"Течение на запад" - читать интересную книгу автора (Ламур Луис)





Луис Ламур Течение на запад

Глава 1

Мэт Бардуль промчался на своем длинноногом, с полосами, как у зебры, кауром по пыльной главной улице Дедвуд-Галч, на несколько минут опередив дилижанс. Соскользнув с седла и привязав коня у коновязи, Мэт, высокий молодой человек, одетый в куртку из оленьей кожи, с черной плоской шляпой на голове, ступил на тротуар.

Не входя ни в отель «IXL», ни в ресторан, он сдвинул шляпу на затылок и прислонился к одному из столбов деревянного навеса.

Его живописная фигура в украшенных звездами сапогах на высоком каблуке с огромными калифорнийскими шпорами, с револьверами, рукоятки которых отсвечивали слоновой костью, сразу же привлекла к себе внимание окружающих.

Это было лето 1877 года, когда старейшая дилижансная линия «Шайен энд Блэк-Хиллс» демонстрировала безопаснейший и лучший на всем Западе сервис. Глазами зеленоватого оттенка Мэт внимательно следил, как дилижанс, влекомый шестеркой лошадей, рысцой проследовал по главной улице до «IXL» и остановился напротив отеля.

Страхуясь от бродячих индейцев, большую часть пути от Шайена Мэт проехал вместе с ним, не проявляя никакого интереса к его пассажирам, пока не приметил девушку, сошедшую на ранчо Пол-Крик.

Он как раз подносил спичку к только что свернутой сигарете и, поймав сквозь пламя ее взгляд, почувствовал, как в его груди что-то оборвалось. Он стоял, не отрывая от нее глаз, пока пламя не опалило его пальцы. Мэт вскрикнул от неожиданности и уронил спичку, успев заметить мимолетную тень улыбки на губах отвернувшейся девушки.

Тихонько выругавшись, он проводил ее взглядом до дома и лишь потом дрожащими руками взялся за уздечку.

Ненавязчивое расследование, подкрепленное парой глотков местного виски, позволило вытянуть из кучера Илэма Брукса, во-первых, что ее имя Жакин Койл, во-вторых, что она прибыла в Дедвуд к папе Брайену, и вдобавок к этому, что она милая, веселая и приятная во всех отношениях молодая леди.

— Ни одного каприза за все путешествие! — восхищался Брукс. — А ведь почти все пассажирки до того сварливы, просто ехать невозможно.

Ступив на пыльную улицу Дедвуда, Жакин быстрым взглядом живых голубых глаз окинула толпу зевак, отыскивая отца или брата. И первым, кого она увидела, был молодой человек, высокий, широкоплечий, с тонкой талией, беспечно прислонившийся к столбу под навесом.

В то же мгновение ей стало ясно, что он вовсе не беспечен и ждет он именно ее.

Это был тот самый парень, которого она видела на ранчо Пол-Крик. Он следовал за их дилижансом верхом. Она узнала его сразу не только по живописной внешности, но и потому, что запомнила слова Фреда Шварца, владельца ранчо, разговаривавшего с Илэмом Бруксом:

— С этим парнем Логану Дину лучше не связываться.

— А кто он?

— Его зовут Мэтью Бардуль. Он француз, бретонец, уроженец штата Мэн, но вырос на Западе. Участвовал в сражении при Вэгон-Бокс.

— Черт подери! — Брукс повернулся, чтобы получше рассмотреть Мэта. — Так это тот самый Бардуль, который убил Лефти Кинга в Юльсбурге?!

— Точно, он. С таким хорошо дружить, но не дай Бог поссориться. Если он едет в Дедвуд, то никаких сюрпризов со стороны плохих индейцев не будет, он их чует за милю.

Эти слова мгновенно всплыли в ее памяти, когда их взгляды встретились над головами толпы зевак. Жакин не забыла его растерянность в Пол-Крик и теперь, заглянув в глубину зеленых глаз, прочитала в них то, что привело ее в смущение. Это был взгляд мужчины в полном расцвете сил, которым он говорит женщине, что хочет ее.

