сына Измаила, признававшегося родоначальником арабов. Поэтому иногда арабов называли еще исмаилитами.

44Побережье Фракисийской фемы как самой близкой к Криту больше других подвергалось пиратским набегам (ср. Газе. 408), и ее ополченцы испытывали, должно быть, сильную ненависть к арабам.

45Перед нами - цитата из Первого послания к фессалоникийцам (V, 6).

46Немецкий переводчик толкует эти слова по-другому: "...не недооценивать легкомысленно трудностей поручения" (Лоретте. 15).

47Популярнейший в античной литературе топос о непрочности человеческого счастья в силу "зависти богов" (ср. Ил., IV, 320; Софокл. Антигона, 1158; Еврипид. Андромаха, 100 и т. д.) проник и в Византию.

48Само имя Никифора Пастилы приводит один Лев Диакон, но история его гибели подробно изложена и Феодосием; рассказывает тот и о случившемся некогда пленении Ннкифора (860-866), уточняя, что оно произошло из-за бегства воинов Македонской фемы. Согласно Феодосию, на Крите Пастила действовал против десятитысячной армии под командой Карамун-тиса, которая, несмотря на гибель самого Пастилы, была разгромлена (810-914). Однако в поэме "О взятии Крита" этот эпизод датируется полугодом позднее (Панайотакис. 1960, 77).

49Хотя Лев был дьяконом, его мировоззрение "пропитано" античными представлениями "о божественном произволе" Тихи, капризной богини судьбы.

50Эпизод, вероятно, относится к войнам с сирийскими арабами, в которых Никифор участвовал с юных лет. См.: Васильев. 1902, 295-300.

51Вряд ли стены Хандака были сложены только из земли и шерсти - их каменные фундаменты послужили основой для позднейших византийских укреплений. Хотя слово "хандак" означает "ров", но все-таки рвов там было не два, а один, что отмечают и Феодосии, и сам Лев Диакон в других пассажах (Панайотакис. 1960, 61-62).

52Подражая античным авторам, Лев придумал речь, которую Никифор мог бы произнести перед войском. В ней, впрочем, нет преувеличений. Все источники подтверждают, что, Крит превратился в главную опорную базу арабских пиратов, разорявших Грецию и Малую Азию. Однако взгляд византийских авторов односторонен; нельзя считать Крит только "пиратским гнездом": на острове существовала стабильная административная структура, Чеканилась монета, развивались ремесла и торговля, кстати и с Византией. См.: Христидис. 1984, 114-156.

53Цитата из посланий апостола Павла Титу (I, 12) приведена Львом Диаконом неточно - видимо, по памяти.

54Борьбе с арабами Никифор стремился придать характер священной войны. В "Стратегике Никифора" (20) есть строжайшее требование к войску молиться утром и вечером, а при появлении неприятеля взывать к Христу о помощи.

55В Х в. византийцы все еще считали себя римлянами (по-грёческн "ро-меями"), гордились славой древнего Рима.

56Греческое население, подвластное арабам, помогало Никифору (ср. Атта-лиат. 227; Прод. Феоф. 476, 480), но не так активно, как это представляется многим современным исследователям, - ведь арабы не преследовали христиан за их веру (Христидис. 1984, 184).

57Об этой битве рассказывает и историк XI в. Михаил Атталиат (226-227), добавляя, что о замысле арабов прорвать осаду Хандака Никифору стало известно от двух перебежчиков.

58Армяне-перебежчики из стран Арабского халифата образовывали особые отряды; о них Лев Диакон упоминает и дальше. Армяне в то время достигали на военной службе самых высоких постов (Каждан. 1975).

59Всю эту фразу Ф. Лоретте (21) сводит к словам: "....и они поступали, как он сказал".

60О том же эпизоде повествует Феодосии (338-345) и Атталиат (228), объясняющий эту жестокость стремлением показать осажденным, что помощь че придет.

61Ф. Лоретте (21) понимает последние слова как "...отвергали перемирие".

62Описание штурма Хандака очень похоже на описание взятия готской крепости в книге Агафия (32). Сомнительно, чтобы на вооружении у арабов Крита были секиры, какими пользовались готы времен Юстиниана (Сюзюмов. 1916, 142-143).

62aВизантийские осадные орудия мало отличались от позднеримских: метательные машины, тараны, "черепахи"; при войске были искусные мастера-техниты по их изготовлению (Мишулин. 1940, 383, и ел.). Это были работники государственных мастерских по производству военного снаряжения.

62bФемное войско, собранное Никифором, состояло в основном из крестьян-стратиотов: им не хватало опыта в действиях против осажденного города. Поэтому Никифору и пришлось заниматься их военной подготовкой. Лев несколько раз заостряет на этом внимание (ср. Прод. Феоф. 226; Тактика Льва. VII). В неопубликованной пока "Краткой истории" Пселла (XI в.) тоже есть обширный пассаж о занятиях Никифора с воинами: "Крестьян он делал мечниками, упражнял их руки в пускании стрел и дротиков и в метании копья, (учил) стрелять во всадника и поражать бегущих, и всему, что нужно для войны, штурма и осады" (Маркопулос. 1985, 1063).

63Лев по обыкновению не приводит дат. Речь идет е зиме - 6469 г., 4 индикта (960-961 гг.).

64Хамвдан - Абуль Хасан Али ибн Хамдан (ок. 910-967) из арабской династии Хамданидов - эмир Алеппо, известный в истории Ближнего Востока как Сейф-ад-Даула ("меч царства"), неутомимый воин, враг Византии и наиболее опасный ее сосед. Его владения распространялись на Сирию, часть Армении, Верхнюю Месопотамию, Киликию (Хонигман. 1935, 93). Набеги Сейф-ад-Даулы на территорию Византии (особенно в середине 950-х годов) наносили большой ущерб населению. Императоры, опасаясь могущества Хамдана, старались вооружить против него багдадского халифа. Только победы, одержанные полководцами из семейства Фок, значительно потрясли государство Сейф-ад-Даулы (Канар. 1951; Васильев. 1950).

65Киликия - область, занимавшая большую часть северо-восточного побережья Средиземного моря. В Х в. была в руках арабов и стала ареной упорных боев между византийцами и арабскими эмирами (Хонигман. 1935, §8, и ел.). После завоевания ее Никифором Фокой превращена в фему.

66Выражение "живущих по соседству с Киликией агарян" могло быть заимствовано Львом из литургического текста, воспевавшего перенесение в Константинополь святынь Мембиджа (Алькен. 1963, 256). Эта служба была написана в 967-969 гг. и содержала невероятные славословия Никифору.

67Подробнее о войне см.: Леонгардт. 1887.

68По Яхъе Антиохийскому (80-82), боевые действия начал Лев Фока (см. ниже), напав на область Тарса. Сейф-ад-Даула, в свою очередь, вторгся в пределы Византии только после начала марта 960 г. (Яхъя. 83).

69Лев Фока был назначен стратигом Каппадокии еще при Константине VII; впоследствии - доместик схол Востока, доместик схол Запада (Бурас. 1981, 186-187). Как и его брат Никифор, был пожалован саном магистра в 960 г. После прихода к власти Никифора II стал куропалатом и логофетом дрома (Гийян. 1974). Лев Фока в этом походе как бы мстил за брата Константина, взятого в плен Сейф-ад-Даулой и погибшего.

70Никифор Фока пытался придать войне против арабов форму кретивигы похода (см. кн. I, примеч. 54). Но византийская церковь на основании канонических правил не решалась принять тезис, который так воодушевлял впоследствии западных крестоносцев. Слова "какая-то божественная сила" в устах дьякона звучат странно, не по-христиански. Можно было взывать к богу или святым, но упоминание о "божественной силе" равносильно возведению ее носителя в ранг божества. Правда, в монашеских кругах идея соединения с божеством имела некоторый успех, но Лев Фока вовсе не походил на мистика. Исключительное обилие восхвалений по адресу семейства Фок дает основание предполагать, что источником для Льва Диакона послужил либо специальный исторический труд, либо официальные записи кого-нибудь из сторонников семейства Фок (Сюзюмов. 1916; 1946; Карышковский. 1953, 47; Каждая. 1961, 116-128). Юношу Льва, учившегося в то время в Константинополе, конечно, не могли не восхищать победы. Фок; впоследствии всем версиям о них он предпочитал только панегирические.

71Истр - античное название нижнего течения Дуная.

72"Скифы", переправившиеся через Дунай, - это венгры, которые в IX-Х вв. появились в Юго-Восточной Европе и стали грабить византийские и болгарские владения. Интересно, что Лев, зная распространенное тогда название "турки", тем не менее считал научным именовать венгров еще архаичнее - "скифы". В то время историки называли народы теми именами, которые были приняты в классической Греции.

73Победа над венграми относится к 961 г. (Афанасий Афонит. 23, 29). О венгерско-византийских отношениях см.: Люттих. 1918; Макартни. 1930; (Моравчик. 1934; 1970.

74Видимо, именно эту тактику использовали Фоки в войнах против арабов, что послужило основой для написания трактата "О военных схватках", который, хотя и не является трудом самого Никифора Фоки, однако принадлежит кому-то из его окружения. См.: Кучма, 1979, 58.

75В этой речи, несомненно, отразилась практика школьных сочинений. Подражание стилю речей Велизария, как они воспроизведены у Агафия, здесь очевидно.

76Никаких точных данных о сражении у Льва Диакона нет. Место битвы не названо. По Скилице (250) и Продолжателю Феофана (479), это - г Адрасса. Согласно Ватиканскому Анониму (199), сражение происходило в клисуре (ущелье) Килиндр. По Яхъе Антиохийскому (83-84), который датирует битву 8 ноября 960 г., - в клисуре Дарб-Мгарах. Ни одно из этих названий не поддается точной локализации (Маркопулос. 1979, 112). Согласно арабскому историку Мискавейху, жители Тарса предупреждали Сейф-ад-Даулу о засаде в ущелье и просили идти другой дорогой. По его же свидетельству, после битвы от войска осталось 300 человек (Там же. 112). О победах над Сейф-ад-Даулой упоминается и в трактате Никифора (О сшибках. 192).

77Раздел добычи между воинами был узаконен императорами исаврийской династии. Согласно своду "Эклога", при разделе добычи шестую часть следовало отдать в казну, остальное - разделить между воинами. При этом полководец и командиры не участвовали в разделе: они довольствовались жалованьем (Эклога. XVIII; Прохирон. 40). О разделе добычи говорится в "Стратегике" Маврикия и в действовавшей в Х в. "Тактике Льва" (XX, 192; см. также: Дэн. 1948, 347).

78Обычай триумфального шествия победителя в столицу (которую Лев обычно называет не Константинополем, а архаически Византием) с добычей и пленными сохранился в Византии почти во всех подробностях со времен Римской республики. Триумф входил в число актов придворного церемониала, его порядок описан в "Книге церемоний" Константина Багрянородного (607-615).

79Лев пишет о триумфе в театре. Но согласно Книге церемоний, торжество проводилось на ипподроме, а здание Большого театра уже с V в. стало местом казней (Жанен. 1950, 190). В Константинополе и его окрестностях было несколько ипподромов (Там же. 177-189)-здесь имеется в виду центральный. Полное исследование об ипподроме и его роли в истории Византии см.: Гийян. 1962.

80Все источники отмечают для второй половины Х в. значительный рост числа рабов в связи с победами Византии. Это был не рецидив рабовладельческой формации, а лишь временное приспособление устаревшего общественного института к процессу феодализации. Рабы затем становились и стратиотами, и членами крестьянских общин. Их приток усилил имущественную дифференциацию. Крупные чины фемного войска, имевшие значительные земельные владения, расселяли рабов как зависимых поселенцев. Из рабов-челядинцев составлялась вооруженная свита динатов, которую они использовали для внеэкономического наступления на общину, для прямых захватов крестьянских участков. Таким образом, в исторической ситуации Х в. рабство послужило ускорению феодализации (Сюзюмов. 1963).

