"Супруг для леди" - читать интересную книгу автора (Джеймс Элоиза)

Глава 1

Лондон

Апрель 1817 года

В тот день, когда шотландец явился на бал к леди Феддрингтон, Аннабел решила не отдавать ему свою руку и сердце, а ее сестра Имоджин решила отдать ему свою добродетель.

И хотя шотландец не выказал особой личной заинтересованности в отношении сестер Эссекс, его участие на вечере было воспринято как нечто само собой разумеющееся. И естественно, оба эти решения были приняты в дамской туалетной комнате, где и происходит все значительное на балу.

Было это в те часы посередине бала, когда первоначальное волнение уже улеглось и у дам появляется тревожное чувство, будто носы их заблестели, а губки поблекли. Украдкой заглянув в туалетную комнату, Аннабел обнаружила, что та пуста. Поэтому она уселась перед большим туалетным столиком с зеркалом и принялась подкалывать свои непослушные кудри, чтобы они не падали ей на плечи и держались на месте до конца вечера. Ее сестра Имоджин, леди Мейтленд, плюхнулась рядом с ней.

– Этот бал не более чем рассадник тунеядцев, – молвила Имоджин, сердито глянув на свое отражение. – Лорд Бикман дважды пригласил меня на танец. Словно я стала бы рассматривать предложение танцевать с этой толстой жабой! Ему следовало бы присмотреть себе кого-нибудь внизу… быть может, в судомойне.

Она выглядела изумительно: несколько блестящих черных локонов ниспадали ей на плечи, а остальные были заколоты высоко на затылке. Глаза ее сверкали недовольством из-за чересчур большого внимания, которым она пользовалась. Весь ее облик являл собой олицетворение величественного гнева юной Елены Троянской, похищенной греками и увезенной с родины.

Должно быть, довольно досадно, подумала Аннабел, не иметь лучшей мишени излить свой гнев, чем неосмотрительный джентльмен, который не сделал ничего предосудительного – разве что пригласил ее на танец.

– Всегда существует вероятность, что никто не сообщил бедной жабе, что леди Мейтленд такая важная особа.

Она сказала это веселым тоном, поскольку траур превратил Имоджин в человека, которого никто из них толком не знал.

Метнув на нее нетерпеливый взгляд, Имоджин перекинула через плечо один локон, так что тот соблазнительно улегся на ее груди.

– Не будь гусыней, Аннабел. Бикмана интересует единственно мое состояние, и ничего более.

Аннабел выгнула бровь, устремив взор в сторону практически несуществующего корсажа Имоджин.

– Ничего более?

Губы Имоджин тронуло подобие улыбки – одной из немногих, которые Аннабел довелось увидеть за последние месяцы. Имоджин потеряла мужа нынешней осенью, и после шести месяцев траура она присоединилась к Аннабел в Лондоне на время сезона.

В настоящее время она развлекала себя тем, что шокировала чинных светских матрон, щеголяя гардеробом, полным траурных платьев дерзкого кроя, которые не оставляли практически никакой пищи воображению относительно ее фигуры.

– Тебе следовало ожидать внимания, – заметила Аннабел. – В конце концов, именно для этого ты так оделась. – Она подпустила в голос толику сарказма.

– Ты полагаешь, мне стоит купить еще одно такое платье? – спросила Имоджин, бросив пристальный взгляд в зеркало. Она соблазнительно повела плечами, и корсаж опустился еще ниже на ее груди. Она была облачена в черный фай – ткань, в полной мере приличествующую положению вдовы. Но модистка сэкономила на ткани, потому как корсаж являл собой не более чем несколько лоскутков ткани, образовывавших узкий силуэт, который облегал каждый изгиб тела. Главной достопримечательностью сего наряда была отделка из крохотных белых перьев, обрамлявшая корсаж. Перья льнули к грудям Имоджин, заставляя всякого мужчину, который мельком глянул на них, отбросить всякую осмотрительность.

