"Стрельба по тарелочкам" - читать интересную книгу автора (Дивов Олег Игоревич)

Стрельба по тарелочкам

Рано утром Будкин, Шапа и Варыхан отцепили от мотоблока пушку, повернули ее к цели, уперли сошники в сырую рыхлую землю. Будкин открыл затвор, присел перед ним, раскорячась, зажмурил левый глаз и, глядя в канал ствола, начал командовать:

– Шапа, лево чутка. Теперь выше. Много, ниже давай. Стоп! Ну, попалась, родимая. Точняк под башню, мужики. Со ста шагов не промажем.

Летающая тарелка сидела посреди картофельного поля, утонув в нем посадочными опорами по самое брюхо.

…Пушку Будкин еще в том году купил у городских, сорокапятку, за самогона ведро. Без прицела, без колес, зато дали снарядов три ящика – бронебойные, осколочные, шрапнель, особо шрапнель советовали.

– На кабана, – сказали, – лучше нету. Сядешь в поле, свиньи эти как выйдут картошку жрать, а ты хрясь, и все стадо – готовые шашлыки.

Будкин к шрапнели отнесся не по-крестьянски, бесхозяйственно, заглянул в ящик, да и говорит:

– Какая-то гнилая она. Сами с ней на шашлыки ходите. Вон у вас собаки дикие на пустыре, хрясь – и того. Ящик возьму, пригодится, а колбасу эту синюю на фиг.

Пушку Будкин поставил в дровяной сарай и там всю зиму с ней при коптилке возился, ржавчину обдирал. По весне заново покрасил, колеса наладил от телеги, стала не пушка, загляденье. Маленькая, аккуратная, под колесами чуток подкопай, она на лафет садится – и не видать ее. А врезать может – клочья полетят, у Будкина прадед как раз с такой пол-войны прошел. Бывало, ночью прадеда накроет, он сядет на кровати и давай с закрытыми глазами орать на всю избу – за Родину, за Сталина, прямой наводкой по фашистской сволочи, господабогадушумать!

Будкин так и отвечал, когда соседи его подкалывали насчет орудия – это в память о дорогом прадедушке. И вообще, авось пригодится, на селе всякое бывает, сами знаете, прямой наводкой бронебойным никогда не лишнее.

Вот, пригодилось.

Тарелка сверзилась в поле вечером, прочертила небо горячей пламенной струей, и хлобысь на пузо. Как рассвело, мужики сбегали, поглядели – и к Будкину. Сказали, лежит там закопченная такая, потрескивает тихо, а чего в ней внутри – не разбери-поймешь, вроде кто-то ходит и железом гремит. Чинится небось. Вот бы ему пушку твою предъявить, чтобы разговор деловой сложился, а то он починится и улетит, а картошку-то потравил, сука, основательно.

Да не вопрос, Будкин говорит.

Тут соседи пришли, слева Леха Шаповалов, справа Стас Варыханов, смурные, трезвые и при ружьях, значит, на все готовые уже.

– А вот и расчет! – Будкин обрадовался.

Жена как слово «расчет» услышала, сразу в слезы, насилу успокоил ее. Сказал, да чего ты, ну попугаем дурака, не будет он против сорокапятки выдрючиваться, она же танк пробивает, если повезет, конечно. Жена от этого «повезет» – реветь пуще прежнего. Будкин рукой махнул только, и в сарай.

Орудие – на буксир к мотоблоку, Будкин в седло взгромоздился, Шапа с Варыханом в прицеп на ящики улеглись – и потелепали со скоростью пешехода, кутаясь в телогрейки по утреннему холодку, провожаемые суровыми улыбками мужиков, детскими радостными визгами да бабским всхлипываньем.

Через полчаса на огневую прибыли, как раз рассвело совсем.

Шапа глянул на тарелку и говорит:

– Блин, с самых петухов на ногах, а еще не похмелился.

Это он так дал понять, что неуютно ему малость.