81Торжественный вывод Льва, хотя и звучит как преувеличение, но подтверждает, что в третьей четверти Х в. произошел перелом в отношениях Византии и Арабского халифата. Общность интересов феодализирующейся знати и централизованного государства, использование фемного войска, длительное существование свободной крестьянской общины - вот главные причины, которые обусловили подъем военной мощи Византии во второй половине Х в.

82Перебранка между осажденными и осаждающими была делом обычным. В частности, идентичный эпизод приводит Киннам, когда рассказывает об осаде Мануилом Комнином одной венгерской крепости (Газе. 419).

83Все религии, кроме христианства, византийцы считали суевериями, в том числе верования манихеев (имеются в виду павликане) и мусульман. Биография Магомета реалистично изложена Константином Багрянородным (Адм. 90-91), но, как только он переходит к описанию учения пророка, рассказ становится недостоверным.

84Нарисованная Львом картина штурма Хандака очень похожа на соответствующий рассказ у Агафия (34-35). Начиная со слов "множество воинов" и до этого места, Лев Диакон позаимствовал у него двадцать семь слов; за исключением зачина, это самая обширная компиляция Льва. Почему из-за подкопа одного участка стены рухнули две башни, можно объяснить, лишь учтя, что Лев сократил более развернутое и логичное описание Агафия.

85О страшной резне в Хандаке повествует и Феодосии (1009-1025), но, по его словам, Никифор был озабочен лишь тем, чтобы воины не "запятнали" себя насилием над женщинами-иноверками. Более чем через восемь лет автор диалога "Филопатрис" (330) вспоминал о жестокости византийцев на Крите. Эта расправа, в свою очередь, вызвала антихристианские погромы по всему Ближнему Востоку (Панайотакис. 1960, 82-83).

86Хандак был взят 7 марта 4 индикта 961 г. (Скилица. 250). Яхъя (84) дает 6 марта, но правоту Скилицы подтверждает надпись на одной иерусалимской рукописи (Маркопулос. 1985, 1067).

87Керы - демонические существа греческой мифологии; олицетворяли беды и смерть.

88Теменос. - совр. Канли Кастелли (Панайотакис. 1960, 58-59).

89Любопытно, что юго-западнее Ираклиона сохранился топоним Арменокампос, т. е. "армянское поле", как раз поблизости от лагеря Финикия (Панайотакис. 1960, 57).

90Арабские источники сообщают, что ромеи вывезли с Крита 300 кораблей с добычей и пленными. Двери эмирского дворца Никифор послал в Лавру Афанасия на Афон, где они находятся и поныне (Панайотакис. 1960, 83).

91Неясно, удостоился ли Никифор триумфа сразу же после взятия Крита или, если предпочесть версию Скилицы (250, 252), его не впустили в столицу, а направили в Азию продолжать борьбу против Сейф-ад-Даулы. Распространилось поверье, что взявший Крит захватит императорскую власть, вследствие этого будто бы возникла интрига со стороны Вринги. Лев Диакон пишет о двух триумфах Никифора Фоки-в 961 г. и 963 г. Скилица же упоминает только об одном - в апреле 963 г., после смерти Романа. Можно было бы предпочесть версию Скилицы и Зонары: император немедленно направил Никифора против Сейф-ад-Даулы, который, пользуясь отходом войск европейских фем из-за набегов венгров, возобновил наступление на византийские владения; только после победы над Сейф-ад-Даулой Никифор мог приехать как триумфатор в столицу, везя с собой добычу с Крита и из Веррии (Скилица, 253). Тем не менее мы в данном случае предпочитаем версию Льва Диакона. Симеон Магистр г (759-760), Продолжатель Амартола (858), Ватиканский Аноним (99) и арабский географ Якут (Маркопулос. 1979,113) также сообщают о триумфе Никифора сразу после покорения Крита. Видимо, люди, благосклонно относившиеся к Никифору, нарочно распространяли слухи о нанесенных ему обидах.

92По Скилице (252) и Яхъе (85), Никифор Фока двинулся к Веррии (Ха-лепу) и Аназарбу. Ему удалось овладеть крупными центрами - Аназарбом (10 января 962 г.), Дулухом, Марахом и Рабаном (от 9 апреля до 8 мая 962 г.), Халепом же - только 23 декабря 962 г. (Яхъя, 86; Ватиканский Аноним, 100; Симеон Магистр, 760; Бар-Эбрей, 168 и т. д.). См.: Маркопулос. 1979. 113-117.

93Эта колоссальная добыча дала возможность создать в византийской армии многочисленные отряды закованных в броню и кольчугу всадников - ка-тафрактов (новелла Никифора XXIII: Ц.-Л., III, 300). Таким образом, часть стратиотов превратилась в мелких рыцарей. Фемная знать разбогатела на грабеже арабских владений, и позднее Никифор стремился закрепить за динатами их собственность, не допуская ее распыления между мелкими владельцами.

94Ф. Лоретте (35) оставил без перевода эти слова.

95В Х в. народное ополчение еще составляло основу военной силы Византии. Стратиоты вели свое крестьянское хозяйство. Зонара (XVI, 23) повествует, что Никифор Фока, после того как ему были предоставлены полномочия набрать войско, "обращал серпы в мечи, плуги в копья"; таким образом, прибегая к выражениям из Священного писания (Иоиль. IV, 10), хронист подчеркивает народный состав армии Никифора. Походы Фоки и Цимисхия знаменовали собой последние победы фемного строя. С конца Х в. оно стало слишком дорогим для крестьянства: стратиоты не могли больше покупать необходимое снаряжение. И, самое главное, такое войско перестало быть политически благонадежным: многие стратиоты участвовали в мятежах второй половины Х в. Армия начала дифференцироваться .по социальному принципу, все большее значение приобретали иностранные наемники.

96О пристрастии императора к охоте с неодобрением пишет и Продолжатель Феофана (472). Эта рыцарская забава в то время лишь начала распространяться, а настоящую популярность приобрела уже при Комнинах (Кукулис. 1952, 5, 388-389). Такая склонность у Романа - один из признаков начавшейся феодализации византийского общества; возросло также значение военных доблестей императора (Каждан. 1984, 47-48).

97По Скилице (253), Роман II умер 15 марта 6 индикта 6471 (963 г.). По Яхъе (89-90),-16 марта. Одна из кратких хроник сообщает, что Роман прожил 25 лет и 4 месяца, а болел перед смертью пять дней (Шрайнер. 1975, 164). Лев Диакон повторяется, давая еще раз характеристику Романа II (см. I, 2). В упоминании о "женской половине дворца" содержится намек на причастность императрицы Феофано к смерти мужа.

98Ф. Лоретто при переводе этой фразы, во-первых, оставляет без истолкования *** - когда тот умер", а во-вторых, понимает *** - "вручают царскую власть" как "возводят в регенты царства" (36), что спорно, поскольку из источников не ясно, кем стала Феофано - императрицей или регентшей.

99Полиевкт - патриарх с 3 апреля 956 по 5 февраля 970 г. (Грюмвль. 1958, 436) - один из наиболее влиятельных иерархов византийской церкви. После неожиданной смерти Романа вопрос о составе правительства был особо важным, и Полиевкт совместно с сенатом (синклитом) приобрел ведущую роль в делах.

100Синклит - совет высшей византийской знати, главным образом служилой. В него входили протоспафарии, патрикии и магистры. Слова Льва Диакона свидетельствуют о том, что при всех ограничениях, наложенных на синклит Львом VI (Новелла LХХVIII), он в соединении с патриархом мог играть ключевую роль в сложных ситуациях междуцарствия. О синклите см.: Элиссен. 1887; Христофилопулос. 1949; Бекк. 1966.

101В отличие от Льва Диакона Продолжатель Феофана уверяет (458), что Феофано (ее девичье имя Анастасия) происходила от благородных предков; то же сообщает и Ибн-ал-Атир (Розен, 140). Согласно Скилице (337), Феофано - дочь трактирщика, ставшая императрицей только благодаря красоте, он же сообщает, будто по совету этой женщины молодой Роман принял участие в отравлении своего отца Константина Багрянородного.

102Лев характеризует Иосифа Врингу явно односторонне, с позиций сторонника Никифора. Между тем Врйнга, несомненно, был яркой личностью: к 956 г. он уже - препозит и патрикий; в апреле или мае того же года назначен сакеларием и друнгарием флота. В последние годы жизни Константина VII, по мере того как падало влияние Василия Нофа, Врйнга приобрел большую власть. При бездарном Романе II Врйнга фактически управлял государством. Вражда его с Никифором Фокой началась, видимо, после взятия Крита в 961 г. Лев Диакон единственный из авторов, кто приписывает Иосифу зловещие замыслы против Никифора (Марко-пулос. 1981). Скорее всего, зачинщиком в этом соперничестве были именно Фока и его окружение, недовольное всевластием столичной бюрократии, - ниже Лев прямо говорит о стремлении Никифора совершить переворот (ср. примеч. 42).

103Паракимомен-собственно, спальник - придворное звание высокого ранга; введено на рубеже VI-VII вв. С IX в. назначался один паракимомен. Им мог быть только евнух (Икономидис. 1972, 305). Паракимоменам поручалось выполнять иногда важнейшие функции в правительстве - Вринга, например, был друнгарием флота; иногда доверялось и гражданское управление и военные должности, как, например, Петру Евнуху (см. ниже VI, 11). До Вринги должность паракимомена занимал Василий Ноф. Этот период, как видно также из "Истории" Льва Диакона, - время наивысшего могущества евнухов (Гийян. 1967, 183-184). О причинах засилия евнухов в Византии см.: Аверинцев. 1977, 20-21.

104Здесь Лев Диакон "проговорился": оказывается, Никифор уже в начале апреля 963 г., отправляясь на триумф, хотел поднять мятеж. В дальнейшем, правда, это им оспаривается и вся вина возлагается на Врингу. Характерно, что, не имея командного поста, даже такой важный представитель феодализирующейся знати, как Никифор, был бессилен. Для свершения политической акции необходимо было иметь должность, а не только родичей, челядинцев и сторонников. Централизация государства в Византии еще не была ослаблена феодализацией. Борьба провинциальной знати велась поэтому не против центральной власти, а за овладение ею. Сам Никифор был сложной, противоречивой личностью. Любовь к военной славе и честолюбие совмещались в нем со стремлением к религиозному аскетизму. Всю жизнь проводя в походах, он в то же время поддерживал связи с монашеством, щедро осыпая милостями монахов-аскетов. Согласно житию Афанасия Афонского (246), Никифор перед Критской кампанией посетил его на пустынной горе Афон и обещал ему закончить жизнь монахом. (О роли Никифора Фоки в истории Афона см.: Успенский. 1877, 68-78.) Но к стяжательским монастырям городского типа Никифор испытывал неприязнь, ср. его знаменитую XIX новеллу (Ц.-Л., III, 292-296).

105Слова *** Лоретте (36) понимает иначе, чем мы, а именно: "принять из их рук высшее командование".

106Эта версия в других источниках отсутствует. Мало вероятно, чтобы Врйнга мог безнаказанно расправиться с блестящим полководцем. Видимо, так оправдывали мятеж Никифора его сторонники.

107Так византийцы называли храм Святой Софии, грандиозное здание которого существует и поныне.

108Победа Никифора была обусловлена не столько поддержкой патриарха и синклита, сколько популярностью полководца среди столичного плебса (Каждан. 1960, 389- 390).

