"Кобра" - читать интересную книгу автора (Зан Тимоти)

Тимоти Зан Кобра
(Кобра-1)

НОВИЧОК 2403

В течение всего утра того дня музыка в эфире имела отчетливый военный оттенок, который доминировал несколько недель. Опытное ухо могло теперь уловить более суровый тон ее, который отсутствовал раньше, когда вторжение инопланетян только началось. Когда музыка внезапно прекратилась и на видеопластине вместо световых пятен появилось лицо диктора, сообщающего обычно о наиболее важных событиях, Джонни отключил свой лазерный сварочный аппарат и со страхом подался вперед, чтобы послушать.

Бюллетень был кратким и, как опасался Джонни, тревожным.

«Объединенное военное командование Доминиона на Эсгарде заявило, что вторгшиеся четыре дня назад силы Трофтов заняли Адирондак». Над правым плечом репортера появилась голографическая карта с изображением семидесяти белых точек Доминиона Человека, граничащего слева с красной дымкой Империи Трофтов и с зеленым туманом Минтисти вверху и справа. Две самые крайние точки слева теперь мерцали красным цветом. «Сообщается, что Звездные Силы Доминиона укрепляют свои новые позиции в районе Палма и Айберенда. Предполагается, что наземные войска, остающиеся на Адирондаке, продолжают вести партизанскую войну против оккупационных сил противника. Более полное сообщение, включающее официальные заявления Центрального комитета и Военного командования, будет передано сегодня в шесть часов вечера в очередной сводке новостей».

Музыка и цветовая игра на экране возобновились. Джонни медленно распрямился. На его плечо легла рука.

— Они взяли Адирондак, папа, — сказал он, не оборачиваясь.

— Я слышал, — спокойно отозвался Перс Моро.

— И для этого им понадобилось всего три недели. — Джонни с силой сжал лазер, который все еще держал в руках. — Три недели.

— Нельзя судить о войне по ее первым дням, — сказал Перс и протянул руку, чтобы забрать лазер из рук сына.

— Трофты поймут, что удержать мир и управлять им гораздо сложнее, чем его захватить. Еще не забывай, что нас застали врасплох. Как только Звездные Силы мобилизуют резерв и начнут настоящие военные действия, Трофтам придется попотеть, чтобы отбросить их назад. Похоже, что нам суждено потерять Палм или Айберенд, но думаю, что там они и остановятся.

Джонни покачал головой. Сдача в плен миллиардов людей казалась нереальной, словно речь шла о пешках в какой-то космической шахматной игре.

— И что потом? — спросил он с такой суровостью в голосе, которой его отец вряд ли заслуживал. — Как мы сумеем прогнать Трофтов из наших миров, не перебив при этом половину людей? А что если они решатся применить тактику «выжженной земли», когда будут отступать? Полагаю…

— Ну-ну, — перебил его Перс и, обойдя сына, встал напротив него и заглянул ему в глаза, — ты заводишься без всякой причины. Война идет всего каких-то три месяца. Доминион находится далеко от нас, и нет никаких оснований для волнений. Правда. Выкинь все это из головы и приступай к работе, о'кей? Мне нужно, чтобы ты закончил обшивку багажника до того, как отправишься домой и займешься хозяйством.

Он протянул сыну сварочный лазер.

— Ага. — Джонни со вздохом взял инструмент и опустил на глаза защитные очки.

Склонившись над незаконченным швом, он попытался выбросить оккупацию из головы и наверняка преуспел бы в этом, если бы не последнее замечание отца.

— Кроме того, — продолжал Перс, направляясь к своему рабочему месту, — что бы там ни происходило, мы ровным счетом ничего не можем поделать, находясь здесь.

Этим вечером за ужином Джонни был необычайно тихим. Но для семейства Моро один более или менее молчаливый человек был не в состоянии хоть сколько-нибудь понизить уровень шума. Главенствующей в разговоре обычно была семилетняя Гвен. Она быстро меняла тему, переходя от школьных новостей и рассказов о товарищах к тому, как метеорологам удается укрощать торнадо или к тому, как, скажем, мясники разделывают мясо.

Джейм, который был на пять лет моложе Джонни, посвящал их в социальную жизнь подростка высшей школы, в этот лабиринт статусов и неписанных правил, с которыми он был так хорошо знаком, что чувствовал там себя как рыба в воде, чего нельзя было сказать о Джонни. Персу и Айрин благодаря их многолетней практике и мастерству удавалось отлично справляться со всем этим словесным цирком. С родительским терпением они отвечали на вопросы Гвен и старались сводить словесную перепалку до минимума.

То ли по взаимному молчаливому согласию, то ли из-за отсутствия интереса, но о войне никто не говорил.

Джонни дождался, когда со стола уберут посуду, и только потом обратился к отцу с невинной на первый взгляд просьбой.

— Папа, я могу взять машину, чтобы съездить в Горайзон-Сити?

— Что? — нахмурился отец. — Там как будто сегодня нет игры.

— Нет, — ответил Джонни. — Я просто хотел кое-что там посмотреть, и все.

— Кое-что?

Джонни почувствовал, что краска залила его лицо. Ему не хотелось лгать, но он знал, что за правдивым ответом автоматически последует семейное обсуждение, противостоять которому он пока был не в состоянии.

— Ага… мне хотелось кое-что проверить.

— Что-то вроде призывного центра Военного командования? — спокойно спросил Перс.

Внезапно прекратилось громыхание посуды, и в тишине Джонни услышал, как его мать судорожно глотнула воздух.

— Джонни!

Он вздохнул и приготовился к неизбежной теперь семейной дискуссии.

— Я бы не стал записываться, не посоветовавшись со всеми вами, — сказал он. — Просто я хотел получить кое-какую информацию о том, как это делается, какие требования и так далее в этом духе.

— Джонни, война так далеко от нас! — начала Айрин.

— Я знаю, мама, — перебил ее Джонни. — Но там гибнут люди.

— Тем больше оснований оставаться здесь.

— Не только солдаты, но и гражданские лица тоже, — упрямо продолжал он. — Я просто думаю, ну, папа сегодня сказал, что я ничем не могу помочь, — он перевел взгляд на Перса. — Может быть, и нет… но все же мне не следует так быстро с этим соглашаться.

На мгновение улыбка слегка тронула губы Перса, не коснувшись лица.

— Помню времена, — продолжал Джонни, — когда все твои аргументы сводились к одному: «Я так сказал, и все!»

— Должно быть, колледж, — пробормотал Джейм из-за кухонной двери. — А я еще думаю, что между семинарами по аргументированию они еще немножко учат его разбираться с компьютерами.

Джонни бросил на брата хмурый взгляд, раздраженный его попыткой сменить тему. Но Айрин не так-то просто было отвлечь.

— Кстати, насчет колледжа, раз уж мы заговорили на эту тему, — сказала она. — Тебе учиться еще целый год, прежде чем ты получишь диплом. Уж на этот-то срок ты должен остаться, правда?

Джонни покачал головой.

— Я не вижу такой возможности для себя. Целый год! Вы только посмотрите, что Трофты сделали за три месяца!

— Но твое образование тоже имеет значение…

— Хорошо, Джонни. — Перс спокойно оборвал свою жену. — Поезжай в Горайзон-Сити, если хочешь, и поговори с вербовщиками.

— Перс! — Айрин обратила к мужу изумленный взор.

Перс устало покачал головой.

— Мы не можем стоять у него на пути, — сказал он ей. — Разве ты не слышишь, что он говорит? Он уже на девяносто процентов все решил. Он теперь взрослый, у него есть право принимать свои собственные решения и отвечать за них.

Он перевел взгляд на Джонни.

— Отправляйся сейчас к вербовщикам, но обещай мне, что прежде чем принять решение, сначала посоветуешься с нами. Договорились?

— Договорились.

Джонни кивнул и почувствовал, как стало спадать внутреннее напряжение. Решиться пойти на войну добровольцем — это одно. Страшно, но все-таки опасность в настоящий момент представлялась далекой и абстрактной. Сражение со своей собственной семьей за право выбора страшило его куда более. Ему совсем не хотелось тратить силы на бессмысленные споры.

— Я вернусь через несколько часов, — сказал он и, взяв ключи у отца, направился к двери.