И действительно, лежит блюдо железное с башенкой посреди картошки, а ты тут с голым жопом практически – как прадедушка супротив фашиста. Пушка, она, конечно, сила, но и блюдо уж больно железное, да и фиг знает, чего там за бластер-шмайсер в башне, и какой космический фашист за тем шмайсером притаился, сквозь прицел тебя оценивает.

– А у нас с собой было… – как бы вспомнил Варыхан, и руку за пазуху.

Но Будкин панические настроения мигом пресек.

– В бою пьяному сразу погибель. Не время сейчас, мужики, потом накатим.

И смело направил мотоблок с края поля в борозду. Подкатил к тарелке шагов на сто, заглушил мотор.

– Расчет! Слушай мою команду! Орудие к бою!

Будто всегда командовал.

А куда ему, он и в армию-то не успел, да никто из его ровесников не успел, ни Шапа, ни Варыхан, не было уже армии.

Ни фига уже не было, какая на фиг армия, когда на всей планете деньги кончились.

То есть деньги и сейчас как бы есть, но их как бы нет, захочешь денег, зайди к Будкину в сортир, где стены в три слоя бумажками по сто долларов оклеены, папаня это покойный дурака валял.

Да не в деньгах счастье и не в них дело. Наши пашут, городские паяют, чечены бензин самогонят, доктор травки целебные собирает, поп детишек крестит, вроде живы, не помрем.

Но когда такое счастье с неба валится, сразу думаешь: надо было выменять у городских пушку, чтоб она еще на танке. Правда танк, зараза, солярки немерено жрет, пахать на нем невыгодно, ну и чего он стоять будет, ржаветь.

Ладно, мы как-нибудь так с Божьей помощью.

– Разворачивай! – скомандовал Будкин.

…Точно под башню навели, не может быть промаха. Варыхан принес снаряд, длинный, хищный, похожий на громадный винтовочный патрон, и встал рядом с пушкой, смертоносную болванку на руках держит, будто младенца. Еще и мурлычет себе под нос.

– На по-о-ле танки гро-хо-та-а-ли…

– Ты это и сыну поешь? – спросил Шапа.

– А то, – сказал Варыхан, на тарелку глядя и баюкая снаряд. – Жёнка ему пела «Хочу такого, как Путин», прикинь. Ты чего, говорю, творишь, чему ребенка учишь, пидором вырастет…

– А так, думаешь, танкистом, хе-хе…

– Механиком вырастет. В город его отдам в учение, вернется, будет у нас молодой механик, чем плохо…

– Кончай базар, мужики, – сказал Будкин строго. – Мы тут вроде по делу. Пора вступать в переговоры.

– И как? – спросил Шапа простодушно.

– А как городские с чеченами, когда бензин подорожал.

– А-а…

Городские тогда с чеченами в момент договорились. Правда, самих чеченов с тех пор никто не видел, бензин у них азеры перекупают и в город возят. Но, главное, по старой цене.

– Варыхан, дай сюда эту… Вещь.

Варыхан нехотя отдал снаряд, видать, понравился ему.

– Точно бронебойный? – спросил Будкин, придирчиво оглядывая красивую остроносую штуковину. – Вроде да. Ну, с Богом!

Звонко клацнул затвор.

– Ну… – начал было Будкин.

Летающая тарелка отчетливо чавкнула.

Расчет дружно упал на колени и спрятался за щитком орудия.

Тарелка чавкнула снова, потом тихо зашипела. Будкин осторожно выглянул в смотровую щель.

– О-па… – сказал он. – Кажись сработало.

В боковине тарелки открылся люк, и оттуда торчала какая-то синяя морда.

– Делать вам нечего?! – крикнула морда на незнакомом языке. – Взяли бы да помогли тогда!.. Эй! Гуманоиды! Чего молчим?! Сюда идите, разговор есть!

– Ты его понял? – спросил Шапа громким шепотом. – Он же вроде не по-нашему…

– Он прямо сюда говорит, – Варыхан постукал себя пальцем по лбу. – Ловко придумано, скачи по планетам да базлай со всеми… Мужики, давай его поймаем – и на базар! Чтоб перевел, о чем там хачи бур-бур-бур. Цены собьем!