Жакин быстро отвернулась, но широко распахнутые глаза и прерывистое дыхание говорили о глубоком волнении, охватившем ее.

Такие взгляды она замечала и раньше, но ни один из них не затрагивал ее так глубоко. Она понимала, почему мужчины так на нее смотрят: не только потому, что она молода и красива — ее телу с изящными округлыми формами был присущ некий шарм, который не могла полностью скрыть даже пышная одежда, что-то привлекательное было и в ее походке, а также во взгляде — та притягательная сила, которую она ощутила теперь в глубине глаз Мэта.

Да и Мэт отличался от других мужчин. Было нечто особенное в небрежной расслабленности позы, когда он смотрел на нее, прислонившись к столбу, с сигаретой во рту. Нечто, скрытое за красивой смуглостью лица, худым сильным телом и тяжелой мужской чувственностью.

В то время как разрумянившаяся и трепещущая Жакин прятала лицо, толпа раздалась, чтобы пропустить здоровяка в черной бобровой шапке и сюртуке покроя «принц Альберт».

— Жэки, милая, как хорошо, что ты снова приехала! А где твой брат? Он здесь?

— Я его не видела, папа.

Она быстро перевела взгляд на человека под навесом. Он выпрямился, одним быстрым движением вынул изо рта сигарету и выбросил ее.

Ей вдруг показалось, что сейчас он прорвется к ней через толпу и обнимет. Ощущение было настолько сильным, что, резко повернувшись, она схватила отца за руку и повлекла его в «IXL», словно надеясь найти там защиту.

Мэт Бардуль не отводил от нее взгляда. Эта девушка должна принадлежать только ему. Она затронула в нем струны, к которым прежде не прикасалась ни одна женщина, она пробудила в нем волнение и беспокойство. Как хорош был ее вздернутый подбородок, синева глаз, вид, полный горделивого сознания, что она прекрасна и желанна.

Его никогда не привлекали женщины, стремящиеся подавить свою женственность, не допускающие даже намека на секс. Не нравились и женщины, активно проявляющие недовольство тем, что они не мужчины. Его подсознание говорило, что эта девушка, вся из плоти и крови, знает, чего она хочет, и знает, как это получить. Он отвел глаза лишь тогда, когда она исчезла за закрытой дверью, но в его памяти остался сноп солнечных лучей, заблудившихся в паутине ее золотых волос, и быстрый, испуганный прощальный взгляд.

Что-то случилось. Возникло ощущение раздражения и беспокойства. В его жизни было немало женщин, но такой желанной еще не встречалось. Всегда, в любой момент, он мог оседлать коня и ускакать, и, насколько помнилось, у него ни разу не возникало желания вернуться. Теперь же он понял — это время кончилось. Ускакать он не сможет.

Его мысли опять обратились к Дедвуду. Внешне городок напоминал Додж, Эбайлин, Таскосу, Хэйс-Сити или Юльсбург. Разница была лишь в том, что в него манил блеск золота, во все другие города, в которых ему приходилось бывать раньше, людей привлекал скот.

Здесь встречались знакомые по прежним местам лица, некоторых он знал, другие были просто типичными лицами игроков, барменов, танцовщиц и им подобных типов из тех, кто льнул к легко наживаемым и так же легко спускаемым деньгам во время бума на Западе.

Всего лишь несколько месяцев назад это была страна индейцев. Немногим более двух лет назад Кастер совершил свой известный рейд в Блэк-Хилс, бросив перчатку индейцам и показав им, что даже этот договор может быть нарушен, что даже охотничьи угодья Великого Духа не неприкосновенны. И всего лишь около года прошло со времени последнего авантюрного и рокового рейда Кастера, приведшего его к поражению в долине Литтл-Бигхорн. Он хотел блистательной победой добиться наград и почета в военном департаменте и в правительстве, искал всенародной славы, а потерпел жестокое поражение от врага, которого презирал.

