"Лабиринт Эрикса" - читать интересную книгу (Лавкрафт Говард Филипс)

Лавкрафт Говард ФилипсЛабиринт Эрикса

Г. П. Лавкрафт

Лабиринт Эрикса

Перевод с английского Олега Алякринского

Прежде чем попытаться уснуть, я хочу привести в порядок мои заметки в журнале, чтобы впоследствии подготовить полный отчет. То, что я здесь обнаружил, заслуживает весьма тщательного описания, ибо крайне необычно и противоречит моему прежнему опыту и моим ожиданиям.

Я достиг главной посадочной площадки на Венере 18 марта по земному календарю, или VI, 9 - по венерианскому. Зачисленный в основную группу под командованием Миллера, я получил свое снаряжение - часы, синхронизированные с чуть более коротким периодом обращения Венеры - и прошел обычный курс тренировок с кислородной маской. Через два дня я был признан годным к выполнению задания.

Покинув пост Кристал-компани на станции "Терра Нова" ранним утром VI, 12, я отправился по южному маршруту, вычерченному Андерсоном с воздуха. Пробирался я с трудом, ибо здешние джунгли даже после непродолжительного дождя становятся почти непроходимыми. Возможно, от влажности туго переплетенные ветви и хвощи становятся твердыми как дубленая кожа, причем их приходится перерезать ножом не меньше минут десяти. К полудню влажность уменьшилась - растительность стала более мягкой и упругой, так что нож уже легче врезался в сплетения веток. Но даже и тогда я не мог продвигаться быстрее. Картеровские кислородные маски слишком тяжелые - сильный мужчина может быстро выбиться из сил, взвалив на себя даже половину ноши. А вот маска Дюбуа с губчатым резервуаром вместо трубок снабжает легкие столь же чистым воздухом, а весит вполовину меньше.

Кристаллодетектор вроде бы функционировал нормально,

В соавторстве с Кеннетом Стерлингом. указывая нужный маршрут, чем подтверждал рапорт Андерсона. Удивительный все-таки этот принцип физического подобия - никакого вам шарлатанства вроде древних "божественных жезлов", как у нас на Земле. В радиусе тысячи миль должно быть огромное месторождение кристаллов, хотя полагаю, проклятые люди-ящерицы постоянно следят за окрестностями и стерегут их как зеницу ока. Пожалуй, они считают нас глупцами, прибывшими на Венеру искать их сокровища, какими мы считаем их за то, что они бухаются в грязь при виде крошечного осколка кристалла или водружают громадные кристаллы на постаменты в своих храмах. Лучше бы они изобрели себе новую религию, если не нашли лучшего применения этим кристаллам, чем сделать из них предмет поклонения. Если бы не их странная религия, они бы позволили нам взять все, что нам нужно, и даже умей они извлекать из кристаллов энергию, на Венере такие запасы, что их с избытком хватит и для них, и для нас. Я, по правде сказать, уже устал обходить стороной главное месторождение и искать единичные образцы кристаллов на дне лесных рек. Когда-нибудь я все же добьюсь решения об уничтожении здешних ничтожных пресмыкающихся силами хорошо вооруженной армии с Земли. Двадцать кораблей могли бы доставить сюда достаточно войск, чтобы провернуть эту операцию. Ведь не назовешь же этих тварей, в самом деле, разумными существами, какие бы "города" и башни они тут ни понастроили. Да они и не умеют ничего, кроме как строить - и ещё орудовать мечами и отравленными стрелами. Однако мне не верится, что их хваленые "города" представляют собой что-то более сложное, чем муравейники или бобровые плотины. Я сомневаюсь даже, что у них есть настоящий язык, а все разговоры про общение посредством щупальцев у них на груди, кажутся мне просто чушью собачьей. Людей вводит в заблуждение их вертикальное положение - а ведь это не более чем случайное внешнее сходство с землянами.

Хотел бы я хоть раз пройтись по венерианским джунглям и не озираться по сторонам, опасаясь внезапного их появления с проклятыми стрелами. У нас с ними сохранялись вполне нормальные отношения до той поры, как мы начали собирать кристаллы - но теперь они нам довольно-таки часто досаждают осыпая нас своими стрелами и перерезая наши трубы водоподачи. Все больше я склоняюсь к выводу, что и у них есть какие-то особые датчики вроде наших кристаллодетекторов, ведь не было случая, чтобы они нападали на людей, у которых при себе не было кристаллов - исключая разве что предупредительную стрельбу с дальнего расстояния...

Около часа дня выпущенная из чащи стрела едва не пробила мой шлем, и на секунду мне показалось, что в моей кислородной трубке дыра. Эти хитрые твари умудрились не издать ни звука, но я увидел, что меня окружают трое. Я прикончил их, очертив в воздухе круг своим огненным пистолетом, потому что засек их, хотя цветом они сливалась с листвой джунглей. У одного из них рост оказался добрых восемь футов и хобот как у тапира. Другие два были нормальными семифутовыми. Пока они только и могут что брать нас числом. Но ведь даже один полк солдат, вооруженных огненными пистолетами, мог бы устроить тут адский пожар. Удивительно, правда, как это именно им удалось занять господствующее положение на планете. Почему им, а не другим живым существам, находящимся на более высокой ступени развития, чем ползучие аркманы и скора или летающие тука с другого континента - если конечно, в пещерах Дионейского плато не таится ещё кто-нибудь.

Около двух часов мой детектор отклонился к западу, где была россыпь кристаллов. Этим также подтверждалась верность выводов Андерсона, и я сменил курс. Идти стало труднее - не только оттого, что пришлось подниматься на гору, но и потому что на пути теперь попадалось больше живности, да и плотоядная растительность стала гуще. Я безжалостно рассекал ножом угратов и давил скора, и мой кожаный комбинезон весь был испещрен плевочками лопнувших даро. Солнечные лучи почти не пробивались сквозь туман, поэтому слякоть под ногами совсем не высыхала. Всякий раз, когда я делал шаг, моя нога увязала в грязи дюймов на пять-шесть, и всякий раз я не без труда вытаскивал её с чавкающим звуком. Хоть бы кто-нибудь изобрел для нас костюмы более подходящие для здешнего климата, чем эти кожаные доспехи. Ткань, конечно, тут быстро сгнила бы, но вот тонкому нервущемуся металлизированному материалу - вроде моего нержавеющего рулона-журнала тут бы цены не было.

Поел я примерно в 3:30 - если конечно можно назвать едой эти проклятые пищевые таблетки, которые пришлось проталкивать в рот сквозь кислородную маску. Вскоре я заметил в окружающем пейзаже кардинальную перемену. - яркие и, похоже, ядовитые цветы приобрели разные оттенки и сплелись в венки. Очертания предметов начали ритмично пульсировать, вокруг появлялись яркие световые точки и танцевали в медленном ровном темпе. Потом стала меняться температура воздуха, которая поднималась и снижалась в унисон с завораживающе-ритмичной барабанной дробью.

Всем мирозданием, казалось, овладела глубокая пульсация, которая наполняла каждый уголок пространства и проникала в мое сознание и тело. Я утратил равновесие и зашатался, причем от того, что я крепко зажмурил глаза и зажал ладонями уши, ничего ровным счетом не изменилось. Тем не менее я сохранял ясную голову и через несколько минут понял, что произошло.

Я просто наткнулся на одно из удивительных миражетворящих растений, о которых слышал так много всяких историй. О них меня предупреждал Андерсон, и он очень точно описал их внешний вид: мохнатый стебель, длинные острые листья и пестрые цветы, чьи дурманящие испарения проникают в любую из существующих типов кислородных масок.

Вспомнив, что произошло с Бейли три года назад, я на мгновение запаниковал и начал метаться в узилище безумного непонятного мира, который соткали вокруг меня дурманящие испарения этих цветов. Но вскоре я взял себя в руки и сообразил, что мне надо всего только отойти от опасных цветов подальше от источника гипнотических пульсаций - и вслепую прорубать себе тропу, не обращая внимания на извивающиеся вокруг меня стебли, пока я не вырвусь из опасной зоны действия цветка.

Хотя все вокруг угрожающе пустилось в круговерть, я постарался не терять направление и продираться вперед. Мой маршрут, должно быть, был далеко не прямой, ибо прошло немало часов прежде, чем мне удалось-таки освободиться от всепроникающих чар цветка-миражетворца. Постепенно плещущие огоньки угасли, и колышущийся призрачный пейзаж обрел наконец четкие очертания. Когда я выбрался из опасной зоны и взглянул на часы, то с удивлением обнаружил, что было только 4:20. Хотя мне показалось, будто прошла вечность, все мое приключение заняло не более получаса.

