"Графиня" - читать интересную книгу автора (Коултер Кэтрин)Глава 14Как это было ни трудно, но я сумела придержать язык. Не выпалила обычных утешений, вроде «что за вздор!», «не глупите» и тому подобного. Наконец я вымолвила, хладнокровно и отчетливо: — Пожалуйста, объясните, почему вы так считаете. — Накануне она упросила меня снять решетки. Я сделал это, сгорая от угрызений совести, что не убрал их раньше. Посчитал, что Кэролайн совершенно поправилась. Спустившись в гостиную, она с улыбкой отдала мне Джудит и ненадолго вышла. Сказала, что замерзла и хочет взять свою любимую шаль. Очевидно, Кэролайн знала, что слуги тайком следят за ней, потому что поднялась в Синюю комнату, закрыла дверь, прошла по карнизу в соседнее помещение, а оттуда — в северную башню. Будь я немного бдительнее, внимательнее, подожди еще несколько дней, прежде чем снимать решетки, она могла бы выдать себя. И уж разумеется, не бросилась бы с балкона. Все это случилось так давно, а он по-прежнему незаслуженно мучится сознанием своей вины. — Если бы вы догадались выждать, она попросту отложила бы задуманное и, едва улучив момент, сделала бы то же самое. — Возможно, возможно. — Этот такая трагедия, Лоренс. Мне очень жаль. — Я не мог заставить себя рассказать вам, Энди. Мне стыдно, что я такой трус. Боялся, что вы отвергнете меня из-за ребенка, который может унаследовать болезнь матери, а еще хуже — посчитаете, что безумие у меня в роду. — Родители Кэролайн навещают Джудит? Лоренс искренне удивился, очевидно, он не ожидал подобного вопроса. — Нет, они никогда ее не видели. И не пожелали объясниться со мной. Джон и Томас тоже знают о том, какие слухи они распускали. — Какие же? — Заявили, что их дочь была совершенно нормальной и это я довел ее до самоубийства жестоким обращением, а может, и сам расправился с ней. Правда, они не могли придумать ни одной причины, по которой я хотел бы это сделать, но ни минуты не сомневались, что именно я — убийца Кэролайн. Поэтому они не захотели иметь ничего общего ни со мной, ни с моим ребенком. — Отреклись от собственной внучки? Лоренс кивнул. — Просто невероятно, но вряд ли в этом есть ваша вина. Наоборот, Лоренс, я считаю, что вы прекрасно воспитали Джудит. Милый, живой, веселый и умный ребенок, настоящее солнышко, и к тому же совершенно нормальный. У нее прекрасная гувернантка. Мне действительно жаль Кэролайн, но пора похоронить прошлое. Оно никоим образом не должно коснуться Джудит. Мрак и отчаяние все еще жили в этой комнате, и, наверное, поэтому у меня вырвалось: — Мне двадцать один год, но я примирилась с мыслью, что стала мачехой. Мы с Джудит непременно подружимся. Перестаньте мучить себя, Лоренс, я прощаю вас за то, что не сказали правды. — Вероятно, когда-нибудь у меня это получится, но забыть Кэролайн я не сумею. Джудит — дитя своей матери. Что, если с годами безумие вырвется на свободу? — Король у нас потерял рассудок. Но был ли таковым его отец, Георг Второй? — Некоторые тори рады бы это утверждать, но ничего подобного никто не замечал. Кажется, он уже пытается шутить. Неплохой признак. — Вам, как и мне, известно, что эта болезнь далеко не всегда передается из поколения в поколение. Насколько я поняла, родители Кэролайн абсолютно здоровы? — Да, — медленно выговорил Лоренс, — если не считать их болезненной ненависти ко мне. Похоже, он рад каждому заверению в том, что с его дочерью все в порядке! — Но могу признаться, что до приезда мисс Джилбенк я боялся за Джудит. — Сколько ей было лет, когда появилась мисс Джилбенк? — Наверное, года три. По мне, сумасшествием было даже сказать такое, не то что думать. Но я все же попыталась урезонить Лоренса: — Джудит была совсем маленькой. По-моему, любой родитель при виде хаоса, создаваемого младенцем, готов поверить, что в его доме поселилось само отродье сатаны. Во всяком случае, так считал дедушка, а я, как видите, вполне в здравом уме. Да-да, припоминаю, он называл меня злобным чертенком. Лоренс наконец рассмеялся, по-настоящему рассмеялся, как я и надеялась. Неужели я так ловко сумела выйти из положения, что на его лице засияла улыбка? Нет, готова поклясться, что он словно стал моложе, плечи распрямились, как будто с них свалилась огромная тяжесть. Проводив меня до двери спальни, он легонько коснулся пальцем моего подбородка: — Вы воплотили в себе все, о чем я мог лишь мечтать, а может, и немного больше. Я подумаю над вашими словами. Доброй ночи, дорогая моя Энди. Снова очутившись в Синей комнате после прогулки Джорджем, который на этот раз был далеко не так разборчив, я отпустила Белинду — ей до смерти хотелось остаться и посплетничать. Едва добралась до кровати и с наслаждением вытянулась под теплыми одеялами. Джордж тоже решил укрыться и прижался к моим коленям. Нужно признать, давно у меня не было такого суматошного, пугающего, насыщенного событиями дня, а голова едва перестала болеть после позорного падения с лестницы. Я почувствовала нечто холодное и зловещее в Черной комнате, поняла, что какая-то сила заманила сюда Амелию… но сейчас слишком устала, чтобы думать об этом. К тому же все закончилось в целом благополучно, если не считать того, что стряслось с Амелией, и дружного отказа расследовать это происшествие. Завтра я прокрадусь в пустое помещение, постою там и посмотрю, что будет. Правда, меня трясло при одной мысли об этом, но уж лучше встретиться с неизведанным лицом к лицу, чем трусливо прятать голову в песок, подобно страусу. Я заснула, ощущая, как мокрый нос Джорджа прижимается к моей ноге. Не знаю, что меня пробудило, ибо в комнате стояла полная тишина. Ни проблеска света, ни шепотка. Но мгновение назад я видела во сне, как скачу по йоркширским болотам, а в следующую минуту уже смотрела широко открытыми глазами в пустоту. И когда глаза немного привыкли к мраку, я увидела ЭТО. Зажмурилась, потрясла головой. Но ЭТО не двигалось. Стояло, оцепеневшее и безмолвное, как статуя, как исчадие ада, не более чем в двух футах от изножья кровати. Помню, как храпел ничего не подозревающий Джордж, хотя внутри у меня все оледенело. Медленно, о, как медленно я высвободила руки из-под одеяла и села. Джордж пошевелился, но не проснулся. Таинственная фигура принялась неспешно обходить кровать, направляясь ко мне. И в тот момент, когда попала в полосу лунного света, я сумела ее разглядеть. Это оказалась старуха, ужасно изуродованная и древнее самой смерти. Спутанные седые волосы обрамляли беспорядочными лохмами омерзительно злобное лицо. Мне хотелось закричать во весь голос, но, к моему полнейшему стыду, из раскрытого рта вырвался только жалобный стон. Меня словно пригвоздили к месту, и от страха не было сил шелохнуться. — Кто ты? — надтреснутым голосом пролепетала я. — Чего хочешь от меня? Старуха, которая никак не могла быть настоящей, негромко прохрипела: — Ты проклятие этого дома. Грязь и пакость. Зло, которое вновь в нем поселилось. Ты — воплощение порока, и все, что исходит от тебя, — проклято. Но ты за все заплатишь! Я тяжело дышала. Джордж снова заворочался, и впервые с того мига, как я увидела привидение, меня охватил страх не только за себя. Откинув одеяла, я схватила Джорджа и перекатилась на другую сторону кровати, подальше от гнусного призрака. Но оказалась недостаточно проворной, или у старухи было куда больше сил и энергии, чем я предполагала, потому