"Седьмой авианосец" - читать интересную книгу автора (Альбано Питер)

3. 3 декабря 1983 года

Коммандер Крейг Белл стоял на кафедре перед экраном и картой Тихого океана. Он водил указкой по району Берингова моря и говорил:

— Этот брифинг проводится по распоряжению Тринадцатого для корректировки данных в связи с исчезновением «Спарты», имевшим место первого декабря сего года. — В его голосе было необычное напряжение, и в большой, устроенной амфитеатром аудитории, где присутствовали двадцать три офицера, этот голос казался не таким уж сильным.

Сидевшие в аудитории офицеры при этих словах подались чуть вперед, раскрыв блокноты и приведя в состояние готовности ручки и карандаши. Крейг между тем положил на полочку указку и вернулся на кафедру.

— Этим делом поручено заниматься военно-морской разведке, — сказал он, — поскольку очень похоже, что все это дело русских. Наши поисковые самолеты обнаружили останки корабля примерно в ста милях севернее острова Холл. — Белл кивнул сержанту, сидевшему перед монитором на подставке. — Это технический сотрудник отдела шифросвязи Кристофер Де Санто, — пояснил Белл, — который обслуживает компьютер СВС—16. Я знаю, что многие из вас связисты или летчики, и потому дайте сразу знать, если мы начнем утомлять вас нашей тарабарщиной. — Тут в зале прокатился смешок. — Тогда мы постараемся перейти на нормальный английский язык…

— Это распространяется и на энсинов? — спросил молодой летчик в первом ряду, и снова по залу прокатился смешок.

— Так точно, энсин Бэнкс, — с улыбкой отозвался Белл, — это относится ко всем — от энсинов до адмиралов. — Затем уже совершенно серьезным и деловым тоном он продолжил, обернувшись к монитору. — Де Санто сейчас подключился через спутник к ребятам из Вашингтона. Нам предоставлено тридцатиминутное прямое окно для связи с «Микроваком четырнадцать два нуля». К сведению тех, кто еще не знаком с этой машиной, — тут взор Белла упал на энсина Бэнкса, — «Микровак четырнадцать два нуля» — самый большой из обычных компьютеров. Он находится под Пентагоном в особо защищенной камере и хранит в себе, как нетрудно догадаться, миллионы байтов информации о советских вооруженных силах.

— «Спарта», Де Санто, — сказал Белл, показав рукой на монитор.

Техник застучал по клавишам. Какое-то время слышалось только щелканье разных приспособлений клавиатуры. Затем на мониторе Де Санто показались зеленые мерцающие строчки, которые тотчас же возникли и на большом экране.


«Спарта»: Владельцы — «Америкен петролеум экспорте». Пункт назначения: Теллер, Аляска. Расчетное время прибытия: 10:00, 2 декабря. Груз: оборудование для буровых установок. Водоизмещение — 6750 т. Последние координаты: 172 градуса 19 минут западной долготы, 61 градус 49 минут северной широты.


— Вы упоминали русских, коммандер, — сказал Бэнкс, глядя на экран. — Почему именно они?

— Потому что, энсин Бэнкс, у нас есть заключение баллистиков. Против «Спарты» были использованы снаряды калибра двадцать миллиметров и семь целых семь десятых дюйма. Из остатков спасательной шлюпки извлечены неразорвавшийся снаряд и осколки разорвавшихся.

— Есть уцелевшие, мистер Белл? — осведомился младший лейтенант.

— Пока нет, лейтенант Макхью, — ответил Белл. — В том районе находятся «Локхид Р3С Орион» из Кодиака, а также японское рыболовное судно «Огава мару». Туда направляется и американский танкер «Гилмор». Кроме того, в десять часов утра из Сан-Франциско туда же вышел корабль Береговой охраны «Гамильтон».

— А как насчет патрульного судна Береговой охраны в Беринговом море? — снова задал вопрос младший лейтенант Макхью.

— «Моргантау»? Они потеряли вертолет НН—52, который находился в районе острова Атту. Судно возвращается в Сан-Франциско.

— Мистер Белл, — внезапно заговорил немолодой кэптен. — Давайте вернемся к русским. Можно ли действительно утверждать, что они причастны к инциденту? С какой стати им было топить «Спарту»? Это же грузовое судно, которое перевозило оборудование для нефтяников. Никаких стратегических или тактических грузов на нем не было.

— Верно, кэптен Эвери. Мы предполагаем, что командир русского разведывательного корабля просто спятил и открыл огонь по «Спарте»… Не исключено, что это AGI[13] из Петропавловска.

В голосе Крейга Белла почувствовались нотки уважения к присутствовавшему на брифинге старшему офицеру. Худощавый, со сверкающей лысиной на макушке, с выразительным морщинистым лицом он выглядел таким же древним и таким же вечным, как калифорнийское мамонтово дерево. Ветеран трех войн Мейсон Эвери считался крупнейшим специалистом и по Японии, и по России. Все присутствовавшие знали о его блестящих познаниях, но им еще предстояло узнать его надменный характер.

— Но позвольте, коммандер, — говорил тем временем Эвери. — Я еще могу представить себе калибр семь и семь, но двадцать миллиметров — это уж чересчур. Это совершенно нетипичный калибр для AGI, да и вообще для любого русского корабля. — Он кивнул головой в сторону компьютера. — Может быть, «Четырнадцать два нуля» нам сможет посодействовать?