Но всякая задержка в пути, тем не менее, была чревата опасностями, и, спасаясь от цветка, я сбился с маршрута. Теперь я вновь стал продираться вверх по склону в направлении, указываемом мне кристаллодетектором, изо все сил стараясь наверстать упущенное время. Джунгли по-прежнему были труднопроходимыми, хотя мне попадалось куда меньше живности, чем прежде. Один раз моя правая нога попала в ловушку плотоядного цветка - он ухватился за меня так цепко, что для обретения свободы пришлось пустить в дело нож и превратить прожорливый цветок в окрошку.

Менее чем через час я увидел, что джунгли редеют, и к пяти - миновав полосу папоротниковых деревьев с низкорослой травой - я вышел на широкое мшистое плато. Теперь я убыстрил шаг и пустившаяся в бешеный пляс стрелка детектора сообщила мне, что я подошел достаточно близко к искомому кристаллу. Это показалось мне странным, ибо большинство отдельных яйцевидных сфероидов мы находили в лесных ручьях, которых наверняка нет на этой голой возвышенности.

Плато полого поднималась вверх и упиралось в четко видный хребет. Я достиг вершины хребта около 5:30 и увидел впереди огромную равнину с лесом вдалеке. Вне сомнения это было плато, которое пятьдесят лет назад обнаружил Мацагава во время орбитального полета и которое на наших картах называлось Эрикс, или Эриксианское высокогорье. Но мое сердце бешено забилось как только я заметил нечто не слишком далеко от географического центра равнины - одинокую точку света, пробивающегося сквозь туман и, казалось, отражающего мощное сияние солнечных лучей, бледно-желтых в клубах тумана. Это, вне всякого сомнения, и был кристалл, который я искал - предмет, вполне вероятно, размером не больше куриного яйца, однако содержащий в себе достаточно энергии, чтобы в течение года освещать целый город. Теперь, завидев вдали свечение, я уже не удивлялся, почему несчастные люди-ящерицы боготворят эти кристаллы. Хотя ведь они не имеют ни малейшего понятия о таящийся внутри этих минералов природной мощи.

Я перешел на бег, чтобы как можно скорее достичь неожиданного трофея, и был ужасно раздосадован, когда твердый мшистый грунт вдруг сменился тонкой хлюпающей слякотью, испещренной холмиками болотных трав и изобилующей ползучими гадами. Но я без опаски шлепал по трясине - не оглядываясь по сторонам в поисках людей-ящериц. На открытой местности мне вряд ли грозила засада. По мере моего приближения световое пятно впереди, казалось, увеличивалось и становилось ярче, но тут я начал замечать некоторую странность в его расположении. Ясное дело, это был кристалл исключительного качества, и с каждым шагом мое возбуждение усиливалось.

Теперь мне надо подбирать слова и выражения с особой тщательностью, ибо то, что мне далее предстоит сообщить в отчете, имеет касательство к беспрецедентным - хотя, к счастью, подтверждаемым наблюдениями - явлениям. Я бежал вперед со все возрастающим воодушевлением, и скоро меня отделяла от кристалла какая-то сотня ярдов - он лежал на некотором возвышении посреди окружающей его трясины (что само по себе было довольно странно), - как вдруг чудовищной силы удар потряс мою грудь и костяшки сжатых в кулаки пальцев, отчего я опрокинулся навзничь в грязь. При падении я поднял тучу грязных брызг, причем ни мягкая почва, поросшая болотными травами, ни кишмя кишащие под ногами ползучие гады не спасли мою голову от страшного удара. Какое-то время я лежал без движения, потрясенный ударом, от которого у меня чуть мозги не вышибло. Потом я, точно во сне, с трудом поднялся на ноги и начал счищать с кожаного комбинезона болотную слякоть.

Я никак не мог взять в толк, обо что же это я с такой силой ударился. На бегу я не увидел никакой преграды, что могла бы послужить причиной этого столкновения, да и сейчас передо мной ничего не было. Может быть, никакой преграды не было и я просто поскользнулся в грязи? Однако ноющая боль в костяшках пальцев и в груди говорили об обратном. Или это галлюцинация, порожденная невидимым миражетворящим цветком? Но и это казалось невозможным, так как я не ощущал никаких обычных при этом симптомов, да и вокруг не было никакой расщелины, где могло бы притаиться столь крупное и легко узнаваемое растение. Будь я на нашей Земле, мои подозрения пали бы на барьер N-силы, воздвигнутый каким-нибудь государством для демаркации запретной зоны, но в этом неземном мире подобное предположение казалось абсурдным.

Наконец я окончательно пришел в себя и решил осторожно все обследовать. Зажав нож в вытянутой руке, так чтобы он сразу ткнулся в невидимую преграду, я вновь двинулся к сияющему кристаллу - намереваясь приблизиться к нему с превеликой осторожностью. Сделав третий шаг, я даже вздрогнул, когда нож уперся в какую-то твердую поверхность - явно твердую поверхность, хотя мои глаза ровным счетом ничего не видели...

После мгновенного замешательства я собрался с духом. Вытянув вперед руку в перчатке, я удостоверился в наличии прямо перед собой некой невидимой твердой преграды - или осязательной иллюзии твердой преграды. Ощупывая её рукой, я понял, что преграда довольно обширная и почти идеально гладкая, без малейшего намека на стыки между отдельными блоками. Заставив себя продолжать эксперимент, я снял перчатку и потрогал невидимую стену голой рукой. Она и впрямь оказалась твердой и гладкой как стекло, и странно холодной по сравнению с воздухом. Тогда я напряг глаза, силясь различить в воздухе хоть какой-то намек на преграду, но не смог ничего увидеть. Причем, судя по характеру рельефа местности дальше, ничто не указывало и на источник рефракции. Кстати, невидимая стена не отражала свет, судя по отсутствию солнечных бликов.

Охватившее меня любопытство было столь велико, что я забыл обо всякой осторожности и продолжил свое обследование. Я выяснил, что преграда начиналась у самой почвы и уходила вверх, и я уже не мог дотянуться до края, а также тянулась влево и вправо на неопределенное расстояние. Словом, эта была невидимая стена - хотя я мог только гадать, с какой целью и из какого материала она возведена. Я вновь подумал о миражетворящих цветках и о порождаемых им галлюцинациях, но здравый смысл заставил меня выбросить все эти глупости из головы.

Постукивая по преграде рукояткой ножа и наподдавая по ней носком тяжелого сапога, я по звуку старался определить, из чего она сделана. Судя по глухим отзвукам, это вроде бы был цемент или бетон, хотя касаясь стены пальцами, я скорее ощущал стекло или металл. Во всяком случае, ни с чем подобным я раньше никогда не сталкивался.

Следующим логичным шагом стала попытка выяснить размеры стены. Самой трудной, если не неразрешимой, была задача определения её высоты, зато ответ на вопрос о её длине и форме, вероятно, можно было вскоре получить. Вытянув руки и стараясь держаться вплотную к стене, я начал двигаться влево - внимательно глядя себе под ноги. После нескольких шагов я сделал вывод, что иду по гигантскому кругу или эллипсу. А затем мое внимание отвлекло нечто иное, но имевшее отношение к недостижимому кристаллу - основной цели моей экспедиции.

Как я уже сказал, даже с большого расстояния местоположение сияющего предмета казалось весьма странным - он находился на небольшом возвышении как бы над слякотью. И вот теперь, находясь от него всего в сотне ярдов, я смог, невзирая на клубящийся туман, разглядеть, что же это за возвышение. Это был человека в кожаном комбинезоне "Кристал-компани" - он лежал на спине, а его кислородная маска валялась в нескольких дюймах от него, почти утонув в грязи. В конвульсивно прижатой к груди правой руке он сжимал кристалл, который и был моим путеводным маяком - сфероид колоссального размера - настолько огромный, что мертвые пальцы едва его удерживали. Я понял, что смерть наступила не очень давно. Тлен ещё не тронул умершего, а в здешнем климате, как я давно заметил, труп начинает разлагаться уже через сутки. Но очень скоро мерзкие мухи-фарноты начнут виться над смердящим трупом. Интересно, кто это. Совершенно точно, не из нашей команды. Должно быть, кто-то из предыдущей группы, который отправился сюда в одиночку и, не имея представления о рапорте Андерсона, забрел в эту глухомань. И теперь он лежал, умиротворенный, а лучи гигантского кристалла струились меж его окоченевших пальцев.

Минут пять я стоял неподвижно, точно завороженный, и с опаской вглядывался в труп. Меня охватил непонятный ужас, и я ощутил подсознательное желание убежать отсюда подальше. К этой смерти мерзкие люди-ящерицы, судя по всему, не имели отношения, ведь найденный им кристалл по-прежнему оставался у него в руке. Может быть его гибель как-то связана с невидимой стеной? Но где же он нашел кристалл? Детектор Андерсона указал на один в этом районе задолго до того, как этот несчастный нашел тут свою смерть. И тут невидимая преграда обрела для меня зловещий смысл, и я с содроганием отшатнулся от нее. И тем не менее, я понимал, что должен как можно скорее разгадаь эту тайну и подробно выяснить причину недавно разыгравшейся тут ужасной трагедии.