109Лев Диакон любит щеголять астрономическими познаниями и иногда вместо даты указывает положение Солнца по отношению к созвездиям зодиака. В данном случае имеется в виду период с 21 апреля по 21 мая. Этому вполне соответствует сообщение Ватиканского Анонима (100), что переход Никифора в Азию состоялся 6 индикта, т. е. в 963 г., после пасхи, приходившейся в тот год на 19 апреля.

110Каппадокия-старинное название центральной части Малой Азии; в Х в. центр византийской экспансии на Востоке. В то время в Каппадокии быстро развивалось крупное землевладение военно-феодальной знати. См.: Ранович. 1949, 117-126; Хонигман. 1935, 43-47; Каждан. 1960. 70.

111Троглодитами Страбон называет людей, которые "жилища свои вырывают в земле" (XVII, 3, 7). Потому так стали именовать вообще всех, кто ютится в пещерах. Жители Каппадокии часто были вынуждены прятаться от арабских нашествий в тайниках; кроме того, пещеры служили кельями монахам-отшельникам (Рэмси. 1890, 293, 356; Васильев. 1902, 84).

112О том, как обучали стратиотов, см. примеч. 64, кн. I. Однако в данном случае Лев Диакон "по-детски", по выражению Газе (428), почти дословно следует Агафию (Сюзюмов. 1916, 142).

113Город Таре располагался у реки Кидн в Киликии; совр. Тарсус.

114В данном рассказе можно усмотреть домыслы врагов Вринги, желавших оправдать последующий захват власти Никифором. Эта версия была почерпнута Львом все из того же источника, восхвалявшего род Фок. Она прослеживается в "Книге церемоний" (433), у Скилицы (256), у Зонары (XVI, 13, 75).

115Мариан, по прозвищу Апамбас, происходил из знаменитого рода Аргиров. В 955 г. он был назначен стратигом Лагувардии и успешно воевал там с арабами. В 959 г. получил пост катепана Запада (ср. примеч. 8, кн. IV). В 961 г. разгромил венгров. Сторонник Вринги (Фалькенхаузен. 1967, 37, и сл.; 81; 165, и сл.).

116Словарь "Суда" поясняет, что обезьяной византийцы могли называть низкорослого человека.

117Иоанн Цимисхий происходил из армянской фемной знати и состоял в родстве с семейством Куркуасов (Прод. Феоф., 428). Был стратигом фемы Антоликов. Род Цимисхиев существовал до XIII в, (Гийян. 1973, 64).

118Пример непоследовательности Льва Диакона: ниже он пишет (III, 7), что брат Никифора и его отец оставались в Константинополе.

119Фема Анатолики со столицей Аморий лежала в сердце Малой Азии. Образована около 669 г.

120Ф. Лоретте (42) понимает это обращение как: "тебя, знаменитого полководца".

121Эндимион, посягнувший на честь богини Геры, был осужден на вечный сон. Возможно, сравнивая Никифора с Эндимионом, автор намекает на его близость с императрицей.

122Это единственное в историографии упоминание о родине Вринги. Ф. Лоретто (43) здесь добавляет от себя "ко всеобщему несчастью" точно так же, как чуть выше (42) присочиняет целую фразу.

123Город Кесария - совр. Кейсери - центр фемы Каппадокия, военная база на восточной границе Византии, мощная крепость.

124Слова *** - обнажив мечи" у Льва Диакона повисают в воздухе. Эти же слова у Зонары вполне закономерны: ими он пытается убедить читателя в том, что Никифора силой заставили принять провозглашение. Эта профокадская версия известна из многих источников (Аль-Макин, Ибн-ал-Атир, Скилица, Книга церемоний, Зонара). Прослеживающийся у них общий прототип был знаком и Льву Диакону, но тем не менее от профокадской тенденции в его "Истории" сохранился лишь "осколок" - слова ***, остающиеся без объяснения: Лев не готов утверждать, будто Никифор ни в чем не виновен.

125Лохаг - командная должность в фемном войске; лохагами назначали особо отличившихся стратиотов. Так формировалась фемная знать, стремившаяся посадить на престол своего представителя и настроенная оппозиционно по отношению к городской и чиновной верхушке.

126О первом браке Никифора нам ничего не известно (Панайотакис. 1972, 246).

127Видимо, Варда был старшим сыном Никифора (назван в честь деда) и к моменту гибели ему вряд ли было больше 20 лет. Трагический случай мог произойти примерно в 958-961 гг. (Панайотакис. 1972, 247-250).

128О характере родства Плевса с Вардой ничего нельзя сказать наверняка. Видимо, он приходился ему двоюродным братом по материнской линии, а не по линии Фокадов (Панайотакис. 1972, 251-264).

129Видимо, у Льва нашла отражение официальная версия, согласно которой инциатором мятежа был Цимисхий. Но историк здесь противоречит сам себе, так как ранее писал, что, уже собираясь в Константинополь перед триумфом, Никифор хотел поднять мятеж (см.: кн. II, 11, и примеч. 16). В немецком переводе этой фразы опущены слова *** - и домогаться скипетра" (Лоретто. 44).

130Право носить пурпурную обувь принадлежало только императору, ее самовольное ношение расценивалось как претензия на престол. По Скилице (256), провозглашение Никифора императором состоялось 2 июля 6 индикта (963 г.). В тоне Льва Диакона явно чувствуется осуждение Никифора, прорывающееся сквозь профокадскую в целом версию провозглашения его императором.

131Вся эта фраза опущена в немецком переводе (Лоретто. 46).

132Ф. Лоретто (46) понимает выражение *** иначе: "я, который не причинил ему никакого зла".

133Евксин (Понт Евксинский) - Черное море. Никифор стремился во что бы то ни стало овладеть всеми приморскими городами, которые могли оказать помощь Константинополю. Стратиг Понта Евксинского имел резиденцию, видимо, в Боспоре Фракийском. В его компетенцию, как считает Н. Ико-номидис (1972, 358, примеч. 393), входила защита черноморского побережья от возможных нападений русских.

134Авидос находился в самом узком месте пролива Дарданедлы. Здесь была таможня, которая регулировала движение кораблей к Константинополю и взимала с купцов пошлины (Антониадис-Бибику. 1963, 93, 181-182), Заняв этот город, Никифор мог воспрепятствовать доступу к столице и овладеть всеми таможенными доходами.

135Лев Диакон снова упоминает о Тихи-судьбе в языческой трактовке. О божьей помощи он здесь как бы стесняется говорить, поскольку Никифор был клятвопреступникем: ведь он дал патриарху обещание не поднимать мятеж. О сложностях сочетания божьего промысла и случая для византийцев см.: Медведев. 1976, 104-123.

136Евхаита - совр. Меситезю в 55 км к западу от Амасьи. Митронолия с конца IX в. Недалеко от нее лежала Евхания, где покоился прах Феодора Стратилата (ср. примеч. 63, IX). См.: Икономидис. 1986.

137"Скифским посланием" образно называли полный угроз ультиматум (Латышев. 1948, 291-296).

138Пасхалий происходил, видимо, из армянского рода Кринитов (Адонц. 1935, 537). Имел титул протоспафария, был стратигом Лагувардии в 943/44 г., смещен с должности за хлебные спекуляции. В 944 г. ездил на Запад за невестой для Романа II. В 951 г. назначен стратигом Калаврии. В 961 г. участвовал в заговоре против Романа II, за что был сослан, но вскоре прощен. Высказываются, впрочем, и сомнения, что это послужной список только одного человека (Фалькенхаузен. 1967, 80; 98-99).

139Братья Лев и Николай Торники были пожалованы саном патрикиев за участие в заговоре против сыновей Романа I в пользу Константина VII вместе с Марианом и братьями Фоками (Гийян. 1973, 57). Торники-выходцы с Кавказа, знаменитый род, давший до середины XII в. много полководцев (Каждан. 1974, 63, 89-90, 146, 212).

140Иосиф, очевидно, хотел противопоставить Никифору Фоке как главе мало-азийских фемных отрядов знать балканских фем и опереться на "македонскую фалангу", т. е. на стратиотов фемы Македония с центром в Адрианополе.

141Иерия (совр. Фенербахчи) - порт на азиатском берегу Босфорского пролива. Авидос и Иерия выполняли сходные таможенные функции: первый - со стороны Средиземноморья, второй - со стороны северных путей (Жанен. 1950, 147-149; Антониадис-Бибику. 1963, 16-79, 91-93).

142Храм св. Софии был основным церковным убежищем. Люди, преследуемые властью, даже из других городов стремились укрыться именно в нем: здесь право убежища, как правило, не нарушалось. Но во время политических переворотов никакая сила церковной "святости" не спасала беглецов. Это знала собравшаяся у собора толпа - она-то и вырывала Варду, отца Никифора и Льва, из рук сторонников Вринги (Книги церемонии. 435).

143Варда Фока командовал византийскими войсками на Востоке в 40-50-х годах (Васильев. 1902, 256, и ел., 286, и ел.). В 941 г. он участвовал в войне с Русью и упомянут в "Повести временных лет" как "Фока патрекий" (ПВЛ, 33).

144Участие Мариана в обороне столицы было, видимо, столь активным, что отголоски этих событий в описании армянского историка XI в. Асохика выглядят так: "Воцарился в Константинополе какой-то Марин. Никифор и Кир-Жан со всеми войсками явились на берег греческого моря, вступили в Константинополь и свергли Марина" (Асохик. 127).

145Народ был разъярен, поскольку Иосиф Вринга грозил ему голодной смертью и подстрекал хлебопеков прекратить выпечку хлеба (Книга церемоний. 436). Вряд ли можно "*** - в явное бегство" переводить как "на свежем воздухе" (Лоретто. 49).

146Женщина, бросающая на голову вождя тяжелый предмет с крыши дома, литературное клише. Так погиб Пирр (Плутарх. Пирр, XXXIV, 2-4); так пытались убить императора Никифора во время народного волнения (IV, 7).

147Роман I, по прозванию Лакапин, в юности служил на флоте и, начав с низших чинов, стал затем друнгарием флота. В 919 г. он совершил переворот и был провозглашен василеопатором (см. примеч. 34, кн. VII), женив на своей дочери Константина VII. С 921 г. - самодержец. В политике опирался на столичное чиновничество. В 944 г. свергнут сыновьями. Умер в ссылке в июле 948 г.

148Василий родился между 910 и 920 гг. В 941 г. стал протовестарием. В борьбе Константина VII с сыновьями Романа I Стефаном и Константином Василий Ноф выступил против своих сводных братьев; после победы Константина (в 945 г. Лакапиниды были свергнуты и вскоре убиты) начал участвовать в управлении: в 948 г. он был произведен в патрикии, назначен паракимоменом. При Романе II попал в немилость, будучи оттеснен Иосифом Врингой, так что их взаимная неприязнь вполне объяснима (см.: Броккаар. 1972, 199-216). Карьера Василия на этом не оборвалась. Главный успех ждал его впереди (см. примеч. 6, кн. VI).

149Видимо, мать Василия была болгаркой. Смешанное происхождение не считалось недостатком, а наоборот, достоинством и причиной энергии и ума. Византийцам была чужда этническая антипатия: свое превосходство над "варварами" они усматривали только в культурно-государственной сфере.

150У Василия, как и у многих сановников того времени, было множество слуг и челядинцев. Помощь этого отряда городскому плебсу оказалась решающей: народ фактически овладел столицей и стал расправляться со сторонниками Вринги. Это случилось 9 августа 963 г.

151Участие синклита в народном возмущении началось уже после того, как результат борьбы оказался очевидным. В Книге церемоний (438) сообщается, что толпа стала громить дома синклитиков, даже не принадлежавших к числу сторонников Вринги: городские верхи, естественно, старались ускорить вступление Никифора в столицу, чтобы тем прекратить брожение масс.

