"Атлантида" - читать интересную книгу автора (Касслер Клайв)

Я приношу огромную благодарность майору в отставке Джо Андржиевскому за его консультации в отношении сил специального назначения. Благодарю также Эрика Дрекслера и Кристин Петерсон, ведущих специалистов в области нано-технологии, за их советы, а еще Джона Стивенса, проведшего меня через лабиринты шахт Пандоры. То же самое относится к полковнику Говарду А. Бьюкнеру, Дональду Киру, Грэму Хенкоку, Чарлзу Хэпгуду и Платону, чьи книги и версии были бесценными для меня. Ну и, конечно. Полу Моллару за то, что тот позволил мне воспользоваться его невероятным “кораблем снегов”.

31

Трамвай медленно отошел от станции, разъезжаясь со встречным и набирая ход. Хотя скорость его составляла почти тридцать миль в час, Питту казалось, что он еле ползет, и временами возникало неудержимое желание выскочить и подтолкнуть. Одна за другой сменялись станции, обозначенные буквами алфавита, и на каждой они ждали, затаив дыхание, что в вагон ворвутся охранники и арестуют их. Когда трамвай миновал станцию “W”, у Питта впервые пробудилась надежда, но на станции “X” везение кончилось.

Шестеро в черной форме вошли в последний вагон и стали проверять идентификационные браслеты – Питт только сейчас заметил на запястьях окружающих эти своеобразные удостоверения личности и мысленно выругал себя последними словами за то, что не догадался снять браслеты с грузчиков. И еще он обратил внимание, что они подолгу задерживаются около людей в красных и желтых комбинезонах.

– Сюда подбираются, – безразличным тоном констатировал Джиордино, когда охранники перешли во второй вагон трамвая.

– Спокойно, – сказал Питт, – по одному переходим в первый вагон.

Не проронив больше ни слова, итальянец вышел первым, за ним Миган, потом Пэт. Последним прошел Питт.

– Успеем доехать до следующей станции, пока они там копаются, – сказал Джиордино. – Но успеем впритык.

– Сомневаюсь, чтобы нам позволили вот так просто выйти, – мрачно усмехнулся Питт. – Скорее всего, нас там уже ждут.

Он встал, прошел в голову вагона и заглянул в окно двери, ведущей в кабину водителя. Сквозь тонированное стекло виднелся пульт с мигающими лампочками, кнопками и тумблерами, но сама кабина была пуста. Трамвай управлялся автоматически. Питт попробовал открыть дверь и нисколько не удивился тому, что она заперта.

Внимательно рассмотрев символы на панели управления, Питт обратил особенное внимание на один из них. Достав кольт, он перехватил его за ствол и рукоятью с одного удара расколотил стекло вдребезги. Не обращая внимания на удивленные взгляды пассажиров, Питт просунул руку внутрь, открыл замок и повернул первый из пяти переключателей, управляющих сцепкой вагонов. После чего перезагрузил компьютер, регулирующий скорость.

Четыре задних вагона отцепились и начали отставать. Хотя каждый вагон имел собственную тягу, установленная компьютером скорость была меньше, чем у ведущего. Охранники, конечно, уже сообщили по рации о случившемся, но сами могли только сжимать кулаки в бессильной ярости, беспомощно глядя, как быстро увеличивается разрыв между головным и остальными вагонами состава.

Спустя четыре минуты вагон, где находились Питт и его спутники, на головокружительной скорости проскочил станцию “У”, к вящей досаде охранников и пассажиров, ожидавших его на платформе. В животе у Питта словно образовался тугой холодный комок; во рту пересохло, как будто его набили сеном. Он играл в отчаянную игру, где ставкой была жизнь, а карты крапленые и заранее подтасованные в пользу его противников. Оглянувшись назад, Питт перехватил взгляд Пэт. Одной рукой она обнимала за плечи Миган, в другой сжимала кейс. Ее мертвенно-бледное лицо выражало какую-то безнадежную грусть и отрешенность. У Питта сжалось сердце. Он подошел к ней и ласково взъерошил ее роскошные рыжие волосы.

– Мы обязательно выберемся! – заявил он уверенным тоном. – Старина Дирк пронесет вас над горами и водами. Пэт подняла глаза и слабо улыбнулась:

– Гарантируете?

– Железно! – заверил Питт, внезапно ощутив прилив сил, подъем духа и внутреннюю убежденность в том, что все закончится, как надо.

Он вернулся в кабину и полминуты спустя увидел, что вагон приближается к крытой гавани в корме. Рельсы впереди начали изгибаться. Очевидно, там находилась конечная станция “Z”, где трамваю предстояло сделать разворот и отправиться в обратный путь. Нетрудно было догадаться, что охранники уже оккупировали всю платформу и готовы разнести их в клочья всей мощью своего оружия.

– Я сейчас заторможу вагон до десяти миль в час, – сказал Питт. – По моей команде прыгаем. Вдоль обочины рельсового пути растет высокая трава, значит, посадка должна выйти мягкой. Постарайтесь свернуться в клубок и прокатиться вперед после удара о землю. И поосторожнее – нам сейчас только сломанных конечностей не хватает.

Джиордино обнял Миган за плечи:

– Прыгнем вместе, малышка. Ручаюсь, что при приземлении у тебя будет отличная жировая подушка. – Итальянец, как всегда, несколько преувеличил – в его мускулистом, тренированном теле не было ни грамма жира.

Питт повернул рукоятку, и вагон резко замедлил ход. В тот момент, когда красные цифры на спидометре показали десять миль в час, Питт гаркнул:

– Всем покинуть помещение!

Но сам задержался на несколько секунд. Убедившись, что остальные спрыгнули, он быстро ввел в компьютер новые параметры – шестьдесят миль в час – и опрометью ринулся прочь из кабины вагона, уже начавшего набирать скорость. Ударившись ногами о землю, Питт покатился кубарем, как пушечное ядро, и влетел в клумбу декоративных деревьев бонсай, ломая перекрученные ветки и вдавливая их в землю своим весом. Шатаясь, он поднялся на ноги. В левом колене остро кольнуло, но идти было можно.

Тут же подскочил Джиордино и бережно подхватил друга под руку, помогая удержать равновесие. Питт с облегчением отметил, что лица Пэт и Миган не искажены гримасой боли. Трамвай скрылся за поворотом, а лестница, ведущая к первому пирсу, начиналась всего в пятидесяти футах от беглецов. И ни одного охранника!

– Куда теперь? – спросила Пэт, понемногу приходя в себя.

– Боюсь, чтобы успеть на самолет, – сказал Питт, – придется сначала прокатиться на катере.

Он поймал Пэт за руку и потащил за собой, а Джиордино проделал то же самое с Миган. Вперед по рельсам, потом по лестнице, ведущей на пирс... Но перед тем как ступить на первый пролет, Питт обернулся. Как он и подозревал, трамвайная остановка секции “Z”, расположенная ярдах в двухстах от спуска в гавань, кишела охранниками. Среди них произошло замешательство, когда трамвай на бешеной скорости пролетел мимо платформы и пустился в обратный путь вдоль левого борта судна. Охранники, будучи в полной уверенности, что гонимая дичь все еще в вагоне, бросились за ним, а их начальник дал по рации команду отключить подачу энергии.

Питт прикинул, что им понадобится минут семь, чтобы догнать и остановить вагон и убедиться, что там никого нет. Если он и его спутники к тому моменту все еще будут оставаться на борту, пленение станет закономерным итогом их собственной нерасторопности.