И вдруг - отвлекшись от мучившего меня вопроса - я придумал, как измерить высоту стены, или по крайней мере определить, не уходит ли она в высоту до бесконечности. Собрав в пригоршню грязи, я подержал её в кулаке, чтобы она чуть подсохла и слиплась, а потом зашвырнул высоко в воздух. На высоте около четырнадцати футов комок громко стукнулся о невидимую поверхность, рассыпался и упал вниз. Мне стало ясно, что стена очень высокая. Второй комок, который я запустил вверх под более острым углом, ударился о её поверхность футах в восемнадцати над моей головой и рассыпался точно так же, как и первый.

Собравшись с силами, я приготовился к третьей попытке. Изо всех сил сжав комок в кулаке и дав ему высохнуть, я швырнул его вверх почти вертикально и даже побоялся, что он не коснется стены. Но он, не ударившись о поверхности стены, перелетел через неё и с мощным всплеском упал в грязь. Наконец-то я получил некоторое представление о высоте стены: комок грязи перелетел на другую сторону приблизительно на высоте двадцати-двадцати одного фута.

Взобраться на гладкую как стекло стену двадцатифутовой высоты было практически невозможно, следовательно, мне оставалось только идти вдоль невидимой преграды в поисках какой-нибудь дыры в стене. Может быть, стена имела форму круга или иной замкнутой фигуры? Или это была просто упавшая арка или полукруг? Приняв решение, я двинулся дальше, шаря руками по стене в поисках хоть малейшего зияния. Но сначала я решил пометить отправной пункт, вырыв небольшую ямку, однако грязь оказалась слишком жидкой. Тем не менее я запомнил место, заметив в сотне ярдах от меня в лесу высокую кикаду, которая как будто находилась на одной линии с сияющим кристаллом. Если в стене нет ни двери, ни лаза, я по крайней мере буду точно знать, когда обойду её по всему периметру.

Я не прошел и нескольких десятков шагов, как сделал вывод, что стена круглая и диаметром в сто ярдов - при условии, конечно, что окружность была правильной. Следовательно, труп лежал у самой стены напротив того места, откуда я начал движение. Но был ли он внутри или снаружи невидимой преграды? Это мне предстояло вскоре выяснить.

Медленно двигаясь вперед и не находя ни дверей, ни окна, ни иного какого-то отверстия, я решил, что тело лежит по ту сторону стены. С более близкого расстояния черты мертвого лица показались мне знакомыми. В его выражении, и в остекленевших глазах было нечто тревожное. Подойдя совсем близко, я узнал Дуайта, нашего ветерана, с которым лично не был знаком, но о которым много слышал на станции ещё в прошлом году. Зажатый у него в руке кристалл, безусловно, был славным трофеем - самым крупным образцом из всех, что мне самому доводилось видеть.

Я находился так близко от трупа, что - если бы не преграда - мог бы дотянуться до него, как вдруг левой рукой нащупал на незримой поверхности выступ. В следующее мгновение я понял, что нашел проход шириной около трех футов, который начинался от грунта и уходил вверх на неопределенную высоту. Но тут не было ни двери, ни петель, свидетельствовавших бы о некогда бывшей тут двери. Без тени колебаний я шагнул внутрь и сделал два шага к распростертому телу, которое лежало под прямым углом к проходу, как бы в невидимом коридоре. Я сделал удивительное открытие - что внутреннее пространство огромного круглого строения было разделено на отсеки.

Наклонившись, чтобы получше осмотреть труп, я увидел, что на теле нет никаких ран. Это нисколько не удивило меня, ибо раз кристалл у него, значит местные псевдо-рептилии здесь не появлялись. Я огляделся в поисках чего-нибудь, послужившего причиной смерти, и тут мой взгляд упал на кислородную маску у ног трупа. Данное обстоятельство натолкнуло меня на догадку. Без маски человек не мог дышать воздухом Венеры более тридцати секунд, и Дуайт, если это был он, явно потерял свою маску. Возможно, он её сдвинул, так что под тяжестью трубок ремешки распустились - чего кстати, не может произойти с маской Дюбуа. Полминуты ему не хватило, чтобы нагнуться и снова надеть свою маску - или же цианогенный компонент атмосферы в тот момент был слишком высок. Или он просто не заметил своей потери, любуясь найденным кристаллом. Он, как можно предположить, вытащил его из кармана комбинезона, так как карман был расстегнут.

Я попытался извлечь кристалл из сжатых пальцев, но задача оказалась не из легких. Сфероид был больше человеческого кулака и сиял точно живой в красноватых лучах клонящегося к западу солнца. Тронув сверкающую поверхность, я непроизвольно вздрогнул, точно от прикосновения к этому драгоценному предмету вверг себя во власть рока, погубившего прежнего владельца кристалла. Однако мои страхи скоро прошли, и я осторожно сунул кристалл в карман своего комбинезона. Суеверие никогда не было моей слабостью.

Накрыв шлемом мертвое лицо с остекленевшими глазами, я выпрямился и шагнул назад в невидимый дверной проем, ведущий в холл огромного помещения. Мною вновь овладело любопытство, и я стал размышлять о том, кто, зачем и из чего соорудил эту странную постройку. Я даже предположить не мог, что это дело рук человеческих. Наши корабли впервые прибыли на Венеру семьдесят пять лет назад, и единственные люди на планете находились на "Терра Нова". К тому же человеку неизвестен такой идеально прозрачный материал, из которого выстроено невидимое здание. Доисторические вторжения людей на Венеру тоже можно было исключить, так что оставалась только предположить, что эта конструкция - местного происхождения. Может быть, задолго до людей-ящериц на Венере господствовала неизвестная раса высокоразвитых существ? Несмотря на их виртуозно отстроенные города, трудно было поверить, что псевдо-рептилии способны создать нечто подобное. Давным-давно должна была существовать раса, от которой осталась эта последняя реликвия. А может быть, будущие экспедиции обнаружат руины других построек? Я терялся в догадках, для чего предназначено это здание - впрочем, странный и по-видимому, весьма непрактичный материал намекал скорее на религиозную функцию постройки.

Осознавая свою неспособность разгадать эту загадку, я решил, что мне по силам обследовать саму постройку. Я был почти уверен, что все видимое пространство грязной жижи поделено на многочисленные комнаты и коридоры, и если мне удастся разобраться в планировке этих невидимых помещений, то я смогу узнать нечто очень важное. Итак, я двинулся на ощупь вперед, в дверной проем мимо трупа и пошел по длинному коридору к внутренним залам, откуда, насколько я мог предположить, и пришел сюда Дуайт. Холл я решил обследовать на обратном пути.

Точно слепой, невзирая на пробивающиеся сквозь туман солнечные лучи, я медленно шел вперед. Вскоре коридор сделал резкий поворот в сторону и стал виться сужающейся спиралью к центру. Моя рука то и дело проваливалась в уходящий вбок проход, и несколько раз я даже оказывался на перекрестке двух, трех, а то и четырех просеков. Тогда я выбирал внутренний проход, полагая, что он является продолжением моего маршрута. Я считал, что у меня ещё будет предостаточно времени обследовать эти ответвления после того, как я дойду до основного помещения и осмотрю его. Едва ли мне удастся описать мои странные ощущения, порожденные блужданием по невидимому коридору в невидимом здании, возведенном неведомыми строителями на чужой планете!

Наконец, все ещё пробираясь наугад, я понял, что попал в просторное помещение. Сделав несколько шагов сначала в одну, потом в другую сторону, я обнаружил, что нахожусь в круглом помещении диаметром примерно в десять футов. И судя по местоположению трупа на фоне выбранного мной ориентира в дальнем лесу, это помещение находилось в самом центре или почти в самом центре здания. От него тянулись пять коридоров помимо того, через который я сюда попал, но его я запомнил, когда проводил воображаемую линию от трупа к отмеченному мной дереву на горизонте.

В этом помещении я не нашел ничего примечательного - опять тот же пол из тонкого слоя грязи, которой конца не было. Решив узнать, имеет ли здание в этом месте крышу или навес, я повторил свой эксперимент с киданием вверх комьев грязи, и вскоре выяснил, что никакой крыши тут нет. А если и была, то должно быть, она рухнула давным-давно, ибо я не ощутил под ногами никаких обломков или крепежных соединений. Размышляя о диковинном лабиринте, я вдруг осознал странную вещь. В этой довольно древней конструкции не было ни прорех в стенах, ни обвалившихся потолочных перекрытий, ни каких-либо иных обычных примет обветшания.