152Монастырь Авраамитов, построенный в VI в., находился на европейской стороне, недалеко от входа в город через Золотые ворота (Жанен. 1953, 8-11). Он назывался "нерукотворным" потому, что там хранилась икона богоматери, признававшаяся чудотворной.

153Защитники Большого дворца в восточной части Константинополя (Жанен. 1950, 107, и сл.), по-видимому, еще сопротивлялись. Это объясняет, почему Никифор не переправился прямо от Иерии, располагавшейся напротив дворца на другой стороне пролива, а вынужден был плыть к монастырю Авраамитов.

154Иосиф был сослан в Пафлагонию (Скилица. 260), где и умер через два года в монастыре Асикрит (Маркопулос. 1981, 106).

155Золотые ворота (совр. Едикуле) - въезд в Константинополь в юго-западной части городских стен (Жанен. 1950, 252-255). Оттуда путник попадал. на центральную улицу города-Месу (Стжиговский. 1893).

156Год въезда Никифора в Константинополь Лев указал неверно: следует читать 6471. Индикт назван правильно. Точную дату находим у Скилицы (259), в Книге церемоний (438) и у Яхъи (96) - 22 раджеба 352 г. хиджры, т. е. 16 августа 963 г.

157Совершенно иначе описывает Никифора посол германского императора Лиутпранд (177); для него Фока - "совершенное чудовище, пигмей с тучной головой, с небольшими глазами, как у крота; он обезображен короткой, широкой, разросшейся полуседой бородой, его уродует тонкая, как; палец, шея; весь он оброс густыми волосами, лицом он темный, как эфиоп,. которого не захочешь встретить ночью! У него торчащий живот, сухие ягодицы, бедра применительно к его короткой фигуре очень долги, голени коротки... Одет Никифор в виссон, но очень бесцветный, от длительного ношения ветхий и вонючий, со стертыми украшениями. Речь у него бесстыдная, по уму он лисица, по вероломству и лживости подобен Улиссу". Словесные портреты императоров в сочинениях их современников исчезли из византийской исторической литературы после Юстиниана I. Портрет вернулся в византийскую литературу в Х в. (Хэд. 1980). Однако" портретные характеристики, даваемые Львом Диаконом Никифору, Цимисхию (VI, 3) и Святославу (IX, 11), выгодно отличаются реалистичностью деталей и свежестью взгляда. Они произвели, видимо, столь сильное впечатление на современников, что были изъяты из текста "Истории" и распространялись отдельно, в частности попали впоследствии в одну из рукописей Скилицы (ср. примеч. 16, кн. VI). Большой мастер портрета Михаил Пселл является в этом смысле учеником Льва Диакона.

158Здесь снова Лев демонстрирует чисто языческое представление о всесилии Тихи (богини судьбы).

159Кесарь - с IV до конца XI в. - высший византийский титул, даровавшийся ближайшим родственникам императора или наследнику (Икономидис, 1972, 293).

160В VI в. куропалатом назывался начальник дворцовой стражи. Впоследствии - высокая дворцовая должность, еще в Х в. резервировавшаяся за членами императорской фамилии (Икономидис. 1972, 293).

161Согласно Зонаре (XVI, 28, 91), впервые титул проедр (дословно-пред-, седатель) появился именно тогда, когда им был пожалован паракимомен Василий. О проедре и его функциях при дворе см. Книгу церемоний (440-443). Номинально это был высший гражданский чин, но реальная власть при Никифоре II была сосредоточена в руках куропалата (Диль. 1924, 105-117). Со второй четверти XI в. титул стал даваться нескольким лицам сразу, но до середины века проедром по-прежнему мог быть только евнух. Последнее упоминание о проедре относится к середине XII в. {Икономидис. 1972, 299).

162С точки зрения православной церкви принципиальное вегетарианство было недопустимо. Лицо, отвергающее ядение мяса "ради благочестия", согласно канонам Гангрского собора, подвергалось анафеме. Никифор наложил на себя эти суровые ограничения, по-видимому, после смерти сына (Панайота-кис. 1972, 247). Однако монахи, в частности Афанасий, негодовали, что, презрев данный им обет уйти в монастырь, Никифор предпочел царство. (Афанасий Афонит. XXV, 246).

163Видимо, такая версия женитьбы на Феофано распространялась официальными кругами, дабы опровергнуть скандальные слухи о том, что переворот явился результатом страсти к ней Никифора.

164Этот пассаж многое говорит о самостоятельности мышления Льва Диакона: ведь здесь он рассуждает уже не о недостатках того или иного правителя, а о прочности самовластия как такового.

165Намек на то, что Феофано красотой могла бы сравниться с Еленой Троянской, женой Менелая, бывшего царем Спарты, т. е. Лакедемона. Но это : уподобление может иметь и "второе дно": красота Феофано - как некогда красота Елены - стала причиной гибели многих знаменитых мужей.

166Духовное родство было серьезным препятствием к браку. Как светские законы (Код. Юст. V, 4, 26, 530; Эклога. II, 2; Прохирон. VII, 27; Эпанагога. XII, 31; Василики. XXVIII, 5, 14), так и каноническое право запрещали брак между лицами, принимавшими участие в крещении детей, и их родителями. 53-й канон Трулльского собора объявил браки лиц, связанных духовным родством, не менее кровосмесительными, чем между близкими родственниками.

167Этим титулом (пропущенным, кстати, в немецком переводе - см.: Лоретто. 53) называли в Византии императрицу, родившую императору детей (Миссиу. 1982, 489-499).

168Значительно сложнее описано это затруднение у Скилицы (264). Первоначально против брака Никифора с Феофано выступили и афонские монахи, но Никифор своими благодеяниями сумел заставить их признать этот брак (Успенский. 1877, 74). Несмотря на оправдание Никифора, молва об обмане им церкви распространялась. Лиутпранд (197) прямо называет брак Никифора прелюбодеянием. Бракосочетание состоялось 20 сентября 963 г. (Скилица. 260).

169Слова *** Ф. Лоретта (53) понимает как "против воображаемого врага".

170Хотя Никифор провел зиму 963/64 г. в Константинополе, военные действия против арабов продолжались, их вел тогда доместик схол Востока Цимисхий (Скилица. 268).

171Согласно Льву, поход начался ранней весной. Согласно Яхъе - в декабре 963 г. (95). Скилица (268) датирует его июлем 964 г., что вероятнее, поскольку вместе с Никифором отправилась и его жена Феофано с малолетними детьми. Ко времени этого пехода относится стихотворная переписка между Никифором и багдадским халифом Аль-Муги (Розен. 109-122).

172Если понятие *** в этом пассаже Ф. Лоретте многословно передает как "... средств пропитания и других нужных вещей", то целую фразу *** он вообще не переводит (Лоретто. 54). (В настоящее время река Кидн сильно обмелела и изменила русло.)

173Адана - город в Киликии на судоходной реке Сар; ныне Адана административный центр вилайета Сейхан в Турции.

174Анаварза (чаще именовалась Аназарба) - важный город римской провинции Киликии II. Назывался также Кесарией, Юстинополем, Юстинианополем. При арабском владычестве неоднократно перестраивался, последний раз Сейф-ад-Даулой. Совр. Анаварза в 28 км к югу от г. Козана в Турции (Гоф. 1952). По другим источникам, город был взят в кампанию 962 г. (Маркопулос. 1979, 113-114).

175Мопсуэстия - старинный город в Киликии, совр. Мисис. Согласно Льву Диакону, был завоеван Никифором в 964 г., но остальные наши источники Яхъя, Скилица, Мискавейх, Якут - называют 965 г. (Апостолопулу. 1982, 165-166).

176Пирам - совр. Джейхан, река в Турции.

177В созвездии Стрельца солнце находится с 23 ноября по 22 декабря (240-269°), а в созвездии Козерога - с 23 декабря до 20 января (270- 299°), следовательно, согласно Льву Диакону, в 20-х числах декабря 964 г. Никифор распустил войско и отправился на зимовку в Каппадокию. Если прав обычно более точный в хронологии Яхъя, то можно предположить, что Лев Диакон ошибся: Никифор отошел от Мопсуэстии в Каппадокию, а весной снова отправился с войском и овладел городом, как это писал Яхъя (97-98), - 13 июля 965 г.

178Ш. Газе считал, что здесь Лев цитирует Гомера (Ил. XI, 390), но это допущение не обязательно.

179Цифра преувеличена Диаконом: 400 тысяч - число фантастичное. Во-первых, военные трактаты этого времени никогда не упоминают таких армий, во-вторых, в конце четвертой книги Лев пишет, что для осады Антиохии был оставлен отряд лишь в 1500 человек.

180Сведения о Вавилоне и Семирамиде Лев, видимо, получил в период учебы в Константинополе, на уроках риторики. Эти предания очень популярны в византийской литературе.

181Иерусалимские стены подробно описаны Иосифом Флавием в книге "Иудейская война" (V, 4).

182Весна 965 г.

183Фраза *** - и бросив свое оружие" Ф. Лоретто (58) не переведена.

184Членовредительские наказания были широко распространены в Византии (ср. VI, 9). Описанный у Льва проступок законом предусмотрен не был, но бросившего оружие на поле брани ждала смертная казнь.

185Дука - должность, существовавшая в начале только как воинская. Но с конца Х и особенно в XI в. дука (подобно доместику схол) стал получать, помимо командования фемными войсками, гражданскую власть над фемой или рядом фем, где происходила война. Почетным званием дуки (катепана) жаловались крупные военные деятели, но одновременно, были и дуки небольших местностей, имевших, однако, особое военно-стратегическое и политическое значение. Титул дуки был дарован Цимисхию за то, что он в продолжение зимы и весны 965 г. самостоятельно и успешно вел боевые действия против арабов.

186Тидей - прославленный в Илиаде герой, неукротимый воин (IV, 373400). Следует вспомнить, что, согласно мифу, Тидей убил своих двоюродных братьев: быть может, Лев Диакон намекает на трагическую развязку отношений Цимисхия с его кузеном Никифором Фокой.

187Пассаж навеян словами Гомера о том, что смерть от голода самая жалкая (Од. XII, 342).

188Согласно Мискавейху, византийцы купили у горожан красивые одежды и передали им вьючных животных для путешествия, так как своих те съели во время осады. Никифор дал им охрану, и пять тысяч тарсийцев отправились в Антиохию. Якут пишет, что средства перевозки достались горожанам за треть их имущества (Апостолопулу. 1982, 164-165). Лев и Скилица приводят более суровые условия сдачи.

189Согласно Яхъе Антиохийскому (98), Таре сдался императору Никифору 16 августа 965 г. После этого область Тарса была объявлена фемой. Скилица (269) пишет, что сдачу принял Лев Фока.

190Скилица (270) сообщает, что названные сокровища тарсийцы захватили при разгроме византийского войска, напавшего на Таре под командованием доместика схол Стипиоты при Романе I.

191Зима 965/66 г.

192Лев Диакон употребляет античное слово "мисяне". Так называли жителей древней Фракии. Лев под мисянами подразумевает славянскую народность болгар, формирование которой завершилось в начале Х в. Впоследствии обозначение "мисяне" сделалось в Византии обычным в отношении болгар.

193(см.: Моравчик. 1958, II, 180-181), но Лев Диакон первым употребил его. Одновременно так же стал называть болгар поэт Иоанн Геометр. Эту дань Византия платила Болгарии с 927 г. Подобные выплаты были обычным инструментом имперской внешней политики, и потому описанное дальше Львом "негодование" Никифора нельзя не счесть лицемерным.