Никто из рабочих на пирсе не обратил внимания на четверку беглецов, спокойно спустившихся вниз по ступеням. Между первым и вторым пирсами были пришвартованы три моторных катера, небольшая парусная яхта, еще одно судно, в котором Питт опознал моторную яхту “Гранд-Бэнкс”, и моторная лодка.

– Забираем большую яхту, – отрывисто бросил Питт, идя по причалу прогулочным шагом.

– Насколько я понимаю, наше водолазное снаряжение придется подарить Вольфам, – с сожалением в голосе произнес Джиордино.

– Пэт и Миган в холодной воде долго не протянут. Придется испытать наши шансы в надводном плавании.

– На моторке было бы быстрее, – заметил итальянец.

– Верно, – согласился Питт, – но патрульных наверняка насторожит скоростная лодка, уносящаяся прочь от верфи. А спокойно крейсирующая по фьорду прогулочная яхта вряд ли привлечет внимание.

Питт приблизился к сходням. Матрос в синем комбинезоне окатывал палубу из шланга.

– Отличная посудина, – приветливо улыбаясь, сказал Питт.

Матрос, не знавший ни слова по-английски, выпрямился, опустил шланг и непонимающе уставился на него.

Питт легко взбежал по сходням на борт.

– Я говорю, отличная посудина, – повторил он, бесцеремонно распахнув дверь каюты.

Матрос бросился за ним, размахивая руками и шумно протестуя по-испански против подобного вторжения, но, как только они оба скрылись из поля зрения рабочих на пирсе, Питт выбросил вперед кулак и одним ударом в челюсть нокаутировал беднягу. Потом высунул голову из каюты и весело объявил:

– Ал, отдавай концы. Дамы, прошу на борт.

Пару секунд Питт потратил на ознакомление с приборами на пульте управления. Затем решительно повернул ключ зажигания и нажал сдвоенную кнопку стартера. Внизу, в машинном отделении, провернулись два мощных дизеля, горючая смесь в камере сгорания сжалась и вспыхнула, визгливой скороговоркой заговорили двигатели. Питт открыл иллюминатор по правому борту и выглянул наружу. Джиордино уже отдал носовой и кормовой концы и взбирался на палубу.

Питт дал задний ход и начал очень медленно отводить яхту от причала. Проплывая мимо двух рабочих, устанавливающих ограждение вдоль пирса, он помахал рукой, те помахали в ответ. “Насколько проще выбираться крадучись, обходным путем, – подумал Питт, – чем прорываться с боем в лобовой атаке, как бык из загона!”

Яхта миновала конец пирса и оказалась на открытой воде. Прямо над ней нависала необъятная корма исполинского судна. Питт переключил рычаг хода на “Вперед” и повел яхту вдоль корпуса “Ульриха Вольфа”. Чтобы покинуть акваторию верфи и выйти во фьорд, необходимо было полностью обогнуть плавучий титан. Питт чуть приоткрыл дроссели, доведя ход до восьми узлов, – он надеялся, что такая скорость подозрений не вызовет. Пока все шло как по маслу. Не было слышно ни свистков, ни криков, ни сирен и не видно шарящих по темной воде прожекторов.

На этой скорости потребовалось пятнадцать минут, чтобы пройти всю длину суперлайнера и начать наконец удаляться, от залитых ярким светом зданий и сооружений верфи. Эти пятнадцать томительных минут показались Питту пятнадцатью годами. А ведь они сделали только первый шаг! Оставались еще патрульные катера, чьи команды уже сейчас, возможно, получили предупреждение об угоне яхты четверкой нарушителей.

Но выбора у них не было, им оставалось только сидеть в каюте, не высовываясь и созерцая проплывающий мимо чудовищный борт. Все знаменитые лайнеры всех эпох – “Титаник”, “Лузитания”, “Куин Мэри”, “Куин Элизабет” и “Нормандия” – с легкостью разместились бы один за другим вдоль корпуса “Ульриха Вольфа”, и еще осталось бы много свободного места.

– А я бы сейчас от гамбургера не отказался, – мечтательно протянул Джиордино, чтобы снять напряжение.

– Я тоже! – подхватила Миган. – Они нас кормили какой-то отвратительной питательной смесью.

Пэт улыбнулась, но лицо ее осталось напряженным.

– Потерпи немного, детка, и получишь свой гамбургер. Питт отвернулся от штурвала:

– С вами плохо обращались?

– Да нет, сильно не обижали, – ответила Пэт. – Но никогда еще мной не командовало столько противных и самодовольных личностей. Меня заставляли работать по двадцать часов в сутки.

– Расшифровывать эменитские надписи из другой пещеры?

– Да. Только они не из пещеры. Они были найдены в Антарктиде, в заброшенном городе эменитов.

Питт взглянул на нее с внезапно вспыхнувшим любопытством:

– В Антарктиде? Вы не шутите?

Она серьезно кивнула:

– Заброшенный город под ледяным колпаком. Нацисты случайно обнаружили его перед самой войной.

– Эльза Вольф говорила мне, будто бы они нашли свидетельства тому, что эмениты построили всего шесть таких хранилищ.

– Чего не знаю, того не знаю, – пожала плечами Пэт. – Но у меня создалось впечатление, что они используют этот затерянный во льдах город для какой-то цели. Какой именно, я так и не выяснила.

– А вы узнали что-нибудь новое из тех надписей, которые вас заставляли расшифровывать?

Разговорившись, Пэт перестала выглядеть грустной и отчаявшейся.

– Я только-только начала в них разбираться, когда вы с Алом ворвались в дверь. Между прочим, мне показалось, их больше интересовало то, что мы расшифровали из текстов, найденных в пещерах Колорадо и острова св. Павла. Похоже, Вольфам зачем-то до зарезу нужно заполучить те фрагменты предупреждения эменитов, где описываются последствия катаклизма.

– Так вот в чем загвоздка! – присвистнул Питт. – Все надписи, найденные в подледном городе, сделаны до катастрофы, и данных о ней самой у них не имеется. – Питт вдруг запнулся и кивнул на ее кейс: – Они здесь?

Она торжествующе похлопала ладонью по плоскому чемоданчику:

– Детальные фотографии антарктической пещеры эменитов. Не могла я позволить себе их бросить! Питт с восхищением посмотрел на нее:

– Знаете, таких женщин, как вы, в наше время уже не делают.

Питт мог бы еще многое сказать, но в этот момент его внимание отвлекла идущая наперерез ярдах в ста впереди моторная лодка. С виду это был обычный рабочий баркас. Он развернулся и прошел по левому борту параллельным курсом, следуя в противоположном направлении. Экипаж баркаса занимался своими делами и не обратил ни малейшего внимания на встречное судно.

Испытывая некоторое облегчение от того, что яхта уже приближалась к передней секции “Ульриха Вольфа” и никаких признаков погони пока не наблюдалось, Питт спросил:

– Так вы говорите, их интересуют конкретные последствия катаклизма?

– И очень сильно. Впрочем, это меня не удивляет. Естественно, их должна интересовать любая крупица информации, которая может способствовать их выживанию.

– А вот я по-прежнему никак не могу понять, откуда у Вольфов такая непоколебимая уверенность в том, что комета непременно столкнется с Землей, причем именно в срок, предсказанный девять тысяч лет назад?

Пэт медленно покачала головой:

– На этот вопрос у меня нет ответа.