Белл отдал необходимые распоряжения технику, и снова взоры собравшихся устремились на большой экран, на котором опять проступили зеленые мерцающие строки.


AGI — разведывательное судно ВМФ СССР. 52 единицы. Зоны постоянного патрулирования: Рота (Испания), Холи Лох (Шотландия), Апра-Харбор (Гуам), Чарлстон (Южная Каролина), Гавайские острова. Контролируют запуск ракет с военных кораблей США «Джордж Вашингтон» и «Джордж Мадисон». Часто встречаются в Средиземном море, а также в Тихом океане. Настроены агрессивно. Нередко вклиниваются в американские оперативные соединения. Обычно оснащены радарами типа «Слим нет», «Поп груп», «Топ стир». Не имеют вооружений, кроме класса «Бальзам».


— Посмотрим класс «Бальзам», — произнес Эвери.


AGI, класс «Бальзам». Водоизмещением — 5000 тонн. Дальность действия — 10.000. Экипаж — 233 человека. Скорость — 16 узлов. Радары: «Слим нет», «Поп груп», «Топ стир», «Хеднет А», «Хеднет С», а также «Топ нот». Вооружение: одна 30-миллиметровая ADMG—630, шестиствольный «Гатлинг».


— Это не то, — сказал Эвери, посмотрел на экран еще раз и лишь потом обернулся к Беллу. — Вы упоминали Петропавловск. Почему?

— Потому что, если бы AGI базировались во Владивостоке или на Сахалине, то их бы заметили наши подлодки или АВАКС. Тот, кто атаковал «Спарту» не был замечен радарами.

— Может, это военный самолет дальнего действия, — предположил энсин Бэнкс. — Например, «Туполев»? Они иногда проверяют наши корабли. Вдруг это…

Энсин не докончил фразы, потому что Эвери издал пренебрежительный смешок:

— Дальнего действия, говорите? — хмыкнул он. — Вы, видать, летаете без кислорода, сынок. Нет, у них есть, конечно, свои психи-пилоты, но вот двадцатимиллиметровок нет. Верно я говорю, коммандер, — обратился он к Беллу.

— Верно, кэптен. НОРАД обычно фиксирует все подобные вылеты из Владивостока. Ни один из таких самолетов не спускался ниже, чем на восемь тысяч футов, — сказал Белл с подчеркнутой почтительностью. — Если желаете, сэр, можем посмотреть все технические данные.

— Только на Ту-16, коммандер. Шестнадцатый и двадцать второй очень похожи.

Белл кивнул Де Санто, и опять на экране загорелись зеленые мерцающие строки.


…ТУПОЛЕВ (ТУ) — ШЕСТНАДЦАТЬ. В терминологии НАТО — «Барсук». Макс, горизонтальная скорость на высоте 19700 футов — 535 узлов. Практический потолок: 40350 футов. Размах крыльев — 108 футов. Длина — 114 футов. Колея — 32 фута. Нормальный взлетный вес — 158.730 фунтов. Два турбореактивных двигателя АМЗ Микулина, тяга — 19285 фунтов. Экипаж — от 6 до 7 человек. Вооружение — 3 сдвоенных 23-миллиметровых пушки NR—23. Дальность полета — 4470 миль.


— Ну что ж, — сказал Мейсон Эвери, медленно переводя взгляд с экрана на энсина Бэнкса. — Стало быть, «Туполевы» тут ни при чем, энсин.

На это Бэнкс лишь слегка прищурился и невозмутимо сказал:

— А как насчет ядерной подводной лодки или быстроходного надводного судна? При скорости тридцать узлов агрессор может быть уже на тысячу миль южнее места атаки, вне параметров поиска.

— Ну, чтобы выяснить это, нет необходимости лишний раз беспокоить «Четырнадцать два нуля», — сказал Белл, делая знак технику и заглядывая в блокнот. — Как вам известно, все более или менее важные советские военные единицы постоянно отслеживаются и НОРАДом, и спутниками, и авиацией, и флотом НАТО, и хорошо защищенные компьютеры «Четырнадцать два нуля» в Денвере и Вашингтоне постоянно корректируют поступающие данные и передают соответствующую информацию нашим ракетам — как на подлодках, так и в шахтах. До начала нашего брифинга Де Санто сделал вывод данных. — Он посмотрел свои записи, потом продолжил: — Что касается подлодок, то субмарины класса «Альфа» в состоянии развивать скорость до сорока узлов, что верно, то верно. Но нам удалось обнаружить лишь две такие подлодки в Тихом океане, одна находится у берегов Сан-Диего, а другая — в четырехстах милях восточнее Токио. Есть еще одна «Дельта-1», атомная подлодка с баллистическими ракетами, в двухстах милях севернее Уэйка. Это их новая модель водоизмещением девять тысяч тонн, на которой находится двенадцать баллистических ракет подводного базирования МИРВ,[14] с радиусом действия в четыре тысячи миль. Но она явно не имеет к нам отношения. От Тихоокеанского побережья до Индийского океана в разных точках находятся восемь «Виски», но они тихоходны и опять же не имеют никакого отношения к нашим проблемам. — Белл оторвал взгляд от блокнота. — Теперь о надводных судах. — Он постучал по кафедре пальцем. — Что и говорить, мы не в состоянии держать под контролем все плавсредства на земном шаре. Но вооруженное судно, способное развивать высокую скорость, безусловно, представляет собой особый интерес и попадает в ЗУПВ нашего «Микровака».

— Что такое ЗУПВ? — осведомился Бэнкс.