что она успела подбежать ко мне, нагнуться, и в скрюченных пальцах блеснул изогнутый клинок — не из серебра, а из золота, в точности как ятаган из «Тысячи и одной ночи». Еще секунда — и он вонзится в меня. Я опять откатилась на противоположную сторону. Джордж оглушительно лаял, пытаясь вырваться и наброситься на странное создание. — Кто ты? Чего хочешь?! — завопила я. Глупые вопросы, но я не знала, что говорю. Призрак неожиданно метнулся ко мне, пытаясь поймать. Я и не подумала рискнуть с ним схватиться. Странный золотой кинжал был уже высоко поднят, и я зачарованно смотрела, как он опускается к моей груди. Схватив подушку, я швырнула ее в старуху. Подушка задела клинок, едва не выбив его из сморщенной руки. Старуха замешкалась, и этого было достаточно, чтобы я оказалась у двери. Но ручка не повиновалась, хотя я дергала ее побелевшими от напряжения пальцами. Я не помнила, заперла ли дверь. Должно быть, заперла. Джордж уже сходил с ума, и, повернувшись, я увидела, как призрак неуклюже, но довольно быстро приближается ко мне. Тут замок щелкнул, и дверь распахнулась. Я почти выпала в коридор. Значит, замок все-таки был закрыт. Как же это пакостное создание попало в комнату? Я не оглядываясь мчалась по коридору, прижимая к себе Джорджа. Нельзя, чтобы старуха утащила его с собой! Не помню, как я умудрилась сохранить равновесие, хотя в жизни не бегала так быстро, а коридор казался бесконечным. Наконец я обнаружила, что стою перед дверью спальни. Я знала, кто спит за этой дверью, понимала, что направлялась именно сюда. И принялась колотить в потемневшую от времени дубовую створку. Изнутри послышался приглушенный мужской голос. Я продолжала стучать, Джордж не прекращал скандалить. Хорошо, что он так шумит! Может, привидение не посмеет меня преследовать? Я с опаской оглянулась, и, хотя никого не увидела, сердце бешено колотилось. Прошла, кажется, целая вечность, прежде чем дверь распахнулась и на пороге появился Джон, полуголый, в одних наспех натянутых штанах. Но окажись он даже в ванне, я все равно бросилась бы ему на шею. Поняв, кто перед ним, Джордж окончательно обезумел. Джон, к его чести, выдержал неожиданное вторжение и даже не пошатнулся под моим весом. — Энди, ради Бога, что творится? Что случилось? Джордж, молчать! Но единственным способом успокоить Джорджа было взять его на руки. Так Джон и сделал: выдернул его из моих онемевших пальцев и, подхватив песика, другой рукой обнял меня за талию. Я так задыхалась, что не могла говорить. Просто стояла, прислонившись к человеку, которого смертельно боялась. И не хотела двигаться. Только ощущала его теплое, сильное, мускулистое тело, зная, что теперь мы с Джорджем в безопасности. — Все в порядке, — мягко прошептал он. — Все будет хорошо. Джордж, молодец, продолжай облизывать мое плечо. Энди, вы уже отдышались? Можете объяснить, что произошло? — Почти, — пропыхтела я, обдавая его жарким дыханием. — Еще немного. — Спокойно, спокойно, дышите глубже… вот так. Он продолжал прижимать к себе меня и Джорджа. Я в жизни никому не была так благодарна, как этому человеку, стоявшему столь близко, что я слышала биение его сердца. — А теперь излагайте все по порядку. Что-то случилось с Джорджем? Его большая ладонь поддерживала мою спину. Я чувствовала, как его рука жжет меня сквозь полотно рубашки. Но почему же так горячо и спереди? Зато я жива. Жива! И даже считаю удары его сердца, казалось, отдающиеся в моем. Теплые, размеренные, надежные… как он сам. Но долго стоять так — неприлично. Нужно отодвинуться, хотя я не желала терять это его тепло, опасаясь, что без поддержки просто замерзну и снова начну дрожать". — Я уже