"Корсары Балтики" - читать интересную книгу автора (Морозов Дмитрий)

Дмитрий Морозов Корсары Балтики

Глава 1. В ГАНЗЕЙСКОМ ПОРТУ

В окутанный ночью ганзейский порт входил корабль под названием «Темный Спрут». Знатоки признали бы в его очертаниях боевой когг — самый распространенный тип и для боевого, и для торгового судна, как на Балтике, так и в Средиземноморье.

Эти же самые знатоки, внимательно осмотрев парусное оснащение «Спрута», заметили бы сильное арабское влияние, сквозившее в его оснастке. Почитатели Корана уже давно не являлись наивными обитателями бедуинских пустынь, из всех видов плавания ведающих лишь о движении через зыбкие барханы на верблюдах.

Грозная слава арабских флотоводцев, мавританских корсаров и берберийских пиратов не первый век прокатывалась по христианскому миру. Под ударом флотов бывших пустынных обитателей трещала канувшая в прошлое Византия, их боялись в Генуе, Венеции и Испании. Привнесли кочевники в морское дело немало. В первую очередь — тонкое знание астрономии. А также — знаменитый косой парус, так и прозванный «мавританским».

Именно такой парус и спускали сейчас на «Спруте», переходя с галса на неспешное весельное продвижение.

Торопиться пришельцам было некуда — места для швартовки хоть отбавляй, городская ярмарка еще спит, погоня на хвосте не висит.

Капитан когга, некий де Сото, небрежно привалившись к мачте, с легкой усмешкой рассматривал темные контуры стоящих в гавани посудин, рядом с любой из которых его когг смотрелся жутким и кровожадным великаном.

«Спрут» прошел мимо изящного венецианского корабля с резным лебедем на носу, угловатого и почти комичного англичанина, понуро полоскавшего свои дурно свернутые паруса на легком ветру, хрупкой лой-мы датского происхождения.

Капитан де Сото, готовясь сойти на берег вместе с зарей, стал снимать свои одежды, по большей части восточного происхождения, не желая удивлять жителей северной Европы экзотически пестрыми тряпками. Он совсем не хотел привлекать пристального внимания ни к своему кораблю, ни к своей персоне.

Помощник капитана, словно хорошо натасканная собака, отлично знал свое дело. Не желая отвлекать хозяина, он сам принял визитеров — сонных и недовольных судьбой работников городской магистратуры, прибывших за мздой. Щедро раздаваемое золото быстро отбило в них всякое любопытство и весьма способствовало улучшению настроения.

Когда неизбежные во всяком порту гости удалились, Де Сото уже был готов сойти на берег.

— Держи своих людей в готовности, — сказал он помощнику, — пусть с корабля носа не кажут. Мы смотримся в этом тихом захолустье так же странно, как коршун в стае райских пичужек. А я пока огляжусь по сторонам.

С первыми лучами зари неброско, но и не бедно одетый испанский дворянин сошел на берег просыпающегося города.

На узких улочках ночная стража, опухшая от вечного недосыпания, рутинной службы и дармовой выпивки, растаскивала рогатки и тушила дежурные костры. Торопились в свои берлоги девицы понятной портовой профессии, делясь скудным заработком со стражами порядка. В направление ярмарочной площади прогрохотали первые тележки, груженные всякой всячиной. Потянулись к причалу угрюмые мужчины, широкие плечи и засаленные куртки которых красноречиво говорили о том, что в порту часто швартуются требующие разгрузки купцы.

Де Сото с наслаждением вдохнул воздух портового города, одинаковый от Геркулесовых Столбов до самого Каира, — соленые брызги, приносимые с моря, вонь от свежей и подтухшей рыбы, сомнительные ароматы пробудившихся кабаков и харчевен, запах нечистот, сливаемых прямо из окон на улицы и в море.

Де Сото заглянул в кабак, откуда городские стражники выносили бесчувственные тела матросни, списанной на берег. Привычных ему по теплым морям пряностей и сладостей он не обнаружил, а потому довольствовался омерзительной на вкус луковой похлебкой и куском плохо прожаренного мяса. Величественным жестом отмахнувшись от служки, двинувшегося к нему с кувшином вина, он отведал местного пива, найдя его сносным.

— Ячмень, — заметил он сам себе, — это то, что невозможно испортить, а также то, чего не хватает арабам для того, чтобы завоевать весь мир.