Вербовочный пункт Объединенного Военного командования находился все в том же здании городского зала, где он размещался на протяжении последних трех десятилетий. Джонни пришло в голову, что он следует тем же путем, каким около двадцати восьми лет назад прошел его отец, когда сам поступал на армейскую службу. Тогда их противником были Минтисты, а Перс Моро сражался на торпедной палубе дредноута Звездных Сил.

Эта война была другой. Хотя Джонни всегда восторженно относился к романтике Звездных Сил, он решил выбрать менее привлекательную, но более эффективную позицию.

— Армия, да? — повторила дама на вербовочном пункте и, вскинув бровь, внимательно оглядела Джонни из-за своего рабочего стола. — Прости мне мое удивление, но здесь у нас не слишком много волонтеров для армейской службы. Большинство юношей твоего возраста предпочитают летать на звездных кораблях или воздушных истребителях. Не будешь против, если я спрошу тебя о причинах?

Джонни кивнул, стараясь не обращать внимания на ее слегка снисходительную манеру разговаривать. Вполне вероятно, что это всего лишь часть обязательного опроса, цель которого выяснить, насколько велик порог раздражительности новичка.

— Мне кажется, что если в своем наступлении Трофты будут теснить Звездные Силы, нам придется отдать им еще несколько планет. Это значит, что гражданские лица там будут отданы на милость победителя… если только Армия уже не организовала партизанские соединения, чтобы координировать их сопротивление захватчикам на местах. Именно этим мне и хотелось бы заниматься.

Служащая задумчиво кивнула.

— Итак, ты хочешь сражаться в партизанских соединениях?

— Я хочу помогать людям, — поправил ее Джонни.

— Хм, — она положила руки на клавиатуру и набрала данные Джонни с его идентификационным кодом. Прочитав полученную на дисплее информацию, она вскинула брови вновь.

— Впечатляет. Высшие отметки в школе, высшие отметки в колледже, личностный индекс… ты бы не хотел получить подготовку офицера?

Джонни пожал плечами.

— Не особенно, но я соглашусь, если на этом месте смогу приносить максимальную пользу. Я не возражаю быть и простым солдатом, если вас интересует именно это.

Мгновение ее глаза изучающе смотрели на него.

— Охо-хо. Ладно, сейчас я скажу тебе, Моро, пальцы ее застучали по клавишам, и она повернула пластину, чтобы он мог получше разглядеть ее.

— Насколько я знаю, в настоящий момент нет специальных планов по организации сети партизанских отрядов на планетах, которым грозит опасность. Но если бы они были созданы — а я согласна, что это было бы разумное решение — тогда, наверняка, во главе их стояло бы одно из этих подразделений.

Джонни внимательно изучал список. Альфа-команда, Интеррорум, морские пехотинцы, рэйнджеры — все это были знакомые и очень уважаемые названия.

— Как мне записаться добровольцем в один из таких отрядов?

— Это очень просто. Ты только вступаешь добровольцем в Армию и проходишь несколько специальных тестов. Если ты обладаешь необходимыми качествами, тебе пришлют извещение.

— А если нет, то я останусь в Армии?

— Не завалишь базовую подготовку — то да. Джонни огляделся по сторонам. Казалось, со всех сторон к нему тянутся звездные корабли, воздушные истребители, ракеты и танки, призывно колышется зеленая, синяя и черная униформа.

— Благодарю вас за то, что уделили мне время, — сказал он служащей вербовочного пункта и взял протянутую ему магнитную карточку с информацией.

— Я вернусь сразу, как только приму решение.

Он думал, что по возвращении его встретит темный дом, но родители и Джейм тихо ожидали его в гостиной. Их разговор затянулся до полуночи. Джонни удалось убедить и себя, и родителей в правильности принятого решения.

Следующим вечером после ужина они все отправились в Горайзон-Сити и молча смотрели, как Джонни заполняет необходимые магнитные анкеты.

— Итак, завтра важный день.

Джонни оторвал взгляд от своих вещей, которые он упаковывал, и встретился с глазами младшего брата. Джейм, развалившись на кровати, стоящей в другом конце комнаты, изо всех сил старался выглядеть расслабленным и спокойным. Но его пальцы, мявшие край одеяла, выдавали внутреннее напряжение и беспокойство.

— Да, — кивнул Джонни.

— Горайзон-Сити, Скайларк Лайнз 407 до Аерай, потом военный транспорт до Эскарда. Ничто не даст такого представления о Вселенной, как путешествие.

Джейм слабо улыбнулся.

— Я и сам надеюсь когда-нибудь добраться до Новой Персии. Целых сто двадцать километров. Что-нибудь скажешь о тестах?

— Только то, что моя головная боль пройдет еще через несколько часов.

Прошедшие три дня оказались нелегким испытанием с их нескончаемыми потоками тестов, начинавшихся с семи утра и длившихся до девяти вечера. Общие знания, военные и политические, психологические, поведенческие, физические тесты, физические с повышенной нагрузкой, биохимические — все они заставили его попотеть.

— Мне сказали, что обычно эти тесты длятся две недели, — добавил он. Об этом он и сам узнал только тогда, когда все кончилось.

— Мне кажется, что Армия ждет не дождется, когда получит новых тренированных призывников.

Охо-хо! Значит, ты сказал всем «до свидания» и все такое? Все здесь уладил?

Джонни бросил в свой чемодан еще пару носков и присел на край кровати.

Джейм, я слишком устал, чтобы тянуть кота за хвост. Скажи мне прямо, что ты хочешь?

Джейм вздохнул.

— Что ж, прямо и откровенно… Элис Карн немного расстроена из-за того, что ты сначала, прежде чем пойти туда, не обсудил это с ней.

Джонни нахмурился и поднапряг память. Конечно, он не видел Элис с того самого дня, как начались тесты.

Но было похоже, что с ней все в порядке, когда они виделись в последний раз.

— Знаешь, если это и так, то она мне ничего не говорила об этом. От кого ты это узнал?

— От Моны Байл, — сказал Джейм.

— Конечно, Элис не сказала бы тебе прямо. Теперь слишком поздно что-либо менять.

— Но зачем об этом говоришь мне ты?

— Потому что мне кажется, что тебе нужно попытаться увидеться с ней сегодня. Показать ей, что она тебе не безразлична, прежде, чем ты умчишься спасать человечество.

Что-то в его голосе заставило Джонни помедлить с ответом, который словно замер у него на губах.

— Ты что, не одобряешь моего поступка, да? — спокойно спросил он.

Джейм покачал головой.

— Нет, вовсе нет. Меня беспокоит только то, что ты ввязался в это дело, толком не представляя, на что идешь.

— Мне двадцать один год, Джейм…

— И ты всю свою жизнь прожил в небольшом городке в приграничном мире. Согласись, Джонни, ты отлично вписывался в его жизнь, но там тебе придется столкнуться сразу с тремя реальностями, которые тебе не известны: с самим обществом Доминиона, Армией и, наконец, войной. Не слишком ли большой набор?

Джонни вздохнул. Исходи эти слова от кого-либо еще, он встретил бы их в штыки. Но Джейм обладал врожденной способностью понимать людей, и Джонни уже давно привык безоговорочно доверять его мнению.

— Единственной альтернативой встрече с этими неизвестными реальностями является сидение в стенах моей комнаты всю жизнь, — сказал он.

— Я знаю, поэтому у меня нет для тебя сколько-нибудь значительных предложений, — безнадежно махнул рукой Джейм.

— Похоже, я просто хотел убедиться, что ты уезжаешь отсюда, хорошо представляя себе, на что идешь.

— Что ж, спасибо.

— Джонни медленным взглядом обвел комнату, замечая то, что за долгие годы перестал замечать. Только теперь, почти неделю спустя после своего решения идти в армию, он начал понимать, что на самом деле оставляет все это. Возможно, что навсегда.

— Ты думаешь, что Элис хотела бы увидеться со мной, да? — спросил он, устремив взгляд на Джейма.

Тот кивнул.

— Я уверен, что она стала бы чувствовать себя гораздо лучше. Кроме того… — он заколебался. — Возможно, это тебе покажется глупым, но я считаю, что чем больше связей у тебя останется здесь, в Сидер Лейк, тем легче будет тебе следовать своим нормам поведения там.

Джонни фыркнул.

— Ты имеешь в виду — в условиях разложения и упадка больших миров? Брось, Джейми, ты ведь не считаешь в самом деле, что искушенность означает порочность, правда?

