"Грешная фантазия" - читать интересную книгу автора (Джордан Николь)

Пролог

Лондон, апрель 1811 года

Впервые увидев знаменитого искателя приключений Трея Деверилла, Антония Мейтленд ужасно испугалась, потому что он был абсолютно голым. Ее утешало лишь одно – на его ничем не прикрытое тело она наткнулась совершенно случайно. Вернувшись домой на весенние каникулы из элитного пансиона, Антония отдала шляпу и перчатки встретившему ее дворецкому и направилась к чертежной комнате, откуда отец управлял своей огромной корабельной империей. Они не виделись целый месяц, и ей хотелось поскорее увидеть его.

– Думаю, вы найдете мистера Мейтленда наверху, – сообщил дворецкий. – Вероятнее всего, в галерее.

– Спасибо. – Антония бегом поднялась по широкой лестнице и быстро прошла по восточному крылу фешенебельного особняка.

Восемь лет назад, сразу после внезапной смерти жены от воспаления легких, Сэмюел Мейтленд выстроил огромный особняк в ставшем престижным районе Лондона южнее Мейфэра, и теперь самым любимым его местом стала галерея, где висел портрет жены.

У Антонии же любимой комнатой была шикарная новомодная ванная, расположенная в дальнем конце коридора. Увидев, что слуга исчез за углом, она вздохнула в предвкушении удовольствия. Отец, всегда интересовавшийся новыми изобретениями, в прошлом году установил в кухне паровой котел, который обеспечивал подачу горячей воды наверх прямо в огромную, специально спроектированную медную ванну. Она не представляла себе большей роскоши, чем часы, проведенные в горячей ванне, от которой поднимается пар.

Дойдя до конца коридора, Антония увидела, что дверь в ванную осталась слегка приоткрытой, и, заглянув внутрь, буквально окаменела.

Из овальной ванны вышел мужчина, мускулистый, крепкого сложения и совершенно голый, окутанный лишь легким облачком пара.

Антония внезапно потеряла способность дышать; мужчина же, словно почувствовав ее присутствие, поднял голову и повернулся, давая ей возможность получше разглядеть себя.

– Ну и ну… – пробормотала Антония с испугом и поспешно отвела взгляд. В свои почти семнадцать лет она никогда еще не видела ничего столь потрясающего и столь величественного, как этот мужчина, и не испытывала такой бурной первобытной реакции. Жар разлился по ее телу, а между бедрами она ощутила непонятную теплоту.

Когда ей все же удалось перевести взгляд от широкой, поросшей волосами груди к крепкой шее и дальше, Антония обнаружила, что лицо мужчины так же греховно красиво, как и все остальное. Мокрые каштановые волосы, выжженные солнцем, были заглажены назад, а квадратные скулы и подбородок с небольшой ямочкой, выглядевший еще более грубым от налета щетины, придавали его чертам твердость и решительность. Но самым поразительным в нем были глаза цвета морской волны, дерзко смотревшие из-под густых бровей и делавшие его безумно привлекательным. Когда эти светло-зеленые глаза встретились с ее взглядом, Антония почувствовала, как внезапный жар обжег ее.

– Прошу прощения. – Взяв полотенце, мужчина обернул его вокруг узких бедер.

Его низкий бархатистый голос наконец вывел Антонию из оцепенения, и, вспыхнув, заикаясь, она выдавила из себя:

– Это моя вина… Мне не следовало находиться здесь…

– Полагаю, вы мисс Мейтленд?

– Да… А кто вы?

На губах мужчины промелькнула улыбка, и Антония, придя в смятение от отсутствия у него хороших манер, прижала ладони к горящим щекам.

– Трей Деверилл, – спокойно ответил он.

Брови Антонии мгновенно взлетели вверх. На протяжении многих лет она слышала рассказы о беспутном Трее Деверилле как от владельцев кораблей и морских капитанов, так и от отца. Отец и Деверилл некоторое время были партнерами в небольших рискованных морских предприятиях. Деверилл слыл отважным исследователем и искателем приключений и приобрел известность как участник битв с пиратами в открытом море.

Антония часто пыталась представить себе, какой он, но Деверилл оказался моложе, чем она ожидала – ближе к двадцати пяти, чем к тридцати, и более… полным жизни, что ли.

