"Французский квартал" - читать интересную книгу автора (Камерон Стелла)

ГЛАВА 2

Словно со стороны услышав свой холодный, рассудительный голос, Селина сама себе поразилась и покачала головой. Она всегда гордилась своей способностью сохранять ясную голову в критических ситуациях и рассуждать здраво.

Джек Шарбоннэ смерил ее своим знаменитым обволакивающим взглядом.

— Между прочим, почему ты не позвала Антуана?

Антуан был садовником, но выполнял также обязанности слуги, дворецкого и привратника. Кроме него, в доме на Ройал-стрит другой прислуги не было.

— Но он же здесь не живет. И потом, еще рано.

— Рано? Не сказал бы. Во всяком случае, когда я входил в дом, он возился в саду с банановым деревом. Когда с Эрролом случился удар?

— Я его нашла в семь или около того.

— А теперь уже десятый час. Антуан же приходит на работу к семи?

Что он хочет этим сказать? На что намекает?

— Я не позвала Антуана, потому что мне это просто в голову не пришло. Другого объяснения у меня нет.

— Но он работает на Эррола уже много лет. Он любит его как родного. Ты же знаешь.

— Я не догадалась, — повторила Селина твердо. Джеку Шарбоннэ больше не удастся вывести ее из себя.

Он круто повернулся и вернулся в ванную. А у Селины вдруг подкосились ноги, и она тяжело опустилась по стенке на пол. Эррол основал «Мечты». Фонд был его детищем. Там все вертелось вокруг Эррола и благодаря Эрролу. Все средства, вырученные на аукционных продажах и на других благотворительных мероприятиях, направлялись неизлечимо больным детям и их родителям. И лишь малую толику Эррол тратил на себя и на свой крошечный штат помощников: Селину и Антуана. В частности, он оплачивал Селине жилье — несколько комнат в противоположном крыле дома на Ройал-стрит. На втором этаже. На первом размещался антикварный магазин.

Джек Шарбоннэ не одобрил решение Эррола поселить Селину рядом. Она точно знала, потому что своими ушами слышала их разговор. Минуту назад, перехватив тот оценивающий взгляд, который Джек бросил на ее домашний халатик, Селина вспомнила сказанные им Эрролу слова: «Да уж, конечно, вы живете каждый сам по себе! И тебя вовсе не волнует, что она такая вся из себя сексуальная кошечка! Ты этого, разумеется, не замечаешь! Тебе нужно только, чтобы она вытряхивала деньги из карманов богатых толстяков, у которых на нее встает. А у тебя, конечно, не встает… Слушай Эррол не грузи меня всем этим, будь любезен. Добром это не кончится. Послушай моего совета: избавься от нее».

— Эррол… — прошептала Селина и коснулась кончиками пальцев смятых зеленых простыней и золотисто-зеленого покрывала. Это она заставила его поменять старое выцветшее постельное белье. — Боже мой, Эррол…

Милый друг, самый близкий друг… Человек, на которого она могла опереться, на помощь и просто ободряющую улыбку которого всегда могла рассчитывать… Тогда он сказал Джеку, что не изменит о ней своего мнения, и попросил, чтобы тот больше не говорил на эту тему.

А теперь его нет.

Вчера он сказал ей, что она выглядит усталой, и дал на сегодня выходной. Но утром, когда она еще была в постели, начались бесконечные звонки. Ей говорили, что у Эррола никто не берет трубку, и она пошла узнать, все ли с ним в порядке.

Селина поежилась. Боже, подумать только, сколько времени она простояла над ним в молчаливом оцепенении! Она почему-то отказывалась верить в то, что его больше нет, что он уже никогда не посмотрит на нее, не улыбнется… Ее охватила паника. Селина поняла, что находится на грани обморока.

И только тут она обратила внимание на кислый, неприятный запах, стоявший в комнате. Подняла глаза на вентиляторы, но те еле шевелились. Тогда она бросила взгляд в ванную. Джек вновь склонился над телом. Селине вдруг показалось, что Джек нарочно загородил собой Эррола.

Она услышала, как он шумно вздохнул, затем поднялся и сказал, не оборачиваясь:

— Зачем ты набросила на него это дурацкое полотенце?