Индейцы племени сиу его ждали — лучшая в мире легкая кавалерия, ведомая опытными командирами, великими военными вождями Бешеной Лошадью и Желчным Пузырем. Как и Феттерман, Кастер должен был получить урок и умереть. Как и Феттерман, Кастер не верил в умение индейцев воевать, и, как Феттерман, он устремился навстречу смерти.

Индейцы были повсюду: в горах Биг-Хорн, в окрестностях Паудера, Йеллоустоуна и Миссури, но нигде не противостояли белым в боевом порядке. Переселенцев подстерегали на привалах, выслеживали отставших и заблудившихся, и до тех пор, пока белый человек стал без опаски ходить в коралль или к источнику за водой, прошло немало месяцев. Мощь индейцев была сломлена, но боевой дух не подорван, и сопротивление продолжалось.

Голд и Кастер открыли дорогу в Блэк-Хилс в 1874 году, и уже ничто не могло остановить поток белых людей. Первым среди вождей это понял и стал действовать в соответствии с реалиями Пятнистый Хвост. Он осознал, что краснокожие стоят у последней черты и единственное, что еще можно сделать, это попытаться облегчить поражение своего народа — искать пути к сосуществованию с белыми, вместо того чтобы сражаться с ними.

Красное Облако тоже это понимал, но еще некоторое время продолжал сопротивляться, не признавая очевидного. И у него бывали победы. Он вытеснил белых из Бозман-Трейла, заставил их бросить свои форты, но и ему стало понятно, что выиграть сражение не означает выиграть войну. Белые переселенцы продолжали наступать. И вот они здесь. Они толклись по пыльным улицам Дедвуда, города, получившего название от сгоревшего леса на склоне горы. Толпами бродили по улицам, толпились в барах, покупая и продавая, болтая, грабя или обманывая своих соседей. Они то устремлялись в горы с кирками и лопатами, то возвращались назад за провиантом, покупая его в наскоро сколоченных лавчонках или палатках, расплачиваясь золотым песком, намытым в горных ручьях.

Они копали шурфы до материнских горных пород и добирались до золота в трещинах и расщелинах, где оно копилось веками, намывали его и ссыпали в мешочки. Золотом платили за возможность продолжать поиск золота, золота, которое сделает их богатыми, золота, которое купит женщин и выпивку, золота, которое освободит их от невыносимо тяжкого труда.

Движущийся людской поток возбудил Мэта Бардуля, и он ощутил прежнее желание присоединиться к нему, стать частью этой толпы, биться за золото, которое можно найти и разбогатеть, если улыбнется фортуна и хватит сил. Бродя по улицам, глядя на жесткие бородатые лица, он видел среди них много добрых и благородных, но наряду с ними встречались лица жестокие и отвратительные.

Впервые в руки этих людей попал никем не тронутый девственный континент. Здесь впервые они получили возможность строить великое будущее, строить свой новый мир, использовать все богатства природы для торжества демократии и свободы. Но такой целью задавались немногие, большинство же налетали, как саранча, нанося земле глубокие раны при добыче ее сокровищ, загрязняя реки и уничтожая леса, и затем перемещались на новые участки, чтобы тоже их опустошить. И все это диктовалось дикой, всепожирающей жадностью, стремлением ухватить побольше, пока это не составляло особого труда.

Здесь царствовали храбрость и сила. Здесь была грубая мужская дружба, сочувствие проигравшим, спонтанная, импульсивная донкихотская жалость человека, готового драться за доллар, который он может тут же отдать первому встречному, припасшему историю пожалостливей.

В освоении Запада на первый взгляд было много хорошего, но на деле это вылилось в сумасшедшее пиршество жадности и разврата, почти скотского наслаждения грабителей, вырывавших богатства из недр земли и бросавших ее оскверненной. И этот период продолжался долго, потому что за первопроходцами приходила волна воров менее агрессивных или более ленивых, немощных, предпочитавших подбирать центы, вместо того чтобы грабить доллары.