— Неправда ваша, господин, — с пьяным ухарством обратился к нему престарелый морской волк, цедящий эль из внушающей уважение деревянной кружки. — Долго ли высадить ячмень и научиться сбраживать пиво? Да тут и учиться ничему не надо, право слово, главное — не мешать.

— Но нужно еще и понимание таинственной силы этого напитка, — весело откликнулся де Сото. — В восточных людях его нет.

— Вы тонкий мыслитель, рыцарь, — отсалютовал ему кружкой забулдыга. — Хвала святителям, агаряне ни рожна не мыслят в пиве.

— Я усматриваю в этом божественный промысел, — важно заметил де Сото, которому наскучил собеседник, похожий на тысячи других забулдыг, встречающихся в подобных заведениях повсюду в мире.

Старик скривился, словно его эль превратился вдруг в прокисшее вино.

«Интересно, — подумал испанец, поднимаясь и отодвигая свою недопитую кружку, — почему такие вот пьянчужки всегда прекращают разговор, услышав о божественном промысле?»

— Не угостите ли ветерана ста морей, рыцарь? — вяло спросил вдогонку старик, даже не удосужившись подняться. — А может, понадобится вам опытный человек у руля вашего «Спрута»? Чувствую, вы издалека, а старый Крюк знает все мели до самого Ревеля…

— Господь подаст, — буркнул испанец, выходя из удушливого кабака.

«И откуда подобные типы знают про всякий новый корабль, оказавшийся в порту? Ведь спроси мерзавца — он запросто перечислит парусную оснастку моего когга, да так точно, что либо сам видел его вход в гавань, либо провел на нем полжизни?»

Проверять познания забулдыги он не стал, направившись к ярмарке.

Здесь он вынужден был признаться себе, что мало что понимает в балтийской торговле.

Где-нибудь на Родосе или в Венеции он сразу же определил бы, что выгоднее брать на борт — шелка, воск, пурпурную краску или грубое полотно для парусов.

«С одной стороны, — рассуждал де Сото, выхаживая среди зазывал и молчаливых лотошников, — бедность невероятная — ни зеркал, ни жемчуга, ни богатой одежды. С другой — полное изобилие драгоценных мехов, груды пеньки и целые батареи из бочек с дегтем. Хорошо, что я не собираюсь вкладывать золото в срочную покупку товаров — обязательно попал бы впросак.»

Вслух он пробормотал, плечом раздвигая толпу, сгрудившуюся вокруг лотка оружейника:

— Схожесть с восточным базаром одна…

Тут он резко остановился и молниеносным движением схватил за плечо невзрачного мужчину с изъеденным оспинами лицом, который собирался юркнуть в толчею.

— Рыцарь, вы попутали меня с кем-то? Мужчина оставил попытки вырваться и замер, покорный судьбе.

— Так-так, — процедил сквозь зубы де Сото, оглядывая аккуратно срезанные ремешки на своем поясе, в том месте, где недавно висел кошель. — Кажется, я что-то обронил. Ты не видел, прохожий человек?

— Всенепременнейше, — осклабился насмерть перепуганный воришка, наклонился и протянул испанцу вышитый жемчугом и серебряной нитью кошель.

— Я ужасно растерян, — заметил де Сото, обращаясь больше не к вору, а к двоим стражникам, протиснувшимся к нему с похвальной быстротой. — Но мир не без добрых людей. Провидение иной раз отводит неотвратимую беду, что весьма приятно.

— И я так говорю всякий раз, — с готовностью поддакнул рябой, — когда скалка, которой в меня запускает Марта, попадает не по зубам, а в почтенную фрау Сигни, нашу соседку.

— Благородному господину нужна помощь? — спросил стражник, указывая на воришку.

— Нет, — расплылся в улыбке испанец. — Мне уже помогли.

Стражники, пробурчав что-то нелицеприятное в адрес заезжих чудаков и растяп, растворились в толпе.

Де Сото подбросил на ладони кошель, холодно процедив:

— Он не только свалился на землю, прохожий человек. Из него определенно кое-что просыпалось.

— Вы думаете? — засуетился мужчина. — Сейчас посмотрим. И впрямь!..

Он с видом ярмарочного фокусника, выуживающего из шапки крольчонка, протянул испанцу горсть монет.

Де Сото подставил кошель, и когда золотой дождь просыпался внутрь, пальцем удержал на грязной ладони вора пару серебряных кругляшей:

— Это тебе за беспокойство.

— Вот это да, — неподдельно улыбнулся воришка. — Вы не святой ли подвижник, странствующий по миру для совершения сто одного доброго дела? Я слыхал, есть такие в Кастилии.

