"Камень для Дэнни Фишера" - читать интересную книгу автора (Роббинс Гарольд)

Глава 3

Я стоял на тротуаре перед «Пятью-десятью» и смотрел на выходящих из него девушек. Закурил сигарету. Было десять минут десятого. Она явно не торопится. А может она устраивает мне выдержку. Дам ей еще пять минут, а потом пусть катится ко всем чертям.

— Салют, Дэнни, — тихо сказала она. Она стояла рядом со мной. Я видел, как она выходила из дверей, но не узнал: в своей одежде она выглядела гораздо моложе, чем в форме.

— Привет, Нелли, — глаза у меня широко раскрылись. Она была совсем еще девочка. Во всяком случае, не старше меня.

— Ты не проголодалась? — спросил я поколебавшись некоторое время.

Она просто кивнула. Казалось, она несколько смущена, и не так самоуверенна, как была за прилавком в магазине.

Я взял ее за руку и повел к перекрестку, искоса поглядывая на нее.

Волосы у нее были очень черные, и голубоватые отблески отсвечивали в них, когда на них падал свет из витрины. Глаза широко раскрыты и, идя рядом со мной, она смотрела прямо перед собой. Губы у нее накрашены, но более мягким тоном по сравнению с тем, что было днем.

— Ты выглядишь моложе, — воскликнул я несколько удивленный.

Она повернула ко мне лицо. — Многие девушки гримируются, чтобы выглядеть старше в магазине. Иначе могут не удержаться на работе. — В глазах у нее появилось застенчивое тепло. — А ты выглядишь старше, чем прежде.

Я улыбнулся ей в ответ. От этого мне стало приятно. Мы стояли перед рестораном, тусклые желто-зеленые огни вывески которого мерцали нам в лицо.

ЧАУ МЕЙН 30 ЦЕНТОВ ОТБИВНАЯ СЬЮИ — Давай поедим, — предложил я, открывая дверь и пропуская ее вперед.

Усталый иссохший старик — китаец провел нас к столику. Он бросил нам на стол два меню и медленно шаркая прошел обратно к двери. Ресторан был полупуст, только два других столика были заняты. Для приличия я заглянул в меню, но уже знал, что мне нужно.

Затем посмотрел через стол на нее.

Она посмотрела мне в глаза. — Мне чау мейн, — улыбнулась она.

— И жареный рис. Мы смешаем все это, — быстро дополнил я. Мне не хотелось, чтобы у нее сложилось неверное впечатление. Я ведь не купаюсь в деньгах.

Молодой официант-китаец, такой же усталый как и старик, усадивший нас, поставил на стол чайник и томно стал ждать заказа. Я быстро его сделал, и он ушел. Затем я снова повернулся к девушке. Когда наши взоры встретились, она опустила глаза. По лицу у нее стал разливаться слабый румянец, и между нами вдруг возникла напряженность.

— В чем дело? — спросил я.

Она подняла глаза, и мы встретились взглядами.

— Мне не следовало бы быть здесь, — нервно ответила она. — Я ведь даже не знаю, кто ты такой. Мой отец...

— Твоему отцу это не понравилось бы? — прервал я, уверенно улыбаясь.

Я чувствовал себя теперь гораздо спокойней. — А сколько тебе лет?

Ее глаза твердо посмотрели на меня. — Семь... нет, шестнадцать, неуверенно ответила она.

— И давно ты там работаешь? — спросил я.

— Почти год, — сказала она. — Они думают, что мне больше лет.

— Старик с тобой обходится сурово? — спросил я. Сочувствие, которого я не мог сдержать, просквозило у меня в голосе и, кажется, отчужденности между нами несколько поубавилась.

— Да нет, он нормальный человек, пожалуй. Но ты ведь знаешь старомодных итальянцев. Только и талдычит, вот на родине то, на родине это. — Она откровенно посмотрела мне в глаза. — Я должна с работы приходить сразу домой. Я уже достаточно взрослая, чтобы врать насчет возраста для получения работы и чтобы приносить домой деньги, но еще недостаточно взрослая, чтобы гулять с мальчиками. Если бы он узнал, что я пошла с тобой, он задал бы мне трепку.

