"Это неистовое сердце" - читать интересную книгу автора (Роджерс Розмари)

Глава 31

Во сне меня преследовали бесконечные кошмары – бушующая вода, оранжевые отблески огня, когти схватившей меня гигантской птицы. Я падаю… падаю… земля с ужасающей быстротой несется навстречу. Жарко… как жарко… и тут же – ледяной холод. Меня ведут на гильотину, на помосте стоит палач с закрытым лицом. Он медленно снял маску. Рамон!

Я закричала изо всех сил, и кто-то поднес к моим губам чашку с кровью.

– Выпей! Выпей – это поможет тебе!

И тут я неожиданно снова проснулась. Веки свинцовые, не поднять. Я опять оказалась на телеге, везущей меня на гильотину, и тело мучительно ныло при каждом толчке. Может, я мертва? Нет-нет, в лицо бьет ветер, меня куда-то везут… Я с усилием вынудила себя открыть глаза, возвращаясь к мрачной реальности.

– Прости, мне очень жаль, это нужно было, – тихо, виновато пробормотала бледная Луз. – Ну подумай сама, так будет лучше. Ты бы начала плакать, метаться, страдать по-пустому.

– И поэтому ты услышала меня, – еле ворочая языком, пробормотала я: голова все еще невыносимо болела. Против воли мысли опять заметались в мозгу.

– Иначе нельзя было, – повторила Луз. – Я ведь всегда считала тебя такой разумной, пойми же! Неужели хочешь навеки остаться узницей в этой долине? Теперь, когда Рамона нет…

– Люкас знает? – хрипло, неразборчиво прошептала я.

– Люкас? Да он сам это предложил.

Я отвернула от нее лицо, закрыла глаза, ища убежища в боли, распирающей виски. Только не Люкас! Только не Люкас, стучало в мозгу… ведь он хотел, чтобы мы расстались! Но почему даже не поговорил со мной? Даже не попрощался? Или стоило ему увидеть Илэну, как тут же забыл обо всем и не мог дождаться, пока избавится от меня!

Позже, когда действие зелья немного выветрилось, а некоторая доля самообладания, которой я всегда так гордилась, вновь вернулась, я начала размышлять более связно.

Вчера Люкас сам был в почти бессознательном состоянии. А если мое похищение – дело рук Илэны? Она возненавидела меня, ревновала и, возможно, потеряла уверенность в безоговорочном обожании Люкаса. Хватаясь за эти жалкие соломинки утешения, я решила ждать, пока Хесус Монтойа даст ответ на вопросы, терзавшие мозг.

Оказалось, что я лежу в грубо сколоченном фургоне. Луз спала рядом два дня, все это время, пока я была без сознания. Явно обрадовавшись, что я не собираюсь поднимать шума, Луз продолжала болтать:

– Хесус нес тебя почти всю дорогу. Когда мы уходили из долины, он обвязался веревкой и держал тебя на руках. Знаешь, я даже немного ревновала!

Как быстро она забыла о своем увлечении Люкасом! А я? Смогу ли когда-нибудь убить в себе эту любовь? Чтобы избавиться от назойливых мыслей, я грубо сказала:

– Значит, успела влюбиться в человека, которого ненавидела? Скоро поженитесь?

Луз смущенно взглянула на меня и начала обороняться:

– Как только доберемся до Мексики. А Хесус так добр ко мне! С ним я чувствую себя женщиной: знаешь, из всех женщин, которых брал Хесус, я единственная, на которой он хочет жениться! Это кое-что значит! И я больше не рабыня этой суки Илэны Кордес. Хесус обещал, что у меня будет большой дом и слуги.

– Монтойа – человек решительный и далеко пойдет, – иронически прошептала я. – Может, знаешь, что он намеревается сделать со мной?

Но Луз поспешно пробормотала, что Хесус сам поговорит со мной, как только мы доберемся до лагеря, где находятся остальные его люди, и предупредила, что Чато следит за нами. Странно, неужели они думают, что я убегу? Куда? Мы все еще были в горах, местности я не знала и, кроме того, не желала, не могла думать о Люкасе в объятиях Илэны. Нет, мне нужно, чтобы голова была ясной.

Я пожала плечами, и Луз, успокоив меня, вновь стала прежней дружелюбной девчонкой. Сейчас мне кажется, что я была очень спокойной. Даже слишком. Словно жила все это время на краю обрыва, и теперь душа моя высохла, лишилась всякого подобия чувства. Я потеряла Люкаса. Где-то в глубине сердца я тайно надеялась, что он придет за мной. Пусть Люкас хотел избавиться от меня, но неужели, узнав, что меня похитили, просто пожмет плечами и решит, что все к лучшему? И теперь я снова была одна, должна была позаботиться о себе, и только ум и воля могли меня выручить. Но после разговора с Луз я была охвачена какой-то всепоглощающей апатией. Скоро я буду снова независимой… ведь Монтойа, несомненно, потребует за меня огромную награду, предложенную Тоддом за любое известие о моем местопребывании. Какая разница? Деньги однажды уже дали мне свободу, дадут и теперь. Я возвращу Тодду истраченную сумму, но замуж за него не выйду. А Люкас, которому я предложила все, отверг меня.