Все еще ползя на восьми узлах, Питт плавно повернул штурвал, направив яхту по широкой дуге мимо носа “Ульриха Вольфа” и оконечности причала, где толпились рабочие и охранники, проверяющие идентификационные браслеты уже не только у мужчин и женщин в красных и желтых комбинезонах, но и у всех остальных. Идущая навстречу небольшая моторная лодка с потушенными бортовыми огнями внезапно развернулась на сто восемьдесят градусов и пристроилась в кильватер к яхте. У Питта заныло сердце от нехорошего предчувствия. Закрепив свой компьютерный гид на раме ветрового стекла, он бегло сверился с его показаниями.

Три мили оставалось до южной оконечности фьорда; три мили до расщелины, где ждет “скайкар”; три мили по темной воде на яхте, ничем не защищенной от прожекторов, автоматов и тяжелых пулеметов. Все их вооружение составляет один пистолет и один револьвер. А патрульные катера наверняка уже предупреждены об угнанной яхте. Единственным утешением служило то, что патрульные катера находятся сейчас в противоположном конце залива; это давало Питту и его друзьям еще несколько минут выигрыша во времени. Утешение, правда, крайне слабое. Имея преимущество в скорости и двигаясь встречным курсом, патрульные катера запросто перехватят яхту раньше, чем они успеют добраться до расщелины.

– Ал! – позвал Питт.

– Здесь, капитан! – гаркнул Джиордино.

– Раздобудь несколько бутылок. Наверняка на борту отыщется хотя бы с полдюжины подходящих емкостей. Залей в них все, что найдешь легковоспламеняющегося. Дизельное топливо не годится, поищи бензин или растворитель.

– Коктейль Молотова! – В глазах Джиордино заплясали озорные чертики. – Какая прелесть! Я с детского сада им не баловался.

Два шага – и он скрылся в люке, ведущем в машинное отделение.

Питт бросил взгляд через плечо на моторную лодку; она набрала ход и выходила на параллельный курс с явным намерением притереться к яхте борт в борт. В свете огней верфи и “Ульриха Вольфа” было видно, что на ней всего два человека: один у руля, другой на корме с автоматом в руках. Тот, что стоял у штурвала, недвусмысленным жестом показал себе на ухо. Питт понял и включил рацию, оставив ее на той частоте, на которую она была настроена.

Из динамика послышался мужской голос с начальственными интонациями, чего-то требующий по-испански. Питт без труда догадался, что ему приказывают заглушить движок и лечь в дрейф. Свободной рукой он схватил микрофон и ответил:

– Не говорю по-испански.

– Стой, стой! – крикнул тот же голос.

– Всем вниз и лечь на пол, – скомандовал Питт женщинам. Они молча повиновались и поспешно спустились в каюту.

Питт замедлил ход и встал в дверях рубки, предварительно засунув за, пояс кольт со взведенным курком. Вооруженный автоматом тип на корме моторной лодки подобрался, собираясь перепрыгнуть на яхту.

Питт еще убавил скорость, сохраняя все же небольшой ход и маневрируя таким образом, чтобы охранник мог перелезть через планшир только в непосредственной близости от мостика. Надо было все очень точно рассчитать – и время, и расстояние. А потом ждать – терпеливо и безропотно, как охотник в засаде.

И в тот самый момент, когда охранник наконец перепрыгнул на яхту, Питт резким движением двинул оба дросселя до упора и тут же вернул их в прежнее положение. Яхта рванулась вперед раненой птицей, но почти сразу вновь замедлила ход. Неожиданный рывок заставил охранника потерять равновесие, и он плюхнулся плашмя на узкую палубу левого борта.

Двигаясь с изяществом балетного танцора, Питт одним плавным движением выскользнул из рубки, приложил растянувшегося охранника каблуком по шее, нагнулся и выхватил из его ослабевших рук автомат – “Бушмейстер М17С”, – после чего для верности врезал еще разок прикладом по тому же месту. Наведя ствол на второго охранника, стоявшего за рулем, Питт дал по нему очередь, но промахнулся. Рулевой упал на колени, резко вывернул штурвал и врубил полный газ, уходя в сторону от яхты. Натужно ревя мотором, лодка умчалась прочь, вздымая облака брызг и оставляя за собой бурно пенящуюся струю. Не особенно интересуясь дальнейшей судьбой моторки, Питт вернулся в рубку и подал дроссели вперед до отказа. Корма яхты зарылась в воду, нос задрался под углом чуть ли не в сорок пять градусов, и она стремглав понеслась по темной воде со скоростью почти в пятнадцать узлов.

Теперь все внимание Питта сосредоточилось на патрульных катерах, которые уже сделали разворот и на полной скорости следовали обратным курсом. Лучи их прожекторов целенаправленно шарили над водой, все ближе подбираясь к яхте беглецов. Не вызывало сомнений, что охранник на моторной лодке уже доложил по рации об имевшем место инциденте. Ведущий катер на полмили обогнал ведомого. Питт, поглядывая в ветровое стекло, пытался вычислить, где именно он перехватит яхту, но был уверен только в одном – это произойдет гораздо раньше, чем яхта доберется до расщелины. А последующие шесть или семь минут определят для них разницу между жизнью и смертью. К этому моменту яхта уже покинула акваторию верфи, и до цели оставалось меньше двух миль.

Моторка между тем возобновила преследование, благоразумно держась ярдах в двухстах позади яхты. Оставшийся в одиночестве охранник от стрельбы пока воздерживался – то ли был занят управлением, то ли боялся зацепить своего напарника.

Джиордино вернулся в кабину, неся в охапке четыре большие бутыли, наполненные растворителем для смывания масла. Горлышки бутылок были обвязаны обрывками ветоши. Он осторожно уложил свою ношу на диванную подушку и потер огромный синяк на лбу.

– Как это тебя угораздило? – сочувственно спросил Питт.

– Просто один мои знакомый обожает лихачить, хотя водить не умеет. Меня мотало по всему машинному отделению, а на одном крутом повороте приложило башкой о трубу... – Тут Джиордино заметил бесчувственное тело охранника, лежащее поперек двери. – Приношу свои искренние извинения. Ты, оказывается, принимал гостей.

– К сожалению, этот тип явился без пригласительного билета.

Итальянец встал рядом с Питтом, глядя в ветровое стекло на быстро приближающийся катер.

– Эти ребята ни в воздух, ни в воду стрелять не будут. Они вооружены до зубов и будут счастливы отправить нас на дно под любым предлогом.

– Не уверен, – покачал головой Питт. – Им все еще нужна Пэт для расшифровки надписей. Они могут пытать ее и издеваться над Миган, но убивать пока не станут. А вот мы с тобой – верные кандидаты в покойники. Впрочем, я собираюсь преподнести им небольшой сюрприз. Если мы сумеем заманить их поближе, есть шанс порадовать девочку праздничным костром.

Джиордино пытливо заглянул в глаза Питту, но не заметил там горечи неизбежного поражения. Напротив, он узрел в них лишь расчетливую решимость и легкий блеск азарта.

– Вот интересно, как бы оценил нашу переделку Джон Пол Джонс7?

Питт задумчиво кивнул:

– Ладно, перейдем к делу. Ты займешься иллюминацией, так что отдай мне пока свою стрелялку. Заляжешь на дальней стороне мостика и затаишься. Действовать начнешь, как только услышишь выстрелы.

– Чьи?

Питт бросил на него сумрачный взгляд:

– А какая, в сущности, разница?