Будкин встал из-за щитка во весь рост и гордо расправил плечи.

– Сам сюда иди! Ты нам картошку попортил! Все поле расхерачил, а жрать мы чего будем теперь?!

– Несчастный! – рявкнула синяя морда. – Какая картошка, какое поле?! Если я через час не стартую, за мной такие прилетят, деревню сожгут!

– Торгуется, – сказал Варыхан уверенно.

Но Будкин уже шел по полю к тарелке.

Вблизи тарелка оказалась не страшная, просто обгорелая железяка, под слоем копоти серая в синеву, и как бы теплая привычным уютным теплом нагретого механизма, вроде тракторного дизеля. Будкин и сам теперь не понимал, чего так опасался тарелки со ста шагов. Ну, летательный аппарат. У нас тоже были летательные аппараты. Некоторые и сейчас бы полетели, да не умеет уже никто на них.

Синяя морда спряталась в люке, потом высунулась снова, а за ней и весь пилот вылез, кутаясь в бурую драную попону. Росточком он оказался Будкину едва по плечо, зато башка тыквой, и пальцев немеряно на каждой руке, штук по восемь. А физиономия почти человеческая, ну вот как у Шапы наутро после литра самогонки, если не опохмелить. Жаба с пережору, она и есть жаба.

– Хрю, – буркнул синий.

– Хрю, – кивнул Будкин.

– Ты не понял, это имя. Оно не такое, конечно. Но если подогнать под твой язык, будет Хрю.

– А-а… Вася Будкин. Можно просто Будкин, я привык.

– Здравствуй, Будкин. Мне очень неприятно и очень стыдно, но я не нарочно тут упал. За мной гонятся. Меня подбили. Сейчас они меня потеряли временно, но скоро опять найдут. И в твоих интересах, чтобы я улетел как можно скорее. Потому что мои враги это такие негодяи, каких ты и не видел.

– Ну, знаешь… – начал Будкин.

– Да, знаю, – перебил Хрю. – Считается, что главные негодяи здесь вы, твой народ. Но я заявляю ответственно: эти – еще страшнее. Гораздо страшнее, клянусь. Помоги, чтобы я улетел быстро, и они вас не тронут.

Будкин критически оглядел синего Хрю, зябко кутающегося в свою дерюгу, надвинул кепку на нос и почесал в затылке. Подошли Шапа и Варыхан. От обоих слегка пахло самогоном. Хрю бросил на них косой взгляд и заметно съежился.

– Откуда ты, чудо? – спросил Будкин снисходительно.

– Ну… Как бы тебе… Типа, с Сириуса. Подданый Его Величества Императора… – тут Хрю сбился. – К сожалению, прекрасное имя Его на ваш язык не переводится. Нет у вас понятий, чтобы передать такую красоту. В говне живете, вот и нету, простите за прямоту.

– Ой-ёй-ёй! – Шапа усмехнулся криво и недобро.

– Да брось, он ведь правду говорит, – вступился за синего Варыхан. – Натурально в говне живем. А ты сам-то кто, сизая морда?

– Курьер по особым поручениям Его Величества, – Хрю приосанился.

– Государев человек, значит… – протянул Будкин. – А те, что за тобой… Они другому царю служат?

– Какому царю, откуда у них царь? – Хрю отмахнулся восьмипалой рукой. – Демократы они, говоря по-вашему.

Варыхан с Шапой переглянулись и недобро оскалились, Будкин сдвинул кепку на затылок.

– У себя все просрали, теперь на нас кидаются, – добавил Хрю горестно. – У нас всего много, мы хорошие товары производим и торгуем ими. А демократы говорят, торговать нечестно, раз у тебя много, а у них пусто, надо бесплатно делиться. И вообще мы по-ихнему дураки, потому что у нас империя. И, типа, мы все делаем неправильно, значит, надо нас раскулачить. Нормальные заявочки, да? У вас тут похожая история была, как я понимаю.