— Прошу прощения. Это запоминающее устройство с произвольной выборкой. — Энсин понимающе кивнул, а Белл показал на компьютер. — Спасибо за вашу гипотезу, но я думаю, что ни субмарины, ни обычные надводные суда в данном случае не представляют для нас никакого интереса.

— Совершенно верно, — заметил Мейсон Эвери. — Когда мы можем получить заключение от баллистиков?

— С минуты на минуту, кэптен, — отозвался Белл. — Надеюсь, еще до конца нашего совещания.

Словно только и дожидаясь этой фразы, энсин Брент Росс вошел в аудиторию через единственную дверь, прошел по центральному проходу к кафедре, вручил Беллу листок бумаги и, сев в первом ряду, стал ждать, когда его шеф ознакомится с документом.

Белл долго вглядывался в текст. Зрачки его расширились, щеки побагровели, и он стиснул зубы.

— Я… я… — забормотал он и умолк, словно прочитанное начисто лишило его дара речи.

— Крейг! Крейг! — тревожно окликнул его Эвери, вставая с места.

— Нет, нет, все в порядке, кэптен… — наконец заговорил Белл. — Просто здесь приводятся удивительные… да, да, удивительные данные.

— Крейг, прошу вас… — не удержался Эвери.

— Все в порядке, кэптен. — Крейг наконец полностью взял себя в руки. — Баллистическая экспертиза определила, что выстрелы производились снарядами японского производства… — Он замолчал, ибо это сообщение вызвало в зале гул двадцати с лишним голосов. Его взгляд упал на сидевшего с непроницаемым лицом Росса. Потом Белл, вскинув вверх руки, призвал аудиторию к порядку и продолжил:

— Установлено, что как фрагменты снарядов калибра семь, целых семь десятых, так и неразорвавшийся снаряд из двадцатимиллиметрового орудия изготовлены в тысяча девятьсот сорок первом году. Джентльмены, получается, что «Спарту» уничтожили с помощью боеприпасов времен второй мировой войны. — Это сообщение снова вызвало гул в зале. — Джентльмены, прошу тишины, — повысил голос Белл и, когда его слушатели немного успокоились, обратился к технику: — Де Санто, выключите экран. — Тот кивнул, и тотчас же экран погас. Крейг повернулся к аудитории и сказал: — Джентльмены, прошу высказывать ваши соображения.

Тотчас же из зала полетели реплики. Все догадки и гипотезы затем воспроизводились на большом экране. Вскоре на экране мерцали строки: «Пираты», «Русские под камуфляжем», «Конкуренты „Спарты“, „Экологи“ и „Психи“. Все собравшиеся говорили одновременно, толком не слушая друг друга.

Брент Росс смотрел на экран, не обращая внимания на гвалт в зале. Затем он пробормотал себе под нос: «Они все сошли с ума. Словно японские самолеты» — потом встал и, глядя на коммандера Белла, крикнул, заглушая голоса коллег:

— Мои «Зеро» не большая глупость, чем все это. — Он махнул рукой в сторону экрана. — Почему бы нам не добавить туда и мою абсурдную гипотезу, коммандер?

Коммандер кивнул и призвал собравшихся к порядку.

— Джентльмены, — сказал он в тишине, — мой помощник Брент Росс — сын Пороха Росса, который был капитаном «Спарты». — И, когда в зале наступило гробовое молчание, добавил: — У Брента Росса есть… своя теория… Прошу вас, энсин.

Теперь все взоры устремились на Брента. Он сказал:

— Благодарю вас, коммандер, — а затем обратился к технику: — Крис, пожалуйста, выведите на экран «Японские самолеты „Зеро“.

Когда на экране загорелась новая надпись, по залу прошел гул, но смеха не последовало.

— Энсин Росс, — подал голос кэптен Эвери. — Я хорошо знал вашего отца. Мы вместе служили на «большом Э» почти весь сорок второй год… Но вы… вы…

— Прошу прощения, сэр, — неумолимо продолжал Брент. — Вы же понимаете, что речь идет о сигнале «Мейдей».

— По неподтвержденным сведениям, — поспешно вставил Белл.

— Верно, сэр. Моя гипотеза основана на интуиции, а также на информации от первого декабря. Признаться, я и сам считал, что это глупость, до тех пор, пока я не познакомился с заключением баллистиков. Они ведь подтвердили, что речь идет о боеприпасах японского образца. — Он наклонился к Де Санто, что-то прошептал, и на экране загорелась зеленая надпись: «Мейдей, мейдей, мейдей, зеро, зеро, зеро… нас атакуют».

В аудитории возникло замешательство. Затем Мейсон Эвери вскочил на ноги и с раздражением прокричал:

— Вы хотите сказать, энсин Росс, что это сигнал бедствия времен второй мировой войны?

— Почему бы нет, кэптен? — твердым голосом отозвался Брент Росс, решив не уступать позиций.

— Потому что это чистое безумие, вот почему!

— Это предположение не более безумно, чем все прочие, — запальчиво возразил Росс.

— Ничего подобного! Кто отправил этот сигнал? — обратился побагровевший Эвери к Беллу.

— Мы не знаем, — услышал он в ответ.

— Не знаете?!

Белл быстро изложил историю таинственной радиограммы, а пока он говорил, Росс сидел, скрежеща зубами, и то стискивал, то разжимал кулаки.

— Выходит, это вполне может быть розыгрыш, чья-то дурацкая шутка? — ехидно спросил Эвери.

