"Изгнанник" - читать интересную книгу автора (Джейкс Брайан)ГЛАВА 13Блик проснулся и, гадая, что сейчас — день или ночь, отхлебнул напитка из бутыли. Тут он впервые заметил выход в конце пещеры. — Радл, это что, запасной выход? — полюбопытствовал он. Радл облизал лапу и поднял ее вверх: — Можно и так сказать, приятель. Чувствуешь сквознячок? Когда ветер дует в нужном направлении, в пещере приятный, свежий воздух. Некогда здесь был наш секретный выход, пока во время таяния снега его не завалил валун. Пока выдры готовили завтрак, Блик исследовал секретный выход. Нет сомнения, что снаружи его преграждал огромный валун, и единственное, что можно было разглядеть, это лучики просачивающегося сквозь щелки солнечного света. — Послушай, дружище, если ты не хочешь бисквита из стрелолиста с медом и мятным чаем, — обратился к нему Фолриг, — тогда, конечно, там и копайся, мы с этим страшилой сами управимся. За завтраком, приготовленным радушными хозяевами, барсук рассказал, что он задумал: — Если весь мусор разгрести к стенам пещеры, я попытаюсь отодвинуть валун и открыть ваш задний ход. Я буду толкать валун снаружи в пещеру, а вам советую держаться подальше. Для начала вы мне покажете, где этот выход снаружи. Выдры побрели за барсуком, хихикая и насмехаясь над его наивной идеей убрать заграждение: — Ну ты даешь! Ни одному зверю не под силу даже шевельнуть этот камень. Видать, ему тут придется лежать вечно. Блик стал разгребать завал из обломков камня, передавая их назад в лапы друзей. Когда подход к валуну был расчищен, барсук стал его толкать; тот долго не поддавался, и Блик, всякий раз ворча, старался поудобнее ухватиться за него лапами. Фолриг и Радл, наблюдая за ним снаружи туннеля, всячески отговаривали его от этой затеи. Но в барсуке уже пробудился дух воителя, он высунул голову из туннеля и рявкнул: — Слушайте, вы, советую держать пасть на замке! Я хочу отплатить вам добром за добро и расчистить этот потайной ход. Чтоб я не слышал от вас ни единого слова! Взяв себя в лапы, Фолриг и Радл замолчали. Став спиной к валуну, Блик уперся передними лапами в стены подземного коридора, а задними — в каменный пол. Мышцы его вздулись, сухожилия напряглись. Всем существом он обратился в желание победить громадный валун и протиснуть его в пещеру. От невероятных усилий вены у него выпучились, когти глубоко врезались в каменные стены, челюсти сжались, как тиски, и у рта выступила пена. Раздался слабый треск, и пыль с краев валуна присыпала взмокшую от пота барсучью морду. Он поднатужился еще сильней, зажмурил глаза, и красный туман заполонил все его чувства. Перед внутренним взором ему предстали отец и мать. Барсук всей силой навалился на валун, и кровь хлынула бурным потоком по жилам, а из самых глубин его необъятной груди вырвался и громом прокатился по туннелю боевой клич: — Эулалиаааааааа! Здоровенный камень наконец подался и с грохотом покатился вниз. Распластавшийся на спине Блик открыл глаза и увидел, что проход в пещеру открыт. Валун, словно ядро, выскочил из-за водопада и со страшным плеском плюхнулся в ручей. На радостях Фолриг и Радл заплясали прямо над обрывом. Весь взмокший и пыльный, Блик с чувством исполненного долга стоял под потоком освежающей воды. После бодрящего душа он прилег на травку, чтобы обсохнуть. Вскоре к нему прискакали выдры, прихватив с собой по посоху и три походных мешка с провизией. Барсук сел и встряхнул шерсть. — Гмм, и куда же, осмелюсь спросить, вы намылились? — Конечно же, вместе с тобой, наш ненаглядный! — ответил за двоих Радл. Блик поднял булаву и мешок с припасами. — Да ну! Это вы так решили, но лично я не желаю идти с такими чумазыми, как вы. От вас птицы шарахаться будут! Фолриг перекинул мешок через плечо и усмехнулся: — Все равно, ты носишь знак Ельника, и мы обязаны следовать за тобой. Блик вспомнил о бирюзовом амулете в форме платанового листа, который подарил ему Вязник, — он до сих пор висел на его шее. Решительное выражение, застывшее на физиономиях двух друзей, говорило, что возражать им бесполезно. Они взяли курс на юг. По дороге Блик, держа в лапах амулет, принялся вслух размышлять: — Почему Вязник сказал, что мне будут помогать все выдры и белки? Они вошли в густой лес, и Фолриг приступил к рассказу о происхождении амулета: — Когда-то давно выдры и белки в этих краях жили сами по себе и в дела друг друга не вмешивались. Если бы случай не свел двух молодых зверей вместе. Это были Ельник, сын королевы белки, и Кувшинка, дочь великого Властелина Выдр. В детстве они были очень дружны. Случилось так, что их похитили крысы-пираты. В один прекрасный день Ельнику удалось бежать; спустя некоторое время он выследил крыс и однажды ночью, когда все