пришла в себя, честное слово, пришла. — В вашей спальне нет пожара? — Никакого. — Шкаф не упал? — Даже на дюйм не сдвинулся. — Летучие мыши не забрались в комнату? Он выругался. От удивления у меня подкосились ноги. — Это все мерзкая Синяя комната, — процедил он и снова принялся сыпать проклятиями. — Вы увидели что-то вроде призрака. Вернее, вообразили, что увидели, и насмерть перепугались. — Я действительно что-то увидела. Нечто ужасное и вполне реальное. Пытавшееся убить меня кинжалом с острым кривым лезвием. Я схватила Джорджа и удрала. Сюда. К вам. Если он посчитал это странным, удивился, почему я примчалась к нему, а не к мужу, чья спальня была чуть дальше, все равно ничего не сказал, только снова притянул меня к себе. Я обняла его. Совсем забыв, что он мужчина. Опасный мужчина… а на мне только тонкая рубашка. — О черт, — пробормотала я и ужасающе медленно принялась отодвигаться. В голосе Джона, кроме искреннего веселья, прозвучало еще что-то, чего я не сумела распознать. — А я все гадал, сколько времени у вас уйдет на то, чтобы понять: вы совсем рядом с чудовищем, вполне способным вас сожрать, а это куда хуже, чем снова оказаться в Синей комнате. — И, невесело вздохнув, он добавил: — Знаете, Энди, это чудовище ничем вам не грозит, только вы никак не можете заставить себя поверить в это. Я прав? Нет, мне этого не вынести, просто не вынести! — Вы мелете чушь, причем совершенно неприличную. — Пойдемте со мной, — рассмеялся Джон. — Зажжем свет, и вы подробно опишете существо, которое набросилось на вас с ножом. Джордж, немедленно замолчи. Я снова возьму тебя, только дай отыскать свечи. Мы с Джорджем потащились за ним, потому что я боялась отпустить его от себя. Но сначала я закрыла и заперла дверь спальни. — Вряд ли это создание погналось за мной, но и рисковать ни к чему. Если оно вдруг появится, вы вполне способны упасть в обморок, и тогда мне конец. Джон укоризненно покачал головой: — Всего две минуты назад вы были так напуганы, что слова не шли с языка. А теперь готовы шутить! Просто поразительно! Говоря это, Джон умудрился найти и зажечь свечи, а потом, подняв канделябр, оглядел меня с головы до ног. — Вы, пожалуй, замерзнете, — буркнул он, притащил свой халат и закутал меня, как ребенка. И даже пояс завязал. Джордж заскулил, и Джон прижал его к себе. — Спасибо за то, что так быстро открыли дверь. Еще три секунды, и я, вероятно, попыталась бы ее взломать. Джон посмотрел на мои босые ноги. — У вас редкий дар высказывать оригинальные мысли. Он снова поставил Джорджа на пол и водрузил канделябр на маленький столик у двери. Потом подошел ко мне, поднял и принялся гладить по голове, приводя в порядок растрепанные волосы: стягивавшая их лента куда-то запропастилась. — Теперь вам лучше? — Да, — выдохнула я, хотя к этому времени мной снова овладел страх. Только уже по совершенно другому поводу. — Наверное, — заметил он, отодвигаясь от меня и вновь подхватывая Джорджа, — вам пора позвать мужа. Знаете, того старика, что ночует в спальне слева по коридору? Не думаете, что именно ему, а не благоприобретенному племяннику полагается приходить вам на помощь в подобных случаях? — Подонок! — прошипела я, развернулась, зашагала к двери и сжала дверную ручку, радуясь, что пальцы не дрожат. Открыв дверь, я увидела бегущих с противоположных сторон Лоренса и Томаса. Лоренс первым оказался рядом и, окинув взглядом мои босые ноги, халат Джона и всклокоченные волосы, заключил: — Что-то произошло. С вами все в порядке? К этому времени я уже успела обрести душевное равновесие и отступила, не желая вновь прижиматься к мужчине, кем бы он ни был. — Да. Мы с Джорджем живы и