— Конечно нет, но кто-нибудь тебе может попытаться внушить мысль, что порочность подразумевает искушенность.

Джонни сдался и махнул рукой.

— О'кей, ты снова за свое. Я предупреждал тебя раньше: как только ты начнешь сыпать афоризмами, я тотчас выхожу из спора. — Поднявшись, он взял из ящика комода кипу рубашек и положил их возле чемодана. — Послушай, для разнообразия помоги мне. Упакуй для меня это и мои кассеты, если не возражаешь.

— Конечно. — Джейм поднялся и криво улыбнулся брату. — Воспользуйся своим временем, чтобы отоспаться, у тебя будет достаточно возможностей и по дороге на Эскард.

Джонни нарочито сердито покачал головой.

— Только об одном в этом городе я не собираюсь скучать — это о моей домашней службе житейских советов.

Конечно же, это была ложь, и оба они знали об этом.


Прощание утром следующего дня в порту Горайзон-Сити, как Джонни и ожидал, оказалось болезненным.

С горько-сладким чувством облегчения он наблюдал за тем, как очертания города скрылись под крылом челнока, который отнесет его к лайнеру, ожидавшему на орбите. Никогда раньше не приходилось ему так надолго расставаться с семьей, с друзьями, с домом. Сейчас, пока небо, видимое в иллюминатор, из синего превращалось в черное, он размышлял, а не был ли Джейми прав в том, что слишком много стрессов обрушится на него в одно и то же время. Все же… в какой-то степени ему казалось, что проще изменить все сразу, чем запихивать свою жизнь маленькими кусками в структуру, которая совершенно не годилась для этого. В памяти его всплыла древняя пословица о новом вине и старых мехах. Мораль ее, насколько он помнил, состояла в том, что человек, непоколебимый в своих правилах, не в состоянии воспринимать новое, стоящее выше его предыдущего опыта.

Над головой стали зажигаться первые звезды. Увидев их, Джонни улыбнулся. Конечно, его жизнь в Горайзон-Сити была удобной, но в двадцать один год он не собирался намертво прикипать к этому городу. Впервые со дня принятия решения его охватила волна радости. Что ж, пусть Джейм, запертый в четырех стенах, видит, если ему так хочется, в грядущем опыте Джонни одни лишь стрессы… Джонни же предпочитал воспринимать все как большое приключение.

С этим новым ощущением, твердо засевшим в его голове, он полностью переключил свое внимание на иллюминатор, ожидая встречи с настоящим звездным судном.

Скайларк-407 был коммерческим лайнером, и триста его пассажиров в основном состояли из профессиональных бизнесменов и туристов. Была, правда, еще группа рекрутов, таких же, как Джонни. На протяжении нескольких дней, по мере того, как корабль делал остановки в Раджпуте, Зимбуэ и Голубой Гавани, число их росло. К тому времени, когда они достигли Аэраи, почти треть пассажиров была переведена на стоявший на орбите огромный военный транспорт. Группа Джонни оказалась последней, и едва они успели ступить на борт корабля, как тот перешел в гиперпространство. Кто-то действительно очень спешил.

Джонни в течение последующих нескольких дней чувствовал себя неловко, эти дни не были для него вполне успешными. Шла притирка разных культур. Скученные вместе в общих комнатах, имеющие меньше удобств и комфорта, чем на лайнере, призывники представляли собой удивительную мешанину поведения, привычек и акцентов. Привыкнуть ко всему этому оказалось для Джонни гораздо сложнее, чем он ожидал. Многие, очевидно, испытывали те же чувства. В течение первого дня после прибытия Джонни заметил, что его бывшие товарищи по путешествию стали следовать примеру ранее прибывших, то есть, собирались в небольшие, относительно однородные группки. Джонни предпринял несколько не слишком усердных попыток наладить мосты через социальные пропасти еще во время путешествия, но в конце концов сдался и провел большую часть времени с такими же как он жителями континента Горайзон. Доминион Человека тоже не оказался таким однородным по культурному уровню, каким Джонни его всегда представлял. В конце концов он нашел утешение в мысли, что Армия, вероятно, уже давно решила проблему с барьерами, и лучше всего просто подождать. Когда они прибыли в тренировочные лагеря Эсгарда, он уже знал, что перемены непременно произойдут и что здесь все они будут просто солдатами.

В некотором смысле он оказался прав, но кое в чем ошибался.

Комната, где проходила регистрация, была такой же большой, как концертный зал в Горайзон-Сити. Почти до отказа она была набита людьми. В ее дальнем конце, за пунктирной линией сержантов, стоящих у терминала, медленно движущаяся бесформенная масса людей вдруг превращалась в бурлящий поток, поскольку рекруты спешили к своим местам первоначального сбора. Следуя вдоль обтекающих его с двух сторон потоков, забытый всеми, Джонни нахмурился, когда прочитал свою карточку. Удивление быстро сменилось разочарованием.

Джонни Моро

Горайзон: ХН-89927-238-2825р

Комната предписания: АА-315 Фрейер Комплекс

Подразделение: Кобры

Ориентировка подразделения: С-662 Фрейер Комплекс

15 часов 30 минут.

Кобры. На транспорте был богатый выбор военного справочного материала. Джонни провел много часов, читая все, что только можно о специальных силах Армии. Но нигде он не встретил ни малейшего намека на то, что называлось Кобрами.

Кобры. Для чего могло предназначаться подразделение, названное именем ядовитой змеи с Земли? Возможно, для проведения каких-то процедур по обеззараживанию, а может быть, их деятельность как-то связана с противопехотными минами? Для чего бы оно ни предназначалось, но по всей видимости, имело очень слабое отношение к его ожиданиям последних недель.

Кто-то ударил его по спине, да так сильно, что карточка едва не выпала из его рук.

— Убери задницу с дороги! — рявкнул высокий тощий человек, протискиваясь через толпу рядом с Джонни. Ни ругательство, ни акцент говорящего не были ему знакомы. — Нравится, так толкайся на пути таких же задниц, как и сам.

— Простите, — пробормотал Джонни, и человек исчез в потоке рекрутов.

Сжав зубы, Джонни ускорил шаги, посматривая на мерцающие указатели направления, расположенные вдоль стен. Чем бы ни было подразделение Кобр, ему следовало поторопиться в поисках комнаты их сбора.

Местные часы показывали 15 часов 12 минут. Вряд ли командиру придется по душе его задержка.

Комната С-662 была первым свидетельством того, что он, скорее всего, пришел к неверному выводу в своих оценках. Вместо небольшой аудитории, рассчитанной от силы на батальон, какую он предполагал увидеть, его глазам открылся большой зал, способный вместить еще не менее сорока человек, хотя там уже находилось столько же. С низкого помоста на новобранцев взирали двое мужчин в красно-черных туниках с вкраплениями бриллиантов. Когда Джонни скользнул на свободный стул, тот, что был помоложе, поймал его взгляд и спросил:

— Имя?

— Джонни Моро, сэр! — ответил ему Джонни и взглянул на настенные часы. Они показывали только 15:28.

Второй мужчина кивнул и сделал пометку в своем лэптопе.

Обведя беспомощным взглядом аудиторию, Джонни еще минуты две прислушивался к своему сердцебиению и давал волю фантазии.

Ровно в 15:30 старший из двух поднялся.

— Добрый день, джентльмены! — кивком поприветствовал он находящихся в зале. — Я К-2 Рэнд Мендро, командир подразделения Кобр. Добро пожаловать в Эсгард. Здесь мы превращаем мужчин и женщин в солдат, а также готовим летчиков, моряков, звездных воинов в воинов других специальностей. Здесь, в Комплексе Фрейер, мы все без исключения солдаты. Вы и еще сорок пять человек удостоились чести быть избранными в самое современное и, на мой взгляд, самое элитное подразделение во всех войсках, имеющихся в Доминионе. Если вы захотите вступить в них, — он обвел зал взглядом, стараясь не пропустить никого. — Если вы захотите присоединиться к нам, вы выберете самое опасное предписание из всех, какие есть: отправиться в миры, оккупированные Трофтами, и навязать им партизанскую войну.