Всякие попытки сохранить окружающую природную среду, восстановить леса, плодородие почв и прекратить бесстыдное разграбление природных богатств встречали жестокое сопротивление — считалось, что это покушение на права человека. То была эпоха силы, эгоизма и жадности.

Первопроходцы снимали сливки и устремлялись дальше, чтобы успеть снять сливки и там, а за ними следовали койоты и стервятники, обгладывающие кости и питающиеся падалью. Они действовали медленно, но оставляли после себя еще большее опустошение, и никто из них не думал о последующих поколениях, которым будут нужны леса, минералы и плодородные почвы.

Мэт Бардуль был одним из тех, кому судьбой или роком, как это ни называй, было предопределено попасть в кипящий водоворот освоения новых земель. И он был одним из тех немногих, кто понимал, что происходит, кто умел хотя бы чуть-чуть заглянуть в будущее.

Подобно молодому человеку, который наследует состояние, люди этой страны растрачивали богатства, полученные по праву рождения, в диких оргиях мотовства и жадности, не заботясь о будущем. Они тратили свой капитал, не думая, что когда-нибудь ему придет конец.

Развернувшись на каблуках, Мэт втиснулся в дверь «IXL» и стал зигзагами пробираться к бару через толпу потных, смеющихся и ругающихся людей. Едва он отвоевал себе место у стойки и дал заказ суетящемуся бармену, как сзади раздался громоподобный голос:

— Мэт! Мэт Бардуль, клянусь всеми святыми!

Узнав голос, Мэт с трудом повернулся, и улыбка озарила его загорелое лицо. Огромный бородатый переселенец, на груди которого росло волос не меньше, чем на бороде, проталкивался через толпу.

— Бизон Мерфи! Какого дьявола тебе надо в Дедвуде? Это же для тебя верх цивилизации! Последний раз мы встречались в Гумбольте, и ты направлялся в Снейк!

— Да когда это было! Черт подери, допивай — и еще по одной. — Грива его волос, достигавшая плеч, впечатляла не меньше бороды. — Я приехал из Йеллоустоуна вместе с Филлипсом Портуджи.

— Что тут происходит? Что-нибудь интересное? — Мэт попробовал виски. Крепкое и горькое, как индейский самогон, вполне возможно, что оно было из одной бочки с тем, которое ему наливали в последний раз в Юльсбурге. — Я сейчас не при деле, — продолжал он. — Была мыслишка податься в Вирджиния-Сити или в Бэннок.

Мерфи огляделся и придвинулся поближе.

— Не надо спешить, парень, — прошептал он доверительно. — Пахнет чем-то заманчивым. Большие люди собирают караван фургонов на Биг-Хорн.

— А в чем дело?

— Золото. — Мерфи прикончил стакан. — Золото на глубине дерна. И много. Дно ручьев устлано золотом, так говорят. Сам я в Биг-Хорн никакого золота не видел, но я ведь тогда не искал его, я охотился на бобров. Отец Де Смет всегда утверждал, что золота там больше, чем в Калифорнии.

— Кто стоит за всем этим? Кто нашел золото?

— Человек по имени Тэйт Лайон. Он искал и нашел золото в горах Биг-Хорн, но его партнер был убит и ему пришлось удирать оттуда как можно быстрее.

— Ты его знаешь?

— Нет. Совсем не знаю. Никогда раньше не встречал, но Брайен Койл и Герман Рютц ставят на него много чего, а они не дураки.

— А как насчет индейцев?

— После битвы Кастера — спокойно. Терри и Гиббон их разогнали и выколотили из них всякое желание воевать. Но что говорить, сиу остаются сиу, нужно держать свои железки наготове и порох сухим, если едешь в Биг-Хорн. — Он схватил бутылку и наполнил стаканы. — Да и не сиу нужно бояться, а этих белых бандитов. Здесь, в лагере, до черта убийств и полно всякой мрази. — Мерфи значительно поглядел на Мэта. — В городе Логан Дин.

