"Под твоей защитой" - читать интересную книгу автора (Тейлор Дженел)

ПРОЛОГ

Санта-Фе, штат Нью-Мексико.


Оуби Логгерфилд и впрямь вызывал отвращение, особенно если находился на близком расстоянии. Детектив Хантер Калгари старался не слишком глубоко вдыхать воздух. Оуби не мылся, наверное, не менее десятка лет. Грязь, смешанная с потом и телесным жиром, образовывала черный налет, который покрывал каждый дюйм его тела и заполнял морщины на его физиономии.

Единственное соприкосновение этого пьяного ничтожества с водой происходило во время дождя. Но, насколько знал Хантер, сей тип, всячески старался избежать этого. Именно потому во время сегодняшнего утреннего дождя он обосновался на ступеньках перед входом в полицейский участок, и Хантер позволил ему войти внутрь.

Оуби, конечно, едва ли мог служить рекламой для живописного Юго-Запада, края волшебной красоты. К счастью, дожди здесь случались редко, и Оуби проживал, не оскорбляя ничьих чувств, на северной окраине города в самодельной парусиновой палатке, примостившейся в тени выступа красной скалы.

И теперь, расположив свои грязные телеса на старом дубовом стуле, он окинул Хантера хитрым взглядом и спросил:

– Вы собираетесь оставить меня здесь, а?

Вонь, исходившая от старика, была неописуемой. Она состояла из смеси таких отвратительных запахов, что Хантер, который обычно умел без труда дать словесную характеристику чему угодно, на сей раз, свел ее к единственному слову: «Омерзительно».

– Я собираюсь вывезти тебя на машине за пределы города, Оуби. Соглашайся, пока кому-нибудь не пришло в голову упрятать тебя в тюрьму.

– В тюремных камерах сухо, – с надеждой проговорил старик.

Сквозь распахнутую дверь кабинета Ортеги послышалось насмешливое фырканье.

– Ишь размечтался, – строго произнес Ортега, обращаясь к Оуби, который принялся чесаться, причем в таких местах, которые обычно не принято скрести на глазах у публики. – Камеры предназначаются для преступников, а не для бродяг.

– Я не бродяга.

Хантер подавил усмешку. Это была чистая правда, потому что за те шесть лет, которые Хантер прослужил в полиции Санта-Фе, Оуби не жил нигде, кроме своей палатки.

Ответ Оуби вывел из себя вспыльчивого Ортегу.

– Я тебе скажу, кто ты такой, Логгерфилд. Ты заноза в заднице. И человек, которого я не желаю больше здесь видеть. Вся комната так провоняла тобой, что дышать невозможно. Калгари, уведи его отсюда!

Хантер достал ключи от джипа.

– Идем, Оуби. Пора домой.

Но не успели они сделать и трех шагов к двери, как путь им преградил худощавый мужчина с седеющими волосами. Он так вцепился в свой дипломат, как будто от этого зависела его жизнь, однако голос у него был вкрадчивый и спокойный.

– Детектив Хантер Калгари? – спросил он.

Хантер насторожился, и некоторое время молча разглядывал незнакомца. Юрист, догадался он. Чье-нибудь доверенное лицо. Судя по покрою пиджака и блеску начищенных штиблет, он облечен доверием человека с деньгами.

– Он самый, – нарочито растягивая слова, ответил Хантер.

Оуби с любопытством пялился на незнакомца, у которого при взгляде на него непроизвольно задергались ноздри. Заметив это, Хантер подавил ухмылку. Вид Оуби редко кого оставлял равнодушным.

– Меня зовут Джозеф Уэссвер из фирмы «Уэссвер, Мур, Гейт и Макнейл». Я пришел по просьбе Аллена Холлоуэя. Мистер Холлоуэй хотел бы нанять вас.