Он замолчал, а у Джонни свело живот. Элитное подразделение это то, о чем он мечтал, а возможность помогать гражданскому населению — это то, чего он хотел. Но быть заброшенным на оккупированную Трофтами планету было похоже скорее на самоубийство, чем на службу в Армии. По слабому волнению в зале он понял, что не одинок в своих чувствах.

— Конечно, — продолжил Мендро, — мы говорим не о том, чтобы забросить вас из космоса с лазерным ружьем в одной руке и с рацией в другой. Если вы решитесь вступить в наши ряды, то пройдете самую интенсивную подготовку и получите самое передовое, из ряда вон выходящее вооружение.

Он жестом указал на человека, сидящего рядом с ним.

— К-3 Шри Бей будет главным инструктором вашего подразделения. А сейчас он продемонстрирует вам немногое из того, на что вы, Кобры, будете способны.

Бей поставил свою компьютерную панель рядом со стулом и начал подниматься. Не закончив движения, он взлетел к потолку. Когда он подпрыгнул, застигнутый врасплох Джонни успел заметить только размытое цветовое пятно. Двойной громовой разряд, раздавшийся над ним и сзади, заставил его внутренности сжаться. Такое же чувство он испытывал от перегрузок при полете на ракете. Он резко повернулся на своем месте, готовясь к зрелищу растерзанного тела Бея.

Бей преспокойно стоял у двери. Подобие легкой улыбки тронуло его губы, когда он обвел зал глазами и на лицах присутствующих увидел выражение неподдельного изумления.

— Я уверен, что вы все знаете, — проговорил он.

— Применять в такой тесной комнате усилители подъемной силы, а также усилители скелетных мышц было бы безрассудством. Да? Итак, смотрите еще раз.

Его колени согнулись всего на несколько градусов, и с тем же звуком он снова оказался на помосте.

— Хорошо, — сказал он, — кто видел, что я сделал? Молчание. Потом вверх нерешительно потянулась одна рука.

— Я думаю, что вы оттолкнулись от потолка, — несколько неуверенно проговорил призывник. — Хм… ваши плечи получили толчок?

— Другими словами, вы ничего не видели, — кивнул Бей. — Фактически я на полпути вверх слегка перевернулся, встретил удар ногой и, продолжив переворот, приземлился уже стоя прямо.

У Джонни все пересохло во рту. От пола до потолка было не более пяти метров. Выполнить все эти маневры в таком ограниченном пространстве…

— Кроме мощности и точности самого прыжка, — сказал Мендро, — имеет значение и то, что даже вы, которые знали, что произойдет, все же не сумели проследить за движениями Бея. Представляете, какое действие такой прыжок способен оказать на Трофтов, набившихся в комнату и не ожидающих ничего подобного. Следующее…

Он замолчал, поскольку дверь открылась, и в нее вошел еще один рекрут.

— Вильо? — спросил Бей и снова поставил компьютер себе на колени.

— Да, сэр, — утвердительно кивнул новичок. — Простите, что я опоздал, сэр, но регистрационные работники не спешили.

— Ой ли?

— Бей махнул рукой на компьютерную панель. — Здесь сказано, что вы прошли регистрацию в 14:50. Посмотрим. Это на семнадцать минут раньше Моро, который пришел сюда на семь минут раньше вас. Итак?

Вильо стал пурпурно-красным.

— Думаю, что я немного заблудился, сэр.

— И это при развешанных по всему комплексу указателях? Не говоря уже о снующем повсюду личном составе регулярной Армии. А?

Вильо стал похож на загнанного зверя.

— Я… я остановился, чтобы посмотреть выставку у входа в коридор, сэр. Я думал, что эта комната находится ближе, чем она оказалась.

— Понятно. — Бей одарил его холодным взглядом.

— Пунктуальность, Вильо — отличительная черта хорошего солдата. А если вы собираетесь быть Коброй, эта черта должна стать обязательной необходимостью. Но наиболее важными являются честность и единство с вашими товарищами. Это означает, что если вы сплоховали, не стоит, черт возьми, даже пытаться взваливать свою вину на других. Это понятно?

— Да, сэр.

— Хорошо, теперь подойдите сюда, для следующей демонстрации мне нужен ассистент.

Судорожно сглотнув слюну, Вильо отклеился от двери и проследовал мимо стульев к помосту.

— То, что я показал вам в прошлый раз, — начал Бей, — фактически развлекательный трюк, хотя и он, несомненно, может найти применение в военном искусстве. Этот, я думаю, покажется вам более практичным.

Из туники он извлек два металлических диска около десяти сантиметров в диаметре и с небольшой черной вставкой посередине.

— Держи один в левой руке на излете, — проинструктировал Бей Вильо. — Когда я скажу, метни его в конец комнаты.

Мендро тем временем встал в одном из дальних углов. Сделав несколько шагов в сторону, Бей проверил положение своего тела и слегка согнул колени.

— Хорошо. Давай!

Вильо бросил диск к двери. За своей спиной Джонни почувствовал, как подпрыгнул и поймал его Мендро. Мгновение спустя запущенный им диск уже летел в обратном направлении к Бею. Бей упал на бок, чтобы увернуться от диска. Когда он, повернувшись, поднялся на одно колено и вытянул руки, кончики его пальцев озарились двумя вспышками света, иглами ударившими в противоположном направлении. Удивленный вопль Вильо был заглушен звуком ударившегося диска.

— Хорошо, — кратко сказал Бей, поднимаясь на ноги и направляясь за первым диском. — Вильо, покажи им его.

Даже с приличного расстояния Джонни увидел небольшое отверстие почти в самой середине черной вставки.

— Впечатляет, да? — произнес Бей и, вернувшись на помост, показал вторую мишень. — Конечно, вряд ли стоит ожидать от врага, что он будет держать для вас мишень.

Второй выстрел оказался не таким точным. Лазерная отметка была на самом краю черной вставки. Когда свет отразился от диска, Джонни заметил, что рядом с местом повреждения металл покоробился от высокой температуры. Это было очень впечатляющее зрелище. Джонни не мог себе даже представить, где Бей прятал оружие до выстрела и куда оно девалось после него. Или где оно находилось сейчас.

— Итак, вы получили представление о том, что умеет делать Кобра, — сказал Мендро, повернувшись к аудитории и отослав Вильо в зал. — А теперь мне бы хотелось немного объяснить вам что к чему.

Положив на колени компьютерную доску, он нажал на кнопки, и на экране появилась инструкция с изображением человека в полный рост.

— Если посмотреть снаружи, то Кобра ничем не отличается от любого гражданского. Но если мы рассмотрим его изнутри…

Голографическое изображение стало таять, пока не превратилось в голубой скелет с разбросанными вокруг него белыми пятнами странной формы.

— Голубой цвет — это керамические пластины, которые делают все крупные и большую часть мелких костей неломаемыми. Это имеет большое практическое значение. Благодаря этому и еще специальному укреплению связок К-3 Бей мог совершить эти головокружительные прыжки под потолок и ничего не повредить себе. Области, которые, как вы видите, лишены керамического покрытия, оставлены для того, чтобы костный мозг продолжал снабжать систему красными кровяными телами.

Еще несколько прикосновений к клавишам приборной доски, и скелет стал скучно-серого цвета, на фоне которого выделялись небольшие желтые овальные пятна, которые появились в местах соединения костей по всей голограмме.

— Сервомоторы, — объяснил Мендро. — Вторая составляющая головокружительных прыжков. Они действуют как увеличители силы по принципу тех, что используются в стандартных экзоскелетных и боевых костюмах. Отличием является лишь то, что их практически невозможно обнаружить. Источником энергии служит небольшое ядерное устройство вот здесь… — он указал на ассиметричный. предмет, расположенный где-то в области желудка. — Но я не собираюсь объяснять вам его работу, потому что сам едва ли понимаю это. Достаточно сказать, что эта штуковина работает просто отлично.

Перед глазами Джонни снова предстали невероятные прыжки Бея. Он почувствовал, как внутренности его сжались. Сервомоторы и костные пластины — это хорошо, даже прекрасно, но такому трюку за один день не научишься. Либо тренировки Кобр длятся несколько месяцев, либо этот Бей — прирожденный атлет. И Джонни почти наверняка знал, что его зачислили, в эту группу не из-за каких-то врожденных гимнастических способностей. Было ясно, что Армия готовилась к длительным и хорошо спланированным действиям.