Джиордино передал ему “П-10”, не задавая больше вопросов, а Питт надавил на дроссели в бесплодной попытке выжать из двигателей еще несколько оборотов. Яхта и без того отдавала все, что могла, вот только построили ее для проток, а не для гонок.

У командира приближающегося к яхте патрульного катера не было никаких серьезных опасений, как не было оснований полагать, что беглецы на борту попытаются оказать сопротивление его команде из отборных киллеров, вооруженных двумя крупнокалиберными пулеметами и ручным автоматическим оружием. Он рассматривал яхту в бинокль ночного видения и видел только одного человека за штурвалом на мостике, а потому допустил классическую ошибку агрессоров – недооценил противника. Лучи носового и кормового прожекторов скрестились на яхте, озарив ее палубу и надстройки ослепительно ярким светом.

Белая стена пены, вырастающая от носа патрульного катера, опала почти до ватерлинии. Сбросив ход, он медленно продвигался вдоль борта яхты в каких-нибудь двадцати футах от нее. Питт, ослепленный ярким светом, прищурился и все же сумел разглядеть расстановку сил на катере. По одному стрелку за каждым пулеметом, спаренные стволы которых были направлены прямо на него и на мостик. Еще трое, не прячась, стояли плечом к плечу на палубе за рубкой, вооруженные все теми же “бушмейстерами”. Питт не видел Джиордино, затаившегося за кабиной, но знал, что его друг уже держит наготове спичку или зажигалку, чтобы поджечь фитили бутылок. Преимущество врагов выглядело подавляющим, но даже в этот щекочущий нервы миг Питт не испытывал чувства безнадежности и не собирался сдаваться без боя.

У него не было жгучего желания убивать – пусть даже эти матерые киллеры, глядящие на него сейчас через прорези прицелов, тысячу раз заслужили смертный приговор. Он и тех наемников в Колорадо убивать не хотел. Но с другой стороны, если их захватят, за жизнь Джиордино и его собственную никто не даст и двух центов. Командир патрульного катера поднес ко рту мегафон.

Питт догадался, что ему предлагают остановиться под угрозой открыть огонь в случае неповиновения. Он помахал рукой и несколько раз кивнул, а сам еще раз оценил расстояние ДО расщелины – теперь меньше полумили – и до второго катера. По его прикидкам выходило, что минут пять-шесть до его подхода в запасе имеется. Кольт и “П-10” он еще раньше заткнул сзади за пояс, трофейный “бушмейстер” лежал на полу под ногами. В последний раз проверив оружие, Питт передвинул дроссели на холостой ход, но передачу не выключил, так что яхта по-прежнему продолжала двигаться вперед, хотя и очень медленно.

Остановившись в дверях кабины, но не выходя на палубу, он поднял руки, расставил ноги и стоял в слепящем свете прожекторов, подслеповато моргая и всем своим видом демонстрируя покорность. К своему ограниченному запасу испанских слов Питт прибегать не стал и крикнул по-английски:

– Что вам нужно?

– Не оказывать сопротивления! – рявкнул командир тоже по-английски, но с чудовищным акцентом. Расстояние сократилось настолько, что мегафон уже не требовался. – Я посылаю людей к вам на борт.

– Да уж какое там сопротивление?! – с горечью усмехнулся Питт. – У меня, в отличие от вас, пулеметов не имеется.

– Прикажите всем подняться на палубу. Питт, не опуская рук, повернулся и сделал вид, что разговаривает с кем-то внизу.

– Они боятся, что вы их застрелите.

– Но мы вовсе не собираемся ни в кого стрелять! – с ухмылкой заявил командир катера.

– Тогда отверните, пожалуйста, прожектор, – попросил Питт. – Вы меня слепите и пугаете женщин.

– Стоять на месте и не двигаться! – со злостью выкрикнул командир.

Патрульный катер сбросил ход до самого малого и повернул к яхте. За несколько футов до нее двое охранников отложили автоматы и начали вывешивать кранцы вдоль борта. Этого момента Питт и дожидался. Пулеметчики тоже расслабились. Не усматривая никаких признаков опасности, один из них даже закурил сигарету. Да и остальные, включая командира, тоже оставили настороженность, не замечая и тени угрозы и самодовольно полагая, что ситуация полностью под контролем.

Собственно говоря, именно на такую реакцию Питт и надеялся. Хладнокровно и четко, точно рассчитанным движением он опустил руки, завел их за спину, выхватил из-за пояса пистолет и револьвер, навел “П-10” на стрелка за носовым пулеметом, а ствол кольта направил в грудь пулеметчика на корме. Промахнуться с расстояния в пятнадцать футов он не мог. Пулеметчик на носу рухнул на колени с пулей в плече, а тот, что на корме, нелепо взмахнул руками, пошатнулся и упал в воду.

Почти в то же мгновение взметнулись в воздух бутылки с горючей смесью с подожженными запалами и метеоритным дождем посыпались на палубу патрульного катера. Рев взметнувшегося в ночное небо пламени заглушил звон бьющегося стекла. Огненная жидкость растекалась во все стороны, в считанные секунды превратив катер в гигантский погребальный костер. Кормовая часть и рубка скрылись за огненной стеной, а вскоре и из бортовых иллюминаторов начали вырываться длинные языки пламени. Сообразив, что еще немного и они сгорят заживо, команда без промедления попрыгала в воду, и даже раненый пулеметчик неуклюже перевалился через борт, спасаясь от огненной гибели. Лишь командир, на котором уже занялась одежда, задержался на несколько секунд, не обращая внимания на бушующий вокруг океан огня, смерил Питта полным злобы и ненависти взглядом, погрозил кулаком и только после этого последовал за своим экипажем.

“Вот же настырный малый!” – подумал Питт.

Он не стал терять ни секунды. Бросившись к приборной доске, перекинул дроссели на “полный вперед” и снова направил яхту к устью расщелины. Включил автопилот и только тогда позволил себе обернуться и посмотреть на горящее патрульное судно. В том месте, где находился катер, бушевала огненная стихия. Рвался в небо, извиваясь и закручиваясь, черный дым, застилающий звезды. А еще через секунду взорвались топливные танки, фейерверком разбросав во все стороны пылающие обломки. Катер начал уходить в воду кормой вперед с оглушительным шипением, вызванным соприкосновением горящей солярки с ледяной водой. Издав напоследок громкий, укоризненный вздох, словно живое существо, он скрылся из виду.

Джиордино обошел рубку и остановился в дверях, глядя на догорающие обломки и разлившееся на поверхности огромное масляное пятно.

– А ты неплохо стреляешь, – заметил он.

– А ты неплохо бросаешь, – в тон ему ответил Питт.

Итальянец прикинул на глаз дистанцию до второго катера, на полном ходу рвущегося к ним с противоположной стороны фьорда, потом перевел взгляд на приближающийся берег.

– Кажется, успеваем, – сказал он наконец, объективно оценив ситуацию. – Но едва-едва.

– Два раза на одну и ту же уловку они не клюнут. Скорее всего, будут держаться на безопасном расстоянии и попытаются лишить нас хода, расстреляв двигатели.

– Внизу Пэт и Миган, – напомнил Джиордино.

– Тащи их наверх, – приказал Питт, не отрывая глаз от монитора компьютера-гида. Он слегка скорректировал курс, довернув яхту еще на пять градусов к юго-западу. Осталось четыреста ярдов, и расстояние до берега быстро сокращалось. – Скажи им, пусть приготовятся покинуть судно, как только мы ткнемся в берег.

– Ты собираешься выброситься на камни на полном ходу?