Антония постаралась взять себя в руки.

– Простите, что помешала, мистер Деверилл. Понимаете, я просто растерялась, увидев вас… в таком виде.

– При таких обстоятельствах это вполне естественно, – отозвался он с насмешливым блеском в изумительных глазах.

Однако, отметила Антония, он, по-видимому, нисколько не смутился и не нервничал, так как, несомненно, прекрасно знал, какое впечатление производит на женщин – и на нее тоже. Он непринужденно стоял, склонив голову набок, и пристально рассматривал Антонию – или, возможно, просто вежливо ждал, когда она перестанет таращиться на него и уйдет.

– Понимаю. Окажите мне любезность, закройте дверь, – неожиданно сказал Деверилл.

– Да-да, конечно. – Антония взялась за ручку двери.

– Погодите, мисс Мейтленд…

– Да?

– Не думаю, что вам следует рассказывать об этом недоразумении отцу.

– О, сэр. – Румянец на щеках Антонии стал еще ярче. – Я никому не собираюсь рассказывать об этом, а тем более отцу.

Закрыв дверь, Антония продолжила поиски отца, твердо пообещав себе забыть случайную встречу с возмущающим спокойствие авантюристом.

Вечером за обедом Антония старалась не встречаться взглядом с Девериллом, который, впрочем, вел себя как джентльмен и ни единым взмахом длинных темных ресниц не дал понять, что они уже встречались при весьма неподходящих обстоятельствах.

Отец Антонии довольно часто приглашал морских капитанов и деловых партнеров на обед в Мейтленд-Хаус, и иногда они оставались на ночь. Обычно Антония засыпала их вопросами о кораблях и приключениях на морс, но в этот раз она оставалась на редкость молчаливой.

Было подано еще три блюда, и все это время Антония сосредоточенно смотрела в свою тарелку, лишь иногда бросая осторожные взгляды на Деверилла.

В модном синем сюртуке из дорогой ткани, облегавшем его широкие плечи, с безупречно белым тонким шейным платком, смягчавшим его суровую, дерзкую красоту, Деверилл выглядел настоящим джентльменом. В его густых волнистых волосах блестели прожилки золота, а гладко выбритое лицо казалось бронзовым от загара.

Увы, Антония вряд ли могла произвести на него столь же неизгладимое впечатление; по существу, она все еще оставалась школьницей, долговязой и неуклюжей, с рыжими волосами, которые все же обещали потемнеть и в один прекрасный день стать красивыми золотисто-каштановыми. Единственным привлекательным моментом было то, что она, как единственный ребенок, со временем унаследует огромное богатство отца и его кораблестроительную империю.

Сэмюел Мейтленд пробился в магнаты собственными силами. Будучи прозорливым бизнесменом, он участвовал в многочисленных предприятиях, но свое огромное состояние создал главным образом блестящими проектами парусных судов. Хотя респектабельное общество считало Мейтленда человеком низкого происхождения и осуждало за то, что он занимается торговлей, он все же отправил Антонию в самую престижную в Англии академию для юных леди, где ее терпеливо обучали.

– Вы, мистер Деверилл, наверняка участвовали во многих приключениях? – стараясь преодолеть свою застенчивость, спросила Антония.

Он перевел на нее взгляд, и она увидела в их ясной глубине насмешливый блеск.

– Да, верно.

– Нельзя ли услышать хотя бы о некоторых из них?

– О, только не это. – Мейтленд покачал головой. – Такие рассказы не подходят для нежных ушей.

– Видите ли, я не посчитался с мнением отца и убежал в море, – подтвердил Деверилл. – Хотел посмотреть мир и оставить в нем свои следы.

– Кажется, ваш отец носит рыцарский титул? – Антония с любопытством взглянула на него.

– Да, но как самый младший из трех сыновей я никогда не унаследую этот титул.

Все же в его жилах течет доля голубой крови, отметила про себя Антония. Имя, данное ему при крещении, тоже аристократическое, так как Трей – это сокращенное от Трейлейн, названия родового имения по материнской линии. Говорили, что он очень богат. Деверилл владел небольшой флотилией вооруженных судов, которые сдавал внаем судоходным компаниям для обеспечения защиты больших, неповоротливых торговых кораблей, перевозящих ценные грузы, как от французского флота, так и от грабителей-корсаров. При этом ходили слухи, что он разбогател на конфискации сказочных пиратских сокровищ.