– Никому нет надобности в более чем одном платье подобного рода, – подчеркнула Аннабел.

– Мадам Бадо грозится сшить еще одно. Она жалуется, что должна продать два платья, дабы оправдать свой фасон. А мне не хотелось бы видеть другую женщину именно в этом платье.

– Это нелепо! – сказала Аннабел. – Многие женщины носят платья одного фасона. Никто и не заметит.

– Все замечают, что я ношу, – молвила Имоджин, и приходилось признать, что то была чистая правда.

– Это излишество – заказывать еще одно платье лишь затем, чтобы оно пылилось в твоем платяном шкафу.

Имоджин пожала плечами. Ее муж умер, можно сказать, без гроша за душой, но после этого мать его одряхлела и скончалась, пережив сына лишь на месяц. Леди Кларис оставила свое личное имение невестке, сделав Имоджин одной из самых богатых вдов в Англии.

– В таком случае я прикажу, чтобы это платье сшили для тебя. Пообещай носить его только в деревне, где никто из важных особ тебя не увидит.

– Это платье упадет у меня до пупка, если я наклонюсь вперед, что вряд ли подобает дебютантке.

– Ты не просто дебютантка, – язвительно молвила Имоджин. – Ты старше меня, и тебе уже целых двадцать два года, если ты не запамятовала.

Аннабел сосчитала до десяти. Имоджин скорбит. Оставалось лишь пожелать, чтобы скорбь не делала ее такой… такой зловредной.

– Быть может, вернемся к леди Гризелде? – сказала она и поднялась на ноги, в последний раз бросив взгляд в зеркало.

Внезапно Имоджин прильнула к ее плечу, виновато улыбнувшись.

– Прости, что я такая несносная. Ты самая красивая женщина на балу, Аннабел. Взгляни на нас вместе! Ты так и сияешь, а я похожа на старую ворону.

Услышав это, Аннабел широко улыбнулась.

– Никакая ты не ворона.

Черты лица их имели сходство: у них обеих были раскосые глаза и высокие скулы. Но волосы Имоджин были иссиня-черные, тогда как волосы Аннабел были цвета меда. И глаза Имоджин метали молнии, тогда как Аннабел прекрасно знала, что величайшей ее силой был нежный, манящий взор, перед которым, казалось, никто был не в силах устоять.

Вытянув еще один локон, Имоджин уложила его на округлый холмик своей груди. Это выглядело довольно странно, но поскольку Имоджин не принадлежала к числу тех, чье терпение можно необдуманно испытывать, Аннабел придержала язык.

– Я решила завести чичисбея[1], – неожиданно заявила Имоджин. – Хотя бы для того, чтобы держать Бикмана на расстоянии.

– Кого? – спросила Аннабел. – Кого завести?

– Дамского угодника, – нетерпеливо молвила Имоджин. – Мужчину, который будет меня сопровождать.

– Ты думаешь снова выйти замуж? – Аннабел была искренне удивлена. Насколько она знала, Имоджин по-прежнему каждую ночь заливалась слезами по погибшему мужу.

– Никогда! – ответила Имоджин. – И ты это знаешь. Но я также не намерена позволять недоумкам вроде Бикмана портить мне удовольствие. – Взгляды их встретились в зеркале. – Я собираюсь остановить свой выбор на Мейне.

– На Мейне! – охнула Аннабел. – Ты не можешь этого сделать!

– Конечно же, могу, – с довольным видом сказала Имоджин. – Ничто не помешает мне делать все, что угодно. И я полагаю, что мне угоден граф Мейн.

– Да как подобная мысль вообще могла прийти тебе в голову? Он вскружил голову нашей родной сестре и бросил ее практически у алтаря!

– Ты хочешь сказать, что Тесс с Мейном жилось бы лучше, чем с Фелтоном? Она обожает своего мужа, – подчеркнула Имоджин.