Хантер снова молча окинул мужчину взглядом. Спрашивать о том, кто такой Аллен Холлоуэй, не было нужды. Холлоуэй – вернее, его огромная компания – был хорошо известен в Санта-Фе и в нескольких других больших и малых городах в штатах Нью-Мексико, Аризона и Техас. Он начал в Далласе с одного ресторана под названием «Ранчо дель соль», который стал первым в цепи успешно функционирующих предприятий общественного питания. Рестораны «Ранчо дель соль» расплодились по всему Юго-Западу. Холлоуэй вкладывал полученные прибыли в земельные участки и ценные бумаги и делал миллионы. Его имя регулярно появлялось в местной прессе в связи с бесконечным перечнем добрых дел. Холлоуэю принадлежали также здания, предназначенные для сдачи под офисы, дома для ветеранов; он финансировал даже несколько независимых фильмов, снимавшихся под Санта-Фе. Все это говорило о больших деньгах и о тех общественных кругах, к которым Хантер не принадлежал и с которыми не желал иметь ничего общего.

Что потребовалось от него такому человеку, как Аллен Холлоуэй? Правда, между ними существовала кое-какая связь, но Хантер сомневался, что Аллен знает о ней. А если она ему известна, то почему он устанавливает с ним контакт только сейчас, по прошествии всех этих лет?

Уэссвер нахмурил лоб, размышляя.

– Кажется, вы оставили свою работу и в настоящее время не служите в полиции?

– Нет. – Хантер хотел, было что-то пояснить, но решил, что это никого не касается, кроме него самого.

– Понятно, – сказал Уэссвер, хотя было видно, что ничегошеньки до него не дошло.

Он снова взглянул на Оуби и осторожно откашлялся. Зловоние, исходящее от старика, было невыносимым. Уэссвер запустил пальцы под лацканы плаща. Больше всего ему хотелось сейчас прикрыть лицо несколькими слоями ткани, чтобы не вдыхать эту вонь.

– Нельзя ли мне поговорить с вами с глазу на глаз? – спросил, однако, он.

Детектив вздохнул. Интуиция подсказывала ему, что его ждет что-то неприятное.

– Я должен доставить Оуби домой, – сказал он со скучающим видом. – Вернусь примерно через час. Вы можете подождать, оставить свой номер или поехать…

– Я подожду, – торопливо заверил его худощавый мужчина.

Хантер взглянул на него с понимающей усмешкой и хлопнул Оуби по спине, подняв удушающее облако пыли. Потом они ушли.

К тому времени как Хантер вернулся, совсем стемнело. Остановившись перед входом в полицейский участок, он выключил зажигание и немного посидел в джипе, прислушиваясь к слабому постукиванию остывающего двигателя. Дождь перестал, на темном небе показались звезды. Откинувшись на спинку изодранного сиденья, Хантер немного расслабился.

Ему нравилось в Нью-Мексико. По душе были и чистый разреженный воздух, и обширные открытые пространства. Большую часть своей жизни он прожил в Лос-Анджелесе, но после смерти Мишель шум и суета огромного города стали раздражать его. И он не жалел о принятом несколько лет назад решении навсегда уехать оттуда.

За эти шесть, к счастью, небогатых событиями лет его ярость по отношению к департаменту полиции Лос-Анджелеса, окружному прокурору и всем прочим, кто был причастен к тому провалу, несколько поостыла, но веру в справедливость Хантер напрочь утратил. Он попытался, было вновь разжечь свою страсть к охране правопорядка в Санта-Фе, но нанесенная ему рана была слишком глубока.

Он перегорел, и с этим уж ничего не поделаешь.

Тяжело вздохнув, Хантер вылез из джипа и поднялся по ступеням в помещение участка. Месяц назад он уволился из полиции Санта-Фе, чтобы пожить на своем отрезанном от всего мира ранчо и собраться с мыслями, однако время от времени продолжал заезжать сюда, главным образом для того, чтобы повидаться с Ортегой. Ортега не желал его отпускать. Сначала он уговаривал, потом приказывал, закатил ему скандал и в бешенстве топал на него ногами, но, в конце концов, ворча, смирился с решением Хантера.