— Да, — ответил Белл. — Но любопытно, что «Спарта» до атаки, двигалась по курсу ноль-ноль-ноль или, если угодно, зеро-зеро-зеро от острова Холл, а остров Святого Лаврентия находился точно на север от «Спарты» — опять же «зеро-зеро-зеро» или «ноль-ноль-ноль». Вы прекрасно знаете, — сказал он, кивнув собравшимся, что в аварийных ситуациях положено сразу же передавать свои координаты.

— В таком случае, это вполне могло быть сообщение о местонахождении, — задумчиво произнес кэптен Эвери, потирая подбородок. — Но с другой стороны, вам, энсин, — его взгляд отыскал Брента, — явно примерещились «Мицубиси»…

Брент понял, что сейчас самое главное — проявить выдержку, не дать увлечь себя эмоциям. Собрав все свои силы, все свое самообладание, он сказал:

— С вашего позволения, сэр, они мне не примерещились. Это просто гипотеза, не более того. Рабочая гипотеза. К тому же, как вам хорошо известно, кэптен, мой отец воевал с японцами и отлично знает их самолеты. Он сразу их узнал бы. А у «Зеро» на вооружении, между прочим, как раз и двадцатимиллиметровые пушки и пушки калибра семь целых семь десятых.

В молчании собравшиеся смотрели на молодого офицера. Затем Эвери мрачно произнес:

— Да, молодой человек. Я знаю вашего отца не один десяток лет. Вы правы, он их сразу узнал бы, в этом нет никакого сомнения. И «Зеро» действительно были оснащены именно такими пушками. Но с другой стороны, — он повысил голос, — ваше предположение основано на обрывке радиограммы, происхождение которой пока не удалось установить, а также на старых боеприпасах, которые существуют и по сей день в изрядных количествах и вполне могут использоваться для обслуживания десятков, а возможно и сотен тысяч способных стрелять орудий. И на основе всего этого вы полагаете, что самолеты «Мицубиси А6М2» по-прежнему функционируют в районе Берингова моря и сейчас в тысяча девятьсот восемьдесят третьем году. Абсурд! — Он шлепнул себя ладонью по лбу. — Нет, я прекрасно понимаю ваше волнение. Мы все переживаем, смею вас уверить. Что и говорить, происходят вещи странные, непонятные, и все же я не могу принять вашу гипотезу. Для этого у нас недостаточно доказательств. — Затем, махнув рукой Крейгу, он сказал: — Почему бы нам, коммандер, не проанализировать и прочие варианты? Они ведь не менее сумасбродны.

По аудитории прокатился легкий смешок, снимая напряжение. Некоторое время Брент Росс стоял, чувствуя, что во рту у него пересохло, в животе образовалась странная пустота, а к горлу подкатывает тошнота. Затем он медленно опустился на стул.

— Коммандер, — начал младший лейтенант со своего места. — Мы знаем, что пираты действовали в Южно-Китайском море, в Целебесском и Яванском морях. Почему, спрашивается, они не могут появиться и в Беринговом море? — Сделав жест рукой в сторону карты, он спросил: — Вы позволите, коммандер? — И когда Белл кивнул, младший лейтенант подошел к карте, взял указку и ткнул ее кончиком в Маньчжурию. — Всем известно, что здесь в годы второй мировой войны японцы проводили интенсивные военные операции.

— Верно, — подтвердил коммандер Крейг. — Они называли эти территории Маньчжоу-го.

— Давайте разберем такой сценарий, — продолжал Макхью. — Пираты могут устраивать свои набеги с базы где-то в районе Камчатки. Для этого они используют старые японские боеприпасы, захваченные где-то в Азии, ну и, конечно, быстроходные катера. Или катер.

— Ну что ж, это лучше, чем ноль или, как у нас теперь принято говорить, зеро, — ухмыльнулся Эвери.

Собравшиеся отреагировали на каламбур дружным смехом. Брент Росс встал со стула и проговорил сквозь зубы:

— Коммандер Белл, могу я вернуться к исполнению моих обязанностей?

Загадочно улыбаясь, Белл кивнул.


— Они подбили меня, Пам, — мрачно говорил Брент Росс, запуская двигатель своего автомобиля марки «Дацун 280-Х» и бросая низкую спортивную машину вперед — подальше от «Терминала-91», где происходило совещание. Они поехали от Торндайк-авеню в северном направлении — к Никерсон-стрит и к «Морской пище-вкуснотище».

Чуть повернув голову влево, Памела Уорд смотрела на своего спутника. Она испытывала и сострадание, и возбуждение. Она знала немало мужчин, но никто еще не оказывал на нее такое воздействие, как этот молодой человек с сильным интеллектом и крепкими мускулами. Он был молод — лет на шесть ее моложе, и тем не менее в нем чувствовались глубина и проницательность, которые приходят со зрелостью. Памела Уорд никогда не встречалась с мужчинами моложе себя, и на тебе — она ехала обедать с этим почти юношей и — главное — волновалась, словно шестнадцатилетняя школьница в ожидании своего первого бала. Она посмотрела на его руку, лежавшую на переключателе передач: крупная кисть, мощное запястье, покрытое волосами, — и, ощутив легкий трепет, отвернулась. Ей очень хотелось ощутить прикосновение этой могучей руки. Но его стиснутые зубы, мрачные интонации охлаждали, как вода из ручья, гасили разгоравшийся огонь. Он явно нуждался в поддержке.