194Выше (см. кн. II, примеч. 10) Лев называет скифами венгров, а здесь - уже болгар. Отметим, что вся придуманная Львом речь Никифора находится в вопиющем противоречии с реальностью болгаро-византийских отношений Х в.

195Если считать, что болгарское посольство прибыло в Константинополь зимой 965/66 г., тогда непонятно, как датировать этот упомянутый Львом Диаконом поход: ведь весной 966 г. Никифор отправился войной в Сирию. Мало вероятно, чтобы он мог за одну весну провести две военные кампании в противоположных концах империи. Скорее, встреча Никифора с болгарами произошла зимой 966/67 г., и поход в Болгарию следует тогда отождествить стой инспекционной поездкой в июне 967 г., о которой пишет Скилица (276-277): по его версии, император, проезжая вдоль болгарской границы, послал письмо царю Петру, требуя, чтобы тот перестал пропускать через болгарскую территорию венгров, грабящих византийские владения. Поскольку Петр уклонился от обещаний, Никифор по возвращении в Константинополь отправил, как об этом сообщает и Лев Диакон, патрикия Калокира на Русь. О войне - ни слова. Большинство исследователей пытались совместить рассказ Скилицы с изложением Льва, но эти попытки остались неудачными. Мы полагаем, что заслуживает доверия версия лишь одного из источников и что предпочтение следует оказать Скилице. Слухи о том, что ромейскои державной гордости было нанесено якобы неслыханное оскорбление со стороны болгар и что Никифор смыл позор кровью, могли распространяться в 967 г. и из официальных источников: таким способом император, возможно, рассчитывал восстановить свой пошатнувшийся авторитет среди подданных (Иванов. 1981).

196Цитата из Гомера (Ил. XVI, 110-111).

197Гем - совр. Стара-Планина, Родопы - горы в Болгарии.

198Не странно ли, что Никифор узнал о характере местности Болгарии только во время похода? Да и мог ли он, всю жизнь воевавший в горах, так опасаться их? Мотивы внезапного прекращения войны, приведенные Львом" столь же неубедительны, как и мотивы ее начала (Иванов. 1981).

199Очевидно, речь идет о разгроме византийского войска болгарами при Никифоре I в 811 г. (ср. ниже: VI, 9).

200По Скилице (277), Калокир был сыном протевона (видного представителя городской верхушки) Херсона. Род Калокиров, очевидно, принадлежал к знати: Лев Диакон упоминает Калокира Дельфина (X, 9); сохранилось письмо 997 г., в котором молодой Калокир фигурирует как курьер дипломатической миссии к Оттону III (Шрамм. 1925, 98, 100). Посольство Калокира было отправлено на Русь, по-видимому, в 967 г. (Знойно. 1907, 213-258; Карышковский. 1952, 138).

201Имя "тавроскифы" впервые встречается у Птолемея (III, 5, 11), помещающего этот народ в низовьях Днепра. Там же помещают тавроскифов (называемых иногда скифотаврами) эпитоматор Страбона и Юлий Капитолин. Большинство же авторов считают, что это племя жило в Крыму: Плиний Старший, Страбон, Арриан, Юлий Солин, Псевдо-Арриан, Синесий, Зиновий, Амвросий, Евстафий Солунский, Иоанн Цец и др. Наименование "тавроскифы" не ученая выдумка: оно фигурирует и в надписях, oв частности в титуле боспорских царей. Видимо, под названием "тавроскифы" имелись в виду тавры горного Крыма, подвергавшиеся сильному влиянию скифской державы, расцвет которой падает на I-II вв. н. э. Тавроскифы представлялись реальным народом еще Прокопию (Постр. III, 7, 10), но в "Житии Иоанна Готского" (IX в.) и "Житии херсонских мучеников" (X в.) упоминание этого народа - уже явная архаизация в духе позднеантичной традиции (Сололюнкк. 1962). Лев Диакон первым использовал данное этническое наименование применительно к русским. Видимо, его выбор определяло то, что они прибли-' вились к византийским владениям с севера. Существует, впрочем, и такая точка зрения (Талис. 1974, 90-99), что здесь отразилось воспоминание О том времени, когда в Крыму действительно жили русские. В "Истории" русские названы скифами - 63 раза, росами - 24, тавроскифами - 21 и таврами - 9 раз. В то же время Скилица, использовавший общий с Львом источник, говорит лишь о скифах и росах. Таким образом, "тавроскифы" - нововведение Льва Диакона (Карышковский. 1960, 43-44), после которого этот этникон прочно утвердился за русскими: им пользовались и Пселл, и Атталиат, и Анна Комнина, и Никита Хониат, и др.

202В Византии были широко распространены представления о скором конце света. Часто цитировалось библейское пророчество Иезекииля о "Гоге и Магоге князя Рос" (ср. примеч. 39, кн. IX). Созвучное со словом "Русь" слово "рос" стало прилагаться и к появившемуся в середине IX в. на исторической сцене новому народу. В это время патриарх Фотий, говоря о русских как о неизвестном дотоле народе, называет его *** "пресловутый", намекая на то, что народ Русь и есть загадочные "Рос" Иезекииля (Сюзюмов. 1940, 121-123). Лев Диакон, разумеется, был осведомлен об этом толковании, см. ниже: IX, 6.

20315 кентинариев составляют около 455 кг. Впрочем, реальное содержание кентария могло сильно меняться (см.: Дагрон, Морриссон. 1975, 148-152). Если учесть, что согласно Константину Багрянородному, русский наемник получал ежегодно 30 номисм, то окажется, что сумма рассчитана на 3600 человек. Такой армии было бы явно недостаточно для завоевания Болгарии. Но киевский князь Святослав не был наемником: военная помощь входила в условия договора Руси с Византией от 944 г. (ПВЛ. 37- 38). Таким образом, переданные через Калокира деньги были лишь подарком. Его миссии благоприятствовали дружественные в то время отношения между Византией и Русью: Лиутпранд (190) сообщает, что в бухте Константинополя он видел 20 июля 968 г, два русских корабля. Направить против неприятеля соседнюю дружественную страну было обычным приемом византийской дипломатии.

204Из слов Льва можно заключить, что император предложил русский полностью овладеть страной. Но у Скилицы (372) сказано иначе: "выступить в поход против болгар". Тут, видимо, отразилась неясность самого договора, который Святослав понял в том смысле, который передан Львом и который соответствовал его планам (см.: Греков. 1953, 328 и ел.; Левченко. 1956, 254, и ел.), тогда как Никифор хотел получить только помощь от русских.

205Инцидент на ипподроме, согласно Скилице (275), произошел вскоре после пасхи 967 г. (31 марта), т. е. в начале апреля. Эпизод изложен Львом крайне сбивчиво, видимо, по собственным детским воспоминаниям. Истинную логику событий можно восстановить из Скилицы: на пасху произошли серьезные волнения среди населения столицы, так что эпарх Сисинний даже пострадал от толпы; Никифор, пишет далее Скилица (275-276), хотел устрашить горожан демонстрацией военной силы на ипподроме, а народ понял это как замысел возмездия за беспорядки, и началась та паника, о которой рассказывает Лев.

206Случившаяся в 968 г. засуха вызвала голод, на котором наживались члены императорской семьи. Сам факт, что они занимались хлебными спекуляциями, показывает, что в условиях развитого товарного хозяйства представители провинциальной феодализирующейся знати стремились извлекать доходы теми же методами, что и купцы и ростовщики. Между тем закон запрещал знатным лицам заниматься торговлей (Василики. 56, 1, 21; Код. Юст. IV, 63, 3; Книга эпарха. VI, 10; XVI, 4).

207Стремясь увеличить доходы казны, Никифор притеснял церковь (см. примеч. 18, кн. VI), аннулировал льготы, уменьшал награды для членов синклита Особенно возмущало народ серьезное повышение цен на хлеб (Скилица. 277-278; Зонара. XVI, 28, 88; Лиутпранд. 193). Скилица (275) и Зонара (XVI, 25, 83) резко осуждают Никифора за так называемый "тетартерон": был введен двойной курс номисмы (византийской денежной единицы), причем от вносивших налог требовалась полновесная монета, а казна расплачивалась более легкой. Вопрос о "тетартероне" вызвал острую полемику в научной литературе; попытка денежной реформы Никифора, видимо, не имела серьезных последствии (см.: Книга эпарха. 194-198; Дэлъгер. 1961, 339; Арвейлер. 1963, 2, 7-8; Хенди. 1972. 57, и сл.). Согласно Зонаре (XVI, 25, 82), последствия произвола чиновников; при Никифоре были "ничуть не лучше вражеского нашествия". В трактате "О сшибках с неприятелем" (XIX) высказан энергичный протест против хозяйничанья сборщиков налогов, которые наживают много талантов золота, грабя стратиотов, проливающих кровь за государей. Особенно ярко описывает тяжесть повинностей арабский историк Ибн-Хаукаль (Розен. 278-279). По его словам, Никифору удавалось организовать крупные военные походы, не тратя денег казны, а прибегая лишь к налогам. "Взимание этих денег... и было причиной, почему христиане его ненавидели, проклинали его царствование, гневались на его продолжительность и боялись повторения им походов на земли мусульманские". Последовавший дворцовый переворот может быть объяснен в первую очередь желанием военной верхушки избежать назревавшего восстания.

208Официальная церковь запрещала занятия астрологией, но тем не менее она процветала, в том числе и при императорском дворе. Как видим, для Льва, хотя он и был духовным лицом, мудрость звездочета не уступает провидению аскета.

209В V в. в восточной части Константинополя был выстроен небольшой дворец, от которого к самой воде спускалась мраморная лестница, увенчанная скульптурой льва, терзающего быка. По этой скульптуре дворец и получил название Вуколеон. Никифор чуть западнее и дальше от берега построил новый дворец, ставший его излюбленной резиденцией. Дворец был укреплен стеной, внутри которой располагались кладовые, пекарни, конюшни (Гийян. 1949; 1950; 1951; 1952). Император готовил его на случай осады.

210Праздник Вознесения в 967 г. приходился на 9 мая.

211Пиги (совр. Балыкли) - пригород Константинополя за западной стеной. Это слово означает "источник": возле дворца и церкви в этом районе действительно был родник, считавшийся чудотворным (Жанен. 1950, 140-141).

212Армянские наемники составляли столичный гарнизон. По словам Скилицы, беспорядки были начаты родственниками тех, кто погиб во время паники на ипподроме (ср. примеч. 28).

213Лев Диакон либо употребляет слово "претор" вместо термина "эпарх", либо имеет в виду логофета претория, управляющего тюремным ведомством (Книга церемоний. 717). Преторий - помещение ведомства эпарха и тюрьма.

214"Проастий" значит пригород. Но в таком городе, как Константинополь, имения, возникнув как проастии, разрастались и превращались в. районы, которые называли проастиями лишь по традиции.

215Анарата - пригород Константинополя на азиатском берегу Босфора между совр. Бейлербеем и Анатолигисаром (Жанен. 1950, 442-443). Известно, что наиболее важных преступников сжигали обычно на площади Быка в особой металлической полой статуе, имевшей форму быка (Жанен. 1950, 74). Однако Никифор на этот раз не осмелился произвести казнь в центре города, видимо, опасаясь мятежа.

216Согласно одним источникам, возраст "*** - отрока" не мог превышать 18 лет, согласно другим - 20 (Томадакис. 1972/1973, 14-15). Только это фраза Льва и дает возможность примерно определить время его рождения - около 950 г.

217Школы в Константинополе были центром светского образования. Выпускник мог рассчитывать на получение должности при дворе и в рядах чиновной бюрократии. Распространенность такого образования среди византийской знати придавало ей особый облик.

218Согласно Скилице (276), Никифор был в панике и едва спасся от ярости народа.

