"Вечный любовник" - читать интересную книгу автора (Холт Виктория)

Глава 1 ФАНФАРЫ ДЛЯ КОРОЛЯ

Декабрь в тот год выдался холодным. В горах лежал глубокий снег, и благодаря этому небольшое королевство Наварра находилось в большей безопасности, чем этого когда-либо удавалось достичь его правителям. Но когда король при первых лучах восходящего солнца поднял глаза на небо, он подумал не об этом.

– На этот раз… настоящий беарнец, – пробормотал он, пришпоривая коня и улыбаясь. Потом повернулся к человеку, который скакал рядом, и крикнул ему – Ты слышишь, Котэн? Я говорю, на сей раз это должен быть крепкий парень. Мне не нужна ни сварливая бабенка, ни какой-нибудь слюнтяй!

– Да, ваше величество, на сей раз это будет крепкий парень, – ответил его спутник.

Король громко рассмеялся:

– Жанна об этом позаботится, не волнуйся. Жанна знает, что я слов на ветер не бросаю. Когда вспоминаю тех, кого она потеряла, мне кажется, я сам приволок бы ее за волосы к позорному столбу и исхлестал кнутом. И разве был бы при этом не прав, Котэн?

Тот скептически хмыкнул. Было бы неразумным неодобрительно отзываться о той, кто в свое время, если все в их стране пойдет хорошо, может стать королевой Наварры. Более того, все, кто знал мадам Жанну, не могли не испытывать к ней уважения. У нее был столь же сильный характер, как у ее отца; и если она начнет править Наваррой, то, можно не сомневаться, сумеет добиться повиновения от своих подданных. Это целомудренная женщина, ей не свойственны слабости ее отца. Будучи доблестным воином, Генрих Наваррский тем не менее раб своей чувственности, а это, каким бы могущественным он ни был, не может не приносить ему неприятностей. Нет, Котэн не мог ответить на его вопрос.

Генрих знал, что на уме у его слуги, и был этим вполне доволен. Значит, Жанну люди побаиваются! Это хорошо. Он тоже всегда был ею доволен. Ему не нравится лишь ее франтоватый муж – отпрыск этого французского королевского рода. В Беарне такие самодовольные кичливые красавчики, как Антуан де Бурбон, не на месте. «Мы дарим жизнь разным людям, – зло подумал Генрих. – Слава Господу и всем святым, что мой внук будет человеком Беарна, а не Парижа. От него будет исходить запах пота, а не духов».

Жанна, однако, в восторге от своего смазливого муженька.

Ну, посмотрим, посмотрим, думал Генрих. Ему хотелось внука, и он ясно дал это понять дочери. Она знает, что поставлено на карту, знает, что он человек слова. Если потеряет и этого ребенка, как потеряла других, – а он был уверен, что если бы ее дети были на его попечении, то были бы сейчас живы, – то почувствует всю силу его гнева, а ей было хорошо известно, что это значит.

Он вонзил шпоры в бока своего коня. Нужно успеть попасть в замок вовремя, чтобы убедиться, что Жанна выполняет условия заключенной между ними сделки.

Нет, он слишком хорошо ее знает! Она все помнит и будет бороться за своего ребенка так же, как сопротивлялась браку с герцогом де Клевом, к которому ее принуждали.

Генрих может положиться на свою дочь.


В своих покоях в замке По Жанна ходила взад-вперед, положив руки на округлившийся живот и напрягая слух в надежде уловить стук копыт.

– Мадам, вам надо отдохнуть, – предостерегающим тоном сказала служанка, но ее слова не возымели никакого действия.

– Мой отец еще не показался?

– Нет, мадам.

– Продолжай наблюдать и дай мне знать, когда его увидишь. Отец должен быть здесь во время рождения ребенка.

Жанна у многих вызывала удивление. В такие моменты любая другая женщина только и думала бы о том, чтобы все поскорее закончилось. Любая, но не Жанна Наваррская. Эта от природы – борец, и сейчас ей предстоит борьба за своего ребенка, который должен вот-вот появиться на свет, потому что ее отец был предельно серьезен, когда заключал с ней эту сделку. Доблестный воин, человек с довольно грубыми манерами, – особенно в сравнении с такими людьми, как супруг Жанны, – искусный политик, любимец многих женщин, Генрих Наваррский один из тех, кого сам называет «настоящими беарнцами». Как будто лишь беарнцы живут такой жизнью! Он действительно отличается от щеголей и элегантных господ французского двора, хотя в свое время ему достало привлекательности, чтобы пленить мать Жанны, воспитанную и начитанную Маргариту – сестру Франциска I, и с крайним презрением относится к тем, кто поощряет острословие, интеллектуальные занятия, художественные наклонности. Их король именует «красавчиками», что неоднократно говорил своей дочери.