— Добрых дел я совершил ровно на три больше, — рассмеялся испанец. — Но не для совершения обета, а лишь по внутренним причинам. Таково воспитание, полученное мной в родовом замке на брегах Гвадалквивира.

— А почему вы награждаете меня, рыцарь с берегов Гвадалквивира?

— Меня с утра терзала смутная тревога, — признался испанец, — что пока я был в плаванье, мир изменился, встал на голову, пришел в полный беспорядок к вящей радости Ада. Ты развеял это наваждение, тем самым совершив как минимум одно благое дело.

Это стоит больше, чем пара монет, но сейчас я стеснен в средствах.

— Мне вполне достаточно и этого, — воришка, словно боясь, что странный незнакомец передумает, торопливо оглянулся, спрятал серебро за щеку и ввинтился между дюжим скорняком и его дородной супругой, шумно выбиравшей пучок зелени на лотке зеленщика.

Вскоре де Сото потерял его из вида.

Довольный этим маленьким и презабавным приключением, испанец обошел ярмарку. Приценился к мечам, но нашел их излишне тяжелыми и грубыми, отметив лишь хорошие ножны. Покупать, впрочем, не стал.

Некоторое время он приглядывался к седлам, но в итоге, презрительно фыркнув, отошел от кожевенных дел мастера, взяв у него только новые ремешки к кошелю.

У самого выхода с шумного толковища капитан «Спрута», не торгуясь, купил подбитый овчиной плащ, ибо здешние ветра заставили ныть его старые раны.

Запахнувшись в обновку, испанец на миг замер, решая, в какую сторону двинуться, чтобы продолжить свое знакомство с городом.

Тут к нему подошел давешний воришка.

— Что, — усмехнулся де Сото, — ты решил оценить свою услугу дороже? Милейший человек, я ведь могу и осерчать. Ты что-нибудь слышал об испанской спеси и буйном нраве кастильских рыцарей?

— Совсем даже нет, — затряс головой рябой. — Думаю честно заработать новую награду.

— И каким же образом?

— Если вы осторожно посмотрите через мое плечо, — прошептал вор, — то увидите рыжего парня в войлочном колпаке, который делает вид, что интересуется лежалой рыбой у лотка Хромого Кайла.

— Ну и что же? — спросил кастилец, также невольно переходя на шепот.

— Он слоняется за вами с того самого момента, как вы любезно подарили Нетопырю серебряные монетки и спасли его от стражников.

— Может, оно и так, — пожал плечами де Сото.

— Но меня в этом городе никто не знает. Значит, рыжий парень из твоего цеха, нацелился срезать кошелек с новых ремешков, или сорвать на ходу фибулу, а то и вовсе дать по голове и обчистить в укромном местечке. Вон какая дубинка заткнута за пояс, аккурат для подобного злодейства…

— Он не мой собрат по ремеслу, — возразил назвавшийся Нетопырем. — Нас не так уж и много в городе, ярмарка — моя охотничья территория.

— Новичок? — предположил испанец, наблюдая за рыжим.

Тот действительно вел себя довольно неестественно, то и дело норовя зыркнуть глазами в сторону остановившегося испанца.

— Есть определенный порядок, — пояснил рябой, — появления новых лиц на улицах города.

— А если он не знает этого порядка? Или слишком туп и нагл для того, чтобы ему следовать?

— У нас тут есть небольшая речушка, — вздохнул воришка, — мерзкий запах от которой долетает и досюда. Иной раз из нее стражники выуживают крючьями тела тех, кто был слишком туп и нагл, чтобы переть против устава моего цеха. А этот молодчик слишком давно здесь живет — кажется, я даже видел, где он лакает пиво, — чтобы не знать об этом местном обычае привечать невежд.

— Значит?..

— Вам виднее, рыцарь, — пришла очередь Нетопыря пожимать плечами. — Может, слуга ревнивого мужа, которого ваша особа снабдила рогами, может — тайный соглядатай купца, обставленного в торговом деле. Скажу лишь точно — к городской страже и магистратуре рыжий не имеет отношения. И к моему почтенному цеху также.

— Пойдем, — кастилец поманил вора пальцем, — выпьем эля. Я не привык опустошать кружки в одиночестве.

— Воспитание, полученное на берегах Гвадалквивира, не позволяет?

— А ты догадлив.

Они направились к заведению, уже раз посещенному сегодня капитаном «Спрута».

В дверях испанец помедлил, убеждаясь, что рыжий детина следует за ним по пятам.