На помосте старая голограмма сменилась на новую. Теперь на ней многие места обозначены красным цветом.

— Кобра представляет собой систему защиты и нападения, — сказал Мендро. — Небольшие лазеры размещены на кончиках обоих мизинцев, один из которых дополнительно оснащен разрядными электродами и может использоваться как электромет. Конденсатор находится в полости тела здесь. В левой икре размещен лазер для прожигания доспехов, а здесь — динамики для двух типов звукового оружия. Над глазами и ушами располагаются усилители оптических и звуковых сигналов. Есть вопросы?

— Призывник Мак-Дональд, сэр! — с военной учтивостью представился парень. Речь его имела слабый американский акцент. — Эти оптические усилители устроены по принципу оптического прицела боевого костюма, когда перед глазами появляется цель в перекрестье?

Мендро покачал головой.

— Такие устройства годятся только для работы с целями на средних и больших расстояниях, но совершенно бесполезны для ближнего боя, в котором можете участвовать вы. Ну, вот я и назвал вам настоящую причину создания подразделения Кобр.

Красные обозначения на экране померкли, внутри изображения черепа появился зеленый объект величиной с грецкий орех. Он располагался, очевидно, непосредственно под мозгом. От него во все стороны змеились десятки тонких нитей. Большая часть их шла параллельно позвоночному столбу, затем они расходились, и каждая следовала дальше уже своим путем. Рассматривая их, Джонни вспомнил картинку из своего биологического теста за 4 класс, схематически изображавшую нервную систему человека.

— Это компьютер, — сказал Мендро, указывая пальцем на орехоподобный предмет. — Возможно, самый мощный компьютер такого размера из всех существующих на сегодняшний день. Это оптические волокна. Они идут ко всем сервомоторам и оружию, ко всем кинестетическим сенсорам, имплантированным прямо в костные пластины. Имея только ваш оптический прицел, Мак-Дональд, вы еще должны прицелиться и выстрелить. Этот компьютер обеспечивает полную автоматизацию всего процесса, его носитель даже не замечает, как все осуществляется.

Джонни взглянул на Мак-Дональда, тот медленно кивнул. Конечно, сама идея не была новой. Стандартные звездные корабли и воздушные истребители уже на протяжении многих веков были оснащены компьютеризированным вооружением. Но никто еще не додумался снабдить такой системой каждого солдата. Это было крупное достижение, науки и технологии.

Но Мендро еще не закончил. Он продолжал удивлять их.

— Кроме контроля за стрельбой, — сказал он, — компьютер имеет специально запрограммированные боевые рефлексы. Они позволяют не только уклоняться от опасности, но и проделывать такие же трюки, которые здесь были продемонстрированы несколько минут назад.

На голограмме появились все упоминавшиеся структуры одновременно, и она превратилась в яркую, красочную картинку.

— Соедините вместе все, что вы только что видели, и вы получите самого крутого солдата, когда-либо созданного человечеством для ведения партизанской войны.

Еще несколько минут изображение оставалось на месте, потом он выключил компьютер и положил панель управления на один из стульев.

— Будучи Кобрами, вы будете на переднем фланге контрнаступательной стратегии, применение которой, по моему мнению, позволит нам отбросить Трофтов с территории Доминиона, но за это нужно будет заплатить дорогой ценой. Я уже говорил о той большой опасности, с которой вам придется столкнуться. В настоящий момент мы даже не можем догадываться о количестве наших будущих потерь. Одно можно сказать наверняка — они будут большими. Нам придется подвергнуть вас серьезным хирургическим вмешательствам. А хирургия, как вам известно, не слишком приятное дело. Кроме того, большая часть того, что мы имплантируем в вас, там и останется. Керамические покрытия, например неизвлекаемы. Сервомоторы и нанокомпьютер — тоже. Могут возникнуть проблемы, о которых мы даже и не подозреваем. А поскольку вы будете первой пробной партией Кобр, вы возьмете на себя обузу неожиданных поломок и неисправностей, которые вполне возможны.

Он замолчал и обвел аудиторию взглядом.

— Сказав вам все это, мне хотелось бы еще раз напомнить вам о том, что вы здесь потому, что мы в вас нуждаемся. Каждый из вас прошел тест на интеллект, смелость и эмоциональную стабильность, ваши показатели свидетельствуют, что вы являетесь отличным материалом для подразделения Кобр. И я должен честно вам признаться, что таких не так уж много. Чем больше из вас согласится вступить в наши ряды, тем скорее мы сможем развернуть войну против Трофтов и спустить их в клоаку, где им самое место. Итак, весь остаток дня в вашем полном распоряжении, устраивайтесь в комнатах, познакомьтесь с комплексом Фрейера, загляните, если желаете, в выставочные залы, — тут он бросил взгляд на Вильо. — Завтра утром вы явитесь сюда, и каждый из вас даст мне окончательный ответ. А теперь все свободны.

Джонни провел день, как посоветовал Мендро. Он познакомился с пятью своими товарищами по комнате, прошелся по зданиям и открытым секциям Комплекса Фрейера. Похоже, что в распоряжение подразделения Кобр был отдан целый этаж казармы. Каждый раз, когда Джонни проходил мимо площадки для отдыха, он обнаруживал на ней разные группы новобранцев, обсуждающих все «за и против» вступления в ряды Кобр. Иногда он останавливался, чтобы послушать, но чаще продолжал прогулку. В глубине души он знал, что их колебания не для него. По правде говоря, решение, которое он уже принял, далось ему не так-то легко. Но Джонни решился на все это в первую очередь потому, что очень хотел помочь гражданскому населению планет, которым грозила опасность. Едва ли он мог отступиться только потому, что это будет стоить большего, чем он ожидал.

Кроме того, образ Кобры имел привкус супергероя из книг или кино, который потрясал его воображение с детства, а Джонни был достаточно честен, чтобы признаться в этом себе самому. Поэтому шанс стать одним из них, обладать такими огромными возможностями и силой казался привлекательным даже ему, повзрослевшему студенту колледжа.

Споры в комнате не смолкали допоздна, до тех пор, пока не был погашен свет. Все же Джонни сумел полностью отключиться и хорошо выспаться. Когда прозвучал подъем, он оказался единственным, кто не ругался, продирая глаза. Быстро одевшись, он направился в столовую. К тому времени, когда он вернулся, все, кроме Вильо, который еще был в постели, ушли на завтрак. Наверху, в комнате К-662, он обнаружил, что оказался третьим, кто решил вступить в отряд Кобр. Мендро поздравил его и провел с ним стандартно краткую, но поднимающую боевой дух беседу и предложил устрашающее расписание хирургических вмешательств. В медицинское крыло он отправился, испытывая дрожание во всех членах, но с чувством уверенности в своем правильном выборе.

За две следующие недели эта уверенность была несколько раз изрядно поколеблена.

— Отлично, Кобры, все — внимание!

Голос Бея раскатами раздавался в полупризрачном рассветном мраке Эсгарда. Джонни подавил возникший от этого звука и, как ни странно, от прохладного бодрящего воздуха приступ дурноты. Дрожь никогда раньше не вызывала у него ничего подобного, но тогда его тело еще не пережило столь значительной физической травмы. Теперь он испытывал тянущие боли, идущие от глаз до самых кончиков пальцев ног. Поскольку боли не проходили, организм сам искал выход, проявляя свое недовольство всевозможными способами. Не было никакого внутреннего комфорта. Он ощущал напряжение и странные чувства в тех местах, где его органы были сжаты инородными, внедренными в его тело устройствами и дополнительными опорами.

Он стоял в одном ряду с еще тридцатью пятью стажерами и неуютно поеживался. От мысли о всех этих приспособлениях, таящихся у него внутри, к горлу снова подступила тошнота. Он поспешно перевел все свое внимание на Бея.

— … трудно для вас, но по собственному опыту могу вас уверить, что все послеоперационные симптомы пройдут. Сейчас нет ничего такого, что внушало бы в этом сомнения. Безусловно вы сумеете привыкнуть к своим новым телам. А теперь я полагаю, что вы все гадаете, почему компьютеры не внутри черепных коробок, как обещалось, а на ваших шеях. Так? Что ж, вы, полагаю, все достаточно умны, а в последние две недели вам особенно нечего было делать, разве что размышлять о вещах, подобных этим. Никто не желает высказать свою догадку?