Что же это такое? Откуда оно взялдось? Из чего построено? И почему в абсолютно прозрачных и странным образом ровных стенах нет и намека на отдельные блоки? Почему нет дверей, ни внутренних, ни внешних? Я знал только, что нахожусь я в круглом здании без крыши и без дверей диаметром в сотню ярдов, со множеством петляющих коридоров и небольшой круглой комнатой в центре, здании, выстроенном из некоего очень прочного, идеально прозрачного не отражающего свет материала. Непосредственное обследование не дало более никаких иных результатов.

Я заметил, что солнце уже довольно низко на западе - багрово-золотой диск парил в ало-оранжевом озере над подернутыми туманом деревьями вдали. Мне определенно следовало поторапливаться, чтобы успеть ещё до наступления темноты устроиться на ночлег на сухом твердом грунте. Я уже приметил для ночевки мшистый краешек плато возле гребня хребта, откуда впервые увидел сияющий кристалл, и вновь решил понадеяться на удачу, которая до сих пор уберегала меня от нападения людей-ящериц. Я всегда доказывал, что передвигаться по этой планете нам следует небольшими группами по двое или по трое, так чтобы кто-то спал, а кто-то всегда оставался на вахте. Но Компания всегда пренебрегала этим, поскольку местные обитатели, как правило, осуществляли свои ночные десанты малочисленными группами. Эти твари, похоже, плохо видят в ночное время, даже со своими диковинными факелами.

Вернувшись в знакомый коридор, я направился к выходу. Более тщательное обследование лабиринта могло подождать и до завтра. Нащупывая путь по спиралевидному проходу, - а проводниками мне служили лишь интуиция, память, и неясно очерченные кустики травы, - я вскоре оказался довольно близко от трупа. Теперь над его накрытым шлемом лицом уже кружилось пара-тройка мух фарнот, и я понял, что начался процесс разложения. Охваченный инстинктивным чувством брезгливости, я поднял руку, чтобы отогнать летучих некрофилов - и тут случилось невероятное. Незримая стена, на которую наткнулась моя рука, свидетельствовала, что сколько я ни старался идти назад строго по своему маршруту, я не вернулся в тот коридор, где лежал мертвец. Напротив, я очутился в параллельном коридоре, наверняка спутав поворот и заблудившись в незримых ходах этого лабиринта.

В надежде найти выход, я продолжал двигаться вперед, но вскоре уткнулся в глухую стену. Поэтому мне пришлось вновь вернуться в центральное помещение и искать свой маршрут. Мне было непонятно, где я сбился с курса. Я поглядел себе под ноги, надеясь, что каким-то чудом остались отпечатки моих ног, но сразу понял, что грязная жижа хранит следы лишь несколько секунд, после чего вновь её поверхность становится вновь гладкой как стекло. Но я без труда нашел дорогу к центру и там обдумал путь наружу. В первый раз я слишком круто взял вправо. На этот раз мне надо было найти проход чуть левее - но где именно, предстояло определить по ходу дела.

Предпринимая вторую попытку выбраться из лабиринта, я был вполне уверен в верности избранного маршрута, и на распутье, где, как мне казалось, я уже был раньше, свернул налево. Идя по спирали, я старался не шагнуть случайно в какой-нибудь промежуточный проход. Однако очень скоро я с раздражением заметил, что оказался на довольно значительном расстоянии от трупа. Этот коридор явно выходил к внешней стене лабиринта совсем не там, где я входил, - много дальше от входа. Надеясь обнаружить другой проем в той части стены, которую я не успел обследовать, я сделал ещё несколько шагов вперед, и в конце концов снова уперся в неодолимую преграду. Видимо, планировка здания была куда более запутанной, чем я себе представлял.

Я стал размышлять, что делать - то ли опять возвращаться к центральному помещению, то ли попытаться найти другие коридоры, ведущие к трупу. Во втором случае я рисковал полностью потерять ориентацию, так что мне пришлось збыть об этом, по крайней мере, до той поры, пока я не сумею оставлять какие-то вешки на пути своего следования. Но я ума не мог приложить, каким образом это можно было сделать, и лихорадочно искал решение. У меня с собой не было ничего - ни мелких, ни крупных предметов, чтобы ими помечать свой маршрут.

Авторучка не оставляла следов на незримой стене, а метить путь драгоценными пищевыми таблетками я тоже не мог. Даже если бы я решился ими пожертвовать - их было недостаточно, к тому же крошечные пилюльки тотчас же утонули бы в грязной жиже. Я стал рыться по карманам в поисках старенького блокнота, которым частенько, но тайком пользовался на Венере, несмотря на то, что в здешней атмосфере земная бумага быстро разлагалась - я мог бы вырывать листки из блокнота и разбрасывать их по грязи. Но блокнота у меня не оказалось. А разорвать на клочки тонкую нержавеющую фольгу рулона-журнала или вырвать кусок моего кожаного комбинезона не представлялось возможным. Кроме того, я не мог без риска для жизни снять комбинезон в ядовитой атмосфере Венеры, а нижнее белье давно уже никто не носил из-за здешнего климата.

Тогда я попытался вымазать незримые гладкие стены комьями грязи, предварительно отжав из них влагу, но обнаружил, что эти комья исчезают из вида столь же быстро, как и те, с помощью которых я ранее хотел определить высоту постройки. Наконец я вытащил нож и стал царапать гладкую призрачную поверхность - царапину я мог бы нащупать пальцами, хотя бы она и оставалась невидимой. Но и это намерение оказалось тщетным, ибо лезвие не оставило решительно никакого следа на неизвестном мне диковинном материале.

Потерпев полное фиаско в попытках восстановить свой маршрут, я решил мысленно найти круглую центральную комнату. Мне казалось, что проще вернуться туда, нежели искать путь из нее, Так оно и было. На этот раз я стал помечать в своем журнале каждый поворот - и даже нарисовал простенькую гипотетическую схему движения со всеми боковыми коридорами. Разумеется, эта работа отняла уйму времени, ведь каждый метку следовало проверять на ощупь, а меня постоянно подстерегала возможность совершить роковую ошибку. И я все же верил, что мои усилия не пропадут даром.

Когда я достиг центрального помещения, уже сгустились долгие венерианские сумерки, но все равно я не терял надежды выбраться из лабиринта до наступления темноты. Сравнивая вычерченный в рулоне-журнале план с маршрутом своих блужданий, я, похоже, нашел свою ошибку и в очередной раз, уже вполне уверенно, двинулся по незримым коридорам. Я взял резко влево и стал отмечать все свои повороты в журнале на тот случай, если опять собьюсь с курса. В наступившей полутьме я ещё различал неясные очертания трупа, над которым уже висела плотная пелена мух-фарнотов. Очень скоро, думал я, сюда из долины сползутся обитающие в грязи сификлиги, чтобы закончить мерзкую работу. С некоторой опаской приблизившись к трупу, я уже приготовился пройти мимо, как вдруг натолкнулся на стену и понял, что опять сбился с пути.

Тут только мне стало ясно, что я всерьез заблудился. Этот лабиринт была слишком изощренной конструкции, чтобы разобраться в нем с налета, и мне, видимо, предстояло ещё немало тут поплутать. И все же я сгорал от желания оказаться на твердом грунте до ночи, поэтому я опять вернулся в центральную комнату и возобновил - на сей раз уже совершенно бессистемные поиски выхода, при свете фонарика делая пометки в рулоне-журнале. Включив фонарик, я обратил внимание, что на окружавших меня прозрачных стенах не возникло даже бледного отблеска. Но я, правда, был к этому готов - ведь в невидимом строительном материале даже солнце не отражалось.

Я все ещё бродил по лабиринту, когда наступила тьма. Тяжелый туман скрыл звезды и планеты, но сияющее голубовато-зеленое пятно Земли ясно виднелось на юго-востоке. Она уже прошла точку противостояния и, наверное, в окуляре телескопа являла собой величественное зрелище! В те моменты, когда клубы тумана чуть рассеивались, я даже мог различить возле неё Луну. Теперь я уже и труп - мой единственный ориентир - скрылся из вида, так что после серии бесплодных попыток найти нужный поворот я вернулся в центральное помещение. Что ж, придется расстаться с надеждой поспать на сухом грунте. До рассвета я ничего не мог предпринять и решил устроиться в лабиринте. Лежать в грязной жиже - удовольствие, конечно, не из приятных, но в кожаном комбинезоне это более или менее терпимо. В предыдущих зкспедициях мне приходилось спать и в худших условиях, да и усталость помогает побороть отвращение.