— Не знаю… — отозвалась Селина. Впрочем, приступ паники и малодушия отступил, и голос ее прозвучал почти спокойно. — На свете есть много вещей, которые делаются просто так, без какой-то определенной причины или мотивации.

— Причина, как правило, присутствует, — возразил Джек, сняв с Эррола полотенце.

Селина запустила пальцы в волосы.

— Я не каждый день нахожу на полу в ванной мертвое тело лучшего друга в таком виде… то есть… — Она покачала головой, и подбородок у нее задрожал. — Я не могла смотреть в его глаза. В них застыла такая боль.. Я не могла…

— Лучший друг, говоришь? — Джек обернулся и медленно вернулся в спальню с полотенцем в руке. — Любопытно… Насколько мне известно, он был твоим боссом. Так все-таки… что тут произошло?

Он подошел к ней вплотную, и ей пришлось задрать голову, чтобы взглянуть ему прямо в глаза.

— Я нашла его в ванной. Он лежал в той же позе, что и сейчас. Я не знаю, что здесь случилось…

В отличие от Селины у Джека был выговор каджуна[1]. На происхождение указывали также ею густые черные волосы — он предпочитал короткую стрижку — и узкое лицо, которое, казалось, просто невозможно было чисто выбрить. Его карие глаза отдавали зеленым и приковывали к себе немигающим пронизывающим взглядом Под взглядом этих глаз Селине становилось не по себе. Джек был высок, крепок, широк в плечах и строен. Двигался с ленивой грацией хищника, таившей в себе смутную опасность. Битси Пэйн не уставала убеждать свою дочь в том, что Джек опасен. Впрочем, Селина прекрасно знала, что мама, как правило, побаивается всех, кого не причисляет к своему кругу и благородному сословию.

— Ты не ждала меня увидеть сегодня утром, не так ли? — растягивая слова, спросил он.

Речь Джека служила Селине постоянным напоминанием, что Шарбоннэ вышли из совершенно других социальных слоев, нежели ее собственная семья. И еще… Под взглядом его зелено-карих глаз она неизменно чувствовала себя беззащитной. С ним невозможно было разговаривать как с бесполым существом, его взгляд всегда расставлял между ними эти акценты: я мужчина, а ты женщина… Никто на свете не оказывал на Селину столь сильного воздействия своим взглядом, кроме Джека Шарбоннэ.

— Что ты хочешь этим сказать? — слабым голосом спросила она.

— Ты не стала звонить в «Скорую»и не позвала Антуана, потому что прикидывала в голове план дальнейших действий.

Каждое слово звучало как обвинение. Еще одна характерная его черта.

— Я просто пыталась собраться с мыслями… — возразила Селина.

— И потратила на это два часа? Ну конечно, ты не знала, что отец Эррола умер от сердечного приступа в пятьдесят, а дядя в пятьдесят два года! Эррол предпочитал не вспоминать об этом, но врачи говорили ему, что он входит в группу риска… — Джек вновь оглянулся на кучку дамского белья на полу. — Я надеялся, что он будет больше заботиться… А, ладно, уже не важно. Так или иначе его сердце не выдержало. Но чего? Что такое с ним приключилось, что его слабое сердце не выдержало?

Он окинул ее с ног до головы прищуренным взглядом, и по телу Селины разлилась неодолимая слабость. Она поспешно отвела глаза.

— Я знала про его сердце. Но я просто не могла… и не могу поверить, смириться с мыслью, что он умер. Нет, не верю, не верю…

— Теперь это уже не актуально и не очень интересно, во что ты веришь, а во что нет. Давай-ка лучше вернемся к твоему плану.

Селина нахмурилась и снова заставила себя поднять на него глаза.

— К моему плану? О чем ты?

— Я говорю о плане действий, который я помогу тебе претворить в жизнь. О том самом плане, который стал формироваться у тебя в голове, когда Эррол умер и когда ты решила не вызывать врачей.

— Но когда он умер, меня здесь не было.

— Это ты так говоришь.

У нее больно кольнуло сердце.