спали, убил двух стражников и освободил Кувшинку. В драке Ельника ранили, но он все-таки сумел донести Кувшинку до большого старого платана. Сам он как мог отбивался от пиратов, имея под рукой лишь пращу и несколько камней, покуда их не спас подоспевший на помощь отряд белок и выдр. Когда же юный Ельник, изнывая от боли, нагнулся за последним камнем, тот оказался непомерно большим для его пращи. Вот этот-то камень ты и носишь на шее, приятель. Властелин Выдр вырезал его в форме платанового листа. С тех пор выдры и белки стали друзьями. Теперь ты знаешь, почему всякий, кто носит этот амулет на шее, может рассчитывать на уважение и преданность всех выдр и белок. Блик посмотрел на камень с особым уважением: — История беспредельного мужества. Что же потом произошло с Ельником? — Он поправился, однако, говорят, лапа у него навсегда осталась увечной и он почти что не лазил по деревьям. Зато выучился плавать и стал по повадкам скорее выдрой, чем белкой. — Никогда бы не подумал, что морские разбойники забираются так далеко от берега, — заметил Блик. Радл, указав лапой на запад, произнес: — Не так уж мы далеко от моря, всего в двух днях ходьбы отсюда. — Значит, туда мы и направимся, — изменяя курс, заявил Блик. — Достигнем берега — и можно будет уверенно двигаться на юг. Пошли, красавчики! Фолриг, казалось, замешкался: — Эээ, видишь ли, приятель, идти этим путем нежелательно, морские крысы облепили берег, словно муравьи мед. — Раз маленький отпрыск белки с ними справился, — не останавливаясь, бросил Фолригу через плечо Блик, — то мы и подавно сможем. А кроме того, увидев ваши морды, уже можно умереть со страху. Хахаха! Следующие два дня прошли без приключений. К вечеру второго дня путники добрались до гряды пологих лесистых холмов, которые становились все выше и выше. Взобравшись на последний холм, поросший низкорослыми деревьями и кустарником, Блик объявил привал. Он взглянул на запад: в последних лучах угасающего дня на далеком горизонте мерцала едва различимая полоска моря. — А вот наконец и море, мои распрекрасные! — воскликнул барсук. Радл, все еще не отдышавшись после подъема на гору, разводил костер: — Ну куда это годится, чтобы какая-то шелудивая крыса карабкалась на все эти холмы, и, спрашивается, зачем? Только затем, чтобы увидеть воду! — Говоришь, холмы? Если это называется холмами, значит, мой дядя — филин, — ответил Фолриг, вытаскивая из мешка припасы. — Мы, дурень, взбирались на горы, и другой такой высокой, как та, на которой мы сейчас торчим, ни в жисть не сыщешь. Блик усмехнулся, глядя на своих приятелей: — Во всяком случае, выше нам взбираться не придется. Начиная с завтрашнего дня наша дорога будет спускаться с холмов или, вернее, с гор. А ну-ка, жабьи морды, выудите-ка из мешка паштет из грибов и репы. Чтобы согреть ужин, его положили на зеленые прутики над костром. Радл намазал медом толстые ломти фруктового кекса, Блик разлил по чашкам сидр. Они лежали у огня и ели, наслаждаясь нежным ветерком. После ужина выдры, по своему обыкновению, долго препирались, кому первым стоять в дозоре. Блик решил прекратить эту склоку: — Первым сторожить буду я. Совершенно неожиданно Фолриг и Радл тоже изъявили желание первыми встать в караул. — Нет, нет, приятель, первым пойду я. — Ну уж нет, не ты, а я! Блик угрожающе стал помахивать булавой: — Я сказал, что иду первым. У кого-нибудь есть возражения? Выдры вмиг растянулись на земле и крепко сомкнули глаза. — Не слышу тебя, приятель, я давно сплю. — И я тоже, хочешь, чтоб я сладко спал, так пожалуйста. Про себя улыбаясь неугомонным созданиям, Блик осторожно обошел место, где они разбили лагерь, и устроился на камне, откуда было хорошо видно все вокруг. Начало ночи прошло без приключений. Ни на минуту не теряя бдительности, Блик наслаждался очарованием ночной тишины. Он думал о Скарлете, семействах Бруфа Дуббо и Тори Лингла, и о собственных родных — отце, матери, праотцах, и, уж конечно, о горе, которая ждала его где-то на юго-западе. Мало-помалу барсук засыпал под мягким покрывалом ночи. Вдруг Блик очутился под тяжелой сетью и повалился с камня, на котором сидел. Он собрался было вырваться и схватить булаву, но поздно: по меньшей мере дюжина холодных стальных мечей и ножей была приставлена к его горлу. Над ухом прогремел голос: — Одно движение — и ты мертвец. Сеть натянулась, а стойки, к которым она была прикреплена, вбили в землю. — Мунга, позаботься о тех двоих, — крикнул тот же грубый голос. Из мрака донесся ответ: — Эти двое не слишком приветливы, командир. Блик стал сражаться с плетеными оковами. Острие меча вновь уткнулось ему в шею, и другой, более высокий голос проскрежетал: — Позволь мне с ним покончить, командир. |
||
|