"Сколько весит счастье" - читать интересную книгу автора (Славина Ольга)

Ольга Славина Сколько весит счастье

1.

Машина была серой, как и она сама, как и ее жизнь. Но именно в ее машину, в ее жизнь ворвалась незнакомка, чтобы умереть…


Жизнь налаживается! – подумала Женя и улыбнулась своему отражению в зеркале заднего вида серых «Жигулей». Ну и пусть машина старая, а она не слишком опытный водитель. Она ощущала себя дамой за рулем. Не гражданкой, не женщиной. Именно дамой. И ей нравилось это ощущение.

А ведь еще несколько месяцев назад она коротала дни в зоне, как приговоренная к пожизненному лишению свободы. Вышки, бетонные заборы, контрольно-следовая полоса. Она была приговорена, хотя не совершала никакого преступления.

Женя Векшина родилась в зоне. В самой настоящей. УЮ такая-то, дробь такая-то. Мужская колония. Строгого режима. В поселке под Тулой. Ее мама – приличная женщина, никакая не Сонька и не Манька – не сидела там, а считала. Работала в бухгалтерии. Находилась в декретном отпуске, но зашла на часок помочь составить полугодовой отчет. И схватки застали ее врасплох. Папа – заместитель начальника той же колонии по оперативной работе – паниковать не стал. Гинеколог в штате мужского исправительного учреждения, конечно, не положен. Но вообще-то зоновские доктора – специалисты не хуже городских. Даже лучше, надбавки получают. Ничего, что в основном от сифилиса и туберкулеза лечат. Акушерство, небось, проходили и что такое стерильность, помнят. Тем более, это вторые роды. Все прошло быстро и без осложнений.

Через двадцать с небольшим лет, когда папа уже давно дослужился до начальника колонии, мама стала главным бухгалтером, старшая сестра трудилась в отделе кадров и собиралась замуж за со всех сторон положительного парня из оперотдела, Женя вернулась в зону. Она закончила факультет русского языка и литературы областного педагогического вуза. В школу работать не пошла. Ей хватило практики. Дети из класса, куда она попала, читали в лучшем случае надписи на заборе. Да и платили учителям ровно столько, сколько ей пришлось бы отдавать за съемную квартиру. Подумать только: четыре стены с дешевыми обоями и старой мебелью ценятся так же, как «разумное, доброе, вечное»…

Родители решили, что в городе одной трудно, и Женя вернулась в поселок. Папа устроил ее библиотекарем в свою колонию. Библиотека везде библиотека. Книги она обожала с детства, но чтобы попасть на рабочее место, ей нужно было миновать КПП, людей в форме и людей в робах, беззубые улыбки, наколки и шепот за спиной: «хозяина дочка». Она старалась ни с кем не общаться, не пересекаться даже взглядами. Механически заполняла формуляры и отыскивала книги на полках. И однажды вдруг поняла, что она приговорена. К пожизненному лишению свободы в двух пыльных, заставленных стеллажами комнатах в помещении клуба.

Здесь, конечно, были свои развлечения. Прежде всего, художественная самодеятельность. Разбойник, оглушавший своих жертв ударами биты по голове, за колючкой неплохо стучал на барабанах. Насильник пел проникновенные песни о любви. А щипач-карманик вполне профессионально щипал струны электрогитары.

Имелся в колонии и музей. Не Лувр, конечно, но своя «Джоконда» на стене висела: нарисованная на простыне за неимением холста. На стеклянных витринах с экспонатами значилось: «Методы сокрытия запрещенных предметов», «Приспособления для межкамерной переписки», «Самодельные карты и методы их изготовления».

Но Женя вдруг остро захотела на другие концерты и в другие музеи. Она не спала две ночи, а утром положила отцу на стол заявление об увольнении.

– Я уезжаю! – твердо сказала она ему.

– Куда? – изумился он.