Я задумчиво разглядывал ее, удивляясь тому, что она так долго подбирается к сути. — Тогда зачем же ты пошла? — спросил я.

Она улыбнулась. — А может мне уж надоело жить по старинке. Может пора ему дать понять, что здесь совсем другая страна. Ведь здесь поступают совсем иначе.

— И это единственная причина? — спросил я, по-прежнему всматриваясь ей в лицо.

Под моим взглядом она снова стала краснеть. — Нет, не только, — призналась она, слегка покачав головой. — Мне хотелось пойти с тобой. Мне хотелось узнать, что ты из себя представляешь.

— Ну и как, понравилось?

Она утвердительно кивнула, а на лице у нее все еще играл румянец.

— А тебе? — тихо, застенчиво спросила она. Я потянулся через стол и взял ее за руку. Это будет легкая добыча. — Да, конечно, Нелли, — уверенно произнес я. — Конечно.

Она остановилась на углу под фонарем. — Лучше оставь меня здесь, Дэнни, — попросила она, глядя на меня снизу вверх. — Отец, может быть, ждет меня на крыльце.

— Вот так засада, — холодно сказал я. На глаза у нее набежала тень. — Нет, Дэнни, — искренно сказала она. — Поверь, нет. Ты просто не знаешь моего отца.

Ничего нельзя было поделать, она продала меня.

— Конечно, — небрежно сказал я, — я знаю эту старую шутку, и все-таки попался на нее. Я тебе почти не верю.

Она схватила меня за руку. — Поверь мне, Дэнни, — быстро заговорила она. — Я не стану тебя дурачить. Честное слово.

Я крепко держал ее за руку. — А что ты ему скажешь по тому поводу, что так поздно пришла?

— Я скажу, что задержалась на работе. Он знает, что иногда нам приходится так делать.

— И он рассердится?

— Нет, — ответила она. — Если так, то ему безразлично. Его не интересует, как поздно мне приходится работать.

Я отпустил ее руку и отступил в дверной проем магазина подальше от уличного фонаря.

— Иди сюда, — сказал я.

Она понаблюдала за мной мгновенье, затем нерешительно шагнула ко мне.

В голосе у нее вдруг зазвучала тревога. — Зачем?

Я спокойно смотрел на нее. — Ты знаешь, зачем, — проговорил я. — Иди.

Она сделала еще полшага и остановилась. На лице у нее появилось обиженное выражение. — Нет, Дэнни, я не такая.

Тогда я сказал резким и жестким голосом: « Тогда это ловушка». Вынул из кармана сигарету и сунул ее в рот. — Ну хорошо, детка. Вали.

Потешилась.

Я зажег спичку и поднес ее к сигарете. Когда я поднял взгляд, она все еще наблюдала за мной. В том, как она стояла, была какая-то особая настороженность, как у готовой убежать лани. Свет от уличного фонаря отбрасывал голубой искрящийся свет на ее волосы.

Я пустил в нее клуб дыма. — Ну, чего ждешь? Иди домой. Твой старик ведь ждет.

Она сделала еще один шаг ко мне. — Дэнни, я совсем не хочу так. Я не хочу, чтобы ты сердился на меня.

Я начал раздражаться. Коль уж попался, так попался, ну и все. Я и не надеялся выиграть тысячу. Но почему она так щепетильно подходит к этому? Я передразнил ее: « Дэнни, я совсем не хочу так!» Я горько рассмеялся. — И на кой ляд я пошел с тобой? — резко бросил я ей. — Чтоб попасть в ловушку на углу? Да у меня сколько угодно дамочек. Мне вовсе незачем было с тобой связываться.

