"Написанное с 1975 по 1989" - читать интересную книгу автора (Пригов Дмитрий Александрович)

I. Домашнее хозяйство

* * *

Я всю жизнь свою провел в мытье посуды

И в сложении возвышенных стихов

Мудрость жизненная вся моя отсюда


Оттого и нрав мой тверд и несуров

Вот течет вода — ее я постигаю

За окном внизу — народ и власть

Что не нравится — я просто отменяю

А что нравится — оно вокруг и есть

БАНАЛЬНОЕ РАССУЖДЕНИЕ НА ТЕМУ: НЕ ХЛЕБОМ ЕДИНЫМ ЖИВ ЧЕЛОВЕК

Если, скажем, есть продукты

То чего-то нет другого

Если ж, скажем, есть другое

То тогда продуктов нет


Если ж нету ничего

Ни продуктов, ни другого

Все равно чего-то есть –

Ведь живем же, рассуждаем

БАНАЛЬНОЕ РАССУЖДЕНИЕ НА ЭКОЛОГИЧЕСКУЮ ТЕМУ

Страсть во мне есть такая — украдкой

Подъедать (неизвестно — накой?)

Колбасы двухнедельной остатки

Как домашний стервятник какой


Но ведь это же, скажем, что дар

В смысле общем и боле невнятном –

Я есть, скажем, что жизни стервятник

Скажем, жизни я есть санитар

БАНАЛЬНОЕ РАССУЖДЕНИЕ НА ТЕМУ СВОБОДЫ

Только вымоешь посуду

Глядь — уж новая лежит

Уж какая тут свобода

Тут до старости б дожить

Правда, можно и не мыть

Да вот тут приходят разные

Говорят: посуда грязная –

Где уж тут свободе быть

* * *

Вот что-то ничего не стало

В родимых полуфабрикатах

А может быть, пора настала

Что их упадка и заката

Но, может, что взойдет взамен

Иной какой там феномен

Может, уже нездешний совсем –

Четвертьфабрикат какой-нибудь

* * *

Килограмм салата рыбного

В кулинарьи приобрел

В этом ничего обидного –

Приобрел и приобрел

Сам немножечко поел

Сына единоутробного

Этим делом накормил

И уселись у окошка

У прозрачного стекла

Словно две мужские кошки

Чтобы жизнь внизу текла

* * *

Вот и ряженка смолистая

Вкуса полная и сытости,

Полная отсутствья запаха,

Полная и цвета розоватого.


Уж не ангелы ли кушают ее

По воскресным дням и по церковным праздникам

И с улыбкой просветленной какают

На землю снегами и туманами

* * *

Иные посуду не моют

И курам не режут живот

И все же им счастье бывает

За что же такое им вот


За то вот на том белом свете

Мы сядем за белым столом

Как малые чистые дети

Они же с разинутым ртом

Плевки наши в воздухе ловить будут

* * *

Я выпью бразильского кофе

Голландскую курицу съем

И вымоюсь польским шампунем

И стану интернацьонал


И выйду на улицы Праги

И в Тихий влечу океан

И братия станут все люди

И Господи-Боже, прости

* * *

Вот в очереди тихонько стою

И думаю себе отчасти:

Вот Пушкина бы в очередь сию

И Лермонтова в очередь сию

И Блока тоже в очередь сию

О чем писали бы? — о счастье

* * *

В полуфабрикатах достал я азу

И в сумке домой аккуратно несу


А из-за прилавка совсем не таяся

С огромным куском незаконного мяса


Выходит какая-то старая блядь

Кусок-то огромный — аж не приподнять


Ну ладно б еще в магазине служила

Понятно — имеет права, заслужила


А то — посторонняя и некрасивая

А я ведь поэт, я ведь гордость России я


Полдня простоял меж чужими людьми

А счастье живет вот с такими блядьми

* * *

Вот из очереди, гады

Выперли меня

Я стоял за виноградом

Полакомиться мня


Налетели злые бабы

Говорят, что не стоял

Ну, всю очередь-то не стоял

Но немножечко-то простоял

Рядом


Как зверь влачит своей супруге

Текущий кровью жаркий кус

Так я со связочкой моркови

С универсама волокусь

Еще лучок там, может репка

Картошечки пакетик-два

Еще бутылочка там крепкой

Чтоб закружилась голова

* * *

Когда б немыслимый Овидий

Зверь древнеримского стиха

Ко мне зашел бы и увидел

Как ем я птичьи потроха

Или прекрасный сладкий торт

Он воскричал б из жизни давней:

За то ли я в глуши Молдавьи

Гиб и страдал! — За то, за то

Милейший

* * *

За тортом шел я как-то утром

Чтоб к вечеру иметь гостей

Но жизнь устроена так мудро –

Не только эдаких страстей

Как торт, но и простых сластей

И сахару не оказалось

А там и гости не пришли

Случайность вроде бы, казалось

Ан нет — такие дни пришли

К которым мы так долго шли –

Судьба во всем здесь дышит явно

* * *

Вот я котлеточку зажарю

Бульончик маленький сварю

И положу, чтобы лежало

А сам окошко отворю

Во двор и сразу прыгну в небо

И полечу, и полечу

И полечу, потом вернуся

Покушаю, коль захочу

* * *

Грибочки мы с тобой поджарим

И со сметанкой поедим

А после спать с тобою ляжем

И крепко-накрепко поспим


А завтра поутру мы встанем

И в лес вприпрыжку побежим

А что найдем там — все съедим

И с чистой совестью уедем

В Москву

* * *

Вот я курицу зажарю

Жаловаться грех

Да ведь я ведь и не жалюсь

Что я — лучше всех?

Даже совестно, нет силы

Вот поди ж ты — на

Целу курицу сгубила

На меня страна

* * *

Вымою посуду

Зимним вечерком

Еще лучше ночью

Когда спят кругом


Мою, вспоминаю:

С этим вот я ел

С этим выпивал

С этим вот сидел


А теперь где? — нету

Померли они

Вечер посидели

Вечерок один

* * *

Веник сломан, не фурычит

Нечем пол мне подметать

А уж как, едрена мать

Как бывало подметал я

Там, бывало, подмету –

Все светло кругом, я ныне

Сломано все, не фурычит

Жить не хочется

* * *

Когда тайком я мусор выносил

Под вечер, чтоб не видели соседи

Неподалеку, в детский сад соседний

Поскольку не имея, подлый, сил

Вставать с утра на беспощадный зов

Мусоросборочной святой машины –

Я был преступник — Господи, реши мне

Иль умереть, или на Твой лишь зов

Вставать

* * *

Я с домашней борюсь энтропией

Как источник энергьи божественной

Незаметные силы слепые

Побеждаю в борьбе неторжественной


В день посуду помою я трижды

Пол помою-протру повсеместно

Мира смысл и структуру я зиждю

На пустом вот казалось бы месте

* * *

В последний раз, друзья, гуляю

Под душем с теплою водой

А завтра — может быть решетка

Или страна чужая непривычная

А может быть и куда проще –

Отключат теплую водичку

И буду грязный неприличный я

И женщине не приглянусь

* * *

Я целый день с винтом боролся

И победить его не мог

Он что-то знал себе такое

Чего никто уж знать не мог

И я вскричал: Железный Бог

Живи себе свое тая

Но ведь резьба-то не твоя

Хоть ее отдай! –

Но он не поддался и на эту хитрость

* * *

Вы слышите! слышите — дождик идет! –

Да нет — это плачет сторонка восточная

Вся


Как будто рыдает труба водосточная

Гулкая


Иль примус небесный на кухне поет

Как будто бы кто-то узлы увязал

Беззлобный уже и летит на вокзал

Казанский

* * *

Вода из крана вытекает

Чиста, прозрачна и густа

И прочих качеств боле ста

Из этого что вытекает? –

А вытекает: надо жить

И сарафаны шить из ситца

И так не хочется, скажи

За убеждения садиться

А надо

* * *

Вот плачет бедная стиральная машина

Всем своим женским скрытым существом

А я надмирным неким существом

Стою над ней, чтоб подвиг совершила

Поскольку мне его не совершить

Она же плачет, но и совершает

И по покорности великой разрешает

Мне над собою правый суд вершить

* * *

В ведре помойном что-то там гниет

А что гниет? — мои ж объедки

За ради чтоб я человеком был

О, милые мои! О, детки!


Как я виновен перед вами!