– Мне тоже хотелось бы отправиться в море, – весело заявила Антония, – но это ужасно расстроило бы папу.

– Ах, дочка, ты разбила бы мое сердце. Но ты моя гордость и когда-нибудь непременно сделаешь великолепную партию.

Тут Антония снова отдала все внимание бланманже. Ее мать была урожденной аристократкой, и Сэмюел Мейтленд не мог смириться с мыслью, что дочь чахнет вне общества из-за его неблагородного происхождения. Антония обожала отца и сделала бы все, чтобы порадовать его, даже если бы это противоречило ее ожиданиям чего-то более возбуждающего и захватывающего, чем достойная, скучная жизнь, которую вели большинство великосветских леди.

Взглянув на отца, Антония отметила, что за последний месяц он словно постарел: в его волосах появилась седина, на лице добавилось морщин, а от былой веселости не осталось и следа. То, что теперь он жил исключительно ради нее, не было для Антонии секретом.

– Моя девочка, нам с Девериллом нужно обсудить важные дела, – обратился к ней Мейтленд.

– Да, папа. – Антония заставила себя улыбнуться и, обойдя вокруг стола, поцеловала отца в щеку. – Я побуду в гостиной.

Мужчины вежливо встали, и Антония, уходя, слышала, как отец сказал:

– Пойдемте в чертежную, Деверилл, я покажу вам новый проект.

Чертежной Сэмюел Мейтленд называл большой кабинет, где он создавал эскизы новых кораблей. В последнее время, стремясь стать респектабельным членом общества, он начал управлять своей империей из дома, вместо того чтобы каждый день отправляться в контору, расположенную неподалеку от лондонской гавани. Сэмюелу доставляло удовольствие иметь благодарного слушателя, который признавал в нем талантливого конструктора; такой моряк, как Деверилл, мог по достоинству оценить его успехи.

Когда через час экономка, миссис Пик, принесла чай, Антония все еще скучала в гостиной. Ей очень хотелось, чтобы добрая женщина осталась и составила ей компанию, но миссис Пик прекрасно знала свое место, поэтому они просто немного поболтали, и экономка ушла.

Допив чай, Антония пошла наверх, чтобы сменить вечернее платье на зеленый бархатный костюм для верховой езды. В дальнем конце двора отец соорудил площадку для стрельбы из лука, которая вполне устраивала Антонию. Стрельба из лука являлась видом спортивных состязаний, доступным для женщин, и Антония надеялась, что когда-нибудь ее примут в члены Королевского британского клуба лучников.

Спустившись по ступенькам террасы, Антония пошла по дорожке через ландшафтный парк, освещенный неярким лунным светом. Миновав застекленный павильон, украшенный изящным деревянным кружевом и вьющимися розами, она подошла к маленькой постройке, в которой хранилось спортивное снаряжение, и зажгла два фонаря – один на дальнем конце стрельбища, чтобы освещать соломенный круг, а другой на мраморном столе рядом с линией стрельбы. Затем, достав лук и колчан со стрелами, она с удовольствием ощутила в руках гладкий полированный тисовый лук.

Вставив стрелу и оттянув тетиву, Антония ощутила чувство благоговейного спокойствия. Ее не огорчило даже то, что она совершенно утратила мастерство и из двенадцати стрел только три поразили золотой «бычий глаз» в центре.

Внезапно Антония почувствовала, что она не одна и, вздрогнув, обернулась. Трей Деверилл стоял неподалеку и добродушно улыбался.

– Простите, я, кажется, напугал вас. – Он не спеша направился к ней. – Из своих апартаментов я услышал странные звуки и решил узнать, что это такое.

Когда Деверилл остановился возле Антонии, фонарь осветил его необыкновенно красивые черты, и ее сердце снова застучало сильнее, однако она сумела взять себя в руки.

– Я думала, вы все еще беседуете с моим отцом. Когда папой овладевает идея нового проекта, он не ложится спать, пока не проработает досконально все детали. – Она вздохнула и вставила стрелу. – Мне повезет, если он выйдет из чертежной до того, как закончатся мои каникулы.

