"Чикагский блюз" - читать интересную книгу автора (Каралис Дмитрий Николаевич)

4

Дядя Жора вернулся из города, поставил свою «Волгу» в гараж и крикнул отцу, чтобы он подтягивался в беседку для подведения итогов.

Мама с тетей Зиной, управившись с первой гигантской простыней, взялись за изготовление второй. Я выравнивал место под две оставшиеся палатки. Задача была непростая: я вбивал колышки, натягивал шнуры и пересаживал кусты черничника. Потом привозил тачкой песок и разбрасывал его лопатой по квадратам. Участок грозил приобрести вид бивуака, в котором остановился эскадрон гусар летучих.

Катька поливала из лейки цветочки и умудрялась смотреть сквозь стекла веранды «Ну, погоди!» по телевизору. Как маленькая, ей-богу! Двадцать лет, с меня ростом, а не чувствует никакой ответственности…

Отец с дядей Жорой листали списки дел и гостей, пили чай и поворачивали головы в сторону близкого леса. Там бродили грибники-браконьеры, собиравшие наши черные грузди и сыроежки.

Возглавлял браконьерскую бригаду пенсионер Павел Гурьянович, рекомендовавший нам плотника Яшу. Он второе лето оснащал углы своего дома бетонными башенками, которые ему заливали мужики, словленные им у пивных ларьков возле вокзала. Одна башенка была готова и переливалась ромбиками разноцветных стекол. По вечерам в ней симпатично светилась настольная лампа.

– Ну что, нашли Яшу? – крикнул Павел Гурьянович, подходя к забору со стороны леса.

– А мы и не искали, – поздоровался с ним отец.

– Это недели на две, – сказал сосед. – Ему ни грамма нельзя! Таков русский человек.

– При чем здесь русский, – ворчливо заметил дядя Жора. – У меня в КБ семь национальностей, и все выпить не дураки. Только налей да укажи повод.

– О-оо! Не скажите!

Павел Гурьянович стоял у калитки, явно ожидая продолжения интересной темы, и отец махнул ему рукой: заходите!

Павел Гурьянович мне не нравился. Какой-то скользковатый тип с улыбочкой в бородке. Но я подошел – вдруг сообщит что-нибудь про бедолагу Яшу.

– Не скажите, не скажите, – продолжил Павел Гурьянович, заходя в беседку и поправляя листы папоротника в корзине, чтобы не было видно грибов. Он никогда не хвастался своими грибными трофеями. – Не скажите. Вот еврей, например, никогда не напьется. Это наш русский мужик – до смерти работает, до полусмерти пьет. А еврея не споишь…

– А вы пробовали? – спросил отец.

– Я, как всякий русский человек, с подозрительностью отношусь к людям этой национальности… – ушел от прямого ответа Павел Гурьянович; он присел, снял соломенную шляпу и положил ее на корзину. – Но, – он поднял палец и улыбнулся в бородку, – как всякий русский интеллигент, старательно делаю вид, что просто их обожаю! У вас, я слышал, скоро юбилей и будут весьма значительные особы?

Отец с дядей Жорой осторожно переглянулись и посмотрели на меня. «Кто выдал?» – спрашивали их одинаковые глаза. «Ну не я же!» – ответил я оскорбленным взглядом.

– Да, – отец барабанил пальцами по скамейке беседки. – Девяносто на двоих! Кошмар! Гостей понаедет…

– А я вот без подозрительности отношусь. – Дядя Жора взглянул на соседа слегка вызывающе. – Значит, по-вашему, я не русский человек?

И вновь Павел Гурьянович не ответил.

– Гости – хорошо, но всегда возникает вопрос протокола, – продолжил он, усмешливо поглядывая на братьев. – Вопрос совместимости в одной компании некоторых особ с другими особами. – Он поскреб затылок и огляделся. – Вот в одной организации был случай. Спроектировали важный промышленный объект, обмыли это дело, а буквально через два дня по Би-Би-Си передают: так, мол, и так – Советский Союз приступает к осуществлению своих планов по освоению не будем говорить чего…

– И что? – спросил отец.

– Да ничего особенного. – Павел Гурьянович поднялся, собираясь уходить. – Просто потом вспомнили, что на банкете были два человека из соседнего отдела с фамилией на «ич», которым совсем не обязательно было там присутствовать… И гостеприимного начальника отправили на пенсию.

– Чушь! – сказал дядя Жора, собирая бумаги в стопку и постукивая ею о край стола.

– Как знать, как знать… – Павел Гурьянович навесил корзину на руку. – Я через эту калиточку могу выйти?

– Конечно, – кивнул отец. – Выходите…

Чарли проводил Павла Гурьяновича до калитки, задрал лапу на заборный столбик, сикнул и весело вернулся в беседку.

– Черт его знает, зачем он все это рассказал… – Дядя Жора с рассеянным взглядом потрогал остывший чайник. – Кирилл, будь другом, поставь еще. И принеси в палатку, там уютней… А кем он раньше работал, Сережа? Не знаешь?

– Шут его знает! – Отец пожал плечами и принялся задумчиво листать списки приглашенных. – Только завари покрепче, Кирилл!

Я взял чайники и пошел на нашу кухню.

Кто же мог болтануть про космонавта? Катька? Мама с тетей Зиной?.. Скорее всего, Катька, решившая выпендриться перед местными кавалерами. Вот, дескать, у нас на юбилее космонавт будет. Или: «Попробуйте угадать – кто к нам на юбилей приедет? Холодно… Теплее… Горячо… Ха-ха-ха, не скажу!» Это в ее стиле. А ребята уже и так все поняли.

Я медленно, чтобы не расплескать заварку из чайничка, подходил к палатке и услышал сквозь брезент приглушенный голос отца:

– Все-таки у него дикая секретность. Может, им нельзя. Поставим человека в неловкое положение… Тебе надо с Серёгой посоветоваться.

– Завтра съезжу, – хмуро отвечал дядя Жора. – Не по телефону же такие вещи обсуждать…

– А если нет? Телеграммы давать? И что скажешь в телеграмме? Кошмар, просто кошмар! Я с Гуревичем с институтской скамьи, пол-Сибири облазили, двадцать лет дружбы – и что я ему скажу? Легче, по-моему, дать отбой этому парню.

Я побибикал перед входом в палатку, и отец откинул полог, впуская меня с чайниками. Он сидел, поджав ноги по-турецки, и грыз соломинку. Дядя Жора лежал на спине, подложив под голову руки. Вид у обоих был невеселый. Как я понял, их разволновал своими намеками Павел Гурьянович, и теперь они прикидывали, удобно ли секретному космонавту встречаться с их друзьями-евреями.

– Ладно, – сказал дядя Жора, поднимаясь, – не нагнетай. Тамлер мне тоже не чужой человек, не говоря уж о Лившице. Завтра все выясню… Сегодня надо столы доделывать. Неделя осталась…

Дядя Жора осторожно принял у меня чайник с кипятком и поставил его на сено.

– А вообще, я хотел ему одну идею толкнуть! – сказал он мечтательно. – Оптический прибор для подманивания пришельцев в космосе!..