Вечером возвратился Хесус Монтойа со своими людьми, вооруженными до зубов.

Луз и я отправились в фургон, но позже подошел Монтойа, вежливо попросил пойти с ним и, взяв за руку, повел вперед. Смех и разговоры сразу же прекратились.

Все еще в странно-полусонном состоянии, я встала у костра, безразлично глядя на бандитов.

– За эту женщину Шеннон готов заплатить огромные деньги, – объявил Монтойа. – Пусть никто не смеет причинить ей вреда. Иначе я убью первого, кто прикоснется к ней. Зарубите на носу – она здесь не пленница, а гостья. Понятно?

Монтойа, по всей видимости, был уверен в своей власти над людьми. Все дружно закивали, хотя общее любопытство было почти ощутимым. По-видимому, они считали меня одной из многочисленных любовниц Монтойа. Но какое это имело теперь значение?

Я спросила только, зачем нужно было выставлять меня напоказ, но Монтойа сурово покачал головой.

– Нужно было их остеречь. Мои люди иногда не в силах сдержаться. И, как уже сказано раньше, я вами искреннее восхищаюсь, сеньорита Ровена.

– Странный способ его показывать, – огрызнулась я. Чего добивается этот человек? Играет со мной в кошки-мышки? Пора бы ему перейти к делу!

Монтойа тихо усмехнулся.

– Думаю, вы поймете, как только хорошенько все обдумаете. Не возражаете, если я закурю?

Я нетерпеливо тряхнула головой; кончик тлеющей сигары на мгновение осветил его лицо.

– С самой первой встречи я понял, что передо мной умная и решительная женщина, и теперь рад, что вы восприняли все так спокойно. Конечно, я должен извиниться за те методы, которые был вынужден применить, чтобы… скажем так, спасти вас. О, вы напрасно так вскинулись, поверьте, все к лучшему.

– Да, если еще вспомнить о деньгах, которые вы получите, когда возвратите меня Тодду Шеннону!

– И это, конечно. Я не филантроп… всего-навсего бедняк, вынужденный собственным трудом зарабатывать на жизнь. Сеньор Шеннон может позволить себе расстаться с деньгами. И даже мой упрямый друг Илэна Кордес согласилась, что со смертью Рамона и возвращением Хулио к своему племени больше ничего не остается.

– А Люкас? – вызывающе спросила я. – Илэне нужно было выдать меня за одного из своих сыновей! Почему не за Люкаса?

Монтойа с преувеличенным терпением покачал головой:

– Но Люкас не сын Илэны. Не можете же вы притворяться, что не знаете об… особых отношениях между ними. Даже если… представьте, Илэна предложила это, но Люкас отказался. Он ведь тоже не очень-то сговорчив.

– Но…

– Посмотрите правде в глаза, сеньорита, ведь вы сильный человек. Люкас привлекает вас, несмотря на свои грубые манеры. Женщины вообще его находят неотразимым. И он хотел вас, особенно когда узнал о предстоящей свадьбе с Рамоном. Но спуститесь на землю. Вы воображаете, что влюблены в него, потому что отдались ему. Видите, я вполне откровенен. Но Люкас? Люкас всегда любил Илэну и будет всегда любить. Он хочет других женщин, берет их и, когда все кончено, возвращается к Илэне. Не будь вы невестой Шеннона, вообще не обратил бы на вас внимания.

– Нет! – возразила я, не в силах сдержать отчаяние. – Вы лжете мне, вы и Илэна задумали все это, потому что она меня ревновала! Боялась, что Люкас… что Люкас и я…

– А вот теперь вы впадаете в истерику, потому что хотите верить тому, что говорите, – грубо перебил Монтойа. – Пытаетесь закрыть глаза, не видеть, не слышать, но думаю, вы всегда в глубине души знали, что из этой связи ничего не выйдет и Люкас, кроме обиды и несчастья, ничего вам не даст. На что надеетесь? Воображаете, он женится на вас? – И, словно прочтя мои мысли, Монтойа коротко, резко рассмеялся. – Такая смелая, решительная – и столь наивны! Неужели вы удовлетворитесь тем, что будете всю жизнь делить лишь крохи внимания? Собираетесь всю жизнь провести рабыней Илэны? Илэна очень сильная, гораздо сильнее вас. И Люкас все для нее сделает, понимаете, бедняжка?

Я покачала головой, отказываясь верить тому, что он говорит, но Монтойа стиснул мою руку словно стальной перчаткой.