— Дин? — Глаза Мэта превратились в щелки. — Ганфайтер из штата Колорадо? Понятно.

— Думаю, тебе полезно об этом знать, после того что приключилось в Юльсбурге. — Мерфи посмотрел на дно стакана. — Здесь и Бэт Хэммер, помнишь его? А о Джонсе Спиннере — слышал? Об этом бешеном подлом убийце из ковбойских лагерей?

Если Логан Дин в Дедвуде, рано или поздно жди неприятностей. И немалых. Дин был братом жены Лефти Кинга, негодяя, окончившего свой жизненный путь в Юльсбурге в схватке с Бардулем.

— Так что насчет каравана?

— Этот Тэйт Лайон обо всем поведал Герману Рютцу, и тот поверил. Он пригласил в компанию Брайена Койла. Койл заинтересовался, а он здесь один из самых больших людей. Денег у него вполне хватит, чтобы добыть их еще больше. Похоже, он обсуждал вопрос о зелоте в Биг-Хорн с Клайвом Масси и отставным армейским офицером, полковником Орвисом Пирсоном.

— О нем я слышал.

— Ну и эти четверо обмозговали все и решили направиться в Биг-Хорн с группой отобранных людей, самых лучших, с фургонами и всем необходимым имуществом. Они хотят добраться до места, организовать там свой собственный город и заявить все лучшие участки вдоль этих ручьев.

— Сам Койл участвует?

— Конечно. Он один из руководителей. Он и Масси. Это дело не афишируется, и в группу возьмут немногих. Если хочешь, я тебя пристрою. Я им нужен и могу заявить, что без тебя не пойду.

— Кто будет проводником в горах?

— Тэйт Лайон и Филлипс Портуджи. Пирсон избран начальником, как наиболее опытный. На всякий случай они хотят захватить с собой побольше боевых ребят. Этот караван будет не самый бедный в этих местах!

Если Брайен Койл отправится с караваном, все шансы за то, что дочь поедет вместе с ним. Мэт потянулся к бутылке, налил себе и Мерфи, поднял стакан и поверх него устремил взгляд на Мерфи.

— За Биг-Хорн, — произнес он.

— Высший класс! — Мерфи прямо расцвел. — Ты, я и Филлипс Портуджи, мы сможем управиться с любой бандой индейцев, только попадись они нам на дороге.

В девять вечера в заднем помещении склада Рютца собрались тридцать мужчин и одна девушка. Мерфи Бизон протолкался мимо кип и ящиков с товаром к месту сбора. Мэт сразу узнал девушку — это была Жакин Койл. Рядом с ней сидел мужественный красивый парень с дерзкой жизнерадостно-беззаботной улыбкой и быстрыми порывистыми движениями. Его лицо, смесь суровой основательности Брайена Койла и красоты Жакин, являлось прямым свидетельством того, что он ее брат. Отметив это, Мэт окинул взглядом остальных. Если придется идти вместе, лучше познакомиться с ними заранее.

Первое впечатление было благоприятным. Здесь, несомненно, собрались избранные — волевые и уверенные в себе люди, которые уже добивались своего и собирались добиться большего. Однако среди них попадались и лица, симпатий не вызывающие.

К нему подошел Филлипс Портуджи и протянул руку. Бардуль его знал давно и относился к нему с уважением. Это был опасный головорез, всегда угрюмый, грубый, ищущий ссоры и нечистый на руку, ставший легендой в одну ночь и трое последующих суток.

В сильнейшую метель и лютый мороз Филлипс проделал путь, который не смог бы пройти, пожалуй, никто. После разгрома Феттермана он помчался за помощью и проскакал верхом двести тридцать шесть миль, загнав прекрасную кентуккийскую чистокровку, во время бурана такой силы, какого не помнили даже индейцы. Он спас гарнизон и приобрел крепкую ненависть сиу, не представлявших, что человек на это способен.