— Повторяю: в тот момент, когда с ним случился приступ, меня здесь не было. И я искренне жалею об этом, потому что в противном случае, возможно, сумела бы помочь.

Джек поднял с пола дамское белье и принялся преувеличенно внимательно его рассматривать, держа каждый предмет на вытянутых руках. Селина покраснела. Черные трусики были чисто символическими. Так… крошечный треугольничек на двух резинках. Прозрачный черный бюстгальтер с кружевной отделкой вокруг двух дырочек для сосков. Разорванные чулки, тоже с кружевной отделкой наверху, шелковый узкий пояс… Джек швырнул это все на постель.

Селина, не выдержав, поднялась с пола.

— Я не могу здесь оставаться. Не могу. .. Мне лучше уйти.

Джек быстро прошел к выходу из комнаты и запер дверь.

— Я понимаю твои чувства, дорогая. Мне и самому невесело. Но мы с тобой не уйдем отсюда до тех пор, пока не прикинем, что делать дальше. На «Мечтах» слишком много всего завязано, чтобы лишиться их так просто.

У Селины по спине пробежали мурашки.

— Так тебя сейчас заботит только перспектива денежных потерь?

— Деньги-то тут, положим, совсем ни при чем. Дело в людях, которых приманил к фонду Эррол. И вот этим самым людям скандал абсолютно не нужен. Мы должны уважать их интересы и войти в их положение, понимаешь?

Селина скрестила руки на груди.

— Не надо мне рассказывать, на каких принципах основан фонд и за счет кого существует. Я знаю это не хуже тебя. И потом… ты ведь тоже вложил в «Мечты» деньги. Эррол мне говорил. И немалые…

— Немалые, верно. Когда все это начиналось… Впрочем, тебе-то вовсе не обязательно знать подробности, ты и без них спокойно проживешь. Ты всего лишь рабочая лошадка, которую я, кстати, не нанимал и не нанял бы, будь моя воля… Я уж молчу про то, что у Эррола не было никакой необходимости селить тебя у себя под боком.

— Я не под боком…

— Не цепляйся к словам. Под боком, под одной крышей, какая разница? — Он издевательски подмигнул. — Чтобы попасть сюда, тебе всего-то и нужно, что пересечь несколько комнат. И еще знаешь что, дорогая? Я ни за что не сказал бы тебе об этом, но раз уж мы оба оказались здесь в такую трудную минуту… Одним словом, Эррол лечился от алкоголизма.

Селина едва не расхохоталась ему прямо в лицо. Она знала Эррола много лет и проработала с ним рядом два года. Неужели Джек и впрямь считает, что она была не в курсе его проблем?

— Он прошел по длинному, черному туннелю почти до самого конца. Это не мое описание, а его собственное. Впереди уже было показался свет… — Взгляд, от которого становилось не по себе, вновь медленно скользнул по ее телу. — Он почти преодолел весь путь. Почти преодолел, понимаешь?

Селина никогда не сомневалась в том, что Джеку были известны личные секреты Эррола. Но Джек отчего-то не допускал мысли, что они были известны и ей тоже.

— Видимо, он находился в ванне, когда ему стало плохо. — проговорила она. — Попытался выбраться. Отсюда и лужи на полу. Но не сумел выйти. Упал.

— Возможно, — кивнул Джек. — Возможно, все так и было. Но знаешь, мне сейчас пришло на ум другое. Эррол обладал особым обаянием. Женщин буквально тянуло к нему как магнитом. Не исключено, что в итоге именно это и сыграло роковую роль.

— Не смей так говорить о нем! — Селина была не в силах слушать такое; подобные факты принадлежали прошлому, давно похороненному Эрролом. — Он был хорошим человеком, лучшим!

— Он был алкоголиком.

— А кто не пьет? — возразила Селина, вдруг вспомнив своего отчима.

— Спиртное действовало на него пагубнее, чем на многих других. У него даже была аллергия на алкоголь. Он боялся и держался. Очень долго. Но в конце концов… — Джек вздохнул.

Селина вновь ощутила кислый запах.