И он обвинил ее в смерти мальчиков, которые у нее рождались.

– Ты доверяла их плохим нянькам, – заявил Генрих. – Мой внук требует другого обращения. Послушай меня, моя девочка. Я хочу, чтобы в следующий раз это был мальчик, которого мне будет не стыдно назвать моим внуком, и ты будешь в По, когда ему придет время появиться на свет. Он должен родиться там и вырасти среди гор, где из него получится настоящий мужчина, а не самодовольный болван.

Жанна улыбнулась, она знала, что отец имел в виду ее мужа, Антуана де Бурбона, с его изысканными манерами, шармом и веселостью, которого она так горячо любила.

Они могли бы быть все вместе, когда родится ребенок, но даже трудно представить, что Антуан приедет в По. Он принадлежит Лувру, Шенонсо, Амбуазу, Блуа – этому блестящему двору, в котором она никогда не могла стать своей, даже когда был жив ее дядя Франциск I.

Теперь, когда вот-вот должен был появиться на свет ее ребенок, отец пообещал, что сделает его наследником престола, если это окажется мальчик. Отец знает: она боится, что под влиянием минуты, прислушавшись к нашептываниям очередной любовницы, он может отвернуться от своих законных наследников. Вот так обстоят дела. Поэтому этот мальчик должен войти в мир как баловень судьбы, его рождение не должно сопровождаться стонами, вместо них будут звучать песни, а его мать в момент его появления на свет исполнит беарнский гимн.

И Жанна сделает это. Она достаточно стойкая, чтобы встретить лицом к лицу любое испытание. Но при этом отец должен был быть здесь, чтобы слышать ее, так как его вполне может охватить недоверие к тому, чего он не увидел собственными глазами, не слышал собственными ушами. А у него не должно остаться никакой возможности отказаться от своего слова.

Жанна вздрогнула, когда тело пронизала боль, но ее губы остались сжатыми.

– Он едет? – крикнула она. – Посмотри еще раз.

Владычица небесная,Помоги мне в этот трудный час.Помолись за меня Господу нашему,Чтобы он побыстрее принес мне избавление.Может, он подарит мне сына.Об этом его просят все,Вплоть до живущих у самых вершин горцев.Владычица небесная,Помоги мне в этот трудный час.

Ее голос не дрогнул. И когда рождался ребенок, она продолжала петь.

– Слава всем святым, – произнес король Наварры. – Моя дочь – мужественная женщина.

Пение прекратилось, он услышал крик ребенка.

– Мальчик! – Это слово переполнило его чувствами.

Генрих подошел к кровати и, глядя на дочь сверху вниз, вложил ей в руки золотой ларец. Несмотря на истощение, она жадно схватила его, так как знала, что в нем лежит завещание короля, потому что ее отец – человек слова и, со своей стороны, тоже выполнял условия заключенной между ними сделки.

Жанна выиграла королевство для своего сына, ее молитвы были услышаны. Родился будущий король Наварры.

Отец Жанны, вложив ларец ей в руки, крикнул служанкам:

– Мальчик! Дайте мне его!

Они не посмели ему отказать и передали ему ребенка. Его глаза подобрели, когда он взглянул на это маленькое тельце – совершенное во всех отношениях.

– Сир… – начала было старшая служанка, но Генрих остановил ее взглядом.

– Женщина, не пытайся советовать, что мне делать с моим внуком, – прикрикнул на нее король, обертывая ребенка полой своей мантии. После этого перешел в свои покои, и за ним по пятам последовали его приближенные. – Это великий день, – сообщил он им. – Посмотрите на этого мальчика. Это беарнец. И не хорошенький ребенок, а мужчина. Мы знаем, как вырастают мужчины в Беарне. Говорю вам: этот мальчик станет смелым как лев. – Пола его мантии упала, Генрих поднял ребенка так, чтобы все могли его видеть, и потребовал: – Эй, принесите мне чеснока и самого лучшего красного вина. Я покажу вам, что он уже настоящий мужчина.

Когда принесли то, что он просил, король вложил зубчик чеснока в губы мальчика и поднес к его рту золотую рюмку. Ребенок не выказал никакого неудовольствия и, к радости деда, глотнул немного вина.