Джонни огляделся вокруг, почувствовав при повороте головы, как трется о его шею мягкий, похожий на воротник компьютер. Он был почти уверен, что уже догадался о причине этого, но ему не хотелось высказываться первому.

— Призывник Ноффке, сэр! — заговорил Парр Ноффке, один из товарищей Джонни по комнате. — Не потому ли, что вы не хотите запускать наши системы вооружения до того, пока мы не покинем Эсгард?

— Очень близко, — кивнул Бей.

— Моро? Похоже, ты хочешь развить эту мысль?

Джонни испуганно посмотрел на Бея.

— М-м-м, а не потому ли, что вы хотите внедрять в нас все эти приспособления постепенно, чтобы знакомить нас с оружием и нашими способностями не сразу, а поэтапно?

— Тебе придется учиться отвечать более четко, Моро. Но ты совершенно прав, — сказал Бей.

— Когда последний компьютер будет имплантирован, его запрограммируют раз и навсегда, а пока, чтобы вы не поубивали себя или друг друга на тренировках, мы используем программируемые устройства. Отлично. Первый урок состоит в том, чтобы привыкнуть к вашим новым телам. Позади меня на расстоянии пяти кликов находится старая артиллерийская башня. Участникам межзвездных состязаний понадобилось бы около двенадцати минут, чтобы добежать до нее. Мы постараемся покрыть это расстояние за десять. Вперед.

Он повернулся и быстро побежал в направлении башни, стажеры бесформенной массой устремились за ним. Джонни, бежавший где-то в середине группы, старался ритмично переставлять ноги, борясь с противоречивым чувством, что он слишком тяжелый и слишком легкий в одно и то же время. Расстояние пять километров в два раза превосходило ту дистанцию, какую он когда-либо преодолевал в своей жизни. К тому времени, когда они достигли башни, дыхание его стало порывистым. От напряжения темнело в глазах.

Бей, остановившись, поджидал их.

— Задержи дыхание и сосчитай до тридцати, — кратко скомандовал он и тотчас подошел к следующему бегуну, чтобы повторить команду.

Джонни приказ показался довольно странным, но он сумел выполнить его. Когда приблизились те, что следовали сзади, его глаза и легкие были в полном порядке.

— Это был урок 1.5, — прорычал Бей.

— Почти половина из вас позволила себе только в силу привычки гипервентилировать свой организм. На той скорости, с которой вы двигались, ваши сервомоторы должны делать за вас от пятидесяти до семидесяти процентов работы. Постепенно ваши автономные системы притрутся, но пока вы должны сознательно обращать внимание на все эти детали. О'кей. Урок второй: прыжки. Мы начнем прыгать сразу на разную высоту. Вы будете прыгать, глядя на меня. Пока ваши боевые рефлексы еще не запрограммированы, переломать себе кости вы не сможете, но если, падая при потере равновесия, вы ушибете голову, то будет больно. Так что смотрите и учитесь.

В течение следующего часа они учились прыгать, исправлять положение своего тела во время прыжка, безопасно и безболезненно падать, если положение тела исправить не удавалось.

После этого Бей переключил их внимание на башню обзора, неясные очертания которой возвышались над ними. Он показал им десятки способов, при помощи которых можно было взбираться по ее наружной стене. К тому времени, когда Бей объявил перерыв на ланч, каждый из них совершил рискованное путешествие вверх по стене башни, после чего пролез внутрь нее через незапертое окно, находящееся на главном уровне наблюдения. Потом по приказу Бея все вернулись на стену и на высоте десяти метров над землей, стараясь как можно плотнее вжаться в стену, они с волчьим аппетитом принялись поедать свои сухие пайки.

Во второй половине дня они упражнялись с сервомоторами, обеспечивающими движения рук. Основной упор занятий был сделан на перенос тяжелых объектов с минимальным травмированием кожи и кровеносных сосудов. Проблема эта оказалась не такой простой, как показалось с первого взгляда. Джонни удалось отделаться несколькими синяками, тогда как другим повезло гораздо меньше, и тренировка для них закончилась серьезными подкожными кровоизлияниями, не считая сильно ободранной кожи. Тех, у кого повреждения оказались наиболее серьезными, инструктор тотчас отправил в лазарет. Все остальные тренировались до тех пор, пока край солнца не коснулся горизонта. День завершился еще одним пятикилометровым марш-броском, который вернул их к центральному зданию комплекса. После обеда на скорую руку они еще раз собрались в комнате К-662, чтобы прослушать вечернюю лекцию о тактике и стратегии ведения партизанской войны. Наконец, совершенно уставших и телом, и духом, их отправили по комнатам.

В своей комнате Джонни оказался впервые после двухнедельного пребывания в хирургическом комплексе. Все здесь выглядело без изменений. Он сразу направился к своей койке и с радостью рухнул на нее, слегка поморщившись от неожиданно громкого протеста со стороны ее пружин. Несмотря на все оборудование, которое теперь вмещало его тело, он не чувствовал себя тяжелым. Выпрямив свои затекшие мышцы, он осторожно потрогал синяки на руках. «Интересно, — размышлял он, — сумею ли я выдержать еще четыре таких недели?»

Пятеро его товарищей по комнате вернулись минуту спустя. Они вошли группой, живо обмениваясь впечатлениями дня. Разговор их был в самом разгаре.

— Говорю же тебе, все армейские инструкторы ведут себя так, словно они сборные роботы, — говорил Колли Холлоран в тот момент, когда они появились в дверях. — Это неотъемлемая часть процесса закаливания новобранцев. Психология, войска, психология.

— Накласть на твою психологию! — сказал Парр Ноффке, перегнувшись через край кровати и сделав несколько вялых упражнений. А это сумасбродство с поеданием ланча на высоте десяти метров? И вы это называете закалкой? Говорю вам, Бею доставляет удовольствие выкачивать из нас пот.

— Но ведь это доказало, что ты можешь висеть, не обращая внимания на свои пальцы, не правда ли? — холодно ответил Имель Дойч.

— Как я уже сказал, психология, — кивнул Холлоран.

Ноффке фыркнул и оставил свои упражнения.

— Эй, Друма, Ролон! Заваливайте и присоединяйтесь к вечеринке. У нас как раз есть время сыграть партию в королевский блеф.

— Минуточку! — прозвучал из ванной мягкий голос Друма Сингха, куда он исчез с Роланом Вильо.

Джонни заметил бледно-голубые лечебные бинты на руках Сингха и догадался, что Вильо помогал ему сменить повязку.

— И вы тоже, мистер Отвечающий-на-вопросы-че-ловек! — сказал Ноффке, обращаясь к Джонни. — Вы умеете играть в королевский блеф?

— Отвечающий-на-вопросы-человек? Я знаю одну версию игры, но, может быть, это всего лишь местный вариант? — сказал Ноффке.

— Что ж, давайте узнаем, — пожал тот плечами и подошел к круглому столу посередине комнаты. Из стоявшей там дорожной сумки он извлек колоду карт.

— Давайте. По реджининским правилам вы не можете прекратить игру, если она не на деньги.

— С каких это пор реджининские правила распространяются на Эсгард? — спросил Вильо, выплывая из ванной комнаты. — Почему бы не сыграть по земным правилам, которые гласят, что все игры — на деньги?

— Правила на Аэрай требуют, чтобы играли на настоящее имущество, — лежа на кровати, внес свою лепту Холлоран.

— По правилам Горайзона… — начал Джонни.

— Давайте не будем залезать так далеко в дебри Доминиона, ладно? — перебил его Вильо.

— А может быть, мы просто ляжем спать? — предложил Сингх, присоединившись к группе. — У нас и завтра будет тяжелый денек.

— Давайте начнем, — сказал Дойч, подсаживаясь к столу. — Игра поможет нам всем успокоиться. Кроме того, именно такие мелочи сплачивают людей и превращают их в команду. Психология, Колли. Я прав?

Холлоран хмыкнул, скатился с кровати и снова оказался на ногах.

— Несправедливо. Хорошо, я в игре. Давай же,

Джонни, вставай. Друма, Ролон! Играем по правилам Реджинны. Только один раунд.