– У нас нет времени чалиться к скалам и сходить на берег по трапу под звуки духового оркестра и дождь конфетти.

– Ладно, пошел за девочками, – вздохнул итальянец и нырнул в каюту.

Командир второго патрульного катера вел его прямо на яхту, еще не догадываясь о намерении Питта выброситься на берег. Лучи прожекторов захватили “Гранд-Бэнкс” и уже не выпускали из своих цепких лап – так театральный осветитель неотступно сопровождает порхающего по сцене танцора. Яхта и катер быстро сближались, идя под углом друг к другу. Командир катера наконец-то понял, что задумали беглецы, изменил курс и пошел наперерез, чтобы не дать им подойти к берегу. Питт, заметно уступая в скорости противнику, вынужден был констатировать, что в этой гонке у него нет шансов на победу, и все же продолжал стоять у штурвала, полный решимости одолеть все препятствия. Да, битва будет неравной, но он безжалостно гнал прочь любые мысли о возможном поражении.

И в этот момент командир катера совершил тактическую ошибку, предоставив противнику непредвиденную возможность изменить ход поединка в свою пользу. Питт мгновенно просчитал ситуацию, схватился за рычаг передачи и перевел на реверс. Корпус яхты завибрировал от напряжения. Маленькое суденышко резко сбросило ход и остановилось, взбивая винтами водовороты пены. Потом медленно двинулось назад, расталкивая волны плоским кормовым транцем, подобно бульдозеру.

Появился Джиордино в сопровождении Миган и Пэт и с нескрываемым интересом уставился на патрульный катер, рвущийся наперерез яхте, идущей задним ходом.

– Так, только не говори ничего, сам догадаюсь. У тебя созрел очередной коварный план.

– И вовсе не коварный, просто отчаянный.

– Ты собираешься их протаранить, верно? – невозмутимо уточнил итальянец.

– Если правильно разыграем свои карты, – быстро заговорил Питт, – то мы им точно нос расквасим. А сейчас – всем лечь. Постарайтесь укрыться за чем-нибудь массивным и металлическим, потому что очень скоро пойдет дождик.

Времени на дальнейшие инструкции уже не оставалось. Командир второго патрульного катера, не разгадав смысла обратного движения цели, изменил курс так, чтобы пройти в десяти футах от носа яхты, застопорить двигатели и расстрелять ее в упор. Он уже поднял руку, собираясь дать пулеметчикам сигнал открыть огонь.

Два события произошли одновременно: Питт снова перебросил рычаг передачи на “полный вперед”, а стволы спаренных пулеметов катера изрыгнули первые струи свинцового ливня. Винты яхты врылись в воду и бросили судно вперед, а кабину рубки окатило градом пуль. Стекла иллюминаторов разлетелись на тысячи осколков. Питт укрылся под приборной доской, держа штурвал снизу одной рукой и не замечая в горячке, что тыльную сторону ладони вспороло летящим стеклом. Боли он не ощущал и обратил внимание на рану, только когда несколько капель крови попало ему в глаза. А пулеметчики между тем методично разносили вдребезги верхнюю часть рубки, нарочно беря прицел выше, чтобы деморализовать и лишить воли к сопротивлению тех, кто лежал на палубе. Внутри рубки царил подлинный бедлам – девятимиллиметровые пули сметали все на своем пути, превращая в мелкое крошево дерево, пластик и металл.

Командир патрульного катера совсем сбросил скорость и остановился, чтобы доставить своим пулеметчикам удовольствие всласть пострелять в упор по неподвижной мишени, играя тем самым на руку Питту, который не преминул воспользоваться удачным моментом. Откровенно радуясь своей удаче и предвкушая скорое повышение по службе, командир катера слишком поздно разгадал замысел Питта, и, когда яхта вдруг рванулась вперед на полных оборотах, он уже не успел отвернуть.

Раздался скрежет рвущегося фибергласа и дерева. Нос яхты прорезал правый борт корпуса катера и перебил киль. Катер накренился на левый борт, люди покатились по палубе, хватаясь кто за что сможет, чтобы не оказаться за бортом. Огонь прекратился.

Питт поднялся на ноги, перебросил рычаг в реверс и подал яхту назад из пробоины в борту катера. Туда тут же хлынула бурлящая, клокочущая вода. Катер выправился, снова встав на ровный киль, но продолжалось это всего несколько секунд. Вода хлынула на палубу, и патрульное судно исчезло в волнах. Все еще горящие прожектора освещали его спуск ко дну фьорда, а экипаж барахтался в ледяной воде, отчаянно стараясь удержаться на поверхности.

– Ал, – будничным тоном обратился к напарнику Питт, – сходи проверь, пожалуйста, носовой отсек.

Джиордино исчез в люке и тут же вынырнул обратно.

– Набираем воду, как большая губка. Еще пять минут – и присоединимся к нашим друзьям с катера. Даже быстрее, если ты не остановишь и не положишь в дрейф эту лохань.

– А кто сказал, что мы пойдем вперед?

Питт не сводил глаз с монитора миникомпа. До берега и устья расщелины оставалось всего пятьдесят ярдов, но для быстро погружающейся яхты даже эта короткая дистанция представляла непреодолимое препятствие. Попытка двинуться вперед только увеличила бы объем воды, проникающий сквозь разбитую носовую обшивку. Как всегда бывало в критических обстоятельствах, мозг Питта заработал с предельной четкостью, с молниеносной быстротой оценивая все возможные варианты, а мысли приобрели кристальную прозрачность и ясность. Решение пришло само собой. Он дал реверс, пустив яхту задним ходом, отчего корма погрузилась, а нос приподнялся. Временно разобравшись с проблемой течи, он обратился к своей команде:

– Все на палубу и приготовьтесь. Удар о скалы будет чувствительным.

– На палубу? Зачем? – недоуменно переспросила Пэт.

– Так надо! – отрезал Питт – В том случае, если эта посудина перевернется, когда врежемся в берег, вам лучше находиться наверху, чтобы успеть спрыгнуть в воду.

Джиордино, хоть и не сразу, удалось вывести женщин наружу и усадить на палубу спиной к рубке таким образом, чтобы они могли держаться за планшир. Сам он сел посередине, обхватив обеих за талию своими сильными и по-обезьяньи длинными руками. Пэт сжалась в комочек, дрожа от страха, а вот Миган, наоборот, несколько успокоилась, глядя на невозмутимое лицо Джиордино. В конце концов эти двое – коротышка с черной курчавой шевелюрой и тот, высокий, что стоит у штурвала, – смогли вытащить их отсюда и обещали доставить домой. За то короткое, но насыщенное событиями время, которое она провела в их обществе, Миган успела убедиться, что Питт и Джиордино слов на ветер не бросают. И потому свято верила, что они непременно выполнят свое обещание.

Яхта погружалась все глубже. Хоть и не прежними темпами, но вода продолжала поступать сквозь носовую пробоину ниже ватерлинии. До берега и устья расщелины оставалось уже совсем немного. Вот обрисовались в полумраке зловещие силуэты прибрежных камней, очерченных белой пеной двухфутового прибоя, – полоса препятствий, которую Питту с напарником пришлось преодолеть в самом начале своего заплыва. Питт пытался лавировать, обходя самые большие из валунов, но тяжело осевшая яхта уже почти не слушалась руля.

