"Вторжение в Персей" - читать интересную книгу автора (Снегов Сергей Александрович)4Звездолеты уносились в черноту, их пронзительные огни тускнели. Осталось около десятка кораблей, когда "Волопас" пошел на посадку. День этот навеки остался в моей памяти. Наши галактические суда не умеют причаливать к планетам. А гигантские корабли разрушителей опускались на поверхность с легкостью, словно авиетки. На плоской равнине в считанные часы возникла своеобразная горная страна. И на одной из долинок между звездолетами врага плавно опустился "Волопас". – Выходить, – приказал Орлан. Он появился в обсервационном зале с двумя неизвестными телохранителями, бесстрастный, похожий на призрак, хотя теперь мы твердо знали, что и он, и его охрана вполне вещественны – уже не один Осима дотрагивался до них и сталкивался с ними. Я распорядился надевать скафандры. Орлан отменил мой приказ: – Излишне, адмирал Эли. На базе все условия, в которых вы нуждаетесь: атмосфера с азотом и кислородом, вода, привычные вам гравитация и температура, даже ваш любимый зеленый цвет. Из ворот "Волопаса" выкатили причальную площадку. Я вышел с Мери и Астром. Астр радостно сказал: – Отец, правда, эта планета напоминает Землю? Мама говорит, что нет, а по-моему, похожа! Если планета и походила на Землю, то так же, как сами разрушители копировали людей, – призрачным, а не реальным сходством. Объяснять это Астру было напрасно: он видел Землю лишь на стереоэкране. Крохотное белое солнце, висевшее над планетой, света давало ровно столько, чтобы видеть, но тепла от него не было. Земные лунные ночи больше напоминали местный полдень – над головой сумрачно поблескивали звезды. Планета была зеленой, но зеленью холодной, поблескивающей металлическим блеском. На белесом небе, затмевая звезды, висели облачка, они тоже были едко-зеленые. – Металлическая! – грустно сказал Лусин. – Незнакомый металл. – Отлично известный: никель, – поправил его Камагин, – В мое время никель являлся конструкционным материалом. Ручаюсь, что вся эта зелень – соли и окислы никеля. По зеленой поверхности струились зеленые реки, реки впадали в зеленые озера, над озерами нависали зеленые холмы. Я потрогал рукой одно из зеленых растений, оно было неживое, просто гроздья кристаллов, мутноватых, скользких. Я зачерпнул ладонями жидкости в речке, это тоже были никелевые растворы, неприятно и остро пахнущие, они окрасили мою руку в зеленый цвет, такой равномерно прочный, что казалось, я надел зеленую перчатку. Потом мы шли по аллее металлических деревьев, стволы блестели синевато-бело, а кроны, тоже металлические, покрывали зеленые осадки – металлические ветки качались, ветер, то усиливаясь, то спадая, рвал металлическую листву – на почву глухо рушились созревшие зеленые кристаллы. – Тоска зеленая, дорогой Эли! – со вздохом проговорил Ромеро. – Выть по-волчьи... Во время высадки мы увидели своих стражей-головоглазов. На звездолете они охраняли служебные помещения и на глаза старались не попадаться. Здесь они были везде – на причальной площадке, у гравитационного эскалатора, перебрасывающего нас с корабля на планету. И прежде чем мы попали в металлический лес и на берега солевых речек, нам пришлось пройти через молчаливые аллеи стражей, бдительно наблюдавших, чтобы мы не приблизились к их кораблям: если пленник слишком отклонялся, его возвращали увесистыми гравитационными оплеухами. Мне первому досталась такая пощечина, и я уже не повторял столкновения со стражами. Так держали себя и другие люди, но с ангелами головоглазам пришлось повозиться. Трэ ба с его крылатыми сородичами высосало на планету по тому же силовому транспортеру, что и нас, но на почве ангелы вели себя по-иному. Труб взлетел, а за ним с гамом устремились другие ангелы. Головоглазы заметались, их перископы страшно засверкали, но сила гравитационных ударов квадратично уменьшалась с отдалением, и ангелы быстро усвоили эту нехитрую истину: они взлетали повыше и там, недоступные для кары, дико резвились. Вскоре в их пеструю толпу шумно ворвались пегасы, а за пегасами, огромный и величественный, вынесся Громовержец с Лусиным на спине и круг за кругом стал уходить все выше. Драконы поменьше бросились за своим вождем, и образовалась трехэтажная суматоха. Выше всех, полностью недоступные для головоглазов, тихо реяли крылатые драконы, пониже сновали ангелы, а под ним бесновались летающие лошади, ошалевшие от вольного воздуха после тесных конюшен звездолета. Кое-кого из пегасов удалось сшибить, но и эти, побегав по грунту, вновь с радостным ржанием уносились к своим. Стоявшие возле меня Камагин и Осима обменялись взглядами. – Только без слов, – предупредил я мысленно. – Мы не