– Конечно же, нет. Но это не меняет того факта, что Мейн сбежал от нее!

– Я не забыла ту историю.

– Но тогда, Бога ради, ответь почему? Имоджин метнула в нее презрительный взгляд.

– Ты еще спрашиваешь?

– В наказание, – догадалась Аннабел. – Не делай этого, Имоджин.

– Почему нет? – Ее сестра повернулась боком и оглядела свою фигуру. Каждый изгиб ее был изящен. И каждый изгиб был открыт взору. – Мне скучно.

Увидев в глазах сестры огонек жестокости, Аннабел схватила ее за руку.

– Не делай этого. Я нисколько не сомневаюсь, что ты можешь влюбить в себя Мейна.

Имоджин сверкнула белозубой улыбкой.

– Я тоже.

– Но ты тоже можешь в него влюбиться.

– Исключено.

В действительности Аннабел не думала, что Имоджин снова влюбится. Она заковала себя в лед после смерти мужа, и чтобы растопить его, понадобится время.

– Пожалуйста, – взмолилась она. – Пожалуйста, не делай этого, Имоджин. Мне нет дела до Мейна, но это не доведет тебя до добра.

– Поскольку ты всего лишь девушка, – сказала Имоджин, горько улыбнувшись, – то ты не имеешь понятия, что может послужить моему добру, по крайней мере в отношении мужчин. Мы продолжим этот разговор, когда ты приобретешь некоторый опыт касательно того, что значит быть женщиной.

Имоджин явно жаждала ожесточенной баталии, подобной тем, которые случались между ними, когда они были детьми. Но когда Аннабел открыла рот, собираясь разразиться язвительной тирадой, дверь отворилась и в комнату, пританцовывая, вошла их дуэнья, леди Гризелда Уиллоби.

– Дорогие мои! – грассируя, произнесла она. – Я вас обыскалась! Прибыл граф Кларенс, и…

Она осеклась, переведя взгляд с разгневанного лица Аннабел на каменное лицо Имоджин.

– Ах, – молвила она, усевшись и поправив изысканную шелковую шаль, покрывавшую ее плечи, – вы снова пререкаетесь. До чего же я рада, что мне некому докучать, кроме брата!

– Ваш брат, – огрызнулась Имоджин, – едва ли принадлежит к числу желанных кандидатов в члены семьи. В сущности, мы как раз обсуждали его многочисленные добродетели. Или, вернее, отсутствие таковых.

– Я ни в коей мере не ставлю под сомнение правильность вашего суждения, – невозмутимо ответствовала Гризелда, – но это было явно нелюбезное замечание, моя дорогая. Я заметила, что, когда вы злитесь, ваш нос делается довольно тонким… Возможно, вам захочется поразмыслить над этим.

Ноздри Имоджин величественно раздулись.

– Коль скоро я нисколько не сомневаюсь, что вам тоже захочется сделать мне выговор, я вполне могу сообщить вам, что я решила завести чичисбея!

– Превосходное решение, моя дорогая. – Гризелда раскрыла маленький веер и лениво обмахнула им свое лицо. – Я нахожу, что в мужчинах столько пользы! В таком узком платье, как, к примеру, то, что на вас сегодня, вряд ли можно ходить, не испытывая затруднений. Возможно, вам стоит остановить свой выбор на особливо сильном мужчине, который сможет носить вас на руках по всему Лондону.

Аннабел подавила улыбку.

– Можете забавляться, сколько угодно, – процедила сквозь зубы Имоджин, – но позвольте мне внести полную ясность в мое решение. Я решила завести любовника, а не разновидность выбившегося в люди ливрейного лакея. И ваш брат Мейн – мой главный кандидат на эту роль.

– Ах, – молвила Гризелда. – Что ж, вероятно, разумно начать с кого-то, имеющего столь обширный опыт в подобных делах. На самом деле, Мейн питает склонность к замужним женщинам, предпочитая их вдовам – у моего брата талант избегать дам, которые могут оказаться подходящими для брачных уз. Но может статься, вам удастся переубедить его.