И вот я сижу в грязи на полу центрального помещения и при свете фонарика пишу эти заметки на рулоне. В моем странном беспрецедентном положении есть даже нечто забавное. Заблудиться в здании без окон без дверей - в здании, стены которого я даже не вижу! Я конечно же, выберусь отсюда на рассвете, а к вечеру вернусь на "Терра Нова" с кристаллом. Он прекрасен - и удивительно сияет даже при слабом свете фонаря. Я только что вытаскивал его и осматривал. Невзирая на усталость, я что-то никак не засну, вот и расписался. Но пора заканчивать. Самое неприятное - труп, но к счастью, кислородная маска спасает меня от смрада разложения. Кубики хлората я использую очень экономно. Надо принять пару пищевых таблеток и спать. Продолжу потом.

ПОЗДНЕЕ - ПОСЛЕ ПОЛУДНЯ, VI, 13

Дело серьезнее, чем мне казалось. Я все ещё в лабиринте, и мне надо действовать быстро и осмотрительно, если я хочу сегодня ночью спать на сухом месте. Мне долго не спалось, и я проснулся только к полудню. Я мог бы проспать и дольше, если бы меня не разбудило пробившееся сквозь туман солнце. Труп представлял собой отвратительное зрелище - в нем копошились сификлиги, а сверху роились тучи фарнотских мух. Шлем скатился с лица, и лучше было на него не смотреть. Я вдвойне порадовался, что кислородная маска была на мне.

Наконец я поднялся, счистил с себя грязь, принял пару пищевых таблеток и заложил новый кубик поташ-хлората в электролизатор маски. Я медленно расходую эти кубики, но увы, их запас уже на исходе. После сна я чувствую себя куда лучше и надеюсь скоро выбраться из лабиринта.

Просматривая свои записи и рисунки в рулоне-журнале, я поразился запутанности ходов и коридоров и уже почти не сомневался, что где-то допустил грубейшую ошибку. Из шести коридоров, уходящих из центрального помещения, один я почему-то принял за тот, по которому пришел туда, воспользовавшись визуальным ориентиром. Но ведь когда я стоял снаружи перед входом в лабиринт, труп находился в пятидесяти ярдах от меня на одной линии с отдельно стоящим лепидодендроном в дальнем лесу. И теперь мне пришло в голову, что этот ориентир недостаточно точный - ведь расстояние до трупа в иной перспективе по отношению к горизонту оказывалось сравнительно меньшим, если смотреть на него от коридоров рядом со входом. Кроме того, мое дерево не так уж сильно отличалось от прочих лепидодендронов на горизонте.

И после ряда проверок я, к своему ужасу понял, что не могу с уверенностью сказать, какой же из трех коридоров - нужный. Может быть, при каждой попытке выбраться отсюда я миновал совсем не те просеки? Но на сей раз я уже не совершу подобной ошибки. И тут меня осенило: был один верный способ метить маршрут. Использовать комбинезон я не мог, но - имея густую шевелюру на голове - мог пожертвовать шлемом. Он был достаточно велик и легок, чтобы оставаться видимым над грязной жижей. Я снял полусферический головной убор и положил его у входа в один из коридоров - крайнего справа.

Я решил пойти по этому коридору, исходя из предположения, что это верный выбор. Я буду делать правильные повороты, постоянно сверяясь со своими заметками. Если же мне не удастся выйти отсюда, я последовательно испробую все другие варианты, а если и эти попытки ни к чему не приведут, то продолжу таким же образом обследовать все последующие коридоры, а в случае необходимости - все три. Рано или поздно я найду выход, но мне придется набраться терпения. Даже в худшем случае я наверняка буду на воле к ночи.

Первые итоги оказались обескураживающими, хотя они и помогли мне менее чем за час прийти к выводу о никчемности правого коридора. От него, похоже, ответвлялись только тупиковые проулочки, уводившие меня далеко от трупа. И я скоро заметил, что они не фигурируют в моих записях о вчерашних блужданиях. Но как и раньше, я без особого труда возвращался в центральное помещение.

Около часа пополудни я перенес свой шлем-ориентир к следующему коридору и начал обследовать идущие от него проходы. Сначала эти повороты показались мне знакомыми, но потом я осознал свою ошибку. Теперь я никак не мог приблизиться к трупу и вдобавок, похоже, оказался отрезанным от центрального помещения, хотя как будто очень аккуратно отмечал каждый свой шаг. Выяснилось, что тут коридор делает головокружительные изгибы и слишком изощренные петли, чтобы я обратил на них внимание и зафиксировал на своем примитивном плане. Во мне стали нарастать злость и уныние. Хотя в конце концов мое терпение вознаградилось бы сторицей, я понял, что поиски обещают быть утомительными и долгими.

В два часа я все ещё бесплодно шагал по запутанным коридорам - ни на секунду не отрывая рук от невидимых стен, сверяясь со своим шлемом и трупом и делая пометки в рулоне-журнале, но уже не так уверенно, как раньше. Я проклинал свое дурацкое любопытство, которое завлекло меня в лабиринт невидимых стен - отдавая себе отчет, что если бы я, найдя кристалл, поспешил с ним назад, а не полез сюда, то уже давно бы добрался до "Терра Нова".

Вдруг мне пришло в голову, что с помощью своего ножа я смогу прорыть туннель под невидимыми стенами и таким образом выберусь наружу - или попаду в один из ведущих наружу коридор. Но я понятия не имел, на какую глубину уходит фундамент лабиринта, хотя необозримая грязь свидетельствовала о том, что под моими ногами больше ничего нет. Глядя на далекий и приобретающий все более жуткий вид труп, я стал лихорадочно вгрызаться широким острым лезвием в грунт.

Слой вязкой грязи был толщиной около шести дюймов, а под ней начиналась почва другого цвета - сероватая глина, похожая на ту, что у северного полюса Венеры. Продолжая копать все глубже в непосредственной близости от невидимой преграды, я почувствовал, что почва становится тверже. Как ни старался я побыстрее выгребать из ямы комья глины, жидкая грязь тут же заполняла её. Но я не обращал на это внимания и продолжал копать. Если бы мне удалось прорыть лаз под стеной, я был готов нырнуть в этот лаз, невзирая на мерзкую грязь.

На глубине трех футов, однако, почва стал настолько твердой, что дальше копать я уже не мог. Такой плотной глины я ещё не встречал на этой планете и это можно было объяснить лишь её аномальной тяжестью. Моему ножу приходилось раскалывать плотно уложенные слои глины, а её фрагменты, извлекаемые мной на поверхность, больше напоминали твердые камни или куски минералов. Наконец стало ясно, что и эти попытки не дадут результатов, и я бросил работу, так и не добравшись до нижней кромки стены.

Час времени был потрачен впустую, к тому же я израсходовал много сил и энергии, так что я был вынужден принять дополнительную пищевую таблетку и заложить новый хлоратный кубик в маску. Да и вдобавок пришлось отказаться от новых блужданий по лабиринту, так как я настолько измучился, что с трудом держался на ногах. Соскоблив с рук комья засохшей грязи, я сел спиной к трупу и, прислонившись к невидимой стене, стал продолжать свои записи.

Теперь мертвец представлял собой сплошную колыхающуюся гору червей - а вонь уже привлекла ползучих аркманов из дальних джунглей. Я заметил, что от кустиков осоки эфджи на равнине уже протянулись некрофагические щупальцы к мертвецу, но едва ли они могут вытянуться на достаточно длину, чтобы добраться до трупа. Эх, вот бы появились какие-нибудь плотоядные твари вроде скора - ведь тогда они почуют меня и пророют в лабиринте лаз. Эти существа обладают удивительной способностью ориентироваться в пространстве. Я мог бы наблюдать их движение и нарисовать приблизительный маршрут, если они почему-либо не выстроятся гуськом. Они бы мне здорово помогли. А когда они до меня доберутся, мой пистолет с ними живо разберется.

Но вряд ли я могу рассчитывать на такую великую удачу. Сейчас я немного отдохну, а затем снова возобновлю свои блуждания в этих стенах. Как только я опять попаду в центральное помещение - это-то я сделаю с легкостью - надо будет попытаться пройти по крайнему левому коридору. Наверное, к вечеру я все же сумею выбраться.

НОЧЬ - VI, 13

Новая беда. Мое спасение будет очень и очень непростым, ибо обнаружились вещи, о которых я и не подозревал. Предстоит ещё одна ночь в этой грязи, и новое сражение со стеной завтра. Я сократил время отдыха до минимума и снова взялся за работу в четыре часа. Минут через пятнадцать я добрался до центральной комнаты и сдвинул свой шлем к последнему из трех возможных коридоров. Пойдя по нему, я подумал, что этот путь мне хорошо знаком, но менее чем через пять минут был поражен зрелищем, которое не в силах описать.