Один из винтов с металлическим звоном задел о камень, и его срезало напрочь. Двигатель взвыл, идя вразнос. Еще несколько камней проскрежетало по борту, потом яхта налетела на что-то массивное, прошла по инерции еще несколько футов, содрогаясь всем корпусом, и остановилась – теперь уже навсегда. Торчащий из воды остроконечный обломок скалы в щепы раскрошил податливое дерево кормового транца, проникнув глубоко внутрь обреченного судна. И сразу же, будто прорвало плотину, в образовавшуюся пробоину хлынула вода. Кормовая часть резко пошла вниз, ударилась о дно и раскололась пополам от киля до юта, как перезрелый орех. Деревянный корпус яхты с треском и грохотом начал разламываться на куски, но вскоре все стихло, и полуразбитое судно прочно засело на камнях всего в нескольких футах от скалистого берега.

Питт прихватил свой компьютер-гид и выскочил из рубки.

– Конечная остановка, все на выход! – объявил он и улыбнулся Миган, ловко подхватив девочку под мышки. – Прошу прощения, юная леди, но мы не успели подать трап.

Перебравшись через планшир, Питт фута на четыре погрузился в холодную воду, но как-то ухитрился удержать Миган от соприкосновения с ней. Не оглядываясь, но спиной ощущая, что Пэт и Джиордино следуют за ним, он побрел к берегу, осторожно ступая по скользким камням, чтобы не потерять равновесия.

Выйдя из воды, он сразу опустил девочку на землю и сверился с компьютером, чтобы убедиться в том, что они выбрались на сушу именно там, где нужно. Компьютер бесстрастно подтвердил, что ошибки не допущено, – от “скайкара” их отделяло всего несколько десятков шагов.

– Господи, да вы же ранены! – воскликнула Пэт, заметив в свете звезд и заходящей ущербной луны темную струйку крови, стекающую с его руки. – У вас серьезный порез.

– Это меня осколком стекла зацепило, когда с катера палить начали, – сказал Питт, машинально слизнув несколько капель крови.

Пэт запустила руку под комбинезон, сорвала с себя бюстгальтер и ловко наложила жгут на запястье, чтобы остановить кровотечение.

– Да-а, – протянул Питт, критическим взором оглядывая пострадавшую руку, – чем меня только не перевязывали, но чтобы женским лифчиком – такого еще не бывало!

– В данных обстоятельствах, – сухо ответила Пэт, стягивая в тугой узел концы бюстгальтера, – это лучшее, что я могу для вас сделать.

– Да я разве против? – удивился Пит; он быстро обнял ее и повернулся к Джиордино. – Все в сборе? Тогда вперед. Нам нужно успеть на самолет.

Ожидание следующего сеанса связи с Питтом и Джиордино показалось Сэндекеру и Литтлу бесконечным. Адмирал курил сигару за сигарой, окутывая потолок клубами сизого дыма. Тягостную обстановку несколько скрашивали воспоминания адмирала Кристиана Хоцафеля. Глава НУМА и замдиректора ЦРУ сидели как зачарованные, слушая его рассказы о событиях, которым он был свидетелем, но вынужден был молчать на протяжении последних пятидесяти шести лет.

– Так вы говорите, адмирал, – сказал Сэндекер, – что нацисты еще за несколько лет до войны посылали исследовательскую экспедицию в Антарктику?

– Совершенно верно. Адольф Гитлер был личностью гораздо более сложной, чем привыкли считать. Я не могу сказать, что его вдохновляло, но он был очень увлечен Антарктидой-главным образом, имея в виду заселить ее и использовать как гигантский военный объект. Он считал, что, если удастся осуществить этот грандиозный проект, германский флот и Люфтваффе смогут контролировать все морское и воздушное пространство к югу от тропика Козерога. Капитан Альфред Ричер возглавлял большую экспедицию, перед которой стояла задача комплексного исследования всего континента. Для доставки экспедиции на место и в качестве временной базы переоборудовали “Швабенланд” – один из первых германских авианосцев, который использовался для дозаправки морской авиации в Атлантике в тридцатых годах. Он вышел из Гамбурга в декабре 1938 года. Для прикрытия пустили слух, что специалисты на его борту собираются изучить вопрос о целесообразности китобойного промысла в антарктических водах. Достигнув места назначения в середине зимы, Ричер начал с аэрофотосъемки. Взлетавшие с палубы “Швабенланда” самолеты, оснащенные новейшими и лучшими на тот момент немецкими фотокамерами, обследовали двести пятьдесят тысяч квадратных километров территории и сделали более одиннадцати тысяч фотоснимков.

– Доходили до меня слухи об этой экспедиции, – задумчиво произнес Сэндекер, – но конкретные факты до сих пор не были известны.

– Ричер вернулся в Антарктиду через год во главе еще более многочисленной и намного лучше оснащенной экспедиции. На этот раз самолеты поставили на лыжи, чтобы они могли садиться на лед. Вторая экспедиция исследовала триста пятьдесят тысяч квадратных километров, ее участники высадились на Южном полюсе и провозгласили все обследованные территории собственностью Рейха, обозначив границы владений флагами со свастикой, установленными с интервалом в тридцать километров.

– А что-нибудь необычное им удалось обнаружить? – спросил Литтл.

– Не то что необычное, а прямо-таки из ряда вон выходящее, – усмехнулся Хоцафель. – Аэрофотосъемка и визуальные наблюдения с воздуха зафиксировали ряд свободных ото льда зон, множество пресноводных озер, покрытых слоем льда всего в четыре фута толщиной, пустоты и отдушины, из которых вырывались клубы пара и рядом с которыми наблюдались несомненные признаки растительности. При анализе фотографий были также обнаружены странные прямые линии, “сильно напоминающие дороги подо льдом.

Сэндекер выпрямился и в упор посмотрел на бывшего командира подлодки.

– Иными словами, нацистские ученые нашли в Антарктиде следы древней цивилизации?

Хоцафель кивнул:

– Исследовательские группы добрались на аэросанях до указанного района и обнаружили колоссальных размеров ледяные пещеры естественного происхождения. При их осмотре были найдены прекрасно сохранившиеся строения и предметы древней культуры, совершенно неизвестной современной науке. Это открытие натолкнуло нацистскую верхушку на идею построить в Антарктиде большую военную базу, надежно прикрытую от обнаружения с воздуха куполами ледяных пещер. На ее создание были брошены все материально-технические и интеллектуальные ресурсы, имевшиеся в распоряжении Третьего рейха. Существование этой базы на протяжении всей войны оставалось одним из самых тщательно охраняемых секретов.

– Насколько мне известно, – заметил Литтл, – разведорганы союзников не придавали значения слухам об антарктической базе немцев, усматривая в них не более чем пропагандистский трюк с дальним прицелом.

Хоцафель криво усмехнулся:

– На это и было рассчитано. Правда, однажды адмирал Дениц чуть не проговорился. Выступая перед командирами подводных лодок, он заявил: “Немецкий подводный флот гордится тем, что построил для фюрера на краю земли несокрушимую твердыню, новый Шангри-Ла”. К счастью для нас, никто тогда не обратил внимания на эту фразу. Те субмарины, которыми я командовал, никогда не посылались в Антарктику, так что лишь в самом конце войны, приняв командование “U-699”, я узнал об этой секретной базе под кодовым названием “Новый Берлин”.

– Но как же ее сумели построить, сохранив в тайне такой грандиозный проект? – спросил Сэндекер.