Усевшись за стол, Де Сото с облегчением заметил отсутствие назойливого старика, потребовал две кружки эля и с безмятежной улыбкой обратился к воришке:

— Я не только оплачу выпивку, но и дам тебе немного монет за службу. При одном условии.

— Каком же, о благородный кастилец? Нетопырь жадно вцепился в грубый сосуд, и тут же издал приглушенный вопль изумления, едва не расплескав содержимое.

Рука испанца, протянутая под столом в сторону собеседника, коснулась его колена. Кинжал де Сото красноречиво чиркнул по штанам.

Не меняя тона, де Сото докончил:

— Если ты поклянешься, что за мной не ходит твой собственный дружок, а все происходящее не есть ловкий трюк.

— Клянусь, — истово перекрестился воришка.

Де Сото некоторое время смотрел ему прямо в глаза, причем воришка под взором бесцветных очей капитана съеживался, словно кусок папира, поднесенный слишком близко к пламени свечи.

Наконец испанец спрятал кинжал в ножны.

— Отчего-то я тебе верю.

— И совершенно зря, благородный господин, — сказала служанка, проносившая мимо пустые кружки. — Это же Нетопырь, ворюга и мерзавец, каких свет не видывал.

— Предоставь судить мне о степени искренности собутыльника, девица, — строго сказал де Сото и подмигнул воришке. — А вот пару новых кружек можешь принести. И не верти так бедрами, в конце концов, это неприлично.

Девица фыркнула, покраснев до корней волос, взяла эль и промаршировала к столу на манер находящегося на строевом смотре подвыпившего алебардиста.

— Так-то лучше, — усмехнулся кастилец, хлопнув служанку пониже спины.

В заведение зашел шаркающей походкой рыжий парень с дубинкой у пояса, спросил вина и вместе с глиняной чашей вышел, делая вид, что заинтересован до крайности перебранкой между ландскнехтом и патрулем городской стражи.

— Слежка весьма топорная, — заметил де Сото. — Можно сказать — навязчивая.

— Хотелось бы взглянуть на монетки, обещанные Нетопырю, — протянул воришка.

Глаза испанца вспыхнули, он сжал кулак и приподнялся.

— Ты что же, сомневаешься в моих словах, раб?

— Как можно, — всплеснул руками вор. — Но хочу решить, стоит ли заработать на вашей милости еще, или этого будет довольно.

Де Сото, сдержав темперамент, опустился на место, взялся за кошель и швырнул едва ли не в лицо Нетопыря горсть монет.

— У рыжего есть начальник, — сказал Нетопырь, накрыв добычу грязной рукой. — Я могу указать на него.

— На многое не рассчитывай, — проворчал испанец, шумно отхлебывая эль и сдувая с усов пену, — сейчас я начеку и смогу сам разглядеть очевидное.

— Но благородный рыцарь с берегов Гвадалквивира впервые в нашем гостеприимном городе, не так ли? Кто знает, не заваривается ли вокруг него серьезная каша, и не понадобятся ли ему быстрые ноги, острые глаза и ловкие руки?

— Предлагаешь службу?

— В зависимости от награды, — раздулся от важности Нетопырь, — предлагаю не только свою службу.

Во всяком порту найдутся не только однотипные старики, знающие о каждой пришвартовавшейся посудине, найдутся и свои нетопыри. Услугами подобных темных личностей де Сото приходилось пользоваться не единожды. У них имелся свой своеобразный кодекс чести, а по части информированности они были всегда впереди слуг градоправителей.

— Годится, — согласился де Сото. — Мой корабль ты знаешь?

— Когг «Темный Спрут»? Знаю, как его найти.

— Вечером я хочу знать все о нанимателе этого молодца.

— Будет сделано, — Нетопырь стал огромными глотками поглощать угощение. — А если понадобиться еще что-нибудь…

— Посмотрим, насколько ты расторопен, — отмахнулся де Сото.

В молчании они прикончили выпивку и вышли из помещения корчмы.

Рыжий исчез, его место занял мрачного вида субъект в поношенном дублете и черном берете с алым петушиным пером.

Капитан направился к гавани, сопровождаемый внимательными глазами соглядатая. В паре сотен шагов от «Спрута» тип в дублете пропал из поля зрения испанца.

Взойдя на борт своего корабля, кастилец крепко призадумался. Никто не мог знать, куда пойдет «Спрут» из порта острова Родос. Вернее, почти никто…

Местным властям он пока еще не интересен.

Судя по поведению Нетопыря, подобная слежка не является здесь обязательной частью ритуала гостеприимства.