219Праздновался день Вознесения, а в Византии обычно церковные торжества сопровождались пиршествами. Пьянство в Константинополе было широко распространено. Этот порок приписывали и Константину VII, и Цимисхию (VI, 3), и Иоанну Куркуасу (IX, 5). Гибель полководца Пастилы (I, 4) Лев объясняет тем, что воины были совершенно пьяны. Китайский путешественник, побывавший в Константинополе в VIII в., с удивлением писал, что его жители работают 6 дней, а седьмой день пьют до глубокой ночи (Бичурин. 11, 331), 43. Лев Диакон путается в хронологии: описанный им ниже поход начался 24 октября 964 г. (Шрайнер, 1975, 338) и закончился на исходе 965 г., а он переходит к нему от событий 967 г.

220Имеется в виду экспедиция против сицилийских арабов; их набеги разоряли южную Италию, где византийцы постепенно укрепляли свое положение, организовав фемы Лагувардию и Калаврию. Весь Х в. продолжалась упорная борьба с завоевателями за освобождение Сицилии (Шлюмберже. 1890, 435-471; Гэ. 1904, 290-291). Сохранилось письмо Симеона Магистра, в котором он призывает монахов Олимпа молиться "за наш богоспасаемый флот, посланный в Калаврию" (Даррузес. 1960, 149) - речь идет об экспедиции Никиты.

221Согласно Скилице, патрикий Никита был друнгарием флота. В Житии Никифора Милетского он назван "стратигом всех сил" (Фалъкенхаузен. 1967, 126). До нас дошел автограф этого человека на одной из рукописей, перепиской которых он занимался в плену: "Никита протоспафарий... брат патрикия-препозита и веста Михаила, который был протовестиарием Никифора, христианнейшего императора" (Гийян. 1973, 62-63). См. о нем также примеч. 3, кн. V.

222Патрикий Мануил Фока был сыном Льва Фоки, дяди Никифора II (Гийян. 1973, 63). О Льве см. ниже: VII, 7.

223Гимера лежала у совр. Буонфорнелло.

224Тавромений (совр. Таормина) - город на восточном побережье Сицилии, был захвачен арабами в 902 г., но в 912-913 гг. возвращен, вновь попал к ним в 962 г. (Фалькенхаузен. 1967, 26).

225Леонтины (совр. Лентини) - местечко к северу от Сиракуз.

226Причину неудачи сицилийского похода Лев видит опять-таки не в плохой его организации, а лишь в действиях коварной Тихи - судьбы. Разгром византийцев описан в арабских и в латинских источниках (Лиутпранд. 195; Луп Протоспафарий. V, 52-63).

227Имеется в виду фатимидский правитель Египта эмир Аль-Муиз.

228В изложении Льва битва была одна, но на самом деле их было две: сухопутная - у Раметты и ожесточенный морской бой в Мессинском проливе (Эйкхоф. 1966, 349-351). Этот разгром произошел в конце 965 г. Византийский флот понес такие потери, что новый стратиг Никифор Эксакионит был вынужден потребовать от италийского населения, чтобы оно само строило корабли для новой экспедиции на Сицилию (Житие св. Нила Нового. 105 А).

229Имеется в виду поход 966 г., который длился с ранней весны до декабря (Скилица, 270-271). Яхъя (105-108) утверждает, что в июне состоялся обмен пленными с Сейф-ад-Даулой, однако вскоре военные действия возобновились. 7 октября Никифор взял Мембидж (см. ниже примеч. 69), а затем еще ряд городов. В течение недели его войска стояли под стенами Антиохии, но потом осада была снята. Лев Диакон не сообщает об этом походе никаких подробностей.

230Здесь как бы заканчивается сделанное Львом хронологическое отступление, и он, "перескакивая" через первую половину 967 г., переходит сразу ко второй его половине. Землетрясение произошло 2 сентября 967 г. (Скилица, 277).

231Клавдиополь - совр. Болу. Город относился не к Галатии, а к Гонориаде. (Ремси. 1890, 451). Лев путает его с Неоклавдиополем.

232Вопрос о причинах землетрясений был одним из популярнейших у византийских книжников, но из всех существовавших в античности объяснений Византия запомнила лишь Аристотелево, иногда соглашаясь с ним в той или иной форме (как Фотий, Атталиат), иногда отвергая его в угоду "божественному" (Филосторгий, Косьма Индикоплов, Иоанн Лид и т. д.). Последних было несравненно больше. Предпринимались также и попытки скомбинировать обе версии (Симеон Сиф, Евстратий Никейский), встречались и случаи колебаний (Пселл, Никита Хониат). Позиция историков. (Аммиана Марцеллина, Агафия, Феофилакта Симокатты) в этом вопросе также была двойственной, но в целом они склонялись к сверхъестественным объяснениям в ущерб научным. Данный пассаж Льва Диакона навеян соответствующими размышлениями Агафия (II, 14), однако он отказывается от двусмысленного морализаторства этого историка и прямо обращается к Библии (2 Царств. XXII, 8; Иеремия. X, 10) и особенно к псалмам (XVII, 8), авторство которых приписывалось царю Давиду. Подробнее - см.: Кроук. 1981; Погром. 1984.

233Период с 22 июня по 22 июля.

234Этот необычный дождь, вызвавший у византийцев опасение, не начинается ли новый всемирный потоп, выпал 5 июня 968 г. (Лиутпранд. 176) Очевидно, Лев вспоминает здесь собственные впечатления.

235В Библии сказано, что после прекращения потопа между богом и людьми был заключен завет: "Я полагаю радугу Мою в облаке, чтобы она была знамением завета..." (Бытие. IX, 13).

236Выбор слов в этом месте навеян Библией (Исход. IX, 8). Лев явно описывает последствия вулканического извержения. И действительно, в 968 г. произошло извержение Везувия (Альфано. 1924, 30-31). До сих пор "История" не использовалась для определения спорной датировки этого извержения.

237Антиохия (совр. Антакъя) - знаменитый город, основанный в 300 г. до н. э. у реки Оронт. Местопребывание антиохийского патриарха. Арабы захватили Антиохию в 637 г. Под их владычеством город потерял свое былое значение, хотя и оставался крупным торговым и военным центром.

238Яхъя (116-117) пишет, что осада Антиохии Никифором продолжалась" три дня (19-22 октября 968 г.).

238aФ. Лоретте (69) понимает "*** - образцовым строем своего" войска" как "блеском своего оружия".

239Христианская география представляла центром земли Иерусалим (именно поэтому вряд ли правильно переводить "*** - середина земли" как "тыл". Лоретто. 69). Характеризуя Палестину, Лев цитирует Библию" (Исход. III, 8; 17; XIII, 5; XXXIII, 3; Числа. XIII, 28; Второзаконие. VIII, 7-10; и т. д.). На самом деле Никифор не доходил до Палестины" а упоминание о ней свидетельствует, может быть, о стремлении придать. походам религиозную окраску (Лоретто. 173). И хотя в целом идеи крестовых походов не получили в Византии распространения, именно Никифор был им очень привержен - задолго до западных крестоносцев (Канар. 1936).

240Эдесса - древняя Бамбика-Урха в Месопотамии на реке Скирте. Город славился христианскими реликвиями - "портретом" Христа и его письмом к Авгару (Бекк. 1959, 192); в 639 г. был завоеван арабами и переименован в Урхай, Урфа (Хонигман. 1935, 96, и ел.).

241Топарх - полунезависимый князек в пограничной с империей области (Кекавмен. 298-306, 405).

242Рассказ Льва расходится с подробным и обстоятельным сообщением Яхъд (107), который относит овладение святыней легендарного Авгара к 966 г. Эдесса не входила в Палестину, и сообщения о ней Льва (Леонгардт. 1887, 46-48) следует считать ошибкой, так как налицо путаница: Эдессой назван Эмес, где византийцы овладели другой реликвией - головой Иоанна Крестителя (Хонигман. 1935, 96).

243Античным словом "пеплос" Лев Диакон называет знаменитый "мандилий". Последний был захвачен византийцами в 944 г. действительно в Эдессе - это, видимо, и ввело в заблуждение Льва Диакона. Приводимая им легенда зародилась в III-IV вв., но мотив "чудотворной иконы" появился лишь. в конце VI в.; впервые встречаем его у Евагрия. В VII-VIII вв. предание несколько видоизменилось: место иконы занял "плат". Особую популярность эта легенда приобрела в период борьбы с иконоборчеством (ср. X, 5, примеч. 32). Часто "мандилий" отождествляют со знаменитой "Туринской плащаницей", но для этого нет никаких оснований, поскольку все источники согласны, что на нем было изображено только лицо Иисуса (Кэмерон. 1980). Приводимая Львом легенда о черепице имеет параллель как в греческой, так и в латинской средневековой литературе, хотя его рассказ обладает рядом нигде не повторяющихся особенностей (Аобшютц. 1899, 50*, 51*, 147*, 173).

244Имеется в виду церковь в Фаре, на территории Большого дворца {Жанен. 1950, 117).

245Мемпетце (совр. Мембидж) - город, с середины VII в. занятый арабами. По Яхъе (107), Никифор Фока не штурмовал его, а удовлетворился передачей ему святыни: черепицы с изображением Христа. Однако произошло это в 966, а не в 968 г. Лев, несомненно, перенес на Эдессу рассказ, традиционно относимый к Мемпетце: ведь, согласно легенде, Фаддей нес свою реликвию в Эдессу - так зачем же ему было ночевать под стенами этого города и куда отправляться дальше?

246Триполи - старинный город на Средиземном море. Завоеван арабами в 636 г. Согласно Яхъе (116-119), мимо Триполи Никифор прошел 5 ноября 968 г.

247Арка - соседний с Триполи город в Финикии. Был разграблен византийцами 7 ноября 968 г, (Яхъя. 119).

248Согласно Скилице (279), это было не в четвертом, а в третьем часу дня, 22 декабря 968 г. Видел его и возвращающийся из Константинополя Лиутпранд (211-212). Лев Диакон отмечает, что затмение было полным, и это подтверждается астрономическим расчетом (Грюмелъ. 1958, 464). Лев сравнивает данное затмение с тем, которое, согласно Евангелиям, случилось при распятии Христа (Матф., XXVII, 45).

249Таким образом, обучение Льва продолжалось не менее полутора лет (ср. выше, IV, 7).

250Со времен поздней античности первым городом считался Константинополь, вторым - давно потерянная византийцами Александрия.

251Видимо, имеется в виду какая-то неизвестная ныне античная басня.

252Согласно Яхъе (118; см.: Розен. 76), Никифор поручил Аль-Бурджи, т. е. Михаилу Вурце, крупному представителю византийской фемной знати, начальство над построенной около Антиохии крепостью. Эту крепость Яхъя (119) называет Баграс. По Скилице (272), Никифор оставил вместо себя Вурцу, почтив его саном патрикия и назначив начальником охраны города Мавра. Михаил в дальнейшем играл важную роль в падении Никифора и в сирийских походах.

253Никифор провел в столице зиму 968/69 г.

254"Стать добычей мисян" - старинная поговорка, означает "подвергнуться опуст-ошению огнем и мечом" (ср. Демосфен, 18, 72; Аристотель. Риторика, 1372 в, 33). В Х в. она вдруг приобрела актуальность, так как болгары, населявшие страну древних мисян, совершали многочисленные походы против Византии. Выражение "добыча мисян" широко распространено у историков Х-XII вв.

255Под правителем карфагенян подразумевается эмир Египта - здесь Лев Диакон тоже прибегает к архаизму, называя арабов именем древнего народа. Об этом же эмире - "катархонте афров" см. примеч. 50, кн. IV.

256По словам Лиутпранда (186), Никита был выкуплен за сумму, "много большую, чем он стоил".