У нее в глазах появились слезы. — Мне подумалось, что я тебе нравлюсь, Дэнни, — протянула она плаксивым голосом. — Ты мне нравишься.

Я быстро выскочил, схватил ее за руку и потащил за собой в полутемный дверной проем. Бросил сигарету на землю и обнял ее.

Почувствовал, как она вся напряглась, глядя на меня снизу вверх, глаза у нее были широко раскрыты от страха. Но она стояла совсем не шевелясь. — Дэнни!

Я резко поцеловал ее, чувствуя, как ее губы прижались к зубам. У нее были холодные губы. Я снова поцеловал ее. Теперь они стали теплей и слега разжались. Почувствовав, что они шевельнулись, я снова поцеловал ее.

Теперь они уже были теплыми и прижались к моим. Я смотрел на нее сверху вниз, слегка улыбаясь.

— Разве так уж плохо, Нелли?

Она уткнулась лицом мне в плечо. — Ты подумаешь, что я плохая, заплакала она.

Я был в замешательстве. Я ожидал вовсе не этого. Волнение сказалось на моем голосе: «А для чего же ты подыгрывала мне сегодня? Тебе уж пора понимать, что к чему. Ты же ведь не ребенок.»

Она посмотрела на меня вверх, ее темные широко раскрытые глаза смягчились, и страха в них больше не было.

— Ты мне понравился, Дэнни, вот почему. Потому-то я и не пошла домой, когда ты прогнал меня.

Я посмотрел на нее некоторое время, затем снова потянулся к ее губам.

Тело у нее расслабилось, напряженность улетучилась, и она ответила мне на поцелуй. Это был настоящий поцелуй. Я прижал ее к себе. — Но ты вела себя так хитро, — прошептал я. — Во время драки и потом. Ты поняла, что Спит и Солли играют. Откуда ты знаешь такие вещи, если сама не водишься со шпаной?

— Мой старший брат Джузеппе был боксером, — ответила она, не шевелясь у меня в объятиях. — Он научил меня различать, когда дерутся не по настоящему.

В темноте наши глаза встретились и задержали взгляд. — А ты меня опять не надуваешь? — У меня улетучивались последние сомнения.

— Нет, Дэнни, — ровным голосом сказала она.

Я снова поцеловал ее. На этот раз все оказалось иначе. В поцелуй была вложена раскованность и понимание. Из него исчезла жгучая нетерпеливость.

— Ты мне нравишься, — внезапно рассмеявшись, воскликнул я. — Ты смешная, но милая.

Она улыбнулась. — Больше не сердишься?

Я покачал головой. — Нет, крошка.

На этот раз она подняла лицо ко мне в ожидании моих губ. Я же не двигаясь, смотрел на нее сверху вниз. Глаза у нее были закрыты.

— Дэнни, — робко прошептала она, — поцелуй меня, Дэнни.

Я почувствовал, как изменились у нее губы. Они вдруг раскрылись, и она отчаянно прижалась ко мне. Я еще крепче обнял ее. Опустил руку у нее на спине и прижал к себе.

Глаза у нее по-прежнему были закрыты. Мы плыли в туманном облаке.

Исчез перекресток, пропал уличный фонарь, не было дверного проема. Исчезло все кроме давления наших губ. Я закрыл глаза, а руки мои искали тепла ее тела.

Шепот ее почти криком прозвучал у меня в ушах. — Дэнни, Дэнни, перестань! — Она судорожно хваталась мне за руки, отталкивая их от себя.

Я ухватил ее за запястья и стал удерживать их. Тело у нее испуганно дрожало. — Спокойно, детка, спокойно, — нежно произнес я. — Я не сделаю тебе больно.

Так же внезапно, как испугалась, она перестала паниковать и вновь уткнулась лицом мне в плечо. — О, Дэнни, я никогда раньше такого не испытывала.

Я взял ее подбородок в ладонь и поднял ей голову. В глазах у нее стояли слезы. — Я тоже, — искренне произнес я. И это действительно было так.