Я рядом с вами жить бы стал

Да не могу уйти с поста

Я человеком здесь поставлен

На время

* * *

Вот устроил постирушку

Один бедный господин

Своей воли господин

А в общем-то — судьбы игрушка


Волю всю собравши, вот

Он стирать себя заставил

Все дела свои оставил

А завтра может и помрет

* * *

Вот жене сапожок залатал

И без ярости всякой в речах там

Пока Пушкин над долгом страдал

А Некрасов над картою чахнул

Пока Рейган спешил-размещал

Там на Западе першинги новые

А я жене сапожок залатал

Начинайте — вот мы и готовые

С женой

* * *

Когда я помню сына в детстве

С пластмассовой ложечки кормил

А он брыкался и не ел

Как будто в явственном соседстве

С каким-то ужасом бесовьим

Я думал: вот — дитя, небось

А чувствует меня насквозь

Да я ведь что, да я с любовью

К нему

* * *

О, как давно все это было

Как я в матросочке своей

Скакал младенцем меж людей

И сверху солнышко светило


А щас прохожих за рукав

Хватаю: Помните ли, гады

Как я в матросочке нарядной

Скакал! ведь было же! ведь правда!

Не помнят

* * *

Конфеточку нарезывает он

И на хлеб кладет

О, деточка болезная

Послевоенных лет


Когда бы то увидел

Какой капиталист

То он при этом виде

Весь задрожал б как лист


Вот детка человечая

Насекомая на вид

Головкою овечею

Над сладостью дрожит

* * *

На прудах на Патриарших

Пробежало мое детство

А теперь куда мне деться

Когда стал намного старше


На какие на пруды

На какие смутны воды

Ах, неужто ль у природы

Нету для меня воды

* * *

Обидно молодым, конечно, умирать

Но это по земным, по слабым меркам

Когда ж от старости придешь туда калекой

А он там молодой, едрена мать

На всю оставшуюся вечность

Любую бы отдал конечность

Чтобы на всю, на ту же вечность

Быть молодым

Ан поздно

* * *

Выходит слесарь в зимний двор

Глядит: а двор уже весенний

Вот так же как и он теперь –

Был школьник, а теперь он слесарь


А дальше больше — дальше смерть

А перед тем — преклонный возраст

А перед тем, а перед тем

А перед тем — как есть он слесарь

* * *

А что нам эта грязь — нищтяк!

Подумаешь — испачкал ножки

А то начнешь строить дорожки

Их строить эдак, строить так

Асфальтом заливать начнешь

А там глядишь — да и помрешь

Не прогулявшись

* * *

Что-то воздух какой-то кривой

Так вот выйдешь в одном направленье

А уходишь в другом направленье

Да и не возвратишься домой

А, бывает, вернешься — Бог мой

Что-то дом уж какой-то кривой

И в каком-то другом направленьи

Направлен

* * *

Я гуляю по Садовой

Дохожу до Ногина

Головы моей бедовой

Участь определена


Вот я на метро сажуся

Доезжаю до себя

Прихожу домой, ложуся

Вот она и спит уж вся

Бедовая

* * *

Мальчик, мальчик, грамотей,

Пионер-отличник!

Расскажи-ка мне скорей,

Что со мною станет?


Он ответил: Ты пойдешь,

Дяденька мой милый,

Подскользнешься и попадешь

Вон под тот автобус! –

Спасибо, мальчик

* * *

Бегущий, ясно, что споткнется

Да и идущий, и летящий

Да и лежащий, и сидящий

И пьющий, любящий, едящий

О первую же кость преткнется

Поскольку очень уж бежит

Идет уж очень и лежит

Уж очень есть и пьет, и любит

Вот это вот его и сгубит

* * *

Заметил я, как тяжело народ в метро спит

Как-то тупо и бессодержательно, хотя бывают и молодые на вид


Может быть жизнь такая, а может глубина выше человеческих сил

Ведь это же все на уровне могил


И даже больше — на уровне того света, а живут и свет горит

Вот только спят тяжело, хотя и живые на вид

* * *

Женщина в метро меня лягнула

Ну, пихаться — там куда ни шло

Здесь же она явно перегнула

Палку и все дело перешло

В ранг ненужно-личных отношений

Я, естественно, в ответ лягнул

Но и тут же попросил прощенья –

Просто я как личность выше был

* * *

Какая стройная мамаша!

Какой назойливый сынок!

Ну что за жизнь такая наша! –

Уединиться б на часок


А в общем жизнь — она права

А то б такие вот мамаши

Обязанности и права

Позабывав, устои наши

Поколебали бы вконец

И что бы было? — был пиздец

* * *

Я болен был. Душа жила.

Глотал таблетки аспирина.

