"Без оглядки" - читать интересную книгу автора (Нортон Хельга)

Хельга Нортон Без оглядки

1

Они сидели в гостиной, служившей Линде также рабочим кабинетом. Здесь стоял ее мольберт, здесь обычно они играли с Мэнди или смотрели телевизор. Он и теперь был включен. Девочка сидела перед ним на ковре, но происходящее на экране ее мало интересовало. Обхватив руками колени, она положила на них голову и внимательно смотрела на мать.

Они были очень похожи – мать и дочь. Обе темноглазые с длинными, черными как смоль волосами. Детская мягкость в лице Мэнди придавала девочке особое очарование. Красота же Линды, высокой и гибкой как тростинка, была – возможно, из-за некоторой резкости черт – скорее утонченной, нежели броской.

– Мама…

– Что, моя радость?

– Мама! Почему дядя Джеймс хочет отдать тетю Энн? Она нам больше не нужна?

Линда улыбнулась, глядя на дочь, хотя внутри у нее все замерло, едва прозвучало имя Джеймса.

Линда постоянно ожидала неприятностей от своей сестры и сейчас почувствовала, что та опять что-то задумала.

Она оторвалась от рисунка, над которым работала. Что стало известно ее маленькой дочери?

Сегодня Мэнди ходила к бабушке пить чай, и Линда поняла, что она опять ухитрилась, притаившись где-то в уголке, подслушать разговор взрослых, не предназначенный для ее ушей. Линда старалась отучить Мэнди от этого столь любимого ею занятия, но сейчас ей очень хотелось узнать, что – же услышала ее дочь, и она не стала ее упрекать.

Мэнди лишь недавно исполнилось четыре года, но она была развита не по годам. И если этот маленький соглядатай и не все понимал, то уж запоминал превосходно.

– Конечно, она нам нужна, моя радость. Почему ты вдруг так подумала?

Мэнди нахмурилась, вспоминая, что именно удалось ей подслушать.

– Бабушка сказал… – Она вдруг замолчала, виновато глядя на Линду, сообразив, что выдала себя.

– Все в порядке, Мэнди, – успокоила ее Линда. – Так что же сказала бабушка?

– Ладно… – Мэнди подалась вперед, и глазки у нее заблестели. – Сегодня, когда мы пили чай, она сказала тете Энн… – Девочка собралась с духом. – Она сказала, что сегодняшний обед – прекрасная возможность для тети Энн попросить дядю Джеймса отдать ее.

Сердце у Линды упало. Теперь она догадалась, о чем шла речь. Ясно, что Энн хотела просить Джеймса быть посаженым отцом на ее свадьбе, которую собирались скоро отпраздновать в имении их отца в Истере. Джеймс Трентон был сводным братом умершего десять месяцев назад мужа Линды Стива. Мать и сестра понимали, что их просьба будет нарушением правил приличия, и поэтому не пригласили Линду на сегодняшний обед.

– Бабушка решила, что тетя Энн нам больше не нужна? – снова спросила Мэнди. – Из-за этого дядя Джеймс хочет ее отдать?

Линда негодовала. Это наверняка затея ее матери – попытаться ввести Джеймса в дом не просто как компаньона, а как члена семьи. Сам он, скорее всего, предпочел бы первое, да и Линда хотела бы видеть его только в этом качестве. Но ее мать, похоже, намеревалась таким способом наладить их отношения.

– Мама, почему ты улыбаешься? – Мэнди окончательно потеряла интерес к телевизору и, подойдя к матери, дотронулась до нее. – Это смешно, да?

Мэнди была еще слишком мала, чтоб понять – если она не будет улыбаться, то заплачет. Да, это было здорово придумано! Ровно через две недели Рождество. В любое другое время она, не колеблясь, позвонила бы матери и высказала ей все. Что думает по этому поводу. Но перед Рождеством так хочется мира и спокойствия. К тому же это первое после смерти Стива Рождество. Тем более не стоило затевать семейных ссор.

А если попытаться уговорить мать отложить разговор с Джеймсом хотя бы до конца праздников? Линда тотчас отбросила эту мысль. Все равно мать не послушает ее, скорее наоборот, не станет ждать ни минуты. Но Джеймс ненавидел, когда его о чем-нибудь просили. Оставалось надеяться, что он сам откажется от приглашения. В задумчивости она посмотрела на дочь, ради которой была готова на все. Ради нее она терпела даже частые визиты Джеймса в свой дом – дядя и племянница были очень привязаны друг к другу.

Линда погладила дочь по голове и снова через силу ей улыбнулась:

– Нет, моя хорошая, это не смешно.