— Присоединяешься? Ты нам подходишь. — Портуджи ухмыльнулся. Его желтоватые глаза беспокойно бегали по помещению, как бы опасаясь что-то пропустить. Мэт, почувствовав в словах какой-то скрытый смысл, попытался посмотреть ему в глаза, но Филлипс уклонился от его взгляда. — Соглашайся, нам нужны крутые парни, — повторил он еще раз.

Его слова и поведение слегка озадачили Мэта, хотя, возможно, ему все это просто показалось, и в словах Филлипса никакого скрытого смысла не было.

Брайен Койл занял место за большим бочонком и постучал по крышке молотком. Все головы повернулись к нему, и разговор постепенно замер. Кто-то прокашлялся. Койл оглядел собрание, привлекая внимание, и начал говорить. Он говорил быстро и внятно, сильным голосом человека, привыкшего к публичным выступлениям:

— Все присутствующие должны понять: нельзя обсуждать вопросы, поднятые здесь, за пределами этого помещения. Мы знаем, постепенно все выйдет наружу, но к тому времени, когда это случится, мы уже будем далеко и поэтому значительно опередим тех, кто последует за нами.

Однако, по соображениям конфиденциальности, мы, пятеро, те, кто собрал вас здесь, точное место нашего назначения пока не раскроем. Скажем только, что направляемся на запад и в пути будем не менее месяца, но рекомендуем всем запастись припасами на два.

В конце пути нас ждет золото, много золота. У нас есть образцы, и мы их покажем. Собрав вас здесь, мы никоим образом не делаем вам никакого одолжения. Просто, зная опасности, которые нас ожидают впереди, мы хорошо понимаем, что только большая группа бывалых людей имеет шансы выжить там, куда мы все направляемся. Ваша безопасность — наша безопасность, и наоборот.

Если, ознакомившись с нашим планом, вы присоединиться к каравану не захотите, — пожалуйста, мы только просим вас не разглашать цель нашего похода до момента отправления. Образцы золотого песка, самородков и нескольких проб золотоносной руды находятся здесь. Мы сделали оценку руды на содержание в ней золота, оно составило до трех тысяч долларов на тонну!

Среди слушателей пронесся одобрительный гул. Мэт, нахмурившись, задумался. Руда очень богатая. Более богатая встречалась только в Калифорнии, но на очень ограниченных участках. Заинтересованные слушатели задвигали ногами и наклонились вперед.

— Мы ожидаем от нашего проекта так много, что Герман Рютц продал свой магазин, а я закрыл здесь свой бизнес. Мы намерены добраться до открытого месторождения, застолбить на нем лучшие участки и построить город. В городе открыть магазин, владельцами которого станут все. Акции будут продаваться здесь сейчас. Каждый из вас должен купить хотя бы одну, но не более десяти акций.

Илэм Брукс поднялся со своей бочки.

— Что еще требуется, чтобы принять участие в деле?

— На трех человек нужно иметь по крайней мере один фургон, хотя лучше, если бы фургон был у каждого. Мы советуем наполнить ваши фургоны товарами, которые можно продавать в магазине или которыми можно торговать с индейцами. Мужчинам следует иметь коня под седлом и оружие, все снаряжение должно быть в хорошем состоянии. И конечно, боеприпасы и продовольствие. — Койл прервался, ожидая вопросов. Поскольку вопросов не было, он, повернувшись, указал рукой на полковника Пирсона. — Этот полковник, Орвис Пирсон, человек военный, знающий, как управлять большими массами людей. Он будет во главе каравана и всего персонала. На месте сбора будут избраны капитаны каждой из четырех колонн, на которые мы разделимся. Там, куда мы направляемся, много воды и хорошая трава для скота, есть лес для постройки помещений и много дичи. При хорошем руководстве и организации нет особых оснований опасаться индейцев. Проводниками будут двое, один из них — первооткрыватель золота, второй — Портуджи Филлипс, которого вы все знаете.