Игра, которую описал Ноффке, оказалась почти идентичной тому королевскому блефу, с которым Джонни был знаком. Поэтому он чувствовал себя вполне уверенно. Выигрыш был для него несущественным, но ему очень не хотелось допускать грубые ошибки. Замечание Вильо насчет задворков Доминиона напомнило ему о причине того, что он чувствовал себя довольно неловко среди всех, кроме, пожалуй, Дойча. Остальные прибыли из миров более старых и уважаемых, чем Горайзон. Дойч, бывший единственным в отряде стажеров-Кобр выходцем из Адирондака, имел непререкаемый авторитет как представитель двух миров, подвергшихся оккупации Трофтов. Большинство парней не проявляли такой откровенной снисходительности, как Вильо, но ее признаки Джонни чувствовал практически во всем. Если он докажет, что умеет играть в сложную карточную игру, это может стать первым шагом в разрушении стереотипов, сложившихся по отношению к пограничным планетам, да и к самому Джонни тоже.

Возможно, его полное безразличие к практическим выгодам победы, а, может быть, те изменения, которые произошли в его организме, при всех его средних навыках игрока придали игре неожиданную остроту. Так или иначе, сыгранная партия оказалась лучшей в его жизни. Из шести игр одну он выиграл полностью, две — на блефе и только одну проиграл из-за того, что Ноффке упрямо держал на руках карты, которые по всем признакам давно должны были проиграть. Вильо предложил сыграть еще одну партию, почти потребовал, но Сигх напомнил им об ограничениях, о которых они договорились в самом начале. Так что игра тихо завершилась приготовлениями ко сну.

Еще несколько минут после того, как погас свет, Джонни мысленно переживал игру заново и пытался найти хоть какие-то признаки, что барьер между ним и остальными парнями начал рушиться. Он вспоминал нюансы каждого слова, каждого движения. Но он слишком устал и вскоре прекратил свои попытки. Одно ясно: они вообще могли не взять его в игру. Заснул он с уверенностью, что следующие четыре недели он непременно переживет.

Первая неделя тренировок была посвящена большей частью работе с системой сервомоторов, активации оптических и слуховых усилителей, а также первому знакомству с оружием. Как сказали стажерам, маленькие лазеры, встроенные в мизинцы рук, были разработаны для использования на металлических поверхностях, но они могли также оказаться полезными в ближнем бою против живой силы. Бей сказал, что сейчас их мощность была ниже убойной силы. Но Джонни едва ли находил это успокаивающим, когда видел, с какой легкостью плавились под их лучами солдатские мишени. Когда по мишеням палило что-то около семидесяти двух лазеров, не нужно было иметь большое воображение, чтобы представить себе, что произойдет, если оснащенная сервомотором рука вдруг неосторожно дернется. Полуавтоматические системы прицеливания делали ситуацию еще страшнее: было слишком легко отвести взгляд с задействованным визуальным затвором и открыть стрельбу по совершенно не той мишени. Но к счастью, а, может быть, благодаря урокам Бея, Джонни к концу тренировок мог спокойно стоять в самой гуще вспышек и даже не морщиться. Во всяком случае, не слишком.

В середине следующей недели они начали сводить все уроки к единому знаменателю.

— Слушайте меня внимательно, Кобры. Сегодня я дам вам шанс превратить друг друга в огарки, — заявил Бей.

Он, казалось, не замечал дождя, падающего на них всех. Стоя навытяжку, Джонни тоже старался казаться безразличным, но бегущие за воротник струйки были слишком холодными, и Джонни не преуспел в этом.

— В сотне метров за моей спиной вы видите стену, — продолжал Бей. — Это часть прямоугольника, образующего внутренний двор, в котором есть строение. По верху стены бегает фотоэлектронный луч, представляющий собой оборонный лазер. Во дворе расположенные телеуправляемые объекты, имитирующие охранников Трофтов. Ваша цель — небольшой красный ящик внутри здания, которым вы должны завладеть очень спокойно и вместе с ним скрыться.

— Здорово! — едва слышно пробормотал Джонни, и внутренности его тотчас сжались.

— Скажи спасибо, что мы не высаживаемся на Реджинине, — проговорил рядом с ним Ноффке. — Мы нацелим наши лазеры поверх стены, а не поперек.

— Ш-ш-ш!

— Далее. Телеуправляемые имитаторы оснащены программами, соответствующими лучшим оценкам Трофтов по сенсорным и рефлекторным способностям, — говорил Бей.

— Управляющие ими операторы тоже являются самыми лучшими, так что не уповайте на их ошибки. Они имеют стреляющие красящими шариками пистолеты. Если они попадут в вас, фактически вы убиты. Если вас задевает фотолуч — то же самое. Если вы производите слишком много шума, который улавливают расставленные повсюду сенсоры, то не только теряете очки, но и привлекаете к себе имитаторов, которые непременно придут на шум и тоже могут убить вас. Кроме всего этого есть и другая автоматика вроде всевозможных мин-ловушек внутри здания, которых нужно избегать. Только не спрашивайте меня, какого типа мины могут ожидать вас. Я все равно не скажу. Есть вопросы? Хорошо! Олдред — фронт и центр. Все остальные — к тому полотняному укрытию слева.

Один за другим потянулись стажеры к Бею и направились через грязное поле в указанном направлении. Бей забыл сказать своим подопечным, что каждая смерть будет отмечаться тревожным звуком горна. По мере того как раздавался этот звук после каждого исчезновения человека за стеной, тихий разговор в укрытии становился все более и более нервозным.

Восьмым по счету оказался Дойч. Когда он появился над стеной, а тревожного сигнала так и не последовало, раздался коллективный вздох облегчения, равносильный овации и не менее красноречивый.

Настал черед Джонни.

— О'кей, Моро, все устройства переналажены, — сказал ему Бей. — Помни, тебя будут оценивать не по скорости, а по наблюдательности и незаметности. Не спеши, вспомни все мои уроки и все лекции двух последних дней, и все будет в порядке. Ага? Теперь пошел.

Сгорбившись и сжавшись, чтобы оптическим сенсорам условного противника предстала как можно меньшая мишень, Джонни припустился по грязному полю. Метров за десять до стены он замедлился и перенес все свое внимание на поиски проводов и стенных сенсоров. Нужно было прикинуть варианты подъема на стену. Ничего особенного не привлекло его внимания. Однако на стене не за что было ухватиться руками. Стоя у ее основания, Джонни еще раз внимательно осмотрелся. Надеясь, что его глазомер не подвел его, согнул ноги в коленях и прыгнул. Однако, маленькая ошибка все же была допущена: в верхней точке прыжка его скрюченные пальцы скользнули по верху стены.

Но пока все шло хорошо. Из своего нового положения Джонни мог видеть фотоэлектронную аппаратуру. Оценив ситуацию, он заключил, что ему нужно было еще двадцать сантиметров, чтобы перебраться на ту сторону. Относительно несложная задача… Особенно, если учитывать, что псевдо-Трофты до сих пор не заметили его.

Сжав зубы, он активизировал слуховые усилители и довел усиление до максимума. Навязчивый звук дождя быстро достиг частотного усиления и превратился в однообразный рокот. На его фоне стали слышны другие более слабые звуки, но ни один из них не походил на звук шлепающих по грязи телеуправляемых имитаторов. Он медленно приподнял голову над стеной, выключив свою супер-слуховую систему.

Внутренне строение оказалось меньше, чем он ожидал. Это было одноэтажное здание, составляющее не более одной десятой пространства, огороженного стеной. Охраны в поле его зрения не было. Отведя взгляд от постройки, он быстро осмотрел весь внутренний двор.

Пусто.

Либо ему невероятно повезло, и все охранники в этот момент находились на дальнем конце двора, либо они были внутри здания и наблюдали за ним из-за темных окон. В любом случае ему ничего не оставалось делать, а только хвататься за представившуюся возможность. Резко подтянувшись на правой руке, он перекинул через стену ноги и торс. Проделав эту операцию, он уселся сверху как на лошади, прижав руки к груди, чтобы не задеть фотолуч. Внизу под ним лежала площадка, на которую он должен был приземлиться. Наконец, он получил хорошую возможность разглядеть ее. И заодно поблескивающих металлом телеуправляемых имитаторов, стоявших там.

Единственная мысль, на которую у него хватило времени, была: «Несправедливо!» Прицелившись, он вскинул руки в боевое положение и дважды выстрелил в имитатор. Секундой позже он несколько неуклюже приземлился и испытал чувство удовлетворения оттого, что одновременно с ним на земле оказался подбитый охранник.