– Ты еще вернешься, – зловеще предсказал он, выписывая Хантеру чек на его последнюю зарплату. – Причем скорее, чем думаешь.

Когда Хантер вошел в здание, направляясь в расположенные в глубине кабинеты, Ортеги нигде не было видно. Дверь его кабинета оказалась закрытой и, наверное, запертой. В помещении участка никого не было, кроме мистера Уэссвера, сидевшего в напряженной позе на резной деревянной скамье в вестибюле, держа, на коленях свой дипломат. Увидев Хантера, он встал.

– Моя машина у входа. Не могли бы мы продолжить нашу встречу в ресторане мистера Холлоуэя «Ранчо дель соль»? – спросил он. – Независимо от вашего решения мистер Холлоуэй хотел бы угостить вас ужином.

Кивком, выразив молчаливое согласие, Хантер последовал за низкорослым Уэссвером к его темно-зеленому «лексусу».

В Санта-Фе «Ранчо дель соль» размещался в низеньком здании весьма хаотичной планировки, с темными округлыми балками, которые высовывались сквозь штукатурку наружу, и арками из красного кирпича. Ресторан славился своей подлинной юго-западной кухней и был знаменит лучшими в округе бифштексами. Хантер обычно заказывал там отбивные на ребрышках, и они ни разу его не разочаровали. Сегодня, как всегда, мясо таяло во рту с первого кусочка. Нет, никогда ему не понять вегетарианцев!

Джозеф Уэссвер выбрал вино. Хантер, который отнюдь не был знатоком вин, попробовал мерло: как и мясо, вино было отличного качества. Допивая второй бокал, он заметил, что Уэссвер лишь делает вид, будто пьет, и решил, что пора поговорить по существу.

– Что нужно мистеру Холлоуэю? – спросил он, чуть поглубже усаживаясь на стуле. У него затекли ноги, хотелось встать и размяться. На нем были черные джинсы и серая рубаха с расстегнутым воротом. Но если он, по меркам мистера Уэссвера, одет недостаточно официально, то ему на это наплевать. В Санта-Фе никто не обращал внимания на такие пустяки.

– Он хочет, чтобы вы охраняли его дочь.

– Его дочь? – Хантер озадаченно наморщил лоб и вытянул одну ногу, стараясь не задеть при этом нервного мистера Уэссвера. – От кого?

– От ее бывшего мужа. – Он помолчал, настороженно вглядываясь в лицо Хантера.

Детектив замер. Он уже понял, к чему это ведет.

– Его дочь Дженива – друзья называют ее Дженни, – продолжал Уэссвер, – была короткое время замужем за человеком, проявившим к ней интерес исключительно из-за ее приданого, а вернее, состояния, которое она со временем должна была унаследовать. Отец Дженни помог ей пройти через бракоразводный процесс и позаботился, чтобы бывший муж держался подальше от нее все эти годы.

– Сколько лет?

– Пятнадцать.

Не сводя глаз с серьезной физиономии собеседника, Хантер отпил мерло.

– А теперь он вновь появился?

– Да. – Уэссвер глубоко вздохнул и, словно актер на сцене, сделал эффектную паузу.

– Почему вы хотите, чтобы этим занялся я? – спросил наконец Хантер.

– Потому что вы знакомы с мужчиной, о котором идет речь.

По спине Хантера пробежал холодок. Он весь подобрался, насторожился и застыл в ожидании.

– Это Трой Рассел, – тихо произнес Уэссвер.

Ни один мускул не дрогнул на лице Хантера. Уэссвер чуть было не улыбнулся самодовольно. Реакция была именно такой, какой он ожидал.

– Я могу продолжить?

Хантер коротко кивнул. Трой Рассел был человеком, виновным в гибели его сестры Мишель.