– С началом войны по личному приказу фюрера в южные моря были направлены два рейдера с инструкцией топить все без исключения суда враждебной Германии принадлежности, чтобы союзники не получили никакой информации о производимых работах. В конечном итоге англичане потопили оба рейдера, но до того момента они успели захватить и уничтожить целый флот союзных судов, включая множество рыболовецких и китобойных, промышлявших в этом регионе. Одновременно нацисты подготовили армаду большегрузных транспортов, замаскированных под торговые суда союзников, и флотилию подводных лодок, предназначенных не для ведения военных действий, а опять же для перевозки грузов. Вот они-то и доставляли людей, оборудование и припасы к антарктическим берегам, где были найдены останки древней цивилизации, могущей, по мнению некоторых ученых, оказаться той самой легендарной Атлантидой.

– Но для чего все-таки им понадобилось строить базу на древних руинах? – недоуменно спросил Литтл. – И какой военной цели она служила, находясь так далеко от основного театра военных действий?

– Сам по себе покинутый древний город стратегического значения не имел. Другое дело – гигантская ледяная пещера, обнаруженная под тем же ледовым куполом, что и город. Протяженность пещеры двадцать пять миль, а заканчивается она геотермальным озером площадью в сто десять квадратных миль. Там высадили многочисленную группу ученых, инженеров, строителей, представителей всех родов войск – сухопутных, авиации и флота – ну и, конечно, соответствующий контингент СС для поддержания режима безопасности и надзора за ходом работ. Туда же завезли целую армию рабочих – в основном пленных русских из Сибири, привычных к холодному климату.

– И что потом случилось с этими русскими пленными, когда база была построена?

Хоцафель помрачнел:

– Нацисты не могли подвергать опасности раскрытия самый охраняемый секрет Германии. Рабочие либо погибли от непосильного труда, либо были ликвидированы.

Сэндекер проводил хмурым взглядом уходящую к потолку спираль дыма:

– Выходит, там подо льдом лежат тысячи безымянных и всеми забытых русских?

– Для нацистов человеческая жизнь ничего не стоила, – с грустью сказал Хоцафель. – Ради строительства крепости-убежища, откуда возродится Четвертый рейх, они готовы были пойти на любые жертвы.

– Четвертый рейх, Четвертая империя, Новый удел – с отвращением произнес Сэндекер. – Последний бастион нацистов в их очередной попытке завоевать мировое господство. Когда ж они наконец уймутся?

– Немцы – народ упрямый, – вздохнул Хоцафель.

– Вы эту базу видели? – спросил Литтл. Старый адмирал кивнул:

– После выхода из Бергена капитан Харгер на “U-2015” и я на “U-699”, ни разу не всплыв на поверхность, пересекли Атлантику и пришли в одну укромную бухточку, затерявшуюся среди тысяч других на пустынном побережье Патагонии.

– Где выгрузили пассажиров и карго, – подхватил Сэндекер.

– Вы знакомы с этой операцией?

– Только в общих чертах.

– Тогда я должен сообщить, что в тот раз все было несколько иначе. Мы высадили только пассажиров и выгрузили контейнер со спермой и клеточной тканью фюрера. А шедевры искусства, золото и прочие ценности, равно как и священные реликвии нацистов, остались на борту. Мы же с капитаном Харгером ушли к базе в Антарктиде. После встречи с кораблем-заправщиком мы продолжили путь и прибыли к месту назначения в начале июня 1945 года. Это чудо немецкой инженерно-технической мысли поразило меня с первого взгляда. Прибывший с берега лоцман встал за штурвал “U-2015”, a мы пошли у нее в кильватере, всплыв внутри огромной полости, совершенно незаметной с моря на расстоянии в четверть мили. Мы пришвартовались к ледяному пирсу, способному одновременно принять несколько больших транспортных судов и подлодок. Нам с капитаном Харгером указали место швартовки рядом с военным транспортом, откуда как раз выгружали самолет в разобранном виде...

– Так они еще и самолеты с этой базы запускали? – перебил Литтл.

– Это было последнее слово немецкой авиационной промышленности. Реактивный бомбардировщик “Юнкерс-287”, переоборудованный в транспортник, снабженный лыжами и специально приспособленный для полярных условий. Заключенные вырезали во льду большой ангар и тяжелыми строительными машинами выровняли взлетно-посадочную полосу в милю длиной. За пять лет целые ледяные горы выпотрошили и построили настоящий город, в котором проживало пять тысяч человек, включая пленных русских.

– Разве тепло, выделяемое таким количеством людей, машин и механизмов не вызывало усиленное таяние льда? – спросил Литтл.

– Немецкие химики разработали специальное покрытие для ледяных стен, предотвращающее таяние. Температура внутри полости поддерживалась на уровне двадцати одного градуса по Цельсию.

– А для каких целей собирались использовать базу после войны? – поинтересовался Сэндекер.

– Насколько я понимаю, замысел состоял в том, чтобы остатки нацистской элиты, обосновавшись на территории базы, скрытно прибирали к рукам экономику Южной Америки, скупая большие латифундии и крупнейшие предприятия. Они также инвестировали колоссальные суммы в новую Германию и страны Азии, используя вывезенный золотой запас, выручку от продажи кое-каких трофейных сокровищ и поддельные доллары, отпечатанные с подлинных матриц Казначейства США. Каким образом они попали к ним в руки, я точно не знаю, но ходили слухи, что люди Канариса перехватили их у похитившего матрицы советского агента. Короче говоря, финансы для зарождающегося Четвертого рейха проблемы не составляли.

– И сколько времени вы провели на этой базе? – спросил Литтл.

– Два месяца. Потом отвел свою лодку с экипажем в устье Ла-Платы и сдался местным властям. Капитан аргентинского флота поднялся на борт и приказал мне следовать на военно-морскую базу Мар-де-ла-Плата. Тогда же я отдал свой последний приказ, а потом сдал командованию базы опустевшую подлодку.

– И когда это произошло?

– Спустя три месяца и три недели после окончания войны.

– Что было потом?

– Меня и мой экипаж интернировали и держали под замком до прибытия агентов английских и американских спецслужб. Допросы продолжались шесть недель, после чего нас отпустили и разрешили вернуться домой.

– Насколько я понимаю, ни вы, ни ваши люди ни о чем не проговорились?

Хоцафель улыбнулся:

– За три недели пути от Антарктиды до Аргентины у нас было достаточно времени, чтобы отрепетировать и согласовать будущие показания. Быть может, звучит несколько мелодраматично, но ни один из нас не раскололся, и следователи ничего не узнали. Они были очень недоверчивы, да и кто на их месте вел бы себя по-другому? Немецкий военный корабль бесследно исчезает, где-то прячется почти четыре месяца и потом вдруг снова объявляется невесть откуда. При этом его командир утверждает, что все радиосообщения о капитуляции Германии считал уловкой союзников и провокацией, направленной на то, чтобы он выдал свое местоположение. Не слишком правдоподобная версия, но опровергнуть ее они не смогли, как ни старались. – Он помолчал, глядя на искусственное пламя в камине. – “U-699” передали военному флоту Соединенных Штатов и отбуксировали на базу в Норфолке, где разобрали до последнего винтика и сдали в металлолом.

– А что сталось с “U-2015”? – попытался прощупать его Сэндекер.

– Об этом мне не известно. Я о ней никогда больше ничего не слышал и Харгера больше никогда не видел.

– Тогда вам, наверное, будет небезынтересно узнать, – удовлетворенно кивнул Сэндекер, – что она была потоплена в Антарктике американской атомной подлодкой всего несколько дней назад.

Хоцафель прищурился:

– До меня доходили слухи о какой-то немецкой подлодке класса “U”, неоднократно замеченной в южных полярных водах, но я не придавал им значения.