Я увидел группу из четырех или пяти омерзительных ящеролюдей, которые вышли из леса на дальнем краю равнины. С такого расстояния я не мог их как следует рассмотреть, но по-моему, они вдруг повернулись в сторону леса и стали оживленно жестикулировать, после чего к ним присоединилась по меньшей мере ещё дюжина существ. Отряд стал быстро продвигаться прямо к незримому зданию и пока они шли, я имел возможность внимательно их разглядеть. До сих пор мне доводилось видеть эти существа только в туманных сумерках джунглей.

Их сродство с рептилиями было несомненным, хотя я понимал, что это лишь поверхностное впечатление, ибо они никоим образом не подобны земным тварям. Когда же они подошли ближе, мне показалось, что у них не так-то много общего с рептилиями - разве что плоская головка да зеленая скользкая, точно у лягушек, кожа - этим сходство и ограничивалось. Они ходили выпрямившись на толстых ногах-обрубках, и их присоски-диски издавали в грязи странные звуки. Эти особи были среднего размера, футов семь в высоту, с четырьмя длинными и похожими на канаты щупальцами. Движения этих щупальцев - если гипотезы Фогга, Экберга и Джанаты верны, в чем раньше я сомневался, но теперь склонен согласиться с ними, - указывали на то, что существа оживленно общаются друг с другом.

Я вытащил свой пистолет-огнемет и приготовился к жестокому бою. Шансов у меня было мало, но оружие давало мне некоторое преимущество. Если существа знали план лабиринта, они вполне могли пробраться по коридорам ко мне - а в этом случае я получал путь к спасению столь же гарантированный, как и в случае появления плотоядных скора. В том, что они нападут на меня, я не сомневался, так как хотя рептилии и не видели кристалл, спрятанный у меня в кармане, они могли учуять его своими особыми органами чувств.

Но странное дело, нападать на меня они не стали. Напротив, они рассыпались цепью и образовали вокруг меня огромный круг - на некотором расстоянии - из чего я заключил, что они подошли вплотную к невидимой стене. Существа молча и вопросительно глядели на меня, качая щупальцами, иногда кивая головами и жестикулируя верхними конечностями. Через некоторое время я увидел, как из леса вышли другие существа. Они присоединились к молчаливой группе. Те, что стояли ближе к трупу, бросали на него взгляды, но не делали ни малейшей попытки потревожить его. Зрелище было жуткое, но ящеролюди, казалось, оставались невозмутимы. Время от времени они отмахивались щупальцами от надоедливых мух-фарнотов или растаптывали присосками-дисками ног-обрубков извивающихся под ними сификлигов и акманов.

Глядя на этих гротескно-чудовищных непрошеных гостей и с тревогой размышляя, отчего они не нападают на меня, я вдруг ощутил упадок воли и нжелание продолжать поиски выхода из лабиринта. Я бессильно привалился к невидимой стене коридора, в котором они меня застигли, и в голове у меня замелькали предположения одно фантастичнее другого. Сотни тайн, изумлявших меня раньше, теперь, казалось, обрели новую и куда более важную значимость, и я задрожал от пронзившего меня острого страха, никогда ранее не испытанного мною.

Я, кажется, понял, почему эти твари собрались вокруг лабиринта и выжидательно смотрели на меня. Похоже, я наконец раскрыл тайну этих прозрачных стен. И манящий кристалл, который я подобрал, и труп человека, который завладел этим кристаллом раньше меня, - все это начало обретать мрачный и грозный смысл.

Вовсе не вследствие случайных неудач я заблудился в этом клубке коридоров. Отнюдь нет! Вне всякого сомнения, это была коварная ловушка лабиринт, намеренно выстроенный дьявольскими тварями, чью сноровку и интеллект я так фатально недооценил. Как же мог я мог не подумать об этом, зная об их непревзойденном архитектурном мастерстве? Их цель была совершенно ясна. Эта ловушка для людей, а приманкой служил сферический кристалл. Здешние рептилии, после долгой войны с похитителями кристаллов, выработали новую стратегию и обратили против нас нашу собственную алчность.

Дуайт - если этот разлагающийся труп и в самом деле он - стал первой жертвой. Наверное, он давно попал в лабиринт и не смог найти выход. Он, конечно же, сошел с ума от сильнейшей жажды, а может быть, у него кончились хлоратные кубики. И наверное, его маска соскользнула с лица вовсе не случайно. Скорее всего, он сознательно выбрал смерть. Чем мучтельно ждать её приближения, он разом разрешил все проблемы, сорвав с себя кислородную маску и дав смертоносной атмосфере Венеры довести дело до мрачного финала. Ужасная ирония его печального удела заключалась в том, что он лежал в нескольких шагах от спасительного выхода, который он так и не сумел отыскать. Еще минута-другая поисков, и, кто знает, возможно, он бы сумел спастись.

И вот я, подобно ему, тоже оказался в ловушке. А вставшие в круг любопытные соглядатаи беззвучно глумились над моим безвыходным положением. Одна эта мысль сводила меня с ума, и когда я это осознал, меня вдруг охватил панический ужас, под воздействием которого я стал, на разбирая пути, метаться по невидимым коридорам. В течение нескольких секунд я вел себя как форменный маньяк - я бежал, спотыкаясь и ударяясь о невидимые стены, и наконец, выбившись из сил, рухнул в грязь - комок окровавленной неразумной плоти.

Падение привело меня в чувство, и медленно поднявшись на ноги, я кое-что заметил и стал лихорадочно размышлять. Мои зрители теперь производили щупальцами странно-угловатые движения, точно издавали злорадный сатанинский смех, и встав, я свирепо погрозил им кулаком. Но это, похоже, лишь усилил их жуткое веселье - и кое-кто из них передразнил меня, неловко повторив мой жест своими зеленоватыми верхними конечностями. Устыдившись, я собрался с мыслями и постарался спокойно оценить сложившуюся ситуацию.

В конце концов, я же был не в столь отчаянном положении, как Дуайт. В отличие от него, я понимал, что со мной произошло, а знание, как известно, - сила. У меня были основания считать, что выход отсюда есть, и я не собирался повторять его трагический поступок, продиктованный нетерпеливым отчаянием. Тело - или вернее, уже скелет - постоянно маячил у меня перед глазами как ориентир искомого выхода, так что мое железное терпение, конечно же, приведет меня к выходу, надо только не терять присутствия духа, рассудительности и упорства.

Впрочем, было одно серьезное препятствие - дьявольские рептилии. Но теперь, поняв назначение этой ловушки, невидимый материал которой свидетельствовал об уровне развития их науки и техники, далеко превосходящем земной, - я уже не мог сбрасывать со счетов интеллект и способности моих врагов. Даже вооруженный пистолетом-огнеметом, так просто я отсюда не вырвусь, хотя быстрота и отчаянная отвага безусловно, сослужат мне в конечном счете отличную службу...

Но вначале мне надо найти выход - если конечно, раньше я не смогу подманить или спровоцировать кого-то из этих тварей забраться ко мне сюда. Приготовив пистолет к бою и подсчитав свой значительный боезапас, я решил испробовать его убойную силу на стене. Может быть, я пропустил имеющийся путь к спасению? Химический состав материала мне был, конечно, неизвестен, но ведь могло вполне оказаться, что язык огня разрежет стену точно кусок масла? Выбрав участок напротив трупа, я разрядил пистолет в стену почти в упор, а потом тронул острием ножа то место, куда я выстрелил. Но ничего ровным счетом не изменилось. Я видел, как огонь, ударившись в стену, разбежался в разные стороны, и только теперь понял, что и эта моя надежда оказалась тщетной. Лишь долгий упорный поиск выведет меня наружу.

Итак, проглотив ещё одну пищевую таблетку и уложив ещё один кубик в электролизатор маски, я возобновил свои поиски, пройдя назад к центральному помещению и двинувшись заново по коридорам. Я постоянно сверялся со своими записями и схемами, и делал новые - но всякий раз после очередного поворота в боковой коридор я оказывался в тупике. Так я в отчаянии бродил по лабиринту до начала сумерек. Продолжая свой угрюмый поиск, я время от времени косился на потешающихся надо мной зрителей, и заметил некоторое движение в их ряду. Время от времени некоторые из них возвращались в лес, а другие приходили оттуда и занимали их места. Чем больше я размышлял об их тактике, тем меньше она мне нравилась, ибо она ясно говорила об их мотивах. Ведь эти дьявольские отродья могли в любой момент напасть на меня, но они предпочитали наблюдать за моими попытками спастись. Я не сомневался, что им ужасно нравится этот спектакль, и содрогался от перспективы попасть в их липкие объятья.