знаем, какая техника подслушивания на базе. И не жестикулируйте. Развязка затянувшейся неразберихи была крутой. В одном из звездолетов засверкало желтым огнем пятно, и пляска в воздухе оборвалась. И лошади, и ангелы, и драконы, и Лусин верхом на драконе покатились вниз. Ангелы и пегасы с прежней энергией махали крыльями, но рушились, как лыжники с трамплина. – Ну что ж – звездолеты! – пробормотал Камагин. – Не везде же будут эти чертовы машины! Передние углубились в лес. К нам, обгоняя задних, добрались Труб и Лусин. Труб был сконфужен неудачным весельем в воздухе, а Лусин сиял. Громовержец показал свои летные способности, и это почти примиряло Лусина с пленом. – Хорошо, а? – похвастался он вслух. Я промолчал, а Камагин ответил через дешифратор: – Отлично! Крылатые друзья облегчат нам заключение. Я обратился к Трубу, уныло поджавшему крылья: – Как летается на высоте? Отвечай через прибор. В отличие от Лусина, обретавшего красноречие при мысленных объяснениях, Труб начинал мекать, чуть переходил на прямую мысль. Он был из тех, кого Ромеро называет косномысленными. – Леталось... видишь ли, Эли... вроде на Земле! Лучше Оры.. Выше – труднее.. Быстрое разряжение – вверх. – Падалось легче, чем поднималось, – добавил Ромеро. Из объяснений Труба я уяснил себе, что тяготеющее поле планеты сконструировано не по Ньютону. За поворотом металлической аллеи открылось металлическое сооружение в зеленой чешуе окислов, в оползнях солей. Внутрь него вел туннель. Я остановился и оглянулся. Позади шли все три экипажа звездолета, за ними, то шагом, то короткими взлетами, то отставая, то обгоняя двигались ангелы, шествие завершали пегасы и драконы. Немыслимо было втиснуть в приземистое помещение такую ораву пленных! – Нас приглашают, и пока вроде вежливо. – Ромеро кивнул на охранников, усиленно мотавших мерцающими перископами. – Подождем Орлана, – решил я. Пока мы ждали, зеленая тучка, приползшая в зенит, пролилась зеленым дождем из солей никеля. Сперва падали отдельные капли, быстро запятнавшие нас, потом хлынул ливень. В потемневшем небе засверкали молнии, темно-красные, тусклые. Я отыскал Мери и Астра и укрыл их своим плащом. Мери дрожала, а сын с обидой доказывал, что способен вынести все, что выносят другие мужчины. – Безусловно, – утешил я его. – И если бы этот ливень требовал духовных и физических усилий, я сам потребовал бы от тебя: ну, поборись! Но он только пачкает, а грязи добавлять не обязательно. Ливень оборвался внезапно, в небе засветился тот же невыразительный белый карлик, медленно клонившийся к горизонту. Мы были мокры и перепачканы, люди превратились в зеленые статуи, ангелы топорщили повисшие зеленые крылья, Труб встряхивался, как пес, выбравшийся из воды, я выжимал отяжелевший плащ. За этим занятием нас застал Орлан. – У нас под душ идут, чтоб очиститься, у вас – чтоб запачкаться, – сказал я сердито. – Никелевая планета! – пояснил он со снисходительным бесстрастием. – Среди наших баз имеются марганцевые, железные, свинцовые, кобальтовые, натриевые, золотые, ртутные... Для вас выбрана никелевая, потому что она – зеленая. – Я предпочел бы золотую, они нам знакомы, – сказал я, намекая на то, что одну золотую планетку мы уничтожили. Он пропустил намек мимо ушей. – Вы не вынесли бы там хлорных соединений золота. Великий хочет сохранить вам жизни. – Если вы заботитесь о наших жизнях, зачем загонять нас в эту тесную берлогу? – Места хватит всем. Туннель вел во вместительный вестибюль, откуда отпочковывались широкие коридоры с самосветящимися стенами. Под шапкой невзрачного домика скрывался обширный комплекс помещений. Все здесь, как и снаружи, было никелевое, но соединения никеля потеряли мертвенную зеленую однообразность, металлически чистый, он уже блистал синеватостью. – Направо – людям, прямо и налево – вашим союзникам, – сказал Орлан. Ангелы повалили прямо, пегасы и драконы понеслись налево, мы с Орланом повернули направо. Самосветящийся коридор вел в огромный четырехугольный зал, тоже со самосветящимися стенами и потолком. Вдоль стен тянулись похожие на желоба сооружения. В такой тюрьме можно было разместить команды целого флота галактических кораблей, а не только три экипажа. – Нары! – показал Ромеро на желоба. – Размещайтесь! – сказал Орлан. – Ты пойдешь со мной, адмирал. Ко мне подошли Осима и Камагин, сзади встал Ромеро. – Мы не пустим адмирала одного, – сказал Осима. Ромеро кивнул на телохранителей Орлана. – Разрешите заметить, что вас тоже сопровождают адъютанты. Охрана по рангу положена каждому адмиралу. – Он пойдет один, – холодно повторил Орлан. – Не волнуйтесь, – сказал я друзьям. – Один я пойду или втроем, все равно мы в полной их власти. |
|
|