– Полагаю, так оно и будет, – заявила Имоджин. Гризелда задумчиво помахала веером.

– Вы стоите перед любопытным выбором. Вздумай я, к примеру, завести любовника, я бы желала, чтобы наш роман продолжался более двух недель. Мой дорогой брат, несомненно, пользовался расположением многих леди, на которых он имел возможность оттачивать свое мастерство, и, однако ж, через две недели он неизменно ускользал к другой женщине. Более того, лично я почла бы мысль о том, что меня будут сравнивать со многими прекрасными женщинами, что предшествовали мне, обескураживающей, но, сдается мне, я просто привередлива.

Аннабел широко улыбнулась. С виду Гризелда была истинно кроткой, истинно женственной леди. И все же… Имоджин, казалось, призадумалась.

– Прекрасно! – наконец сказала она. – В таком случае я остановлю свой выбор на графе Ардморе. Поскольку он пробыл в Лондоне всего неделю или около того, ему при всем желании не с кем меня сравнивать.

Аннабел моргнула.

– На шотландском графе?

– На нем самом. – Имоджин взяла свой ридикюль и шаль. – У него за душой нет ни гроша, но в данном случае его внешность будет его состоянием. – Она перехватила хмурый взгляд сестры. – О, не делай такое страдальческое лицо, Аннабел. Поверь мне, граф не пострадает.

– Я согласна, – встряла Гризелда. – От этого мужчины веет опасностью, которую чувствуешь кожей. Он не пострадает, Имоджин. А вы – да.

– Вздор! – воскликнула Имоджин. – Вы просто пытаетесь отговорить меня от решения, которое я уже приняла. Я не намерена следующие десять лет просидеть без дела в уголке, сплетничая с вдовами.

Сие оскорбительное замечание явно предназначалось Гри-зелде, которая потеряла мужа много лет назад и с тех пор, насколько было известно Аннабел, ни разу не задавалась мыслью завести любовника или выйти замуж.

Натянуто улыбнувшись, Гризелда сказала:

– Нет, я вижу, вы женщина совершенно иного склада, моя дорогая.

Аннабел поморщилась, но Имоджин ничего не заметила.

– Теперь мне представляется, что Ардмор во всех отношениях лучший выбор, чем Мейн. Мы ведь сельские жители, как вам известно.

– На самом деле, именно поэтому и не стоит сбивать его с толку, – была вынуждена подчеркнуть Аннабел. – Мы знаем, как тяжко жить в огромном старом доме на севере страны, не имея ни пенни на его содержание. Человек приехал в Лондон, чтобы найти богатую невесту, а не для того, чтобы завязать с тобой интрижку.

– Ты слишком сентиментальна, – сказала Имоджин. – Ардмор в состоянии о себе позаботиться. Я, конечно же, не стану ему препятствовать, если он вздумает ухаживать за какой-нибудь глупенькой мисс. Но если у меня будет дамский угодник, то охотники за состоянием оставят меня в покое. Я просто позаимствую его на какое-то время. Ты ведь не собираешься за него замуж?

– Подобная мысль не приходила мне в голову, – ответила Аннабел, немного покривив душой.

Шотландец был очень красив: вряд ли нормальная женщина с живым сердцем отказалась бы примерить на себя роль его супруги. Но Аннабел хотела выйти замуж за богача. И она намеревалась остаться в Англии.

– Ты рассматриваешь его как возможного спутника жизни? – спросила Аннабел.

– Конечно же, нет. Он нищий бездельник. Но он хорош собой и одевается так мрачно, как раз в тон моим платьям. Чего еще можно требовать от мужчины?

– Он не похож на человека, которого легко одурачить, – молвила Гризелда, и на этот раз голос ее был серьезным.