Он-то надеялся, что она примет ухаживания гарного хлопца – начальника спецчасти. Глядишь, скоро свадьбу сыграют, а там и до внуков дело дойдет…

– Я хочу уехать в город. Найду работу, сниму квартиру. Здесь я задыхаюсь. Думаю, у меня клаустрофобия. Все-таки замкнутое пространство, да не один раз замкнутое, ограждений как минимум три…

Что же, бывает. Для кого-то зона – дом родной, а другие в тоске колючки на проволоке считают. Отец возражать не стал, даже помог с трудоустройством. Кому надо позвонил и нашел дочке хорошее место «на гражданке». В пресс-службе крупного, богатого, градообразующего предприятия – металлургического завода. Как раз ее образование пригодится, чтобы пресс-релизы писать. Завод гонит чугун на экспорт, зарплаты платит хорошие.

Папа сделал дочке еще один подарок – старенькие «Жигули» шестой модели, залатанные в зоновском гараже умельцами с тремя судимостями за угоны. Пусть освоится с городским движением, а потом можно ей и что-нибудь поприличнее купить.

Так все и устроилось. В 28 лет Женя оказалась, наконец, вне зоны. Вдохнула пьянящий воздух свободы с примесью заводских выбросов. И начала новую жизнь.


Жизнь Жени налаживалась, а жизнь незнакомки стремительно подходила к концу. Это рано или поздно ожидает всех, – знала она, поэтому не испугалась, когда убийца вонзил в ее тело нож. Но в следующую секунду ее оглушила боль. Ни мыслей, ни чувств. Только рухнувший на нее многоэтажный дом боли. И тогда она поняла, что так не должно быть. Ей вдруг очень не понравилось быть убитой. И она решила жить. Собрав все силы, она побежала. Было больно, очень больно. Она бежала, спотыкаясь, задыхаясь. Умирая, она жила…


Загорелся красный сигнал светофора. Женя остановила машину на пустой дороге возле парка. Приоткрыла окно в салоне, вдохнула свежий ветерок сентября, сделала погромче музыку из автомагнитолы.

– «Оставайся такой как есть, оставайся самой собой», – подпевала она.

Нет, не оставайся, а будь. Сейчас у нее появился, наконец, шанс стать самой собой. И у нее обязательно получится. На новой работе она уже третью неделю и почти освоилась. Светлое офисное здание так не похоже на мрачный каземат. Чтобы попасть в помещение, достаточно просто подойти к дверям, и они сами гостеприимно распахнуться. Никаких тебе вертушек, решеток, электрических замков. Только покажи пропуск весьма презентабельному охраннику. И мобильник не отняли, а наоборот, выдали. Вернее, ее телефон подключили к корпоративному тарифу.

Коллектив в пресс-службе исключительно женский, но в соседних кабинетах размещается служба безопасности предприятия, так что мини-юбка и каблуки не остаются без внимания. Правда, Женя таких смелых нарядов не носила. В зоне это чревато бунтом. Но теперь все по-другому. Скоро она получит первую зарплату и обновит гардероб.

Она хотела измениться и внешне и внутренне. Она достойна большего. Чего-то современного, с компьютерами, факсами, корпоративными вечеринками, перспективами. Она чувствовала себя покорителем большого города. Альпинистом с пресс-релизом вместо ледоруба. Ей нравились эти словечки: пресс-релиз, пиар-акция, мониторинг. Люди, которые их часто произносят, выглядят так, будто у них всегда все о`кей: переговоры провели, с кредитами расплатились, улетаем на Гавайи… Может быть, и ей удастся.


Красный сигнал светофора. Красный, как кровь, которая текла из раны в животе. Кровь, которую нельзя остановить…

Или шанс еще есть? В поисках спасения девушка рванулась к машине, стоящей у светофора. Ручка поддалась. Задняя дверца открылась. Незнакомка ввалилась в салон Жениных «Жигулей».


Женя в первый момент не поняла, что случилось: ее пытаются напугать, ограбить, убить? Проклятая рассеянность! Ну почему она не заперла все дверцы? И вот результат – в ее машину ворвался посторонний.

– Кто вы? Что вам надо? – ее голос сорвался на крик.

Девушка не могла ответить. Боль накатила, оглушила. Но надо бороться. Она задержала дыхание и свистящим шепотом произнесла:

– Помогите!

И тут Женя заметила кровь. Молодая женщина, которая непонятным образом оказалась в ее машине, руками зажимала рану на животе, а сквозь одежду, сквозь пальцы проступала кровь, много крови.