– Поскольку многие из наиболее совершенных германских субмарин все еще числятся пропавшими без вести, – заметил Литтл, – мы подозреваем, что целая флотилия их была зарезервирована нацистской верхушкой для тайных послевоенных перевозок, которые продолжались годами.

– Вынужден признать, что такое весьма вероятно.

Сэндекер открыл рот, собираясь что-то добавить, но тут снова зазвонил телефон. Он включил спикер и стиснул зубы, одновременно стремясь поскорее услышать новости и страшась того, что они могут оказаться скверными.

– Да?

– Это опять я, сэр. Звоню так, на всякий случай, – послышался голос Питта. – Пицца уже у ваших дверей, а посыльный возвращается обратно, мужественно борясь с напряженным уличным движением.

– Спасибо, что позвонили, – сказал Сэндекер. Облегчения в его голосе не ощущалось.

– Надеюсь, вы снова обратитесь к нам, когда захочется пиццы.

– Предпочитаю пирожки, – буркнул Сэндекер и повесил трубку. – Ну что ж, джентльмены, могу сообщить, что они добрались до самолета и поднялись в воздух.

– Так они, можно считать, уже дома! – вскочил с места сразу оживившийся Литтл.

Сэндекер отрицательно покачал головой:

– Упоминание Питтом напряженного уличного движения означает, что их атакуют самолеты или вертолеты охраны. Боюсь, они удрали от акул и угодили прямо в стаю барракуд.

Управляемый автоматикой “скайкар” поднялся в ночное небо, скользнул над черными водами фьорда, медленно набирая высоту, и поплыл над стекающими с горных склонов языками ледников. Но если кто-то из находящихся на борту считал, что опасность миновала и впереди их ждет лишь мирный перелет до Пунта-Энтрада, где бросило якорь принадлежащее НУМА авианосное судно, он сильно ошибался.

С палубы “Ульриха Вольфа” взлетели четыре боевых вертолета и пустились на перехват “скайкара”. Хватило бы и одного, но Вольфы отправили в погоню всю авиацию сил безопасности, чтобы наверняка не упустить беглецов. Пилоты вертолетов не мудрили, не рыскали по сторонам, а шли напролом на максимальной скорости, держась бок о бок, чтобы успеть перехватить “скайкар” раньше, чем тот скроется в горах.

На обратном пути кресло пилота занял Джиордино, Питт следил за приборами, а женщины теснились на заднем сиденье. Как и в предыдущем полете, у пилота было мало работы, разве что дать полный газ. Все остальное делал компьютер. Сидевший рядом Питт с хмурым видом отслеживал на экране радара вертолеты преследования.

– Похоже, они выслали против нас всю свою банду, – заметил Питт, разглядывая четыре светящиеся точки на периферии экрана, тянущиеся к виртуальному силуэту “скайкара”, как железо к магниту.

– Как ты считаешь, в горах мы от них оторвемся? – спросил Джиордино.

– Если повезет, – подумав, ответил Питт. – Их единственная надежда – попытаться сбить нас, пока мы не вышли за пределы досягаемости их пушек. А потом мы от них просто сбежим. Если не ошибаюсь, у них скорость миль на тридцать ниже нашей.

Джиордино выглянул в иллюминатор кабины:

– Ледник прошли, уходим в горы. Когда начнем петлять в каньонах, им будет тяжеловато целиться.

– Слушайте, вам разве не надо управлять этой штукой, вместо того чтобы трепаться бог знает о чем? – обеспокоенно спросила Пэт, с тревогой глядя на обступившие самолет со всех сторон крутые горные склоны.

– Тут и без нас найдется кому управлять, – рассмеялся Питт и участливо спросил: – Как вы себя чувствуете?

– Как на роликовой доске! – восторженно ответила Миган. Но Пэт острее ощущала опасность и энтузиазма дочери не разделяла.

– Спасибо за внимание, но лучше зажмурюсь и не буду смотреть, пока все не закончится, – сказала она и закрыла глаза.

– Скоро начнется болтанка, да и повороты в ущельях на такой скорости тоже удовольствие ниже среднего, но вы не волнуйтесь, – сказал Питт. – Самолетом управляет компьютер, да не один, а целых четыре.

– Как это мило с их стороны! – хмыкнула Пэт, не открывая глаз.

– Плохие парни вылезают из-за гор, – объявил Джиордино, напряженно разглядывая сквозь иллюминатор мечущиеся по неровным зазубринам хребта лучи вертолетных прожекторов.

Пилоты атакующих машин проявили здравый смысл, не пытаясь гоняться за юрким “скайкаром” по извилистым каньонам и долинам, изрезавшим горные склоны. Они быстро сообразили, что их единственный шанс – поразить его сверху. Синхронно набрав высоту, они открыли массированный огонь. Светящиеся трассы двадцатимиллиметровых снарядов прорезали ночной мрак перед самым носом удирающего самолетика.

Питт моментально принял решение и локтем толкнул напарника.

– Переходи на ручное! – отрывисто приказал он. – Зависни в воздухе, потом сдай назад.

Джиордино повиновался и выполнил маневр с молниеносной быстротой – Питт еще даже договорить не успел. Отключив компьютер от управления, он дал реверс, и машина остановилась так резко, что людей с силой прижало к ремням безопасности. А самолет уже пятился назад.

– Если попытаемся пробиться напрямую, – начал объяснять свой замысел Питт, – нас в клочья разнесут.

– Но перенацелить огонь на нас – дело нескольких секунд, – возразил итальянец.

– В том-то и смысл. Я ставлю на то, что они сейчас отвернут и начнут стрелять с упреждением нам за корму в надежде, что мы сами влетим под их очереди. А мы рванем вперед и заставим Их опять менять прицел – тот же трюк, что мы проделали с патрульным катером. Если выгорит, выиграем время, чтобы укрыться за горой, прежде чем они снова сосредоточат на нас огонь.

Вертолеты тем временем сломали строй, но уже через несколько мгновений перегруппировались и вновь открыли бешеную пальбу по “скайкару”. Начало нового обстрела послужило Джиордино сигналом вновь изменить направление и послать машину вверх по ущелью. План Питта сработал, хотя несколько томительных мгновений висел на волоске, но секунды, потраченные на движение реверсом, дали вертолетам возможность сократить дистанцию. На этот раз они не стали терять время на постановку заградительного огня, а просто обрушили всю свою огневую мощь вслед быстро улепетывающему самолету.

Снаряды вспороли вертикальные лопасти хвостового оперения. Выстрелами оторвало шасси. Верхняя часть фонаря внезапно разлетелась вдребезги, и ее унесло в темноту, а в кабину ворвался тугой и холодный встречный ветер. Оставалось утешаться тем, что хотя бы двигатели пока не пострадали. Лишенный возможности лавировать – зазор между стенами ущелья и плоскостями “скайкара” составлял не более пятидесяти футов – Джиордино пытался уворачиваться от обстрела, резко кидая машину то вверх, то вниз.

Пролетающие мимо снаряды терзали отвесные утесы, выбивая гейзеры каменных обломков. Джиордино стремительно мчался вверх по каньону, петляя, как кот, удирающий от собачьей своры. Еще двести ярдов, еще сотня – и он бросил Самолет в крутой вираж, огибая выступающий каменистый гребень, надежно перекрывший путь снарядам.

Когда вертолеты “Дестини Энтерпрайзес” перевалили через гребень, “скайкар” уже исчез в темном лабиринте гор.