– Чем помочь-то можем? – спросил Будкин почти ласково.

– Да ничем особенным. Мне просто рук не хватает, помощник нужен. Там подержать надо, подвинуть кое-что… Я покажу. Давай со мной, Будкин, ты здоровый, то, что надо. За час управимся – только вы меня и видели.

Будкин оглянулся на мужиков – те молча кивнули, – и полез в тарелку. Тут же ойкнул, стукнувшись внутри головой. Синий забрался в люк за ним следом. Сразу там опять загрохотало. Послышались неясные голоса.

Шапа с Варыханом вернулись к пушке, присели на станины, свернули по козьей ножке и задымили.

– Живут же люди… – протянул Шапа мечтательно, выпуская дым колечком.

– Не говори, – поддержал Варыхан. – А с другой стороны, и у них демократы гадят.

– Да, у нас хотя бы демократов нет уже.

– Осталось царя выбрать!

Посмеялись немного.

– Ну его, – решил Шапа. – Обойдемся. От царя тоже, знаешь, неприятностей…

Он задумался. Варыхан терпеливо ждал – Шапа был не из болтливых, когда трезвый.

– Если царя заведем, – сказал наконец Шапа, – следом демократы сами собой заведутся, я вот о чем. Решат царя скинуть – и все по новой. Сколько можно на грабли наступать?

– Точняк! – поддержал Варыхан. – Мне поп говорил, империя штука хорошая, но обязательно разваливается, потому что там рано или поздно наступает бардак. А доктор говорил, демократия хорошая штука, но там всегда бардак, и она тоже разваливается. Ну их всех к лешему. У городских, вон, голова выборный есть, и то не знают, как избавиться, сами жалеют, что придумали такую обузу себе на шею. То ли дело мы, все решаем сходом. Чего они так не могут?

– Так городские, – объяснил Шапа.

Из тарелки доносился приглушенный лязг.

– Надо было мне идти, – сказал Варыхан, плюнул в ладонь и погасил об нее окурок. – У Будкина наглости не хватит что-нибудь полезное там отвинтить.

– Вороватости не хватит, – поправил Шапа.

– Не без этого, – легко согласился Варыхан. – Но у своих-то не тащу, заметь.

– Еще бы ты у своих тащил… Ё-моё!

В небе раздался тяжелый гул, потом засвистело, заскрежетало, и вдруг как-то резко, будто прибитая, на край поля рухнула да встала еще одна тарелка. Хлоп!

Варыхан и Шапа от неожиданности оба упали со станин в разные стороны. Но тут же вскочили и, не сговариваясь, бросились разворачивать пушку.

Вторая тарелка оказалась сильно больше и с башенкой не куполом, как у Хрю, а наподобие ведра. Ствол пушки был закупорен снарядом, поэтому Шапа навел орудие приблизительно в центр корпуса. Пушка стояла аккурат между двумя звездными кораблями. Расстрелять синего Хрю, не задев землян, новоприбывшие не смогли бы.

– Только рыпнитесь, демократы херовы, – пообещал Шапа сбивающимся шепотом, приседая за щитком.

– Ты хоть знаешь, за что дергать? – таким же шепотом спросил Варыхан.

– Догадаюсь. Тащи-ка из прицепа ящик со снарядами. И ружья прихвати.

Варыхан, согнувшись в три погибели, бросился за боеприпасами и личным оружием. От тарелки Хрю к пушке бежал, тоже пригибаясь, Будкин.

– Не успели… – выдохнул он, оттирая Шапу в сторону. – Ладно, авось придумаем чего…

Демократическая тарелка чавкнула, очень похоже на имперскую тарелку, в ее боку открылся проем, выдвинулся наружу пандус. По нему, забавно семеня, выбежал кто-то маленький, в серебристом комбинезоне, с большой зеленой головой.

– Эй, вы, местные, мля! – крикнул он на непонятном языке. – Какого хера?!