Боже! Как ей нужен сейчас человек, который помог бы, подсказал, что же сейчас делать! Все так страшно перепуталось. Последние десять месяцев без Стива, проведенные вдвоем с Мэнди, были далеко не самыми легкими в ее жизни. Она наделала много ошибок и сама понимала это. Но рядом никого не было. Теперь все ее родственники – мать и Энн. Как-то мать предложила переехать к ней вместе с дочерью. Тогда Линда не смогла решиться, и это было воспринято как окончательный отказ. Время от времени мать и сестра приглашали Мэнди зайти к ним на чай или провести у них выходные. В остальном же они были настолько поглощены своими проблемами, что почти не вспоминали о Линде, ставшей вдовой в двадцать четыре года. А что, если она сама виновата в том, что их отношения зашли в тупик? Наверное, свой отказ надо было обставить как-нибудь иначе…

Ну вот! Снова начала себя жалеть. Сколько раз она зарекалась не делать этого. Если Джеймс хоть в чем-то почувствует ее уязвимость, то непременно воспользуется этим с присущей ему жестокостью.

Она прекрасно помнила их первую встречу. Ее поразило пренебрежение, с которым он к ней тогда отнесся. С тех пор они встречались много раз, но первая встреча всегда стояла у нее перед глазами.

Последние двенадцать лет Джеймс жил в Америке. Он не приехал на похороны Стива, объяснив потом, что ему сообщили о смерти брата слишком поздно. Спустя месяц семью созвали для оглашения завещания. Тогда Линда еще не пришла в себя после внезапной смерти мужа и жила в каком-то оцепенении. Но она помнит, как адвокат Левенштайн сказал ей, что вызвал Джеймса в Лондон. На сей раз у него нашлось время.

Мистер Левенштайн решил, что ее дом _ наилучшее место для оглашения последней воли Стива. В назначенный час Линда ждала приглашенных. Она была в комнате одна, сидела в своем любимом кресле, когда увидела входящего Джеймса. Его внешность поразила ее. Линда ждала сходства с мужем, даже боялась этой встречи. Но Стив был высоким, светловолосым и голубоглазым. Она же увидела неприятного человека, нисколько не напоминавшего ее мужа. За исключением роста Джеймс представлял собой полную противоположность сводному брату – смуглый, черноволосый, с темными, почти черными глазами. Лицо его было жестким и высокомерным, казалось, улыбка никогда не касалась его губ. Линда знала, что ему тридцать пять, но выглядел он старше. Обведя комнату тяжелым взглядом, он обратился к Линде:

– Безутешная вдова, как я понимаю?

Линда побледнела от оскорбительного тона. Но может быть, она не так его поняла?

– Да, я – Линда, – охрипшим от волнения голосом сказала она, поднимаясь и протягивая руку. – Очень сожалею, что наша первая встреча произошла при таких обстоятельствах.

– Сомневаюсь, что мы вообще когда-нибудь бы встретились, если бы не «такие обстоятельства», – раздраженно ответил он. – Ты не знаешь, почему меня так просили приехать? – Он глядел на нее. Прищурясь, не обращая внимания на протянутую руку.

Линда опустила руку и нахмурилась.

– Боюсь, что не знаю. Может быть, ваше имя упомянуто в завещании…

– Глубокая мысль! Но все же не понимаю, зачем адвокатам понадобилось тащить меня из Штатов из-за такой ерунды. Неужели нельзя было все сообщить в письме?

– Обычно при оглашении завещания присутствуют все, кто в нем упомянут, если, конечно, это возможно. – Линда старалась не замечать его агрессивности. Хотя давалось ей это с большим трудом.

– Я очень занятой человек, – буркнул он.

– Я уверена, что если бы вы объяснили…

– А, я объяснил. – Он устало отмахнулся, давая понять, что было нечто большее, чем простое объяснение. – Но мне сказали, что мое присутствие здесь совершенно необходимо.

Линде уже становилось дурно от такого разговора.

– И вам не сказали почему…

– Полагаю, что скоро мы обо всем узнаем. – Он смягчил тон, поскольку открылась дверь и показалось все семейство в сопровождении адвоката.

И они действительно узнали! Оцепенение, в котором она находилась все это время, по мере чтения завещания сменилось бескрайним удивлением. В происходившее нельзя было поверить!

Нет, она не верила в то, что сделал Стив! Ее мать тоже была ошеломлена. Настолько, что сестре пришлось крепко держать ее под руку, когда они выходили из дома после оглашения завещания. Вслед за ними ушел адвокат, и Линда вновь осталась наедине с Джеймсом Трентоном. Теперь она совершенно не представляла, о чем с ним разговаривать. Впрочем, он способен был говорить за них обоих.

– Должно быть, тебя все это шокировало? Меня тоже, – пробурчал он себе под нос, нахмурился и вдруг, резко повернувшись, взглянул на Линду. – Ты полагала, что после смерти Стива автоматически унаследуешь всю его долю в «Трентон и Грин»?

До последнего времени она никогда об этом не думала. Считалось, что Мэнди – единственная наследница и получит долю отца, когда ей исполнится двадцать один год, а пока Линда будет ее опекуном. Именно так они решили с Стивом. Почему же он изменил свое решение и ничего не сказал ей?

Самой Линде деньги Стива не были нужны. Она уже имела десять процентов акций компании, доставшиеся ей от отца, который погиб в автомобильной катастрофе всего за два месяца до смерти Стива.