здоровы. Томас, задыхаясь, остановился. Даже в распахнутом халате, без туфель и с взъерошенными волосами он все равно казался ослепительным. — Что тут творится? — осведомился он. Лоренс лишь покачал головой: — Пока не знаю. Но что-то стряслось, Энди? Все мы стояли посреди спальни Джона в неверном свете свечей, то и дело колеблющемся из-за ветерка, дувшего в открытое окно. Я зябко обхватила себя руками, но этого оказалось недостаточно. Пришлось нагнуться и поднять Джорджа. Больше я его не отпущу! Песик, казалось, понял, что дело неладно и хозяйка в нем нуждается. Поэтому вздохнул и устроился поудобнее у меня на руках. — Расскажите, что случилось, — посоветовал Джон, отходя к камину, чтобы зажечь огонь. На пороге появилась Амелия, недоуменно разглядывая нас. Ее чудесные волосы так и струились черным шелковистым водопадом. — Я неожиданно проснулась, — начала я и поспешно сглотнула, расслышав, как дрожит мой голос. — Не пойму, что меня разбудило, но я увидела нечто до ужаса уродливое — то ли живое существо, то ли призрак, неподвижно, как статуя, стоявший у изножья кровати. Вскоре я разглядела, что это была страшная старуха со спутанными седыми патлами, а когда я спросила, что ей нужно, она назвала меня мерзостью и злом, обвинила меня в чем-то и пообещала, что я за это заплачу. Потом подняла кинжал и ринулась на меня. Я швырнула в нее подушкой, схватила Джорджа и еле вырвалась из спальни. Воцарилось молчание. — Можете в точности вспомнить, что наговорила вам старуха? — спросил наконец Джон. Я покачала головой: — Возможно, завтра, когда немного успокоюсь. Все словно затянуто дымкой, мысли путаются. Кроме ее проклятий. Нелегко забыть, что тебя считают злом. Все четверо продолжали безмолвно глазеть на меня. — Послушайте, я понимаю, что вы не склонны мне верить, особенно после того, что я почувствовала в Черной комнате и всего, что, по моим словам, произошло с Амелией. Но все это чистая правда. Я не стала бы лгать, да и кто бы мог сочинить подобное? Большего ужаса мне не приходилось испытывать. И все было таким реальным! Снова тишина. Потом муж очень тихо и мягко заметил: — Несомненно, что-то тут не так. Хотите чашку чая, дорогая? — Простите, — вмешался Джон, — я немедленно иду в Синюю комнату и посмотрю, не осталось ли каких следов. — Я с тобой, — вызвался Томас. Но я, разумеется, сознавала, что комната окажется абсолютно пустой. Старухи там уже не будет. Да и зачем ей оставаться? — Вы, должно быть, ужасно перепугались, — посочувствовала Амелия. — Что бы там ни произошло, вы вся дрожите. Вам лучше сесть, Энди. — Нет, — запротестовала я, — мне нужно вернуться в Синюю комнату. И, проигнорировав протянутую руку мужа, вместе с Джорджем поковыляла по коридору. С каждым шагом притаившийся было страх все выше поднимал голову. Когда я добрела до открытой двери, ужас почти оледенил меня. Противное чувство беспомощности сковало мозг, который напрочь отказывался работать. Мне хотелось одного — запереться и закрыть глаза. Но Джордж залаял. — Никого, — откликнулся Джон. — Можете входить. — Никого и ничего, — подтвердил Томас, и я заметила, что он с трудом шевелит левой рукой. Черт побери, каким образом он умудрился ее повредить?! — Я и не ожидала, что старуха останется здесь, после того как пыталась прикончить меня. А может, просто хотела напугать, наказывая за все воображаемые злодеяния. Не знаю… хотя изогнутый клинок казался очень острым. Так и сверкал, когда она подняла его над головой. — Изогнутый клинок? — вдруг насторожился Джон. — Да, только не серебряный, а почему-то желтый. Похоже, золотой. Интересно, почему? Джон тихо выругался. — Минутку, — пробормотал он и исчез. |
||
|