Так ничего и не надумав, капитан решил дождаться вестей от вора…

Под вечер он все же не утерпел и направился в корчму. Помощнику было оставлено подробное описание Нетопыря и тощий кошель с подробными инструкциями.

Дармовое вино и пиво всегда развязывают языки. Часа через два, выпив и побалагурив со шкиперами с венецианской посудины и датской лоймы, а затем поспорив о достоинствах служанки с абордажным ветераном с английского флейта, де Сото уяснил себе, что про его похождения в Средиземном Море никто из гостей города ничего не знал, и как следствие, не мог донести здешним воротилам. Ни один испанский или мальтийский корабль не покидал за ближайшие три месяца бухту. Значит, грозная слава Лиса Морей не могла опередить «Спрут».

Когда испанец вернулся к коггу, то застал своего помощника в изрядной растерянности.

— Этот проходимец не взял денег, — сказал он, возвращая кошель владельцу. — Рассудком скорбный, что ли?

— И ничего не сказал о слежке? — подивился испанец.

— Отчего же, — помощник пожал плечами. — Сказал, что нами интересуется какая-то фрау Гретхен, а в дальнейшее он соваться не намерен. После чего буквально сбежал.

Тут по доскам со стороны ярмарки прогрохотали сапоги, и де Сото увидел приближающуюся к кораблю процессию.

Во главе нее двигался давешний рыжий детина, за которым шествовал человек, без сомнения, благородного происхождения, следом поспевал коротколапый мужчина в берете с петушиным пером.

— Может, свистнуть абордажную команду? — тихо спросил помощник капитана.

— Не стоит, — улыбнулся де Сото, скрестив руки на груди и выставив подбородок. — Сейчас все разъяснится.

— Вы капитан сего когга? — грубовато спросил благородный.

— Допустим я, — процедил испанец. — И что с того?

— Соблаговолите следовать за нами.

— Куда же? И кстати, вы кто такие?

— Наши имена ничего не скажут вашей милости, рыцарь де Сото, — ответил рыжий неожиданно басистым и представительным голосом, никак не вяжущимся с его простецким обликом. — Мы слуги фрау Гретхен и выполняем ее волю.

— Я прибыл с востока, где женщины редко высказывают свой интерес к мужчинам столь поспешным и решительным образом, — протянул де Сото. — Кто такая ваша хозяйка? Настоятельница монастыря? Торговка зеленью? Избалованная дочь маркграфа или магистра города?

Рыжий насупился и собрался сказать какую-то дерзость, но более его рассудительный приятель в берете вмешался, учтиво сорвав с головы убор:

— Избалованный сын маркграфа — это я, ваша милость. А фрау Гретхен при встрече сама расскажет вам о себе все, что посчитает нужным.

— Капитан городской стражи, — важно представился третий из присутствующих, производивший впечатление человека благородного происхождения, — Генрих фон Валленштайн, к вашим услугам. Смиренно прошу вас проследовать за нами, рыцарь де Сото.

Испанец обвел бухту тоскливым взглядом. Она представилась ему не тихой полупустой гаванью, а огромным капканом, готовым сомкнуться.

— Не откажу себе в удовольствии отправиться в столь приятной компании хоть на край света, — сказал он, подходя к капитану стражи. — Тем более что в конце дороги меня ожидает некоторая фрау. Право, господа, я заинтригован!

Он кивнул головой помощнику и беспечно зашагал по гулким доскам портового настила. Его догнал фон Валленштайн.

— Капитан, — обратился он к кастильцу, — наша госпожа довольно вспыльчивая особа. Ей может не понравиться, если некие гости города, вооруженные до зубов, начнут прогуливаться вокруг ее скромного жилища. Может выйти пренеприятнейшая история. Де Сото остановился.

— Тогда мне нужно дать «отбой» помощнику.

— Мы подождем, — смиренно заметил капитан городской стражи.

Помощник, не заботясь о приличиях, выкрикнул несколько цветастых восточных ругательств и два весьма заковыристых богохульства на наречии, имеющим хождение во всех европейских портах, которое позже назовут выспренно «романской группой языков».

— Но это же опасно, мой капитан!

— Коварные ловушки так не расставляют, — успокоил его де Сото. — Просто мы чего-то не понимаем в местных обычаях и политике. Сидите на корабле. Лично ты можешь посетить ярмарку, присмотреть порох и свинцовую поволоку. Наш запас вышел.

Помощник, сокрушенно покачав головой, проводил капитана долгим взглядом.