Так это не нападение. Никто не будет накидывать удавку водителю на шею, чтобы завладеть бесценными «Жигулями», которые заглохнут за ближайшим поворотом. Вернее, нападение, но не на нее.

– О Господи! – Женя немедленно оказалась в шоке.

Это когда неудобно, страшно и нет выхода, как в помещении камерного типа…

Хотя нет, даже в этом помещении имеется, по крайней мере, один плюс: ты под охраной и никто, кроме надзирателя, не заглянет к тебе. На темной вечерней улице все иначе. Если есть раненная, существует и тот, кто нанес ей эти раны.

Он появился из темноты, как бы из ниоткуда, вырос прямо перед машиной. На лобовое стекло «Жигулей» буквально кинулся длинноволосый парень в черной одежде. Женя увидела перекошенное белое лицо, безумные злые глаза. В них читалось только одно желание: добить!

Убийца метнулся к задней дверце. Бешено задергал ручку. Но незнакомка еще раньше нажала кнопку, и замок не поддавался. Тогда парень опять оказался перед Женей. Двумя руками поднял большой нож и явно собрался долбануть им в стекло. Еще чуть-чуть и вместо о`кей будет каюк…

Жене и раньше доводилось лицезреть убийц и даже выдавать им «Преступление и наказание». Но никогда в руках зэков она не видела оружия. Сейчас же окровавленный тесак был направлен прямо на нее. От ужаса ее тело передернула судорога. Очень удачная, надо сказать, судорога, потому что правая нога попала прямо на педаль газа. Машина резко дернулась и понеслась прочь от давно переключившегося светофора.


Девушка лежала на заднем сидении автомобиля с помертвевшим лицом и закрытыми глазами. Она теряла сознание, она умирала.

Машина Жени толкнула убийцу капотом, отбросила в сторону и оставила позади. Женя видела, что он пытался бежать за ней. Но быстро выбился из сил.

Женя по-прежнему была в шоке. Она просто ехала домой и вдруг оказалась в эпицентре преступления, прямо между убийцей и жертвой. Почему этот человек ударил ножом женщину? Как он посмел? Почему в тот же миг не умер от отвращения к самому себе? Или хотя бы не упал в обморок от вида крови…

Несмотря на то, что семью Жени злодеи в буквальном смысле кормили, она вполне искренне полагала, что тюрьмы и казни бесполезны: убийц должна замучить собственная совесть. Но в данном случае, совесть явно отлынивала.

– Как вас зовут? – Женя, не сбавляя скорости, повернулась к раненой.

– Маша Болотова, – простонала та. – Мария, дочь Игоря. И мать ее Людмила.

Девушка явно начала бредить.

– Держитесь, Маша. Я отвезу вас в больницу, – Женя старалась говорить, как в кино. Потому что происходящее все больше напоминало кровавый триллер.

Хватит паниковать, нужно действовать четко и спокойно, ведь этой женщине гораздо хуже, чем ей самой.

– Кто тот парень? Кто гнался за вами?

Пассажирка не отвечала, только дышала со свистом.

– Кто сделал с вами это? – не отставала Женя.

– Слава! – расслышала она, наконец.

– Слава? Вячеслав или Владислав? А фамилию не знаете?

– Мария Болотова… Слава…, – были ее последние слова.


– Мы уже приехали. Сейчас вам помогут, – Женя зарулила в ворота ближайшей больницы и резко затормозила.

На заднем сидении стало подозрительно тихо. Повернувшись, она дрожащими пальцами коснулась руки своей пассажирки. В этой холодной, неподвижной руке, кажется, не было пульса. Глаза закрыты, дыхания не слышно. Женя в ужасе дернулась. Девушка мертва! Или все-таки есть надежда?

Женя выскочила из машины и рванула к двери большого четырехэтажного здания. Подергала ручку. Заперто. «Глазное отделение – значилось на табличке, – приемные часы с 9 до 18». Но на часах – 10 вечера, да и требовалось вовсе не зрение проверять.

Пришлось зайти с тыла, чтобы найти, наконец, открытую дверь и попасть в хирургическое отделение. Еще несколько минут ушло на путаные объяснения, кому и почему нужен врач.

Когда Женя вернулась к своей машине вместе с человеком в белом халате, стало ясно: сюрпризы на сегодня не закончились. Салон автомобиля оказался пустым, словно тарелка фотомодели за обедом.