С наступлением темноты я прекратил поиски и сел в грязь отдохнуть. Эти строки я пишу при свете фонарика, а потом попытаюсь заснуть. Надеюсь, завтра меня ждет удача, ибо моя фляга пустеет, а лаколовые таблетки неважный заменитель воды. Я едва ли отважусь выдавливать влагу из слякоти под ногами, ибо воду, содержащуюся в этой грязи, можно пить только в дистиллированном виде. Вот почему мы протянули такие длинные водопроводы к районам залегания желтых глин - или пользуемся дождевой водой в тех случаях, когда эти сатанинские твари находят наши трубы и перерезают их. Немного осталось у меня и хлоратных кубиков, так что потребление кислорода придется сократить насколько это возможно. Моя утренняя попытка прорыть туннель, как и паническое метание по лабиринту, обошлись мне слишком дорого. А завтра я сведу физические усилия до предельного минимума, пока конечно, не наступит минута, когда мне придется встретиться с рептилиями лицом к лицу и вступить с ними в бой. Мне нужно сохранить достаточный запас кубиков для возвращения на "Терра Нова". Мои враги все ещё рядом, я вижу перед собой колышащийся круг их слабых факелов. В зыбком мерцании есть что-то ужасное, и это не даст мне сомкнуть глаза.

НОЧЬ - VI, 14

Еще один день настойчивых поисков - опять выход не найден! Меня начинает беспокоить отсутствие воды: к полудню фляга опустела. Днем пошел было дождь и я вернулся в центральную комнату за шлемом, оставленным мной в качестве ориентира. Используя его как чашу, я набрал две пригоршни воды. Почти всю её выпил, а остаток слил во флягу. Лаколовые таблетки мало способствуют утолению жажды, но надеюсь, ночью будет ещё дождь. Кладу шлем, чтобы набрать хоть немного воды. Пищевых таблеток мало, но пока ещё они не на исходе. Теперь надо будет вдвое уменьшить рацион. Главное мое беспокойство - хлоратные таблетки, ибо даже без особых физических усилий бесконечные блуждания по лабиринту отнимают много сил, и мне пришлось использовать очень большое количество. Я ощущаю слабость от вынужденной экономии кислорода и от усиливающейся жажды. Когда же придется сократить пищевой рацион, я ослабею ещё больше.

В этом лабиринте есть что-то ужасное, непостижимое, окаянное. Я мог бы поклясться, что уже побывал во многих коридорах, отмеченных в моем плане, но каждая новая попытка опровергает мои наблюдения и выводы, которые я считал неопровержимыми. Никогда раньше я не испытывал такой беспомощности. Наверное, слепому было бы легче, но для большинства нас зрение - первое из всех чувств. В результате этих бесплодных блужданий у меня в душе возникает лишь одно глубочайшее уныние. Я понимаю, что должен был ощущать бедняга Дуайт. Его труп уже превратился в голый скелет, и сожравшие над ним сификлиги, акманы и фарнотские мухи исчезли. Осока эфджи раздирает в клочья его кожаный комбинезон, так как стебли удлиняются быстрее, чем я думал раньше. Новые когорты зеленых зрителей выстраиваются вдоль стены, и таращат на меня свои буркала, и насмехаются надо мной, и радуются моему отчаянию. Еще день - и я потеряю рассудок, если до того не упаду замертво от истощения.

Мне ничего не остается, как только держаться. Дуайт смог бы выбраться, продержись он минутой дольше. Не исключено, что скоро кто-нибудь с "Терра Нова" придет сюда за мной, хотя я отсутствую всего лишь третий день. Мои мышцы ужасно болят, и даже лежа в отвратительной слякоти, я совсем не отдыхаю. Прошлой ночью, несмотря на ужасающую усталость, я спал урывками, и сегодня, боюсь, лучше не станет. Я живу в нескончаемом кошмаре, находясь на зыбкой грани между сном и явью, но при этом ни сплю, ни бодрствую вполне. Рука дрожит, не могу больше писать. Этот круг трепещущих факелов ужасен!

ВЕЧЕР - VI, 15

Существенный прогресс! Хорошие перспективы. Очень слаб, и до рассвета почти не спал. Потом задремал до полудня, хотя практически не отдохнул. Дождя нет, а жажда меня просто убивает. Съел дополнительную пищевую таблетку для поднятия сил, но без воды она почти и не подействовала. Я решился попробовать воды из грязи, но меня буквально вывернуло наизнанку и я стал испытывать жажду ещё более острую, чем прежде. Надо экономить хлоратные кубики, так как я уже начал задыхаться из-за недостатка кислорода. Долго ходить не могу, пытаюсь ползать по грязи. Около двух часов пополудни, кажется, узнал знакомые коридоры и по ним подполз к трупу вернее, скелету - так близко, как никогда ещё с самого первого дня. Раз я попал в тупик, но вновь вернулся на главный маршрут с помощью своей карты и заметок. Беда с этими заметками - уж слишком их много. На них ушло фута три рулона, и мне приходится надолго останавливаться, чтобы размотать фольгу и прочитать записи. От жажды я чувствую легкое головокружение, я задыхаюсь, очень устал и не всегда могу разобрать то, что я там нацарапал. Эти проклятые зеленые твари все ещё пялятся на меня и хохочут своими щупальцами, а иногда жестикулируют так, что мне кажется, будто они отпускают в мой адрес шуточки, недоступные моему разумению.

Было три часа, когда мне блеснула удача. Я обнаружил коридор, который, судя по моим записям, раньше не видел, и устремившись туда, я понял, что ползу по окружности прямо к поросшему трупной осокой скелету. Маршрут мой извивался спиралью, очень напоминающей ту, по которой я впервые попал в центральный зал. Как только я доберусь до бокового проема или до перекрестка нескольких коридоров, я постараюсь двигаться курсом моего первого путешествия. По мере моего приближения к кошмарному ориентиру, зрители живее обменивались таинственными знаками и сардоническими беззвучными насмешками. Ясное дело, они усматривают что-то мрачно-забавное в моем стремлении наружу - осознавая, конечно, насколько беспомощен я окажусь при встрече с ними. Но я не без злорадства глядел на их безудержное веселье, ибо хотя и понимал, что пусть я ослаб, я все же прорвусь сквозь фаланги рептилий - ведь у меня есть огнемет с достаточным количеством запасных обойм.

Теперь меня окрыляла надежда, но я не смел подняться на ноги. Лучше было ползти и сохранять силы для боя с ящеролюдьми. Двигался я очень медленно и опасность заползти в какой-нибудь тупичок была очень велика, но тем не менее я вроде бы приближался к своей кошмарной цели. Близость победы вдохнула в меня новые силы, и я даже думать забыл о боли, о жажде, об истощающемся запасе кубиков. Теперь твари толпились у входа - они жестикулировали, подпрыгивали и смеялись своими щупальцами. Скоро, думал я, мне предстоит столкнуться со всей этой сворой - а возможно, и с подкреплением, которое у них имелось в лесу.

Я находился всего в нескольких ярдах от скелета и остановился, чтобы сделать эту запись, а потом выйти наружу и с боем прорваться сквозь грозные шеренги. Мне приятно думать, как из последних сил смогу обратить их в бегство, невзирая на их численное превосходтво, птому что мой пистолет имеет потрясающую дальность стрельбы. Потом я улягусь на сухой мох на краю плато, а утром мне предстоит утомительное возвращение сквозь джунгли к "Терра Нова". Как хорошо вновь увидеть живых людей и постройки, возведенные человеческими руками. О как жутко сверкают и усмехаются белые зубы черепа!

БЛИЖЕ К НОЧИ - VI, 15

Ужас и отчаяние. Снова меня постигло разочарование! Сделав предыдущую запись я подполз к скелету ещё ближе, но внезапно наткнулся на стену. Я вновь обманулся и оказался по-видимому, в том же самом месте, где находился три дня назад, во время своей первой тщетной попытки выбраться из лабиринта. Не знаю, закричал ли я - уж слишком я был слаб, чтобы издать громкий звук. Я довольно долго лежал, не двигаясь, в грязи, а зеленые твари снаружи прыгали, размахивали щупальцами и хохотали.

Через некоторое время я немного пришел в себя. Меня вновь терзали жажда, слабость и удушье, и собрав в комок последние капли сил, я вложил новый кубик в электролизатор - уже машинально, не беспокоясь о своих потребностях во время возвращения на "Терра Нова". Приток свежего кислорода несколько оживил меня, и я смог оглядеться вокруг.

Похоже, я оказался дальше от бедняги Дуайта, чем мне показалось в первую секунду, и я грустно подумал, что, видимо, вполз в какой-то совсем другой коридор. Не теряя надежды я кое-как пополз вперед, но через несколько футов наткнулся на глухую стену, как это уже неоднократно бывало раньше.