Доля мужа в компании составляла тридцать пять процентов, и в завещании он распорядился так: десять процентов – Мэнди, а остальные двадцать пять – Джеймсу Трентону! Она все еще не могла в это поверить. Долгие годы Стив даже не разговаривал с Джеймсом после того, как тот отказался присутствовать на его свадьбе. Вернее, просто проигнорировал приглашение. Более того, не было даже намека, что Стив собирается сделать своего сводного брата основным держателем акций «Трентон и Грин»? Теперь же с долей Мэнди у Линды было двадцать процентов против двадцати пяти Джеймса. Тем не менее, она надеялась, Стив знал, что делал.

Она старалась не показать, насколько ее потрясло завещание.

– Это были деньги Стива, и он мог поступать с ними так, как считал нужным.

– Конечно, ведь все, что нужно было тебе, ты уже получила, выйдя за него замуж? – с издевкой спросил Джеймс.

Ее глаза расширились.

– Я вышла за Стива, потому что любила его…

– Продолжай, продолжай. – Губы Джеймса скривились в презрительной усмешке. – Он был на двадцать пять лет старше тебя.

– На двадцать три. – Краска бросилась ей в лицо. – Но это не влияло на мое отношение к нему.

– Как бы не так. Стив Трентон – партнер твоего отца, и ты выскочила бы за него, будь он хоть на сорок лет старше тебя.

Она даже задохнулась от оскорбления.

– Вы сами не понимаете, что говорите.

– Неужели?! – тихо сказал Джеймс. Его глаза сузились. – Я знаю о своей невестке больше, чем ты думаешь. Линда Грин – дизайнер изысканных одежд для женщин с туго набитыми кошельками! И всем этим ты обязана Стиву.

Это правда, Стив помог открыть ее первое ателье в Лондоне. Без него она до сих пор оставалась бы неизвестной. Но на самом деле эти «женщины с туго набитыми кошельками» не так уж богаты, и лучше было бы оставаться неизвестной. Но Джеймс Трентон, похоже, этого не знает. Он вычисляет, за какое время…

– Бедный Стив, как его одурачили! Я думал, у моего самовлюбленного братца больше здравого смысла и он не попадется на удочку. – Джеймс подыскивал самые оскорбительные слова.

Линда не выдержала.

– Убирайтесь. Вон из моего дома!

Ей стало совсем плохо, но она держалась. Не хватало только упасть в обморок в присутствии этого так быстро ставшего ненавистным ей человека.

– Да. Линда, мне пора. Я уеду в Штаты, как только закончу здесь все дела. Но я еще вернусь. Я еще обязательно вернусь… – Это прозвучало как угроза.

Спустя два месяца он стал главой компании «Трентон и Грин». Им приходилось часто встречаться, и он никогда не упускал случая поиздеваться над ней. Линда возненавидела его всей душой…

Пришлось объяснять Мэнди, что за чаем у бабушки речь шла о свадьбе Энн, что ее никто не собирается никому отдавать, а наоборот, ее тетя хочет просить дядю Джеймса о помощи. Отвлечь Мэнди от этой темы удалось, лишь напомнив ей, что пора купаться. Это девочка любила больше всего на свете. Большой овальный бассейн в ванной комнате был предоставлен в распоряжение Мэнди. Он был полон разноцветных игрушек, и сегодня Линда разрешила ей устроить «волны из пены», которые еще и сказочно пахли.

Пока дочь, визжа от восторга, плескалась в бассейне, Линда открыла шкаф в спальне.

Что же надеть для сегодняшнего визита к матери? Она не собиралась с ними обедать, у нее уже было другое приглашение. Но она решила все же ненадолго заехать к ним – нельзя просто так позволить сестре обратиться к Джеймсу с подобной просьбой. И если вдруг он застанет ее там, то снова примется язвить и, конечно же, обратит внимание на то, как она одета. Если она подчеркнет одеждой свою печаль, то вызовет презрительную насмешку, если просто выберет что-нибудь скромное, он непременно обвинит ее в лицемерии. Ей никогда не удавалось победить в их словесной дуэли. Он презирал Стива и ее как его жену еще до того, как они встретились. И это мнение он уже не мог изменить. Но он просто обожал Мэнди, и девочка платила ему тем же. Линде оставалось лишь надеяться, что это изменится. Когда ее дочь вырастет.

– Надень желтое платье! – крикнула ей из ванной Мэнди и тихо добавила: – Которое любил папа.

Рука Линды вздрогнула и непроизвольно потянулась к золотому платью. Стив всегда говорил, что в ее глазах вспыхивают золотистые искорки и потому оно ей так идет. На миг ей даже показалось, что эти слова произнесла не Мэнди, а Стив.

– Да, надень это – золотое, – повторил насмешливый голос. – В нем ты будешь похожа на жрицу.

Стив никогда не разговаривал с ней с таким пренебрежением. Линда изумленно обернулась. Стоящий в дверном проеме человек вовсе не был похож на ее мужа.

Джеймс Трентон! Младший сводный брат Стива, родившийся от второго брака их отца. Стив и Джеймс – разные как день и ночь, как свет и тень. Для нее было совершенно ясно – кто есть кто!