— Подстрелили, Брент?

— Да, да, именно подстрелили! — Он с такой силой стиснул руль, что в тусклом освещении было видно, как побелели костяшки пальцев. Коротко, отрывистым голосом он рассказал о совещании по баллистической экспертизе, о своей теории и о том, как от нее отмахнулись.

— Японские пули, снаряды? — встревоженно отозвалась Памела. — Я об этом и не знала… — Потом мягким тоном осведомилась: — Уцелевшие-то есть?

— Пока никого не обнаружили, — выдавил из себя Брент. — Недалеко от места гибели «Спарты» есть японское рыбацкое судно. И еще американский грузовой пароход идет в тот район из Бристольского залива.

— А что Береговая охрана? Они же патрулируют Берингово море…

— Вчера их корабль «Моргантау» потерял вертолет неподалеку от острова Атту, — сказал Брент, пожимая плечами. — Судно возвращается во Фриско. Ему на смену выходит «Гамильтон». На это уйдет время. А вода там холодная, очень холодная…

Памела поежилась. Потом сказала:

— Но моряков могли подобрать другие суда. Там есть местные рыбаки… Может, их нашли русские.

— Может быть, и так, Пам, — сказал Брент, кивая головой.

— Кроме того, их ищут с воздуха…

— Обломки «Спарты» обнаружил «Локхид Р3С» из Кодиака. Они работают в том квадрате… Осматривают район между островами Холл и Святого Лаврентия.

— Ну и, конечно, вертолет с «Гамильтона» тоже будет кстати. Кроме того, Брент, я слышала, для Берингова моря там сейчас как раз очень даже неплохая погода.

— Это точно, — задумчиво произнес он. — Вообще, зима выдалась» странная, необычно теплая. Я бы сказал даже, что погода в тех местах не просто необычная, она именно странная.

— Странная?

— Ну да. Алеутские острова славились отвратительным климатом — холод, льды, снег. Но сейчас там прямо-таки курорт. Лето там оказалось рекордно жарким, да и зима мягкой, спокойной…

— Значит, можно хорошо провести поисковые работы.

— Да, — сказал он, несколько веселее. — Может, им и впрямь удастся как следует там поработать. — Какое-то время в машине стояла тишина, нарушаемая лишь гулом мотора и шелестом шин по бетону. Затем Брент произнес, обращаясь как бы сам к себе: — Они ничего не желали слышать. Ни коммандер Белл, ни кэптен Эвери. Они решили, что я сошел с ума. Они сами в полном тупике. Одни считают, что это русские корабли из Петропавловска, другие утверждают, что это происки пиратов, которые облюбовали себе укромное местечко на Камчатке и пользуются старыми японскими пулями и снарядами. — Он выразительно постучал себя по лбу и замолчал.

— Пираты? Петропавловск? Где, черт побери, находится этот Петропавловск?

— Небольшой порт почти на самом кончике Камчатского полуострова. Русские проводили там работы по углублению дна. Эвери считает, что там могут стоять корабли водоизмещением пять тысяч тонн. — Презрительно фыркнув, Брент добавил: — Держи карман шире.

— Но вы изложили им вашу теорию?

— Да.

— А вас подняли на смех?

— Совершенно верно.

Снова наступило молчание, снова был слышен лишь рокот мотора. Затем медленно Памела спросила:

— Вы считаете, что японские «Зеро» могли и в самом деле устроить все это?

— И вы тоже надо мной смеетесь?

— Ни в коем случае!

Брент убрал руку с руля, почесал подбородок сжатым кулаком и сказал:

— Сразу после совещания я провел кое-какие исследования. — Памела кивнула, и он продолжал: — «Зеро» — необычный самолет: маневренный, спокойно делающий триста тридцать узлов и с большой огневой мощью. В начале сороковых в мире не было самолета, который мог бы противостоять «Зеро». Они хозяйничали вовсю. Во время их первой боевой операции над Чунцином в августе сорокового года они уничтожили все китайские самолеты. Они расправлялись и с ИЛами, и с Р—40.

— Там были ИЛы и Р—40?

— Да, на большинстве китайских самолетов летали русские и американцы. И, между прочим, неплохо летали. Американцы входили в АДО под командованием Шено.

— АДО? Это Летающие Тигры?

— Да. АДО — это Американский добровольческий отряд. Там собрались настоящие профессионалы. Но даже им оказалось не по силам сражаться с «Зеро». — Брент аккуратно переключил передачу. — Но главное у них — это дальность полета. «Зеро» могли брать две тысячи галлонов горючего. По сегодняшним стандартам, это, конечно, не Бог весть что, но тогда это было здорово. Но с помощью их двигателя «Сакаэ» — девятьсот двадцать пять лошадиных сил и две тысячи оборотов в минуту — и на бедной смеси «Зеро» может находиться в воздухе до десяти часов, делая по сто двадцать узлов. При благоприятном ветре, дальность полета может достигать тысячи ста миль… Вы меня понимаете?

— Пытаюсь.

— Я это ценю, Пам. Это, конечно, может показаться абсурдным, но уж, по крайней мере, не намного абсурднее, чем Петропавловск, пираты и снаряды калибра двадцать миллиметров. — Помолчав, Брент внезапно воскликнул: — Нет, это все чистой воды безумие! Пам, скажите честно, я псих?

— Нет, нет, Брент. — Она положила руку ему на плечо. — Успокойтесь, Брент, у вас светлая голова, и вы все хорошенько обдумали, правильно я говорю?