Слушая, Мэт Бардуль не мог не отметить всех плюсов проекта. Ясно, что никто не знал Биг-Хорн лучше Филлипса и лишь немногие знали его не хуже. Речь Койла была яркой и конкретной, и предложенный проект выгодно отличался от многих, когда плохо спланированные и неорганизованные караваны отправлялись просто наудачу.

С места поднялся высокий грузный мужчина, зацепив за подтяжки большие пальцы обеих рук.

— Я Старк, — сказал он громко, — Арон Старк из Теннесси. Как быть с женщинами?

Брайен Койл улыбнулся.

— Если есть — берите с собой. Я беру свою дочь. — Он указал рукой на Жакин, которая, внезапно став центром внимания, смутилась и покраснела, но затем, вздернув подбородок, с вызовом оглядела помещение.

Мэт встретил ее взгляд и улыбнулся. Она с ледяным видом приподняла бровь и отвела глаза.

Койл оглядел присутствующих.

— Если все согласны, — сказал он, — подходите к Клайву Масси, он будет собирать деньги за акции компании. Затем нам останется только пригнать свои фургоны в Сплит-Рокспрингс и быть готовыми к отъезду на заре во вторник.

Группа из нескольких человек направилась к бочке, за ними потянулись другие. Без лишних вопросов быстро выстроилась очередь, в которой оказался и Мэт. Он обратил внимание на то, что первые четыре или пять человек, составивших очередь, были люди, лица которых привлекли его внимание, когда он рассматривал присутствующих, войдя в помещение.

Приблизившись к бочке, на которой Клайв Масси принимал деньги и записывал имена, Мэт впервые получил возможность рассмотреть его. Масси был такого же роста, что и он, и Фунтов на двадцать потяжелее, крепкий красивый мужчина с очень черными глазами и коротко подстриженными черными усиками. Он был вооружен, револьвер слегка выпирал из-под полы черного сюртука в нижней части правого бедра.

Мэта преследовало навязчивое ощущение, что где-то он встречал этого человека, но узнать его не мог. Масси быстро записывал имена, пересчитывал деньги и клал их в карман.

Когда подошла очередь Мэта, он положил деньги на бочку и сказал:

— Мэтью Бардуль.

Сидящий слева от Масси человек вдруг быстро повернулся и уставился на Мэта. У него были резкие черты лица и нос крючком. Его серые глаза казались плоскими, это были тревожные глаза, длинные и узкие, глубоко посаженные под прямой полоской бровей и плотной шапкой волос песочного цвета.

Мрачно глядя на Мэта, человек спросил:

— Из Юльсбурга?

— Бывал там.

Масси повернул голову:

— Ты его знаешь, Логан?

Логан Дин!

Лицо Мэта осталось бесстрастным. Так, значит, это тот самый тип, что убил двадцать человек в поединках на револьверах. Рядом с Дином сидел Бэтсел Хэммер.

— Думаю, что нет, — протянул Дин, не отводя от Мэта глаз, — но знаю, что в Юльсбурге был Мэт Бардуль, который неплохо владел шестизарядником.

Клайв Масси поднял на него глаза. Шестым чувством Мэт понял, что Масси ждал встречи с ним и был готов к ней. Но в чем дело, он понять не мог.

Их взгляды встретились.

— Сожалею, но мы не берем любителей побаловаться с оружием. От них слишком много неприятностей, а мы хотим, чтобы в походе все было тихо-мирно.

Настала мертвая тишина, все слушали затаив дыхание. И в этой тишине Мэт проронил слова, тяжелые, как камни, брошенные в абсолютно спокойный водоем.

— Если вы берете такого негодяя, как Бэт Хэммер, то можете взять кого угодно!

Хэммер, ругаясь сквозь зубы, вскочил с побелевшим от гнева лицом и крикнул:

— Я этого не потерплю!