– А вы не можете пойти к нему туда?

– Боюсь, меня там не ждут. – Выпустив стрелу, Антония проследила, как та со свистом описывает дугу.

– Впечатляет, – одобрительно заметил Деверилл, когда наконечник стрелы вонзился рядом с золотым центром.

– Благодарю вас, но здесь расстояние меньше, чем на соревнованиях.

– Стрельба из лука необычное занятие для леди, разве нет?

– Безусловно. – Антония насмешливо улыбнулась. – Но это то немногое, что мне доступно. Я не музыкальна, не умею хорошо рисовать и ненавижу шить. Прискорбно, но стрельба излука и верховая езда да еще, быть может, языки – это мои единственные таланты.

– Вы настоящая амазонка. – Антония недовольно поморщилась.

– Я восхищаюсь вами, – добавил Деверилл, очевидно, поняв, что коснулся больного вопроса.

– Если девушка такая высокая, как я, мистер Деверилл, она не радуется подобным сравнениям. – Антония почувствовала, как собеседник оценивающим взглядом окинул ее фигуру.

– Для меня ваш рост не кажется каким-то особенным.

– Да, по сравнению с вами. – Антония взглянула вверх на Деверилла, который был на целую голову выше ее, – но для девушки такой рост – ужасный недостаток. Было бы намного лучше, если бы я родилась мужчиной.

– Лучше для кого?

– Для отца, для меня. – Выпустив стрелу, Антония с удовлетворением отметила, что попала точно в «бычий глаз». – Папа хотел сына, как и все мужчины. Увы, мать умерла раньше, чем смогла подарить ему мальчика, а жениться второй раз он не захотел.

– А для вас?

– Ну, – почувствовав, что Деверилла на самом деле интересует ее ответ, Антония лукаво взглянула на него, – я, как и вы, могла бы путешествовать на кораблях по всему миру. Пока же самое большее, что мне довелось делать, – это крестить несколько новых папиных кораблей. Признаюсь, я вам завидую: вы воюете с пиратами, а я занимаюсь рукоделием.

– Война с пиратами совсем не так забавна, как про нее рассказывают, мисс Мейтленд, – с легкой насмешкой заметил Деверилл. – Она часто опасна.

Рассматривая его, Антония нахмурилась, вдруг вспомнив про шрамы, которые видела на голой груди Деверилла, и про еще более страшный шрам, который заметила у него на спине.

– Значит, свои раны вы получили, воюя с пиратами?

– Некоторые из них, – помолчав, ответил Трей.

– Что ж, во всяком случае, это гораздо интереснее, чем все занятия, дозволенные леди. Не думаю, что вы решились бы взять меня с собой в следующее свое путешествие, верно? – Она из-под ресниц взглянула на Деверилла.

Он приподнял бровь, словно не веря тому, что услышал.

– Надеюсь, вы не суеверны и не возражаете против присутствия женщины на борту вашего корабля? – насмешливо поинтересовалась Антония.

– Я, возможно, нет, но ваш отец не пережил бы, если бы потерял вас, – ответил Деверилл со скрытой иронией в голосе.

– Увы, это правда.

– У него вполне определенные планы на ваше будущее. – Вспомнив о мечтах отца, Антония кивнула.

– Папа хочет того, что, по его мнению, для меня лучше всего, и не успокоится, пока я не выйду замуж за дворянина. Такой брак для человека моего социального положения является высшим достижением. Большинство молодых леди выходят замуж по расчету, и лишь немногие наследницы заключают брак по любви или испытывают великую страсть. Мой удачный брак доставил бы отцу безмерное счастье. – Заметив, что у Деверилла слегка скривились уголки рта, Антония потупилась. – Полагаю, сыновнее послушание не входит в число ваших добродетелей?

– Нет, но в вашем случае это просто замечательно. – Трей усмехнулся. – У меня сжимается сердце при мысли о необходимости жениться ради того, чтобы сделать приятное отцу.

– И все же мне бы хотелось иметь возможность сопровождать вас. – Антония вставила стрелу. – Было бы замечательно поучаствовать хотя бы в одном маленьком приключении до того, как я начну вести размеренную семейную жизнь. – Она выпустила стрелу и поморщилась, когда та вонзилась далеко от цели. – Пока я не сделала ничего сумасбродного, скандального или вызывающего.