— Да.

— Ну так где же база этих мерзавцев?

— На Чукотке. Оттуда рукой подать до места катастрофы.

— Чукотка? Прошу прощения, Брент, но я специалист по шифрам. Моя область — криптография. А вы говорите о сферах, где я ничего не понимаю.

— Чукотский полуостров вклинивается в Берингово море, — начал пояснения Брент, — это часть Сибири…

— Ну да, — сказала Пам, — Чукотка подходит к самой Аляске. Между ними расстояние всего ничего…

— Да. Каких-нибудь пятьдесят миль. Причем уже за Полярным кругом. В основном там голая тундра. Места практически безлюдные. Эти японские фанатики вполне могли там находиться очень долго, и никто не заподозрил бы об их существовании.

— Но тогда потребуется содействие русских… Иначе будет трудно выяснить, так ли это на самом деле.

— Черта с два они пойдут навстречу! — буркнул Брент, потом вдруг просиял: — Стало быть, вы не считаете, что я законченный псих?

— Нет, — сказала Памела Уорд и весело рассмеялась. — И вообще пора обедать. Вперед! — воскликнула она и показала рукой туда, где мерцали огоньки столь полюбившегося им ресторанчика.


— Ну как, отошли немножко, Брент? — осведомилась Памела, накрывая своей ладонью очень незначительную часть его руки.

— Не мешайте мне, женщина, — с улыбкой отозвался он. — Мои пищеварительные соки должны полностью сосредоточиться на здешнем буйабезе, лучше которого нет рыбного блюда по эту сторону горы Олимп. Нам позавидовал бы сам старик Зевс. — Тут улыбка исчезла с его лица, глаза сузились. — Но у бедняги Зевса не было богини, достойной сравниться с вами. — На какое-то мгновение они утонули в глазах друг друга. Он проклинал стол, ставший преградой, мешавшей ему обнять ее, прижать к себе. Он поднял пустой бокал и сказал: — Еще один «май-тай», и нас посетит райское блаженство, и мы окажемся в лучшем из миров.

Памела улыбнулась. Ей было приятно, что у него повысилось настроение.

— Да вы философ и поэт, — шутливо заметила она. — Я и не подозревала в вас подобные таланты.

— У меня много разных талантов, — сказал он с какой-то неожиданной решимостью в голосе. Он повернул руку так, что его пальцы сомкнулись на ее запястье, словно щупальца какого-то хищного плотоядного, и поползли выше, выше, отчего у Памелы по телу пробежал озноб. — Возможно, — продолжал Брент, — настанет время, когда нам удастся проверить, кто из нас на что реально способен.

— Брент, держите себя в руках, — с улыбкой отозвалась Памела. — Я не хочу разыгрывать из себя первокурсницу, но не забывайте — мы знакомы всего-навсего два Дня.

— О Господи! — простонал Брент, уставясь в стол. — Ладно. Еще парочка этих, — он кивнул на бокал, — и я отвезу вас домой. Договорились? — спросил он, глядя ей в глаза. В его голосе появилось железо.

— Договорились, договорились, — сказала она, и кончики ее губ поползли вниз. — Брент! — окликнула она его после небольшой паузы.

— Да?

— Давайте я сама сделаю вам «май-тай».

— Вы?

— Да, у меня дома.

Он вдруг погрузился в теплую изумрудную пучину ее глаз.

— Пошли отсюда поскорее, — глухо сказал энсин, вставая из-за стола.

Памела тоже поднялась.

— …Я вовсе не собираюсь «набрасывать на себя что-то более домашнее», Брент, — сказала Памела, стоя у небольшого столика и смешивая гостю коктейль. — Но просто мне надоело находиться в военной форме и пора забыть о службе.

На это Брент отозвался лишь довольной улыбкой. Он удобно устроился на пухлом велюровом диване у стены. Ему нравилась приятно обставленная гостиная лейтенанта Уорд в квартире, расположенной у Линден-авеню с видом на озеро Грин. Эта сияющая чистотой новенькая квартирка вместе с семью другими создавала симпатичный жилой комплекс с открытым двориком, комнатой отдыха, бассейном с подогревом и сауной.

Когда Памела вошла в свою спальню и глянула на большую кровать с парчовым бирюзовым покрывалом, она испытала легкий трепет, но быстро взяла себя в руки, пробормотав: «Сегодня ни-ни!». Затем она подошла к платяному шкафу и извлекла оттуда зеленую атласную блузку и зеленые же легкие брюки.

Одеваясь и поглядывая на себя в большие зеркала на створках шкафа, она думала о Бренте Россе. Он был молод и привлекателен. Причем его обаяние заключалось в удивительном сочетании юных мускулов и сильного интеллекта. Памела весьма ценила интеллектуальное начало. Ей было мало одной лишь физической привлекательности. Но сегодня имел место и дополнительный нюанс. Брент нуждался в ее обществе — не только потому, что поддался зову плоти, но и из-за всех этих жутких событий в Беринговом море. Она плохо понимала, как может ему помочь. Ей только было ясно одно: она никогда не ложилась в постель с мужчинами из сострадания и не собиралась делать этого и сейчас.