257Преклонение перед Никифором характерно и для многих других византийских авторов: блестящие победы императора как бы оправдывали все отрицательные стороны его правления. Восторженным поклонником Никифора был поэт Иоанн Геометр, посвятивший ему ряд стихотворений (Иоанн Геометр. 901 С-902 С; 910 А-911 А; 920 А-В; 927 А; 932 А-В; 934 А; 941 В).

258Титул "архонт" являлся официальным титулом киевского князя в Византии, значение его было определено нечетко. Термин же "катархонт", используемый Львом, еще более расплывчат: так он называет и иноземцев (V, 1; IV, 8; VI, 6), и соотечественников военных (I, 3; II, 1; 11; III, 1; VII, 8) и гражданских (III, 3; 6; V, 6).

259Это общее суждение о "варварах" широко распространено уже в поздне-античной литературе: так писали о них и Приск, и Прокопий. Оно основывалось на том, что константинопольскому двору действительно удавалось, одаривая вождей "варваров", отвлекать их от набегов на империю и направлять воинственный пыл племен, переживавших стадию военной демократии, на их соседей. Почти слово в слово со Львом поучает сына Константин Багрянородный: "Итак, знай, что все северные племена по природе своей жадны до денег, алчны и совершенно ненасытны. Их натура поэтому всего жаждет и до всего вожделеет, и не положены пределы ее влечениям; всегда ей хочется большего, и из малой пользы она желает извлечь большие выгоды" (Конст. Багр. Адм. I, 66, 14-19).

260Значение миссии Калокира в событиях, связанных с походом Святослава на Балканы, остается во многом неясным. Вряд ли можно сомневаться, что часть населения Древней Руси еще видела в войне выгодный промысел. Однако во внешнеполитической деятельности русских князей явственно выступают вполне конкретные государственные задачи. Возможно, Святослав и независимо от миссии Калокира мог после удачных войн с хазарами стремиться к распространению своего государства на Балканы. Наконец, весьма важно, что по договорам с Константинополем, сохранявшим в то время свою силу. Древняя Русь являлась союзником империи (ср. примеч. 26, кн. IV). Тот факт, что для столь важной миссии был выбран Калокир, отражает давние связи Древней Руси с Херсоном.

261Вряд ли прав Лев Диакон, утверждая, что Калокир сразу стал призывать Святослава к войне против империи. Согласно Скилице (288), это случилось позднее, уже при Цимисхии, что более правдоподобно. И в самом деле, Лев в своем повествовании объединил два похода Святослава в один так, что, помимо прочих недоразумений, произошло смешение целей начальной и последующей деятельности Калокира. Очень возможно, что лишь тогда, когда Калокир получил сообщение об убийстве Никифора, он решил при опоре на Святослава поднять мятеж и захватить власть. Это тем более вероятно, что Калокир, возведенный Никифором в сан патрикия, считался его приверженцем и не мог надеяться на успех своей карьеры при Цимисхии, убийце Никифора. Более убедительным представляется, что версия о начальном этапе действий Калокира, изложенная Львом, исходила от официальных кругов правительства Иоанна Цимисхня. Реальные истоки интриг Калокира следует искать в недовольстве военной аристократии по поводу расправы над Никифором и возведения на престол его убийцы; также необходимо сопоставить активность Калокира с выступлением Фок, происшедшим как раз в это время.

262Транскрипция этого имени в форме "Сфендославос" позволяет заключить, что в то время в славянском языке сохранялись носовые гласные.

263Сообщение Льва о численности русского войска некоторые исследователи признают преувеличением (Левченко. 1956, 259-260): трудно себе представить, как Святослав мог перевезти такое войско на лодках-однодеревках и прокормить его во время следования через голодную причерноморскую степь. Отметим путаницу на этот счет в английской историографии: в "Истерии I Болгарского царства" С. Рансимена (1930, 201) сказано, что войско Святослава состояло из 16 тыс. От него эта ошибка перекочевала к другим исследователям (см., напр.: Браунинг. 1975, 71; Ланг. 1976, 67). Следует, однако, иметь в виду, что уходившее в 971 г. из Болгарии русское войско, после многочисленных боев и пережитого в Доростоле голода, насчитывало все еще более 20 тыс. воинов.

264Побратимство было знакомо каноническому праву и юридической практике в Византии (см.: Бекк. 1959, 62), но подобный союз с чужестранцем рассматривался как измена (Шангин. 1941, 40-41).

265Скилица (277) относит начало похода Святослава на Болгарию к августу 11 индикта, т. е. к концу лета 968 г. (см.: Карышковский. 1952, 127, и ел.). Время года было удобно для похода: урожай в Болгарии был уже собран, и Святослав мог быть уверен, что войско будет обеспечено продовольствием.

266Доростолум, Дористол, Дристра (совр. Силистра) - древнефракийский город на Дунае, был основной военной базой Святослава во время его кампании на Балканах.

267Петр Болгарский, сын Симеона, правил с 927 г. В отличие от своего воинственного отца он в течение всего царствования сохранял дружественные отношения с Византией. Лев Диакон выражает Петру явное сочувствие, что, впрочем, не мешает ему именовать царя "*** - предводитель", хотя официально титул "василевс болгар" и был признан за ним в Константин неполе (ср. примеч. 23). Вскоре после кончины Петр был канонизировав болгарской церковью. Дата его смерти - 30 января - устанавливается по сохранившимся литургическим текстам; что касается года, то он точно неизвестен (Иванов. 1970, 383-385). Большинство ученых ныне принимает 970 г., а не 969.

268Лев Диакон описывает один поход, между тем их было два: первый - в августе 968 г., второй годом позже (Скилица. 277; ПВЛ. 47-50). В промежутке Святослав вынужден был вернуться на Русь, поскольку печенеги осадили Киев видимо, не без наущения Константинополя, стремившегося убрать из Болгарии опасного союзника. Однако в 969 г. русские снова появились на Дунае, на этот раз уже явно вопреки византийским интересам. Описанные Львом Диаконом приготовления Никифора относятся ко второму походу: император готовился не только к наступательной войне, но и к обороне столицы со стороны моря.

269Это, несомненно, так называемые катафракты. С появлением тяжеловооруженной конницы катафрактов в среде стратиотов фактически оформилась особая социальная прослойка, впоследствии сомкнувшаяся с прониарами, а возможно, и давшая начало этой новой категории военной знати в империи (Острогорский. 1971, 11; см. также: Рубин. 1955, 264, и сл.).

270Имеется в виду цепь, преграждавшая вход не в Босфорский пролив, а в бухту Золотой рог: башня Кентинарий находилась в северо-восточной части Константинополя, у подножия Акрополя, а башня Кастеллий - на противоположном берегу Золотого Рога, в Галате (Гийян. 1955, 88-120; Жанен. 1950, 275, 420).

271На основании этой фразы Льва высказывались предположения, что уже при Никифоре существовал союз между Святославом и болгарами, направленный против Византии (Мутафчиев. 1931, 77-94; Карышковский. 1951,101-105). Однако из данного абзаца, стоящего в оптативном (желательном) наклонении, можно делать вывод только о предусмотрительности Никифора, которого устрашили быстрая победа Святослава и тот факт, что народные массы Болгарии не проявили особой враждебности к его войску. Никифор потерпел неудачу: он надеялся, что Святослав, разгромив Болгарию, вернется с добычей в Киев, а тот прочно укрепился на севере Болгарии и подчинил ее своему влиянию; об объединении сил болгар и Руси против Византии уже при Никифоре мы не имеем сведений.

272Никифор предпочел вести переговоры с белгарами, потому что совместная борьба с ними против Святослава дала бы ему возможность упрочить влияние в Болгарии. Лев Диакон имеет в виду, что болгары были христианами: Болгария приняла христианство от Константинополя в 865 г.

273Семейство Эротиков было довольно известным в Византии. Прослеживается с Х до середины XI в. Из него вышел ряд крупных столичных чиновников (Каждан. 1974, 125-126, 161).

274Епископ эпархии Евхаиты Филофей, очевидно, был опытным дипломатом: он неоднократно возглавлял различные миссии (III, 6-7; Скилица. 310). Ср. примеч. 28, кн. III. Датировка посольства Филофея и Никифора Эротика связана с известием о том, что болгарские невесты прибыли ко двору императора Ники-фора только незадолго до его убийства, т. е. приезд послов в Преслав можно датировать осенью 969 г. (Ср. Анастасиевич. 1932, 51-60; Карышховский. 1952, 136.) Вряд ли можно признать удачной попытку П. Мутафчиева (1931, 85, примеч. 25) и М. В. Левченко (1956, 262) отнести дату посольства к началу 968 г. Смысл этой попытки состоял в том, чтобы как-то объяснить дружеский прием, оказанный болгарскому послу в Константинополе в июне 968 г. (о чем нам известно от Лиутпранда, 185-186). Действительно, если бы в 967 г. болгаро-византийские отношения были разорваны, а к июню 968 г. восстановлены, то необходимо замирение сторон датировать 967/68 г. Но это явное насилие над источником: во-первых, Лев Диакон связывает посольство Филофея и Эротика с русским нападением на Болгарию, начавшимся лишь в августе 968 г., а во-вторых, с соглашением о династическом браке. Болгары могли замешкаться с отправкой принцесс в Константинополь, но не на полтора же года. Почести, с какими встречали при дворе в июне 968 г. болгарских послов, свидетельствуют лишь о том, что в 967 г. не было разрыва болгаро-византийских отношений.

275Лев Диакон, духовное и придворное лицо, не мог не знать, что в Болгарии .к тому времени было широко распространено еретическое учение богомильство. Видимо, оно еще не осознавалось в Византии как опасное для церкви и для власти: ни в одном византийском источнике Х в. нет упоминаний о нем.

276Лев Диакон упоминает "царский род", а чуть ниже - "царскую кровь" болгарских владетелей. Еще в 913 г. Симеон Болгарский силой принудил Византию признать за ним царский титул. Мирный договор 927 г. официально закрепил титул "*** - василевс болгар" за сыном Симеона Петром, но византийские авторы упоминали об этом неохотно. Лев Диакон не составляет исключения: он предпочитает называть болгарского царя "*** - вождь", "*** князь", "*** - предводитель".

277Сыновьям императора Романа II Василию-будущему императору Василию II Болгаробойце (976-1025) и Константину - будущему Константину VIII (1025-1028) было соответственно 13 и 10 лет. Что касается болгарских девушек, то степень их принадлежности к царскому дому неизвестна: возможно, это были дочери старшего брата Петра - Михаила. Поскольку в международной иерархии государей, созданной Константинополем, византийскому императору не было равных, династические браки считались унизительными для империи. От них горячо предостерегал сына Константин VII (Конст. Багр. Адм. 70-76). Однако политическая конъюнктура довольно часто заставляла византийцев поступаться державной гордостью: Константин V был женат на дочери, а Юстиниан II - на сестре хазарского хагана; Петр женился на византийской принцессе Марии, внучке Романа I, а киевский князь Владимир Святославич-на сестре Василия II и Константина VIII Анне.

278Это свидетельствует о том, что столица Болгарии Преслав не была к тому времени занята войсками Святослава. Вряд ли Святослав, покидая Болгарию, мог повсюду оставлять свои гарнизоны. Скорее его власть простиралась только на некоторые дунайские города, а с царем Болгарии Борисом II был заключен мир.

279Арабский писатель ал-Бекри рассказывает о болгарах: "Цари их ездят на больших телегах. В углах их четыре крепкие подпоры, и к ним привешен крепкими цепями кузов, который обивается шелком. И потому не трясете" сидящий в нем так, как трясется телега" (Куник, Розен. 1878, 57).