Глаза у нее широко раскрылись и округлились от удивления. — Дэнни, ты..., — она замешкалась. — Как ты думаешь, может мы влюблены?

Я смутился. Сам не знаю. Попытался улыбнуться.

— Может быть, да, Нелли. Может быть.

Почти в то же время, как я произнес эти слова, между нами, казалось, проскользнуло смущенье, и мы отстранились друг от друга. Она посмотрела вниз и стала оглаживать платье. Когда она закончила, я уже курил сигарету.

Она протянула руку и взяла ее. Так мы стояли молча, рука в руке, пока сигарета не сгорела вся.

Затем я бросил ее, она упала на мостовую, рассыпаясь искрами, а мы повернулись и стали смотреть друг на друга. Я улыбнулся. — Привет, Нелли.

— Привет, Дэнни, — застенчиво прошептала она. Мы еще посмотрели друг на друга мгновенье и вдруг рассмеялись. Вместе со смехом, казалось, исчезло и смущенье. Я наклонился и быстро поцеловал ее, а руки наши сжимались и разжимались, когда встречались и расходились губы.

— Надеюсь, отец твой не будет серчать, — сказал я.

— Не будет, улыбнулась она. Я скажу ему, что работала. Мы вышли из дверного проема и подошли к перекрестку под уличный фонарь. Лицо у нее было разрумянившимся и светлым, глаза сияли совершенно новой теплотой, а ее белые зубы сверкали между красных губ, когда она улыбалась мне.

— Я говорил тебе, что ты красивая? — игриво спросил я.

— Нет.

— Наверное, мне было некогда, — ухмыльнулся я. Так что говорю тебе об этом сейчас. Ты очень красивая. Как кинозвезда.

— О, Дэнни! — она очень крепко сжала мне руку.

— Тебе, пожалуй, пора идти, — серьезно сказал я. Она кивнула.

— Ну тогда, спокойной ночи, — сказал я, отпуская ее руку.

— Мы увидимся еще, Дэнни? — тихо спросила она.

— Обязательно, — сразу же улыбнулся я. — Я зайду в магазин завтра. У нее посветлело лицо. Я тебе приготовлю особый коктейль. Три полных ложки мороженого.

— Три ложки! — воскликнул я. — Тогда я там и останусь! Она снова улыбнулась. — Доброй ночи, Дэнни.

— Доброй ночи, крошка.

Она пошла было через дорогу, но затем вернулась ко мне. У нее было озабоченное выражение лица. — Ты ведь не приведешь своих приятелей, так?

Ведь их могут поймать.

— Ты беспокоишься о них, Нелли? — рассмеялся я.

— Мне наплевать на них, — сердито оказала она. — Я беспокоюсь за тебя.

Я почувствовал, как по мне прокатилась теплая волна. Хорошая она пацанка! — Я не приведу их.

У нее было все еще серьезное лицо. А зачем тебе водиться с ними и заниматься такими делами, Дэнни? Тебя ведь могут поймать. Ты разве не можешь устроиться на работу?

— Нет, — сдержанно ответил я. — Мои не позволят мне бросить школу.

Она протянула руку и понимающе сжала мою. В глазах у нее сквозила глубокая озабоченность. — Будь осторожен, Дэнни, — тихо попросила она.

Я снова улыбнулся. — Обязательно, — пообещал я.

Она поднялась на поребрик и быстро поцеловала меня. — Спокойной ночи, Дэнни.

— Спокойной ночи, детка.

Я проследил, как она перебежала улицу и скрылась в парадном. На мгновенье она задержалась там и помахала мне рукой. Я помахал ей в ответ.

Затем она исчезла в подъезде.

Я повернулся и пошел по улице. Настроение у меня было прекрасное. Оно было настолько хорошим, что я почти забыл, насколько противно мне жилось здесь. Затем я переходил Дилэнси-стрит и снова увидел г-на Гоулда.