– Большого и толстого! – отозвался Будкин. – Не дергаться, иначе открываю огонь!

– Какой огонь на хер, делать вам нечего, мля?! Мы за этим пидором по всей Вселенной гоняемся – и нате, хрен в томате!

– Знаем мы, чего вы за ним гоняетесь! – заверил Будкин.

– Ну и какого хера защищаете его тогда? Может, вы сами пидоры?!

Будкин озадаченно поглядел на Шапу. Тот пожал плечами.

Приполз, весь в земле, Варыхан с ящиком и ружьями.

– Фигня какая-то получается, – заметил он снизу. – Я за пидоров не подписывался.

Будкин высунулся из-за щитка и махнул зеленому.

– Сюда иди!

Зеленый, то и дело спотыкаясь, заторопился по борозде к орудию. Пару раз он едва не упал, и только отчаянными взмахами коротеньких ручек удерживался на ногах. Вблизи он оказался куда мельче Хрю, а морда – с огромными глазами, крошечным ротиком и без ноздрей.

– Охренели вы в чужие разборки лезть… – сообщил зеленый уже более миролюбиво. Его мучила одышка после бега по полю, и он по-свойски, не спросясь, присел на снарядный ящик.

– А ты кто, чудо? – спросил Будкин с угрожающей ласковостью.

– Я сотрудник Галактической Безопасности. – ответил зеленый горько. – По-вашему – майор КГБ.

Земляне дружно вылупили глаза.

– Мое социалистическое отечество, – продолжал зеленый, – борется за освобождение народов, стенающих под игом Императора. Идет холодная война, борьба на истощение. Из стратегической необходимости мы вынуждены поддерживать с Императором торговлю, продавать ему ресурсы, в которых он остро нуждается, покупать в ответ дурацкие имперские шмотки и никому не нужные модные новинки техники для идиотов… Но это все ширма, мужики, для отвода глаз, вы должны понимать. Просто мы хотим одержать победу и освободить братские народы мирным путем. Пока еще мирным…

– А этот?.. – Будкин обалдело ткнул большим пальцем себе за спину.

– А этот гад – шпион! – взвился зеленый. – Дипломат он, видите ли! Сука, блядь и проститутка! Пользуясь дипломатической неприкосновенностью, он вошел в контакт с нашими пидорами и создал из них шпионскую сеть! Ему удалось похитить уникальный образец и сбежать с ним! Сейчас на борту его корабля спрятан главный секрет моей социалистической родины!

От этой тирады зеленый, видимо устал, потому что поник и умолк.

– А чё он спёр-то? – заинтересовался Варыхан.

Зеленый медленно поднял голову и глянул на Варыхана огромным печальным глазом.

– Ну… – протянул он. – Вы, мужики, извините, в таком говне живете… Почему бы и не рассказать. Хоть узнаете, чего можно достичь при социализме. Этот пидор украл образец новейшего источника энергии. Почти вечный двигатель. Представьте, малюсенькая капсула, вот с мой кулак, и два контакта торчат, плюс и минус. Она добывает энергию из пятого измерения. Одной капсулы хватит, чтобы обеспечить даровым электричеством… Не знаю, у вас тут просто нет таких потребителей. Ее хватит, чтобы по всем вашим жалким деревушкам лампочки развесить, и по всем городишкам, и еще останется, чтобы все поля распахать – и это навсегда, понимаете? Капсуле сносу нет, мы сами не знаем, сколько тысячелетий она проработает…

– Офигеть! – честно признался Будкин. – Как вы это придумали?

– Достижения социализма, – скромно объяснил зеленый. – У нас все равны и счастливо трудятся на общее благо. При социализме, мужики, и не такое можно. Хотим – реки вспять поворачиваем, хотим – в пустыне еду выращиваем. Потому что все заодно!

– Да-а… – согласился с достижениями социализма Шапа.

– Это как мы тут вместе картошку на продажу растим, – прикинул Варыхан. – Тоже ведь заодно.