– Что я вам говорил? – воскликнул Генрих Наваррский. – Сегодня родился человек, который в свое время будет править всеми вами. Этот мальчик – мой внук. Посмотрите на него: разве хоть кто-то может усомниться в его происхождении? Это настоящий беарнец.


Мальчика назвали Генрихом, как его деда. А тот тут же решительно занялся его воспитанием, заявив Жанне, что первые недели жизни ребенку следует провести не во дворце, а в простой хижине у кормилицы, которую сам же для него нанял.

Он привел эту крестьянку с грудью, отяжелевшей от молока, к дочери.

– Вот она будет кормить моего внука, а он – жить в ее доме.

– Ему будет гораздо удобнее здесь, отец. Генрих взглянул на дочь, и его глаза сузились.

– Удобства не спасли жизни других моих внуков. Говорю тебе, этому мальчику предстоит когда-то стать королем Наварры. Ему нужны не мягкие шелковые пеленки, а хорошее свежее молоко здоровой женщины.

Сказав это, он дотронулся до груди крестьянки, и Жанне пришло в голову, а не одна ли это из многочисленных любовниц отца и не предназначено ли молоко, которым будут кормить ее сына, одному из ее братьев по крови? Эта мысль привела ее в замешательство. Увидев смущенную улыбку дочери, Генрих ободряюще кивнул ей:

– Ты сама все прекрасно понимаешь. Этот ребенок не будет отдан на попечение легкомысленным нянькам, которые только о том и думают, как бы пофлиртовать с придворными ловеласами. Матерью ему станет эта женщина. – Он повернулся к кормилице, глаза его стали жесткими, и добавил: – Или ей не поздоровится. – Затем вынул мальчика из люльки, положил его на руки женщине и велел: – Покорми его. Сейчас. Здесь.

Женщина обнажила большую грудь, поднесла к ней мальчика, и, когда маленький Генрих начал жадно сосать, его дед, увидев это, громко рассмеялся.

– Вот и хорошо, – воскликнул он. – Ешь досыта, внучек. Королям нужно хорошее питание.

Жанна наблюдала за всем этим не без удовольствия. Она была тронута тем, как отец принял ребенка, его одобрение касалось и ее. Во многом она была с ним согласна. Жанна не хотела, чтобы ее мальчик оказался при королевском дворе во Франции, но ее тревожила мысль, что скажет отец ребенка, когда узнает, что его кормилицей стала простая крестьянка.

Король вышел, принес женщине стул, усадил ее на него и стал наблюдать за кормлением.

– Возьми его к себе в дом, – распорядился он и слегка дернул женщину за ухо. Этот жест был столь же фамильярным, сколь и предостерегающим. – И помни, в твоих руках династия Наварры. Никогда не забывай об этом.

Женщина вышла вместе с ребенком, а Генрих повернулся к дочери.

– И что, я не буду принимать никакого участия в его воспитании? – спросила она.

– А как ты думаешь, дочь моя? У тебя уже были сыновья, а сейчас это мой единственный внук. Я не забыл, что случилось с твоим последним ребенком.

Лицо Жанны исказила гримаса боли. Она никогда не забудет ни криков ее ребенка, причину которых не могла понять, пока не увидела, что у него сломаны все ребра, ни ужасного замешательства его няньки, которая флиртовала с одним молодым придворным и бросила ему ребенка в окно, словно мяч, а он, к сожалению, не сумел его поймать.

Генрих саркастически наблюдал за ней.

– Мне кажется, дочь моя, – проговорил он, – мальчику безопаснее находиться в моих руках, а не в твоих.

Он ждал ее возражений. Она никогда не отличалась кротостью. Генрих всегда помнил, как Жанна наотрез отказалась выйти замуж за герцога де Клева, хотя этот брак был тому обещан, и молча снесла нанесенные ей удары отца, от которых на ее хрупком теле остались кровавые рубцы. Она была в большей степени его дочерью, чем матери, и он понимал ее так, как никогда не понимал Маргариту, которая была гораздо ближе к своему брату, Франциску I, чем к нему или к Жанне.

У Жанны хватило мудрости понять все это, и она не стала возражать, как обычно. Вообще Жанна всегда отличалась достаточной рассудительностью, чтобы в сложной ситуации принять самое разумное решение. И на сей раз не разочаровала Генриха, когда родила ему внука.

Воспитание будущего короля Наварры было в его руках.