Заправив блузку в брюки, она повернулась к зеркалу, придирчиво оглядывая себя. Груди, обычно успешно скрываемые от посторонних взоров строгим покроем военной формы, теперь наслаждались свободой, и соски проступали сквозь легкую ткань. Памела всегда гордилась своей тонкой талией и округлыми ягодицами. Плотно облегающий фигуру атлас выгодно подчеркивал и то, и другое. Длинные изящные ноги тоже смотрелись неплохо. Памела провела руками по бедрам, потом показала зеркалу язык и сказала:

— Самовлюбленная, сексуально озабоченная нахалка!

Затем она вышла в гостиную, опустилась на диван рядом с Брентом, подняла свой стакан и сказала:

— Свое получат те, кто лишь стоит и ждет…

— Это точно, — отвечал он с улыбкой. — Кажется, это Мильтон. — Она кивнула, а он чокнулся своим стаканом с ее и сказал: — О'кей, Пам. Теперь до самого конца вечера ни слова о Беринговом море. — Какое-то время они сидели и молча отхлебывали из стаканов. Затем их руки снова встретились. — Пам, помните тот случай с Хьюзом?

— Как не помнить, — усмехнулась она. — Это было всего два дня назад.

— Вы говорили, что отправите нас обоих на гауптвахту. Как старший по званию. — Она кивнула, и Брент спросил: — Вы действительно были готовы на это?

— Вы не оставляли мне другого выбора. Этот Хьюз — животное и получил по заслугам. У меня самой руки чесались дать ему по морде. Но, увы, другого выхода у меня не было… — Она сделала еще один глоток, потом добавила: Эти мальчишки так гордились, что получили назначение на «Нью-Джерси»… Они убеждены в собственной непотопляемости.

— «Нью-Джерси» — серьезный корабль.

— Я знаю, что такое «Томагавки», что такое «Гарпуны», но первый раз услышала от этого самого Фоулджера про «Вулканы». Это что такое?

— Новое оружие. Для ближнего боя. Оно сделалось особенно популярным после того, как англичане потеряли много кораблей на Фолклендских островах, когда самолеты противника атаковали их на бреющем полете и сбрасывали неуправляемые бомбы старого образца. — Брент поставил стакан на тщательно отполированную крышку столика и продолжил: — Это системы типа «Гатлинг»: шесть двадцатимиллиметровых стволов с автоматической наводкой. Они в состоянии выпустить до трех тысяч зарядов в минуту. У «Нью-Джерси» четыре таких установки.

— Всего-то?

— Разве этого мало? Они не оставят шанса дюжине самолетов противника и такому же количеству крылатых ракет.

— А как насчет сотни?

— У русских нет такой мощи, — Брент усмехнулся, снова взял стакан со стола и сделал глоток.

— Брент, — тихо сказала Памела. — Может, на сегодня хватит профессиональных разговоров?

— Пам, совсем недавно кто-то говорил мне, что не стоит торопить события… — напомнил с усмешкой Брент Росс.

— Верно.

— Что же может быть платоничнее артиллерийских установок?

— Сдаюсь, — усмехнулась, в свою очередь, Памела. Она подняла стакан и сказала: — За непотопляемые корабли «Нью-Джерси», «Андреа Дориа», «Лузитанию» и «Титаник». — Они осушили стаканы до дна.

Затем Памела проворно поднялась с дивана, взяла стакан Росса и направилась к маленькому бару в углу. Брент не спускал глаз с ее грациозной фигуры, все изгибы которой умело подчеркивал атласный наряд. У него вдруг пересохли губы, и он облизал их кончиком языка. Когда она смешивала коктейль, он с улыбкой спросил:

— Как же вести себя бедному пай-мальчику, когда вы так нарядились? Это же все равно, что натянуть на себя второй слой кожи. Чем вы пользовались — краскопультом?

Памела рассмеялась и, продолжая наполнять стаканы, сказала:

— Вообще-то, у меня есть му-му.[15]

— Нет, уж, покорно благодарю, — сказал Брент. — Я ведь мазохист. Мне нравится такая изощренная пытка.

Она подошла и вручила ему стакан. Села рядом. На этот раз гораздо ближе. Они посмотрели друг на друга, потом сделали по глотку.

— Поставьте стакан, — распорядился Брент, опуская свой стакан на столик. Памела подчинилась его команде.

Он притянул ее к себе. Она почувствовала его крепкую грудь, чуть приподняла голову. Затем их губы встретились. Его язык легко дотрагивался до ее губ, обжигая огнем. Затем язык, словно змея, юркнул в узкую расселину и стал тыкаться в десны, зубы, пока не отыскал ее язык и не затеял с ним отчаянную дуэль. Затем Брент просунул руку под колени Памелы, приподнял ее и уложил на диван.

— Брент, не надо… Пожалуйста… Не здесь. — Но его губы сомкнулись на ее устах, заставив замолчать. Памела почувствовала, как ее решительность тает, расплавляется в жаркой волне, окатившей всю ее без остатка. Она обняла его за спину, притянула к себе. Брент обрушился на нее всей тяжестью, вдавив ее в подушки дивана. У нее кружилась голова, а дрожащие пальцы Брента судорожно пытались расстегнуть пуговицы ее зеленой блузки, но те никак не желали слушаться, и он теребил зеленый атлас, дергая, отчего материя трещала, рвалась, освобождая мягкие теплые возвышенности, увенчанные коричнево-розовыми пиками…

Еще мгновение, и Памела почувствовала, как рука Брента пытается расстегнуть ей брюки, дергает их вниз. Она чуть приподнялась, помогая Бренту поскорее выполнить эту нехитрую операцию.