— Правильно, — спокойно ответил Мэт, — и не нужно.

Тяжелая тишина повисла в комнате. Логан Дин, раздвоив свои тонкие, как у кобры, губы в змеиной усмешке, следил за Мэтом, словно кот за своим соперником. Мэт чувствовал взгляд, но не сводил глаз с Хэммера и ждал, опустив руки.

Глядя прямо в глаза Мэта, Бэт правой рукой сжал рукоятку кольта, затем медленно убрал руку с револьвера и опять сел на свое место.

Масси больше не колебался.

— Кто рекомендовал этого человека?

Вперед воинственно выступил Мерфи Бизон.

— Я, и, если он не едет, я не еду тоже. Без него нам не обойтись. Он знает сиу и знает местность.

— Не думаю, что он нужен, — у нас есть Филлипс, Тэйт Лайон и ты, — решил Масси.

— Лучше его взять, — неожиданно проговорил Филлипс. — Он нам нужен.

Масси злобно глянул на него.

Этот человек, подумал Мэт, ненавидит сопротивление во всех его проявлениях. Судя по его лицу, Масси был раздражен:

Рекомендацию Филлипса, пользующегося уважением всех этих людей за знание страны и индейцев, было не так-то просто отклонить, но Бардуль не сомневался, что Масси не изменит своего мнения. Однако, прежде чем он смог возразить, вмешался Койл:

— Чего же мы ждем? Записывайте его!

Поколебавшись, Клайв вписал Мэта и сунул в карман деньги, которые тот положил на бочку.

Мэт не двинулся с места. Масси злобно и нетерпеливо посмотрел на него и выкрикнул:

— Следующий!

— Минутку, — глядя на него сверху вниз, ухмыльнулся Мэт. — А расписку?

Глаза Клайва Масси сузились, лицо побагровело.

— Слушайте! — рявкнул он. — Вы думаете…

— Это просто бизнес, — перебил Мэт, — ничего оскорбительного.

— Дай ему расписку, — сказал Койл, взмахнув рукой. — Он прав. Да и мне тоже, как-то не подумалось об этом раньше.

Клайв Масси медленно вздохнул, скрывая злость, проявлявшуюся в каждом его движении, и написал расписку.

Следующим был Мерфи Бизон. Он тоже потребовал расписку и получил ее. Требование Мэта было поддержано, и все стали просить расписки. Даже те, у кого очередь прошла раньше, вернулись, чтобы ее получить.

Большей ненависти, чем та, которую он прочел в глазах Масси, бросившего на него последний взгляд, Мэт не видел никогда. Отныне возможность дружеских отношений по крайней мере с одним из лидеров каравана потеряна навсегда. Однако у него все же осталось впечатление, что Масси ждал его и заранее планировал исключить из состава каравана, но не рассчитывал на противодействие.

Его тронули за руку.

— Мэт, ты помнишь меня?

Повернувшись, Мэт увидел улыбающееся лицо обожженного солнцем ковбоя.

— Бен Харди! Мы не виделись с тех времен, как вместе перегоняли скот из Техаса!

Масси не отводил от них глаз. Теперь он их запомнит, это уж точно.

— Здорово! Все как прежде! — воскликнул Харди и добавил: — Только интереснее!

Мерфи кивнул.

— И я так думаю. А если среди нас окажется скунс, мы его просто выкурим. — Он пожал плечами. — Как бы там ни было, я всегда мечтал вернуться в те края, и это не самый плохой способ!

Мэт понял, что уже сейчас участники разделились Клайв Масси, Логан Дин и Бэт Хэммер сидели вместе со всем не случайно, и не случайно Масси собирался не допустить его в караван.

Почему?

Ответа на этот вопрос пока не было. Но он твердо знал: все, что произошло, — только начало и дальнейших столкновений с Клайвом Масси избежать не удастся. И кроме того, еще предстояла встреча с Орвисом Пирсоном.