– И что же вы считаете сумасбродным или вызывающим, мисс Мейтленд?

– О, не знаю… – Она замолчала, потом искоса взглянула на Деверилла. – Как вы считаете, поцелуй был бы достаточным сумасбродством?

– Поцелуй?

– Вы покажете мне? – Антония повернулась к Девериллу. – Меня никогда еще не целовали, и моя лучшая подруга Эмили постоянно дразнит меня за это. Сегодня я уже нарушила правила приличия, увидев вас без одежды, так почему бы не нарушить еще раз? Прошу вас.

– Вы это серьезно?

– Совершенно серьезно. Пока мы здесь, нет никакого риска, что вы меня скомпрометируете. А если даже и так, никаких ужасных последствий не будет: папа не потребует от вас компенсации в виде женитьбы, потому что у вас нет титула. Неужели вы боитесь, мистер Деверилл? – удивилась Антония, видя, что он все еще колеблется.

– Вам нравится жить опасной жизнью, мисс Мейтленд? – Трей скрыл глаза за опустившимися темными ресницами.

– Наверное, понравилось бы, если бы я когда-нибудь себе это позволила, – рассмеялась Антония. – Но я никогда не выйду за рамки пристойности.

– А у меня есть правило никогда не целовать вооруженных женщин. – Деверилл перевел взгляд на ее лук и стрелу. – Положите лук и идите сюда.

Сердце Антонии забилось сильнее, когда она поняла, что Трей собирается исполнить ее просьбу. Оставив лук, она медленно подошла к нему, и он одним пальцем поднял ее подбородок. Антония затаила дыхание, и Деверилл, наклонив голову, запечатлел на ее губах нежный поцелуй; при этом он лишь слегка коснулся ее губ.

Внезапно Антония нахмурилась – поцелуй показался ей слишком уж деликатным для такого опытного мужчины.

– Я… разочарована. Не могли бы вы сделать это получше?

– Ну, если вы настаиваете…

На этот раз Деверилл заключил ее в объятия и прижал к своему высокому упругому телу. Антония не успела даже почувствовать приятное удивление, потому что он, нагнув голову, крепко прижался губами к ее губам. Прикосновение было напористым и обжигающе горячим, и ей показалось, что ее коснулся раскаленный уголь. Затем Деверилл скользнул языком в глубину ее рта, заставив сердце Антонии подпрыгнуть. Его губы забрали в плен ее губы, язык медленно начал двигаться взад-вперед, и Антония всхлипнула, ощутив волну жгучего желания. Резкая, вибрирующая боль стала подниматься внутри ее, и Антония, теряя силы, потянулась вверх и схватилась за мощные плечи Деверилла.

Когда он наконец отстранился, ее ноги были так слабы, что она едва могла стоять.

Оцепенев от мучительного желания, которое он без всяких усилий возбудил в ней, и все еще прижимаясь к Девериллу, Антония открыла глаза и посмотрела на него, а когда заговорила, ее голос дрожал так же, как и ноги.

– Это было… изумительно.

– Я польщен. – Деверилл, осторожно отпустил ее и сделал шаг назад.

– Благодарю вас, мистер Деверилл. – Все еще дрожа, Антония поднесла пальцы к горящим губам. – Я никогда этого не забуду.

– Надеюсь. А теперь мне лучше исчезнуть, пока ваш отец не увидел нас вместе и не нашел этим стрелам иное применение.

Антония не отрываясь смотрела, как высокая фигура Деверилла скрывается в темноте. Голова ее кружилась, тело горело; поцелуй Деверилла разжег глубоко внутри ее желание изведать захватывающую страсть, на которую он лишь мельком позволил ей взглянуть.

Кончиками пальцев Антония провела по припухшим губам и решила, что никогда никому не расскажет об этом поцелуе – даже Эмили: она оставит его для себя и будет хранить, как сокровище.

Внезапно ей стало грустно, и Антония закрыла глаза. Вероятно, было ошибкой просить Трея поцеловать ее, потому что теперь ей будет еще труднее довольствоваться своим унылым существованием.

И все же одно было несомненно: пока она жива, она никогда, никогда не забудет этого человека.