Итак, это конец. Три дня поисков не привели ни к чему, и мои силы иссякли. Скоро я сойду с ума от жажды, и смешно рассчитывать, что мне хватит кубиков на обратный путь к станции. Мне ещё хватило сил удивиться, отчего это жуткие твари так плотно сбились в кучу около входа, откуда они издевательски махали мне щупальцами. Наверное, это тоже было частью их злорадного плана - заставить меня подумать, будто я приближался к заветному выходу, которого, как им было отлично известно, не существовало вовсе.

Долго я не протяну, хотя и не собираюсь ускорять события, как это сделал Дуайт. Его усмехающийся череп теперь повернут ко мне, сдвинутый ползучими стеблями осоки эфджи, которые уже пожирали его кожаный комбинезон. Чудовищные провалы пустых глазниц ещё ужаснее взгляда этих ящеролюдей. Они придают какой-то запредельно-страшный смысл мертвому белозубому оскалу.

Мне следует лежать неподвижно и по возможности сохранять силы. Этот отчет - который, я надеюсь, попадет в руки тех, кто придет вслед за мной близится к своему концу. Вот закончу писать, и подольше отдохну. А когда станет совсем темно и эти ужасные твари не смогут ничего видеть, я соберу последние крохи сил и постараюсь перебросить рулон через стену и боковой коридор наружу. Мне надо будет забросить его как можно левее, чтобы он не упал на головы беснующихся зеленых насмешников. Возможно, он навсегда утонет в слякоти - но возможно, упадет на какой-нибудь сухой пригорок и в конечном счете попадет в руки людей.

Если его прочитают, то надеюсь, он послужит не только предупреждением об этой ловушке. Хорошо бы он убедил людей не прикасаться к этим сверкающим кристаллам. Они принадлежат Венере. На нашей планете эти кристаллы по сути и не нужны, и я полагаю, что пытаясь ими завладеть, мы нарушили какой-то темный и таинственный закон - некий закон, похороненный глубоко в бездне загадочного космоса. Кто может сказать, какие темный и могучие силы движут рептилиями, так странно стерегущими свои сокровища? Дуайт и я поплатились, как поплатились до нас другие и многие ещё поплатятся. Но возможно, что наша гибель - лишь прелюдия к великим ужасам в будущем. Давайте же оставим Венере то, что принадлежит только ей одной!

* * *

Моя смерть близка, и я боюсь, что в сумерках не смогу перебросить рулон через стену. Если так, то наверное, ящеролюди завладеют им, ибо наверняка поймут, что это такое. Они не захотят, чтобы люди были предупреждены об этом лабиринте - но они не узнают, что здесь сказаны слова в их защиту. С приближением конца я испытываю более добрые чувства к этим существам. Кто знает, мы или они - в масштабах великого космоса - выше в своем развитии или ближе к органической норме?

* * *

Я только что достал из кармана огромный кристалл, чтобы в последние мгновения жизни посмотреть на него. В багровых лучах умирающего дня он сияет ярко и грозно. Прыгающие твари это заметили, и их жесты стали другими, но я не могу понять, в чем именно. Интересно, почему же все они толпятся у входа вместо того, чтобы подойти к ближне стене?

* * *

Силы покидают меня, я больше не в состоянии писать. Все вокруг меня пустилось в бешеный пляс, но я ещё не потерял рассудка. Смогу ли я перебросить рулон через стену? Кристалл ярко сияет, но сумерки сгущаются.

* * *

Темно. Очень слаб. Они все ещё хохочут и прыгают у входа в лабиринт, а вот и запалили свои дьявольские факелы.

* * *

Они уходят? Мне приснилось, что я услышал звук... свет в небе...

РАПОРТ УЭСЛИ П. МИЛЛЕРА, ГРУППА ПОДДЕРЖКИ А,

"ВЕНЕРА-КРИСТАЛЛ-КОМПАНИ"

(Станция ""Терра Нова"", Венера - VI, 16)

Наш исследователь А-49 Кентон Дж. Стенфилд, проживающий по адресу Маршалл-стрит, 5317, Ричмонд, Виргиния, покинул "Терра-Нова" рано утром VI,12 для краткой экспедиции по показаниям детектора. Возвращение ожидалось 13-го или 14-го. К вечеру 15-го он не вернулся, поэтому поисковый самолет FR-58 с пятью членами экипажа на борту под моим командованием вылетел в 8 вечера, следуя курсом детектора. Игла не дала никаких расхождений с предыдущими показаниями.

Проследовали по игле детектора, с включенными на всем пути следования мощными прожекторами, к высокогорью Эрикс. Пушки-огнеметы тройной дальности и радиоактивные цилиндры D в состоянии уничтожить отряд враждебно настроенных туземцев любой численности, а также любую опасную популяцию плотоядных скора.

Оказавшись над открытой равниной на Эриксе, мы увидели группу движущихся огней, которые, как стало сразу ясно, были факелами туземцев. При нашем приближении они скрылись в лесу. Вероятно, общая численность от 75 до 100. Детектор указал на наличие кристалла как раз в нашем квадрате. При прохождении над этим местом на низкой высоте наши прожекторы осветили объекты на грунте. Скелет, с проросшей сквозь него осокой эфджи, и полностью сохранившийся труп в десяти футах от него. Снизившись непосредственно над трупами, мы повредили край крыла о невидимую преграду.

Приблизившись к трупам пешком, мы наткнулись на гладкую невидимую преграду, что очень нас удивило. Пройдя вдоль стены на ощупь в непосредственной близости от скелета, мы обнаружили проем, за которым был ещё один проем, ведущий к скелету. Комбинезон отсутствовал, но рядом с ним лежал металлический шлем компании с порядковым номером. По нему мы определили, что останки принадлежат исследователю В-9 Фредерику Н. Дуайту из дивизиона Кенига, который два месяца назад был отправлен из "Терра Нова" в длительную экспедицию.

Свежий труп от этого скелета отделяла, по-видимому, стена, но мы без труда его идентифицировали. Это был Стенфилд. В левой руке он сжимал журнал-рулон, а в правой - авторучку, и, похоже, в момент смерти он что-то писал. Кристалла мы не заметили, но детектор указал на наличие крупного экземпляра вблизи тела Стенфилда.

Нам стоило большого труда добраться до Стенфилда. Тело было ещё теплым, а гигантский кристалл лежал рядом под тонкой пленкой грязи. Мы тут же стали читать отчет и приготовились предпринять некоторые меры в соответствии с изложенными там рекомендациями. Отчет Стенфилда представляет собой обширный текст, прилагаемый к настоящему рапорту. Мы проверили основные положения отчета, и данные проверки приложены в качестве сопроводительных пояснений к описанию нашей находки. Последние записи Стенфилда свидетельствуют о расстройстве его психики, но у нас нет причин усомниться в достоверности отчета. Очевидно, что смерть Стенфилда наступила по причине удушья, сердечной недостаточности и психической депрессии. Кислородную маску он не снял, и она вырабатывала кислород, но запас кубиков у него почти истощился.

Поскольку наш самолет получил повреждения, мы вызвали телеграммой Андерсона на ремонтном самолете FG-7 с командой взрывников и запасом взрывчатого вещества. К утру FH-58 был отремонтирован и, пилотируемый Андерсоном, вернулся на станцию, доставив туда двух погибших и кристалл. Мы похороним Дуайта и Стенфилда на кладбище Компании и ближайшим рейсом отправим кристалл в Чикаго на Землю. Затем, во исполнение инициативы Стенфилда - наиболее здравого его предложения, изложенного в начальной части рапорта - и перебросим сюда достаточно войск для полного истребления туземцев. Зачистка местности обеспечит нам беспрепятственный доступ к кристаллам.

Днем мы с большой осторожностью изучили невидимое здание-ловушку, воспользовавшись для разметки маршрута длинными канатами, и вычертили полную схему для архива. Нас поразил дизайн лабиринта, и мы сохраним образцы материала для химического анализа. Полученные данные будут исключительно полезны при захвате туземных городов. Наши алмазные буры типа С проникли в невидимый материал, а подрывники в настоящее время закладывают динамитные шашки для тотального взрыва. Когда мы произведем взрыв, от этого сооружения ничего не останется. Постройка представляет собой несомненную угрозу для воздушного и иных видов транспорта.

Что касается плана лабиринта, то можно лишь горько посочувствовать не только Дуайту, но и Стенфилду. Пытаясь добраться до трупа, мы не сумели найти никакого прохода справа, зато Маркхайм обнаружил проем в стене первого помещения в пятнадцати футах от скелета Дуайта и в четырех-пяти футах от Стенфилда. За этим проемом есть длинный коридор, который мы обследовали позднее, и в этом коридоре справа оказался ещё один проем, ведущий непосредственно к телу Стенфилда. Он мог бы добраться до входа в лабиринт, пройдя всего двадцать два-двадцать три шага, если бы нашел проем прямо у себя за спиной - проем, который он не обнаружил, видимо, лишь по причине крайнего утомления и отчаяния.