– Что у нас тут? – недовольно спросил пожилой доктор.

– Не знаю, – растерялась Женя. И начала объяснять необъяснимое. – Девушка… У нее была рана в животе. Кровь. Я повезла ее в больницу, я спешила.

– И где же сейчас раненая?

– Я не знаю. Она лежала здесь, на сидении.

– Может, она почувствовала себя лучше и ушла?

– Да нет, же. Господи, у нее не было пульса, она умирала, а вы говорите, ушла.

– Значит, она умерла, и ангелы забрали ее на небеса, – усмехнулся врач.

– Вы мне не верите? Но все это было. Она была здесь.

– Но сейчас-то ее нет. Как же мне ее лечить? Ладно, я пойду. А вы, девушка, не пейте за рулем.


Отлично, ей не поверили, приняли за пьяную. Что ж, ничего удивительного: такие истории случаются не каждый день. Но что же все-таки произошло? Убийца добрался до нее, – холодея, поняла Женя. Он убил девушку и позаботился о том, чтобы спрятать тело. Он хочет остаться безнаказанным. Неужели Женя ему это позволит?


– Это было ужасно! Жуткая рана, кровь. Убийца с ножом. Я так испугалась. А потом тело пропало. Это какой-то фильм ужасов. Нет, фильм-катастрофа!

– Ужас, жуть, страх… Что-нибудь еще будем писать в заявлении? – поинтересовался дежурный оперативник в райотделе милиции.

Он сидел в прокуренной комнате и выглядел усталым. Ночные дежурства никого не красят. Но он хотя бы слушал и пока не предлагал сдать анализ на содержание алкоголя в крови. Волнение мешало Жене говорить, ее слова звучали неубедительно. Надо успокоиться и все четко изложить. Тогда ее поймут, ей помогут.

– Около 10 часов вечера я остановилась на светофоре на улице Металлургов в районе парка. Вдруг дверца машины открылась и ввалилась молодая женщина. Она была ранена. За ней гнался мужчина с ножом. Я повезла ее в больницу. Но было уже поздно. Кажется, она умерла. Я побежала за врачом, а когда вернулась, в машине ее уже не было.

– Значит, вы стали свидетелем убийства. Только где же труп?

– Убийца догнал нас, наверное, поехал следом. Пока я искала врача, он вытащил жертву из машины и спрятал тело. Другого объяснения нет.

– Что ж, давайте осмотрим ваш автомобиль.

Ну вот, ее выслушали. Здесь во всем должны разобраться. Есть в жизни зло, но есть и защита от зла. И сейчас ее законный представитель с фонариком в руке осматривал Женин автомобиль. Правда, через пару минут фонарик погас.

– Черт, опять кончились батарейки, барахло китайское! Каждую неделю новые на свои кровные покупаю, – пробормотал милиционер, а потом объявил, вылезая из «Жигулей», – Пусто! Нет не только трупа, но даже пятен крови.

– Вы хорошо смотрели? По-вашему, я все придумала? – упавшим голосом спросила Женя.

– Не знаю. Чего в жизни не бывает.

– Вот именно. Значит, возможно и то, что я рассказываю. Вы посмотрите повнимательнее, – потребовала она.

– Ладно, мы пойдем другим путем, – махнул он рукой. – Вы в своем заявлении подробно опишите обстоятельства, жертву, нападавшего. Мы все проверим. Как вы говорите, их зовут?

– Она представилась Машей Болотовой. Убийцу назвала Славой.

– Негусто. Но мы проверим. Мы вас сами вызовем, если родственники заявят, что Маша Болотова пропала без вести. Или если найдем труп. Сойдутся приметы, возбудят дело, начнется расследование. Тогда вы окажетесь ценным свидетелем…

Что ж, в этом есть логика. Все-таки профессионалу лучше знать, что делать. Полчаса спустя Женя подписала заявление, села в свою машину и поехала домой.


Ни она, ни милиционер с автоматом, дежуривший у дверей райотдела, не обратили внимания, что следом за ней тронулась черная «восьмерка». За рулем сидел длинноволосый парень, на переднем пассажирском сидении лежал окровавленный нож. Сзади на полу скрючилось безжизненное тело…