– Неужели я должен высказаться еще яснее, чтобы вы прислушались? Понимаю, ненавидите и во всем вините Илэну, но она хоть и не очень-то вас любит, считает себя обязанной вашему отцу и только поэтому согласилась отпустить вас. Повезло. Ибо продолжай она настаивать, чтобы Люкас женился на вас, он так бы и сделал – для нее, понимаете? А Люкас… он уже мертв. Я человек осторожный, он – сорвиголова, и к тому же на него идет охота. Собирается убить Шеннона, но верьте, именно Шеннон возьмет верх. Это неизбежно. Правда, пока Люкас жив, он принадлежит Илэне.

Вся моя апатия куда-то исчезла. Я умирала от отчаяния. Каждое слово Монтойа пронзало мое сердце.

Должно быть, я пошатнулась, но Монтойа, мгновенно оказавшись рядом, поддержал меня. Голос его немного смягчился:

– Я понимаю, вы не хотите слышать подобные вещи, но нужно раз и навсегда все поставить на свои места. Сейчас я отведу вас к Луз, и вы подумаете обо всем и, может, немного поплачете. Иногда женщинам полезно плакать. А потом, если вы умны, попытаетесь забыть Люкаса. Забудьте обо всем, что произошло, выходите за Шеннона и живите как королева. И может, когда-нибудь вспомните, что я ваш друг.

Друг. Монтойа называл себя другом.

Но шли дни бесконечного путешествия в Мексику, и я начала спрашивать себя, почему он предлагает дружбу, этот странный, загадочный человек, сам называющий себя изгоем без всякой совести и чести. Чего он хочет от меня?

Монтойа посоветовал мне выбросить Люкаса из головы, но все же, казалось, испытывал извращенное удовольствие, беспрерывно напоминая о том, сколько глупостей я натворила. Я переносила все издевки, кипя от ярости, пытаясь сказать себе, что была права, когда возненавидела Люкаса с первой встречи. Я презирала его сейчас, как презирала и собственную слабость. Проходило время; Монтойа все яснее показывал мне, как мало я значила для Люкаса.

Однажды я узнала, что Хесусу поручено продать серебро, которое Люкас привез в долину.

– Значит, вы снова стали друзьями? – ехидно спросила я. – И наверное, разделите награду, предложенную за мое возвращение?

Он тихо рассмеялся, блестя глазами:

– Ах да, конечно! Почему нет, ведь это предложил Люкас. Ну, не стоит так огорчаться, ведь вы и сами обо всем догадались! Любовь к деньгам скрепляет все! Поверьте, сеньорита, деньги, любовь и ненависть – самые сильные чувства. А с ненавистью приходит жажда мести. У Люкаса все эти мотивы – не стоит так уж осуждать его. Себя не переделаешь. Поймите же и не мучайтесь!

Я почувствовала, как кровь отлила от лица.

– Пытаетесь сказать, что все было только из-за желания отомстить?

– Совершенно верно. Вы не думали об этом раньше? Люкас любит Илэну, хочет он признаваться в этом или нет. А у Илэны большие потребности – она много тратит. Ненависть? Вы же знаете, он ненавидит вашего жениха Шеннона. И что может быть лучше такой мести – заставить Шеннона заплатить за ваше возвращение и постараться, чтобы тот узнал, как вы… скажем, как вас изнасиловали и принудили?

– Он не сделает этого! Не станет, нет, сеньор! Такое понять невозможно!

Я старалась говорить твердо и презрительно, но слова прозвучали жалким вызовом.

– Ах, вы так горды! – вздохнул Монтойа, когда я вскочила и направилась к фургону. Тихие, сочувственные слова били в спину словно кнут. – Это одна из причин, почему я так восхищаюсь вами, и поверьте, сеньорита, когда-нибудь вы поблагодарите меня за честность.

Даже сейчас я не могу спокойно вспоминать о бесконечных днях, долгих бессонных ночах. Впервые в жизни душу грызла такая тоска, что я почти мечтала о смерти. Наверное, я существовала в дымке боли и отчаяния и не заботилась о том, что будет впереди.

Луз сочувствовала мне, но даже она не удержалась от упрека:

– Люкас всегда думал только о себе – я же предупреждала! И видишь теперь, как легко забыть, когда есть человек, которому ты действительно нужна?! Я счастлива, и тебе тоже станет легче, как только поймешь, что могло быть гораздо хуже!

Она обращалась со мной снисходительно, словно пожилая, опытная женщина с глупой девчонкой, но тут же, забываясь, начинала описывать огромное поместье, где вскоре станет хозяйкой.

Почему я терзала себя воспоминаниями, которые лучше бы выбросить из головы? Почему не хотела признать, что обманута? Но ведь Люкас ничего не обещал, не давал ответов. И теперь злые слова, брошенные в тот день, когда я целовала его и вынуждала отвечать поцелуями, терзали воспаленный мозг: «Не было еще такой женщины, которая бы не надоела после того, как я ее взял… и когда устану от тебя, заставлю Шеннона заплатить выкуп за твое возвращение! Конечно, в немного поношенном состоянии, но для него и это сойдет!»

О да, меня предупреждали. И хуже всего, винить, кроме себя, некого.