– Давайте-давайте, – одобрил зеленый. – Начинайте с малого. Потом сами догадаетесь орудия труда общими сделать, поля, скотину, мастерские и заводы… У богатых все отнимете, раздадите бедным…

Мужики настороженно переглянулись.

– Эх! – воскликнул зеленый. – Сколько прекрасных свершений вам предстоит, аж завидно. А мы Императору глаз на жопу натянем – и заживем!

– А чем вам Император мешает? – осторожно поинтересовался Варыхан.

– Говорю же, народы империи не свободны. Там люди трудятся не ради общего блага, а ради денег. Это неправильно.

– У нас денег нет, – заметил Будкин. – Кончились однажды, да и хрен с ними, так живем.

– Первый шаг на пути к социализму! – похвалил зеленый. – Двигайтесь в этом направлении, и все будет отлично. А мы сейчас заберем у шпиона капсулу… Это исторический день, мужики! Наконец-то можно будет забыть о позорной холодной войне. Сделав хотя бы сотню таких капсул, мы превратим наш звездный флот в непобедимую армаду и заставим Императора сдаться без боя! Принесем свободу его несчастным подданным, сделаем их равными, подарим им радость освобожденного труда! Вот какую драгоценность украл этот пидор! А вы его защищаете…

– И чего ты хочешь? – спросил Будкин сухо.

– Просто не мешайте нам. Мы арестуем шпиона и улетим. И никогда больше вас не потревожим. Ну, разве что лет через пятьсот, когда вы дорастете до социализма – тогда мы вам поможем его построить.

– Социализм, говоришь… – протянул Будкин. – У богатых все отнять и раздать бедным…

– Самый прогрессивный общественный строй, – сказал зеленый проникновенно. – У нас все общее, все делится по справедливости, никто не может быть богаче других. Здорово, правда?

– Офигенно, – кивнул Будкин. – Давай ближе к делу, майор. Чего вы нам дадите, если мы не будем вмешиваться?

Зеленый очень по-человечески почесал в затылке.

– Видите ли, мужики… – сказал он после короткого раздумья. – Я бы вам, конечно, подбросил чего-нибудь. Но со мной еще два майора КГБ, и они этого не поймут. Мы поддерживаем только социалистические миры. А у вас тут, считайте, первобытно-общинный строй. Можем как договориться… Вы образуете партию, она установит на всей планете власть рабочих и крестьян…

– Погоди-погоди, – перебил Будкин. – У нас вся планета – одни рабочие да крестьяне. Ну, торговцы еще, они товары перевозят туда-сюда. Ну и мастера есть, конечно. Это такие люди, кто лучше всех свое дело знает – у кого свечной заводик, у кого мельница там, пекарня…

– Торговать может только государство, – терпеливо объяснил зеленый. – И заводики, мельницы, пекарни должны быть государственными. Государство устанавливает план, сколько произвести товаров, сколько вырастить еды, сколько чего и кому продать.

– Ах, государство…

– А ты как думал? Зачем еще устанавливать власть рабочих и крестьян? Чтобы создать рабоче-крестьянское государство! Ох, ну и дикий же вы народ…

– Знаешь, что, майор КГБ… – произнес Будкин медленно. – А лети ка ты, чувак, подобру-поздорову на хер. Все отсюда летите.

– Без шпиона не могу, – отрезал зеленый.

– Можешь, – заверил его Будкин. – И ты, и шпион твой ненаглядный, вы всё можете. В особенности – лететь отсюда. На хер!

С этими словами он шагнул к зеленому, ухватил его за шкирку и легко метнул над полем. Зеленый, смешно растопырив ручки-ножки, полетел по воздуху, упал в борозду и, не вставая, побежал на четвереньках к своей тарелке.

– Это наша земля! – крикнул Будкин ему вслед. – И мы тут главные негодяи! И никто не страшнее нас! Это мы страшнее всех! И если мы говорим лететь, то все летят на хер! Через минуту открываю огонь!

– Тогда не улетят. – сказал Варыхан тихонько.

– Улетят, – заверил его Будкин. – Но поджопника хорошего получат.