— Ты хочешь сказать, что это он…

— Пил здесь виски? Скорее он, чем та леди, которая забыла здесь свой наряд. — Джек кивнул на постель. — Ну, хорошо. Допустим, это была не ты. Допустим, это не с тобой он тут развлекался в последние часы своей жизни. В конце концов, на тебе свет клином не сошелся. Возможно, ему хватало, что ты и так почти постоянно вертишься у него под носом, виляешь бедрами…

— Виляю бедрами?! — задохнувшись, воскликнула Селина и даже всплеснула руками. — Ты когда-нибудь видел, чтобы я виляла бедрами?!

Джек смерил ее оценивающим взглядом и усмехнулся. Его красноречивый прищур снова вывел ее из равновесия и отозвался дрожью и жаром во всем теле. Она сама испугалась своей реакции.

— Ты всерьез полагаешь, что можно стать «Мисс Луизиана», не умея вилять бедрами?

Селина на мгновение зажмурилась, как от пощечины.

— Не стоит вспоминать то, что было шесть лет назад. Ты хочешь сказать, что я соблазняла его как мужчину? Ты это хотел сказать, да?

— А ты будешь отрицать? — Джек опустил глаза и посмотрел на свои туфли так, словно видел их впервые в жизни. — Думаешь, ты не привлекаешь к себе внимание, когда разгуливаешь в таких вот халатиках? Или, если уж на то пошло, в любой другой одежде?

— Слушай, почему бы тебе прямо не сказать, куда ты клонишь? Ты меня за кого держишь? За дурочку, которая ничего вокруг не видит и ничего не знает, так что ли? Я в курсе, что Эррол был алкоголиком. А также был одно время сексуально озабоченным и даже лечился у психотерапевтов. Джек вскинул голову:

— Откуда тебе это известно?

— Он сам рассказал. В самом начале, когда только нанял меня на работу. Еще предупредил, что если у меня на этот счет имеются какие-то возражения, он поймет. — Удивление, которое Селина отметила в глазах Джека, принесло ей ощутимое удовлетворение. — Отец Эррола был другом моих родителей, а я знаю его с самого детства. У него на свадьбе я держала цветы. К сожалению, Натали оказалась стервой, ему не надо было с ней связываться.

Джек рассмеялся. Его реакция оказалась настолько неожиданной, что Селина и сама вдруг невольно улыбнулась.

— А он мне никогда не рассказывал, что знал тебя раньше… Я, кстати, тоже был на его свадьбе, но тебя не помню. Вот никогда бы не подумал, что вы так давно знакомы.

— Да ты никогда и не интересовался… Джек провел ладонью по шее.

— Ну ладно, довольно воспоминаний. Нам сейчас нужно быстро соображать и еще быстрее действовать, согласна? Хватит с нас того, что утрата Эррола — это уже само по себе несчастье. Не хватало еще, чтобы теперь стали публично трепать его имя.

Селина согласно кивнула.

— В конце концов ты правильно сказала, что личная жизнь каждого из нас неприкосновенна… Если, конечно, речь не идет о совращении малолетних… А судя по всему, женщина, которая здесь побывала, давно уже выросла из нежного возраста.

Селина снова кивнула. На глазах ее выступили слезы.

— Задача проста. Нужно убрать из комнаты все, что не принадлежит или не могло принадлежать Эрролу, и только потом поднимать шум и звать на помощь. М-м… — Джек поскреб пальцем переносицу, — ну, скажем так… Эррол попросил меня прийти, но я его не застал. Вернее, мне так показалось, так как он не открыл дверь. Потом пришла ты… собиралась приступить к работе. Мы с тобой маленько прогулялись, подышали воздухом, подождали его. Забеспокоившись, опять пришли сюда. А тут — voila… Ну как тебе сценарий? Сойдет за неимением лучшего? Селину вновь охватила дрожь.

— А дальше?

— Дальше? Дальше приедут врачи и полиция. Возьмут все в свои руки и выполнят профессиональный долг.