Тем временем его губы настойчиво исследовали ее уши, ее шею, затем затвердевшие соски. Ей давно не было так упоительно хорошо, так замечательно… Но путешествие только началось и сулило новые головокружительные впечатления.

Пожар перемещался все ниже и ниже, пальцы Брента скользнули по ее плоскому животу к потайной теплой влажной ложбинке между ног. Его губы продолжали зажигать новые костры, прочерчивая огненные линии на груди, животе, ниже, ниже…

Памела издала короткий стон, потом обхватила руками голову Брента, прижала к своему животу изо всех сил, потом чуть подтолкнула ее своими коленями. Тогда губы Брента начали медленное, но неуклонное обратное восхождение — от живота к грудям. Задержавшись на этих холмах, они двинулись выше. Затем их губы встретились, впились друг в дружку, не желая разъединяться. Памела еще раз простонала. Брент пытался рукой раздвинуть ей ноги, он оказался сверху, и снова она почувствовала эту упоительную тяжесть…

— Брент, милый, — еле слышно проговорила Памела. — Не здесь… Не здесь…

Не сказав ни слова, Брент встал. Затем легко, словно большую куклу, поднял Памелу на руки. Растерзанная блузка упала на пол, как тряпка.

Несколько мгновений спустя Памела оказалась на своей кровати. Она лежала на животе совершенно обнаженная и смотрела на молодого атлета, который лихорадочно, путаясь в пуговицах и застежках, снимал с себя одежду. Он действовал руками, а сам смотрел на голую Памелу, на ее стройные ноги, ляжки, ягодицы, словно боясь, что она исчезнет, растворится, если он хоть на секунду отведет взгляд.

Памела глядела на его широкие плечи, узкую талию, на мощные с шарами-бицепсами руки и уже не удивлялась тому, что так неистово его хотела. Брент Росс и вправду был совершенно великолепен.

Сбросив остатки одежды, он шагнул по направлению к кровати. Памела перевернулась на спину и раскрыла ему свои объятия, призывая в путь. Брент медленно опустился на нее, и она раздвинула ноги, потом крепко-крепко прижала его к себе. Приподняла колени, простонала, закрывая полные вожделения глаза. Протянув руку, она ощутила в ней нечто удивительно твердое и теплое, направила эту восхитительную плоть в себя, глухо пробормотав:

— Давай! Вот теперь давай…

Брент откликнулся на этот призыв, пошел в наступление. Ощутив, как его твердь проникает все глубже и глубже, Памела снова простонала. Брент медленно, осторожно продвигался все дальше и дальше, пока не понял, что пути нет. Памела вдруг испытала чувство редкостной наполненности во всех мыслимых значениях этого слова — и буквальном, и переносных.

Между тем Брент начал двигаться короткими толчками — то наступая, то отступая. Памела крепко прижимала его к себе, поглаживала рельефные мышцы на руках и спине. Его губы не желали расставаться с ее — мягкими, податливыми, влажными, его руки ласкали ее ягодицы, окатывая волнами страсти. Памела трепетала, называла его по имени, всхлипывала. Затем из ее груди вырвался стон, больше похожий на вопль.

— Я сделал тебе больно? — встревоженно спросил Брент, готовый покинуть ее.

— Нет, нет!.. Оставайся! Хорошо… Хорошо! Глубже! Глубже!..

Памела держалась за него, как за спасательный круг. Прижимала все крепче и крепче, если можно было вообще говорить тут о сравнительных степенях. Она купалась в жарких волнах океана их единой страсти, она и он плыли дальше, дальше, дальше… Брент усилил натиск. Памела подняла ноги, взяв в кольцо его поясницу.

Затем в Брента вселились какие-то демоны. Он неистовствовал в экстазе, обрушивался на нее шквалом, грозя унести неведомо куда, словно малую былинку. С него градом катил пот, смешиваясь с ее испариной. Она же тяжело дышала, и с каждым выдохом из ее груди вырывался новый стон. Она извивалась все отчаяннее в такт партнеру, потом заплакала, потом внезапно их обоих настиг миг последних содроганий.

— О Боже… — только и простонала Памела.

Такого она еще не испытывала никогда.

Они по-прежнему лежали в переплетении рук и ног, прильнув губами друг к другу, тихо целовались, легонько вздыхали, что-то бормотали, вспоминая эти недавние упоительные мгновения. Памела почувствовала, что его плоть в ней теряет прежнюю твердость. Он сделал попытку покинуть ее.

— Не надо, — прошептала она. — Погоди… Побудь еще, милый. Еще немножко…

Он тихо вздохнул, ничего не имея против этого чудесного сладкого плена.

Они долго так лежали и нежно целовали друг друга. Потом она почувствовала, как в ней что-то снова опять разбухает, увеличивается, твердеет. Она чуть покачала бедрами — туда-сюда, туда-сюда… Он издал какой-то горловой звук, и снова началось это сладостное наступление и отступление, наступление и отступление. Натиск становился все более неистовым, а его руки подхватили снизу ее извивающиеся ягодицы. Снова они поплыли в бушующем океане страсти, снова их качало из стороны в сторону, вверх и вниз, снова их одновременно посетил острый до боли пароксизм последнего восторга. Снова Брент остался бездыханным, пленником ее рук, ее ног…

— Как было бы здорово, если бы можно было так лежать всегда… всегда… — говорила Памела, проводя пальцем по мокрым спутанным завиткам волос своего возлюбленного. Но ответа не последовало.

Брент Росс спал богатырским сном.