Он присел к орудию и положил руку на затвор. Ласково погладил его.

Позади раздался гул. Тарелка Хрю судорожно задергалась, пытаясь вырвать из картофельного поля глубоко в него ушедшие посадочные ноги.

– Сообразительный педрила, – одобрил Будкин.

Впереди майор КГБ скакал на четвереньках вверх по аппарели. Чавкнул, закрываясь, люк. Тарелка мелко завибрировала, собираясь взлететь.

– За Родину! По социалистической сволочи прямой наводкой – огонь! – сам себе приказал Будкин и рванул спуск.

Пушка жахнула так, что зазвенело в ушах. И тут же колокольным звоном отозвалась тарелка социалистов, едва успевшая приподняться на метр над землей. Маленький, но злой снарядик треснул ее в борт словно кувалдой, густо сыпанули искры, тарелку аж переставило над полем, она затряслась и нелепыми прыжками поскакала вдаль. Поломала кусты, плюхнулась в озерцо, отскочила от его поверхности, будто мячик, и наконец, опомнившись от удара, винтом ушла ввверх. Исчезла.

– Варыхан, снаряд! – проорал Будкин, сам себя плохо слыша. – Шапа! Разворачивай!

Тарелка Хрю все дергалась, никак не могла вырвать ноги из земли. Будкин заглянул в ствол и навел орудие, как в первый раз – под башню.

– За Родину! По имперской сволочи прямой наводкой – огонь!

Бамс! Сноп искр, хлопья окалины во все стороны. Маленькую тарелку снаряд тоже не пробил, но удар железной колотушки приподнял ее ближний край, наконец-то выскочили из земли опоры. Мужики обалдело следили, как тарелка Хрю катится по полю на ребре, медленно отрывается от земли и так, перекошенная, уходит в небо. И тоже исчезает.

Шапа сел на станину, поковырял пальцем в ухе, закурил. Будкин стоял, глядя в небеса. Варыхан полез за пазуху и вытащил початую бутылку, заткнутую тряпкой.

Будкин обернулся к мужикам.

– Ну, теперь самое время.

По очереди отхлебнули из бутылки и занюхали рукавом Варыхана – он вчера дизель чинил, испачкался в солидоле.

Заговорили наперебой, очень громко, потому что в ушах еще звенело – а ты видал, а ты заметил, а как мы ее, а как она…

Потом одновременно утихли и задумались.

– А чего ты про имперскую сволочь-то?.. – спросил Варыхан у Будкина. – У них хотя бы скотина не общая.

– Да понимаешь… Мы пока чинились, я этого Хрю расспрашивал, откуда берутся империи. Из завоеванных народов они собираются, по большей части. Либо сам присоединишься, либо тебя силой присоединят. И еще скажут, что тебе так лучше будет. Может, конечно, и лучше, но… У нас уже была империя, хватит, наигрались.

– Угу, – кивнул согласно Шапа.

– Ну и ладно, – сказал Варыхан, затыкая бутылку тряпкой. – Ну их в жопу всех. Сами как-нибудь. Об одном жалею, что не полез вместо тебя чинить тарелку. Я бы там…

– Чего ты там? – Будкин прищурился.

– Ну, ты понял.

Будкин опустил руку в карман. Вытащил сжатый кулак.

– Ты ведь у своих не тащишь, правда, Стас? Вот и я – у своих.

Он разжал кулак, и Шапа с Варыханом громко столкнулись лбами над его рукой. На ладони Будкина лежала прозрачная капсула, в которой горело маленькое теплое солнышко. Из капсулы торчали два контакта в аккуратных белых чехольчиках.

Будкин подождал пару секунд, потом спрятал добычу в карман обратно и сказал:

– Ну, поехали что ли. Строить полегоньку справедливую жизнь.

Подогнали мотоблок, собрали в прицеп вещички, привязали сзади пушку и медленно тронулись по борозде, прихлебывая по чуть-чуть из бутылки и занюхивая рукавом.

Поехали.