— Нет, я имею в виду потом… — Что будет потом? «Мечты»… — Все будет продолжаться, — процедил сквозь зубы Джек. Когда Эррол лишился своего мальчишки, он совсем было руки опустил. Но затем ему в голову пришла идея создания фонда. И она здорово помогала ему жить дальше. В сущности, он растворился в «Мечтах». Они стали смыслом его жизни и уже принесли столько пользы людям…

Как же Селине хотелось резко оборвать его и сказать, что, мол, хватит прикидываться благородным радетелем за судьбы несчастных больных детей! Что ей прекрасно известно о том, как Джек в самом начале ссудил Эрролу крупную сумму под большие проценты и тот просто-напросто постепенно возвращал долг. Что Джек отнюдь не из тех, кто ночей не спит, зная, что где-то рядом страдают неизлечимо больные дети. Шарбоннэ всего лишь хочет вернуть свои денежки.

— Я буду в ванной, — проговорил Джек, выводя ее из задумчивости. — А тут ты хозяйничай. От тебя требуется только собрать в кучу все, что не принадлежит или не могло принадлежать Эрролу. Ну, за работу.

— Так точно, сэр! — Брезгливо, одними кончиками пальцев, подняв с кровати черное кружевное белье, она спросила: — А что мне делать с этим?

— Перестань дурачиться, — фыркнул Джек. — Осмотри всю комнату повнимательней. Давай, давай, пошевеливайся.

Он скрылся в ванной, оставив дверь открытой. Селина невольно проследила за ним взглядом. Она увидела, как Джек, собрав полотенце в кулак, швырнул его на пол, затем встал, уперев руки в бока, и внимательно осмотрелся.

— Как ты думаешь… — Голос ее дрогнул, но, кашлянув, она овладела собой и повторила: — Как ты думаешь, давно он уже… мертв?

— По-твоему, я похож на патологоанатома?

Джек склонился над телом Эррола. Увидев, что он делает, Селина тут же отвернулась. Невозможно было смотреть, как он прикасается к мертвому Эрролу.

Подняв с пола узкий шелковый шарфик, она отвязала второй от спинки кровати. Заметив под подушкой черную перчатку, достала из кармана халата носовой платок, обернула им руку и только после этого вытащила перчатку и тут же швырнула ее на кучу белья, брезгливо, словно дохлую мышь.

Из-под кровати выкатилась бутылка бурбона. К счастью, из горлышка торчала пробка. Увидев виски, Селина вновь обратила внимание на затхлый и кислый запах, стоявший в комнате.

— Может, окно открыть? — спросила она.

— Не стоит, — отозвался из-за ее спины Джек. Он подошел к ней настолько тихо, что она даже вздрогнула, едва не выронив бутылку. — Мы и так оставляем повсюду отпечатки пальцев, по поводу которых еще придется объясняться в полиции. Нечего добавлять новые.

— Куда мне все это девать? — спросила Селина, кивнув на лежащие на полу вещи.

— К себе.

Глаза ее округлились.

— С какой стати?! Нет, я не хочу…

— Потом сделаешь с этим барахлом все что угодно. Хоть сожжешь, хоть просто выбросишь. А пока тебе придется перенести все в свою квартиру. — Джек подошел к телефонному аппарату, стоявшему у изголовья постели, и быстро набрал двузначный номер. — «Скорую», — ровным голосом произнес он. — Здравствуйте… Сердечный приступ… Пока не знаю, но похоже… Понимаю… Понимаю… Хорошо, я не кладу трубку. Внизу вас встретят…

Он молча протянул к Селине руку и разжал кулак. На широкой ладони лежало то самое зеленое резиновое кольцо. Она отшатнулась, но Джек сурово нахмурился, и ей пришлось заставить себя взять этот предмет. Она бросила его поверх кучи собранных на постели вещей. А Джек тем временем продиктовал дежурной сестре на том конце провода точный адрес дома.

Повесив трубку, он сказал:

— Ну, ступай. Переоденься и немедленно возвращайся. Они скоро приедут.

— Кажется, мы кое-что упустили, — проговорила Селина. — Кому принадлежат эти вещи? Что, если она захочет сюда вернуться? Тогда мы по крайней мере точно узнаем, что же здесь все-таки произошло…

— Иди. — Джек кивнул на дверь. — Она ничего не скажет.

— Ты уверен?

Он взглянул ей прямо в глаза.

— Абсолютно.