280Мысль о непрочности человеческого благополучия была очень распростра-нена в античной поэзии. В данном тексте Лев Диакон почти дословно воспроизводит знаменитые строки Овидия: "Все на земле как будто на тоненькой нити повисло - Грянет лишь случай какой - счастье сменится бедой". Нет оснований полагать, что Лев Диакон знал латинский язык - просто Овидиева мысль могла проникнуть в широко известные в Византии сборники разных изречений ("Пчелы").

281Мысль древних о том, что боги завидуют человеческому счастью, странным образом соединилась у Льва с верой во всемогущество христианского бога. То образование, которое получил Лев, причудливо вплетало в христианскую догматику языческие мотивы.

282Возгордившиеся сыновья Алоэя (Ил. V, 386; Од. XI, 305-320) От и Эфиальт сначала сковали бога Ареса, потом взобрались на Олимп, стремясь попасть на небо, но были сокрушены Аполлоном.

283О Навуходоносоре упоминают все византийские хроники (см., напр.: Кедрин. I, 293, и ел.). Эти рассказы восходят к библейской книге пророка Даниила: в ней говорится об установлении Навуходоносором золотой статуи (III, 1) и о страшном падении возгордившегося царя (IV, 28-30). Нередко упоминают хронисты и о гордыне Александра Македонского.. Во время пребывания в Египте в 332 г. до н. э. Александр совершил паломничество в оазис Сива, к оракулу бога Амона, который устами жрецов объявил его своим сыном (Арриан. VII, 3, 2; Диодор. XVII, 50; Курций Руф. IV, 7, 16 и т. д.). Царь принял это провозглашение, чем вызвал-недовольство соотечественников.

284В рассуждениях о превратности людских судеб отдельные выражения заимствованы Львом у Агафия (IV, 2).

285Римская идеология провозглашала право Рима властвовать над другими? народами. Как видим, традиции римского "империализма" не были забыты еще и в Х в.

286Взятие Антиохии - крупнейшая победа над арабами - датируется Яхъеиг (124-125) и Кемаль-эд-Дином 28 октября 969 г. - в ночь на 13 зулхиджи 358 г. хиджры.

287Согласно Скилице (273) и Зонаре (XVI, 26, 85), Никифор приказал не предпринимать никаких военных операций против Антиохии, - может быть император считал падение города неизбежным. Но Вурца (см. примеч. 38), возможно, в надежде на добычу при взятии города штурмом, нарушил этои приказание. Никифор разгневался, и, согласно Яхъе (122), Вурца был наказан под предлогом жестокого обращения с жителями Антиохии.

288Стратопедарх (начальник военного лагеря) - древнее название, забытое в Византии, но воскрешенное Никифором II в качестве обозначения должности, специально созданной для патрикия Петра, ср. примеч. (Гийян. 1967, 392, 498). Должность практически дублировала функции доместика" с той лишь разницей, что была доступна евнуху. Возможно, ее введение имело причиной начавшуюся опалу доместика Цимисхия, о которой см. ниже (Икономидис. 1972, 334-335).

289Патрикий Петр - военачальник, успешно воевавший против арабов и русских. Назначенный главнокомандующим против восставшего Варды Склира" был побежден и убит в битве при Липаре в 977 г. Многие исследователи (Н. Адонц, А. Грегуар, Г. Шлюмберже, И. Джурич) считают Петра побочным сыном куропалата Льва Фоки и племянником Никифора II, хотя это мнение не бесспорно (Гийян. 1967, I, 172, 446-447, 499; II, 367; Он же. 1973, 68).

290Согласно трактату "О сшибках с неприятелем" (III, 8), таксиарх начальник воинской части в 1000 человек. В данном случае, однако, таксиарх командир, выполняющий особое поручение.

291Михаил Вурца (у Яхъи - аль-Бурджи) - крупный военный и политическим деятель, выходец из Малой Азии. Принимал участие в низвержении Никифора, сделал блестящую карьеру при Цимисхии. При Василии II был назначен дукой Антиохии, получил сан магистра. В гражданских войнах занимал колеблющуюся позицию. Впоследствии Вурца командовал византийской армией, действовавшей против арабов. В сентябре 994 г. потерпел поражение от войск фатимидского халифата; в 995 г. Василий II отправил Вурцу в изгнание (Розен. 33). У города Оркистос в Западной Фригии найдена надгробная стела Михаила Бурджи. Можно полагать, что там находилось его имение, в котором он и умер (Кельдер. 1956, 75). Михаил - первый представитель известного еще в XII в. рода Вурц, давшего в XI в. пятерых полководцев (Каждая. 1974, 126, 142, 201).

292Впервые Никифор появился под стенами Антиохии в 966 г., второй раз в 968 г. Скилица (272) пишет о существовавшем тогда поверье: император умрет вслед за взятием Антиохии. Никифор якобы знал о нем и поэтому не велел Вурце предпринимать активных действий против города. Но Вурца взял Антиохию и подвергся опале.

293Праздник в честь сонма бесплотных сил отмечался 8 ноября - в день архистратига Михаила.

294В дошедшей до нас заупокойной службе по Никифору также говорится: "Из-за молитв ты возлежал не на ложе, но на земле" (Панихида. 406). Встречается этот мотив и в народной славянской "Повести об убиении Никифора Фоки": "Егда хотяше починути, имеше в полате своей камение остро яко и ножеве, и на том почиваше, а постела царска стояше люди ради" (Турдяну. 1976, 63).

295Михаил Малеин (ум. 961) - крупнейший малоазийский землевладелец, дядя Никифора Фоки по женской линии, в конце жизни монах, игумен Киминской лавры в Пафлагонии, приобретший особенную славу за свои аскетические подвиги. Никифор считал, по-видимому, что мантия святого спасет его от ударов судьбы (см.: Лопарев. 1897, 358-363).

296Гавань, названная в честь Софии, жены Юстина II, находилась к западу от Вуколеонского дворца, воздвигнутого Никифором. Теперь эта местность называется Кадиргалимани (Жанен. 1950, 133-134, 223-224; 322-393).

297Слова "*** - заклинала и слезно молила" оставлены немецким переводчиком без передачи (Лоретто. 81).

298Вступив в конфликт с братом Никифора Львом, Цимисхии подвергся изгнанию в Халкедон. Именно с ним вошла в тайный сговор императрица Феофано. Никифора подозревали в желании обеспечить трон своему роду; ради этого он якобы вознамерился оскопить сыновей Романа (Розен. 140). Феофано решила избавиться от мужа (Скилица. 279; Зонара. XVI, 28). Подробно обо всем этом см.: Сырку. 1883; Шлюмберже. 1890, 745-756; Гийян. 1952.

299Потеряв к Цимисхию доверие, Никифор сместил его с должности доместика схол Востока. Утверждение Льва, что Иоанн был отправлен в изгнание, более вероятно, чем сообщение Зонары, будто его назначили логофетом дрома (Гийян. 1973, 64).

300К. Газе (Лев Диакон. 85) и Ф. Лоретто (82) толкуют это место в том смысле, что Цимисхию было запрещено появляться во дворце. Так излагает события Скилица, однако у Льва выражена другая мысль (Гляйкснер. 1962, 332).

301Эти слова - аллюзия на Псалтырь (VII, 15).

302Род Педиасимов прослеживается, хотя и глухо, вплоть до XII в. Все его представители принадлежали к гражданской аристократии (Каждан. 1974, 125, 151).

303О предупредительной записке упоминает и Скилица (280), но при этом иначе рассказывает об отношении к ней Никифора.

304Евнух Михаил, брат патрикия Никиты, был патрикием, препозитом и протовестиарием Никифора II (Гийян. 1973, 62; см. примеч. 44, кн. IV).

305Невесты - те самые девушки царского рода, привезенные из Болгарии для брака с Василием II и Константином VIII.

306В другом преломлении тот же анекдот о роли, отведенной в заговоре женщинам, мы узнаем от арабского историка Ибн-ал-Атира: "И послала она к Ибн-ал-Шмишку (Цимисхию)... и условилась с ним, что он придет к ней в одежде женской, и с ним еще несколько человек, а она скажет своему мужу, что к ней пришли в гости несколько ее родственниц" (Розен. 141). Вообще, романтический сюжет об убийстве Никифора послужил материалом не менее чем для пяти современных художественных переработок (Турдяну 1976, 54-55).

307По догадке Р. Гийяна (1952, 122-135), заговорщики лишь высадились в Вуколеоне, а само убийство произошло в Большом дворце.

308Известна миниатюра из Мадридской рукописи хроники Скилицы (26-2), изображающая Феофано в момент, когда она опускает Цимисхию корзину; миниатюру сопровождают такие слова: "Какое же блаженство ты испытала во время убийства? Себя пожалей - из-за своего преступления печальную долю нашла ты в поцелуях!" (Шевченко. 1969/70, 189).

309Подробно описывают убийство Никифора Скилица (279-281) и Зонара (XVI, 28, 89), они называют участниками убийства Михаила Вурцу, таксиарха Льва Аваланта (Лев называет его Валантом), темнокожего Феодора Аципофеодора. Последняя фраза отсутствует в немецком переводе (Лоретто. 84).

310С Х по XII в. известны многие представители семьи Валантов, которую арабский поэт Абу Фирас (X в.) называет одной из знатнейших в Византии (Адонц, Канар. 1936, 454).

311Любопытно, что обращения к богородице появляются на византийских монетах именно с середины Х в. (Грирсон. 1982, 194).

312Это сравнение заимствовано из Илиады (IX, 644). Здесь содержится намек на то, что Никифор так же унизил Цимисхия, как некогда Агамемнон великого Ахилла.

313Слово "акуфий" появляется здесь единственный раз, больше в византийской литературе оно не встречается. Видимо, происходит от арабского названия "акуф" (Грегуар. 1962, 45; Турдяну. 1976, 96-97). Экзотичность слова подтверждает сам Лев, сочтя нужным объяснить его и прервав для этого свой драматический рассказ. Никто из авторов, описывавших это убийство, не упомянул об акуфий - однако сочинитель славянской "Повести" знал это слово и даже пытался перевести его, исходя из вульгарной греческой этимологии (Турдяну. 1976, 97). Очень вероятно, что в основу славянской легенды так или иначе лег текст "Истории" Льва Диакона.

314Дату убийства Никифора - в ночь с 10 на 11 декабря 969 г. - приводят и Скилица (279), и Яхъя (131). Продолжительность его царствования Лев Диакон исчисляет ото дня вступления Никифора в Константинополь, Зонара - ото дня провозглашения его императором в лагере у Кесарии (XVI, 28).

315Хрисотриклин - "золотая палата", роскошный центральный зал в главном императорском дворце, где происходили торжественные приемы императором послов; имел форму восьмиугольника и венчался куполом с 16 окнами. Хрисотриклин постоянно упоминается в Книге церемоний. Подробное его описание см.: Беляев. 1891, 11-44; 1893, б-51; см. также: Жанен. 1950, 114-117.

316В храме Святых апостолов в Константинополе находилась официальная усыпальница византийских императоров (Доуни. 37-40).

317Константин I Великий - римский император в 306-337 г. С 325 г. единодержавный правитель. В 330 г. перенес столицу империи в Константинополь, который и отстроил на месте древнего Византия. Он основал церковь Святых апостолов и первый был в ней похоронен.

318Армянское *** - от персидского ***, означает "туфля". Слово *** нигде больше в византийской литературе не встречающееся, истолковано в словаре Софоклиса (1900, 770) как "человечек". В действительности же это другое армянское слово персидского происхождения, также означающее туфельку - *** (Ачарян. 1977, 629-630). В Константинополе жило много армян, и ряд армянских слов был хорошо знаком византийцам. Существует, впрочем, гипотеза и о грузинском происхождении Цимисхия (Тихая-Церетвли. 1934).