– Если ему надобно найти богатую жену, то ты должна быть с ним откровенна, – прибавила Аннабел. – Не то он вполне может решить, что ты не прочь связать себя брачными узами.

– Фи! – воскликнула Имоджин. – Роль закоснелых моралисток не к лицу вам. Не будьте занудами. – Она выплыла из комнаты и затворила за собой дверь с несколько большим усилием, чем требовалось.

– Как ни горько это признавать, – задумчиво произнесла Гризелда, – но, возможно, я повела себя неправильно в этой ситуации. Если ваша сестра полна решимости вызвать скандал, то ей было бы лучше обратиться к Мейну. В этом отношении легкая интрижка с моим братом считается почти что боевым крещением для юных леди, и поэтому скандал, который неизбежно за этим последует, не разгорится по-настоящему.

– Есть в этом Ардморе нечто такое, что заставляет меня усомниться, что она сможет управлять им так же легко, как полагает для себя возможным, – с хмурым видом сказала Аннабел.

– Я склонна с этим согласиться, – ответила Гризелда. – Я не перемолвилась с ним ни словом, но он очень отличается от типичных английских лордов.

Ардмор был рыжеволосым шотландцем с квадратной челюстью и широкими плечами. По мнению Аннабел, он и холеный брат Гризелды были как небо и земля.

– Похоже, никто о нем толком ничего не знает, – сообщила Гризелда. – Леди Оугилби поведала мне, что она узнала от миссис Маффорд, что он беден, как церковная мышь, и приехал в Лондон именно для того, чтобы подыскать себе невесту с приданым.

– Но разве не миссис Маффорд пустила слух о том, что Клементина Лайфф сбежала с ливрейным лакеем?

– Да, – сказала Гризелда. – И тем не менее Клементина состоит в счастливом браке со своим виконтом и не обнаруживает абсолютно никакой склонности к шашням с домашней прислугой. Леди Блекшмидт, как правило, чует охотников за приданым за пятьдесят ярдов, а вчера вечером на ее званом вечере Ардмора не было видно, что наводит на мысль, что он не был приглашен. Я должна спросить у нее, не располагает ли она об этом какими-либо сведениями.

– Его отсутствие там может просто свидетельствовать о его нежелании выносить скуку, – заметила Аннабел.

– Ну-ну! – рассмеявшись, воскликнула Гризелда. – Вы знаете, что леди Блекшмидт моя очень хорошая знакомая. Должна сказать, странно, чтобы мужчину окружала такая таинственность. Будь он англичанином, мы бы знали о нем все, начиная от его веса при рождении и заканчивая его годовым доходом. Вам не доводилось встречать его, когда вы жили в Шотландии?

– Ни разу. Но предположение миссис Маффорд о цели его приезда в Лондон скорее всего верно.

Множество шотландцев околачивались около конюшен ее отца, и у всех у них было так же пусто в кошельке, как и у ее собственного отца-виконта. В сущности, это было практически их национальной особенностью. Либо ты прозябаешь в бедности, либо выходишь замуж за богача, как поступили Имоджин с Тесс и как собиралась поступить она сама.

– Ардмор не похож на человека, который позволит вашей сестре ввести себя в заблуждение, – сказала Гризелда.

Аннабел надеялась, что она права. За искусно выставленной напоказ грудью Имоджин скрывалась чувственность, которая имела весьма отдаленное отношение к страсти.

Гризелда поднялась.

– Имоджин должна сама преодолеть свое горе, – сказала она. – Есть женщины, которым это дается с трудом, и, боюсь, она одна из них.

Их старшая сестра, Тесс, не уставала повторять, что Имоджин должна сама строить свою жизнь. Равно как и Аннабел.

На мгновение улыбка тронула губы Аннабел. Единственным приданым, которым она располагала, была лошадь, так что они с шотландцем и впрямь были одного поля ягода.

Шотландская голытьба, так сказать.