И только в чем душа жила? –

Был слабже тушки херувима.


Когда же стал я поправляться,

Решил поправить я дела,

Ах, ножки, ножки, ваша слабость

Чуть-чуть меня не подвела.

* * *

Вот ведь холодно немыслимо

Что костей не соберешь

А бывает соберешь –

Что-то кости незнакомые

А одни вот сплошь берцовые

Как у петуха бойцового –

Может, оно и полезнее

* * *

Я немножко смертельно устал

Оттого что наверно устал

Жил себе я и не уставал

А теперь вот чегой-то устал

Оттого ли в итоге устал

Иль от этого просто устал


А после этого в песнях поют

Мол, в стране у нас не устают

* * *

Крылатым воскресеньем

В крылатый месяц май

Крылатым там каким-то

Крылатым чем-то там

Я вышел из подъезда

Из дома своего

Где я провел всю зиму

И со своей семьей

Я вышел и заплакал

На корточки присел

И мне не стало мочи

И жить не захотел

Вот я терпел всю зиму

Был худ, но духом бел

А тут такое счастье –

И жить не захотел

* * *

Известно нам от давних дней

Что человек сильнее смерти

А в наши дни уже, поверьте –

И жизни тоже он сильней


Она его блазнит и манит

А он ей кажет голый шиш

Его ничем не соблазнишь –

Он нищенствует и ликует

Поскольку всех уже сильней

* * *

Сколько милых и манящих

И вполне приличных дев

Они пляшут, они пляшут

Юбки ножкою поддев


Гармонически трясутся

И с улыбкой на устах

Мимо рук моих несутся

В чьи-то там объятья — ах!

* * *

Бывало столько сил внутри носил я

Бывало умереть — что сбегать в магазин

А тут смотрю и нету больше силы

Лишь камень подниму — и нету больше сил


Другое время что ли было, или

В другом краю каком чужом жил-был

Бывало скажешь слово — и уговорил

А тут что скажешь — и уговорили

Насмерть

* * *

Пональюсь-ка жуткой силой

Женщина вот поглядит

Скажет: экий вот красивый

Полюби меня, едрит!


Я весь вздрогну, засвищу

Да и силу всю спущу

Незнамо куда

* * *

Отойдите на пять метров

А особенно девицы

Я щас буду материться

Воздуха пускать до ветру


Отчего? — да просто так

Как бы некий жизни акт

Спасительный

* * *

Я понял как рожают. Боже

Когда огромным камнем кал

Зачавшись по кишкам мне шел

Все разрывая там, что можно

Я выл, рыдал, стенал, я пел

Когда же он на свет явился

Над ним слезою я залился

Прозрачной, но он мертвым был

* * *

Он испражнялся исправно

Работал исправно и ел

И пил и все-таки счастья

Он в жизни своей не имел


Судьба к нему что ли жестока

Иль счастия нет вообще

А может быть близость Востока

А может быть что-то еще

* * *

Вот стенами отградился

Понавесил сверху крыш

Заперся, уединился

И позорное творишь


И не видишь, и не слышишь

Что оттуда твой позор

Виден, словно сняли крышу

И глядят тебя в упор


Поднял очи — Боже правый!

Иль преступному бежать

Иль штаны сперва заправить

Или труп сперва убрать

* * *

Такая сила есть во мне

Не выйди она вся

В нечеловечий запах ног

Убийцей стал бы я


И всяк сторонится меня

Когда бы знать он мог –

Бежал б мне ноги целовать

Что не перерезал я здесь всех

* * *

На маленькой капельке гноя

Настоян домашний уют

Нас мало — нас двое! нас трое!

Нас завтра быть может убьют

Тю-тютю-тю

Кому нужны вы, чтобы вас убивать?

Вы! вы сами же нас и убьете! –

Тю-тю-тю-тю-тю-тю-тю

Ну, и убьем

Ну и что

* * *

Наша жизнь кончается

Вот у того столба

А ваша где кончается?

Ах, ваша не кончается!

Ах, ваша навсегда!

Поздравляем с вашей жизнью!

Как прекрасна ваша жизнь!

А как прекрасна — мы не знаем

Поскольку наша кончилась уже

* * *

Птицы весело поют

В небе поднебесном

А и следом разный люд

Распевает песни


Жизнь идет. А ведь вчера

Думалось: Кончаемся!

Конец света! Все! Ура!

Как мы ошибаемся

Однако