Но оснований для радости у него было пока маловато. Едва восстановив равновесие, Джонни тотчас же бросился к постройке. Где бы ни находились остальные охранники, вскоре они обнаружат своего поверженного товарища. Но пока что инициатива была в его руках, и он должен двигаться дальше. Добежав до ближайшей стены, он осторожно заглянул за угол и быстро осмотрелся. Никого поблизости не было. Он заметил ступеньки, ведущие к входной двери и, рванувшись вперед, устремился туда.

Даже с отключенными усилителями звука Джонни едва не оглох от раздавшегося воя сирены. От неожиданности он выругался. Очевидно, задел одну из автоматических систем, о которых предупреждал Бей. Теперь, что бы за этим не последовало, ему предстояло провести тщательный поиск. Однако времени оставалось слишком мало. Приходилось готовиться к сражению. Если бы он попал внутрь дома до того, как имитаторы отреагируют на сирену, тогда у него оставался бы шанс. Он был у дверей и прицеливался лазером в замок, когда из-за дальнего угла появился охранник.

Джонни метнулся от двери и, вытянувшись в прыжке, достал огнем имитатора. В тот момент, когда он стрелял, дверь за его спиной распахнулась, и прежде, чем он успел просто повернуть голову, чтобы посмотреть, что происходит, почувствовал, как в ребра тупо ударился красящий шарик.

Оповещая всему миру о его поражении, со стены загудел сигнал. Чувствуя себя последним идиотом, Джонни поднялся на ноги и стал искать выход со двора.

— Пусть это послужит для тебя уроком, — раздался чей-то голос из здания. Джонни обернулся и за поразившим его имитатором увидел человека с эмблемой «Операции Кобры» на комбинезоне. — Когда ты имеешь две мишени, будет гораздо быстрее, если первую из них ты достанешь визуально, без помощи автоматического прицела.

— Благодарю, сэр, — со вздохом ответил Джонни. — Как мне выбраться отсюда?

— Прямо туда. Можешь отправляться приводить себя в порядок. Послушай, может быть, тебе это поможет. У многих других дела обстояли куда хуже.

Сглотнув слюну, Джонни кивнул и отправился в указанном направлении. Его не слишком обрадовало то, что другие погибали быстрее. Все равно это смерть.

— Итак, надежда Великого Горайзона потерпел фиаско, — сказал Вильо, поставив поднос на другом конце стола и обдав Джонни лишенной сердечности улыбкой.

Краска бросилась ему в лицо. Он уставился в тарелку и ничего не ответил, предпочитая сосредоточиться на поедании последних кусков своего обеда. За последние два дня ядовитые замечания Вильо стали более частыми. Хотя Джонни изо всех сил старался не давать никому давить на себя, напряжение все же усиливалось и становилось заметным. Он опасался сделать что-нибудь такое, что могло бы выдать его чувствительную натуру или, еще хуже, подчеркнуть его провинциальное происхождение. Джонни старался побороть свою злость, надеясь, что рано или поздно Вильо надоест доставать его словами. А если не надоест ему, возможно, надоест всем остальным. Напротив Джонни над столом горой возвышался Холлоран. Он поднял на Вильо глаза.

— Что-то я не заметил, чтобы ты сам чего-нибудь добился, — сказал он. — По правде говоря, я считаю, что последние дни всем, кроме, пожалуй, Имеля, уязвили самолюбие.

— Совершенно верно, но Бей всегда выдавал Джонни чуть ли не за идеального стажера. Разве ты не заметил этого? Интересно, как ему понравилось быть разжалованным до простого смертного?

Рядом с Вильо заерзал на своем месте Сингх.

— Ты страшно преувеличиваешь, Ролон. Даже если бы и не преувеличивал, причем тут Джонни?

— Почему бы и нет? — фыркнул Вильо. — Брось, ты не хуже меня знаешь, откуда берутся любимчики. Семья Джонни наверняка дала взятку Бею или даже Мендро. И Бей теперь отрабатывает полученные денежки.

Оскорбления перешли за грань дозволенного. Джонни терпеть больше не мог.

Мгновенно одним резким движением он поднялся и не заметил даже, что отброшенный им стул с силой врезался в соседний стол. Одним прыжком он оказался прямо за спиной Вильо, который остался сидеть на месте, застигнутый врасплох. Джонни не стал дожидаться, пока он опомнится и начнет действовать. Схватив его за грудки, он оторвал его от стула и потряс.

— Вот что, Вильо, это последнее, что я стерпел от тебя. Теперь отстань, понял?

Вильо спокойно смотрел на него.

— Ой-ой-ой, оказывается, и у нас есть темперамент. Полагаю, у себя на задворках вы часто выражаете его так же колоритно.

Это было уже слишком. Отпустив рубашку Вильо, Джонни послал кулак ему в лицо.

Это было ошибкой. Вильо удалось увернуться, а Джонни развив с помощью сервомоторов непривычную для себя скорость, потерял равновесие и со всего размаха врезался бедром в стол, прежде, чем сумел остановиться. От боли он рассвирепел еще больше. Взвыв, он развернулся и ударил еще раз, но снова промахнулся. Когда он поднял руку для третьего удара, его кто-то перехватил. Попытавшись освободиться, он только потерял равновесие.

— Спокойно, Джонни, спокойно! — раздался у самого уха чей-то голос.

От этого звука красный туман в его глазах внезапно рассеялся. Он увидел, что стоит в середине комнаты, окруженный молчаливыми Кобрами-стажерами. Дойч и Ноффке крепко держали его за руки. Прямо перед ним был Вильо — совершенно невредимый и ужасно самодовольный.

Джонни все еще пытался осмыслить происходящее, когда по коммутатору внутренней связи ему приказали явиться с докладом в кабинет Мендро.

Допрос оказался кратким, но мучительно болезненным. Когда он закончился, Джонни чувствовал себя ничуть не лучше, чем мишени на учебном стрельбище, которые он плавил огнем своих лазеров. Мысль о том, что ему придется туда вернуться и встретиться со всеми глазами, казалась просто нестерпимой. Возвращаясь из кабинета Мендро и ощущая внутренний холодок, он всерьез подумывал о том, что будет проситься в другое подразделение. Там, по крайней мере, не придется сносить взгляды других стажеров. Размышляя таким образом, Джонни тем не менее продолжал идти. За стенами офиса проблема спрятаться стала чисто теоретической. Прятаться было некуда.

Как только за Джонни закрылась дверь, Дойч и Холлоран отделились от стены, которую они подпирали в ожидании товарища.

— С тобой все в порядке? — спросил Дойч. В его взгляде и голосе была озабоченность.

— Да, конечно! — фыркнул Джонни, почувствовав от такого вмешательства в его дела сильное раздражение. — У меня такое ощущение, что с меня содрали кожу, а в остальном все нормально.

— Ладно, это только ощущение, — заметил Холлоран. — Не забывай, что все оружие Мендро функционирует. Эй, Джонни, выше нос. Ты же остаешься в подразделении, правда?

— Ага! — проговорил Джонни, и тугой комок, подступивший к горлу, стал рассасываться. — Во всяком случае, ничего другого пока не видно. Хотя я и не сомневаюсь, что Бей тоже скажет свое слово, когда узнает.

— Да Бей уже все знает. Это он сказал нам, чтобы мы подождали тебя здесь, — добавил Холлоран. — Он попросил привести нас на тренировочную площадку, когда ты будешь готов. Ну, как, ты готов?

Состроив гримасу, Джонни кивнул.

— Я думаю, что да. Через это тоже надо пройти.

— Через что? Увидеть Бея? — спросил Дойч, когда они направлялись в сторону зала. — Не беспокойся, он понимает, из-за чего все началось. Парр и Друм тоже понимают, если тебя это интересует.

— Как бы мне хотелось, чтобы и я понимал это! — Джонни покачал головой. — Что Вильо имеет против меня!

Холлоран бросил на него взгляд, и Джонни увидел, что тот нахмурился.

— Ты и в самом деле не знаешь?

— Я ведь только что сказал, что не знаю. Или он недолюбливает всех, кто родился на расстоянии более десяти световых лет от Земли?

— Да нет, он отлично любит их всех. Если, конечно, они не показывают, что в чем-то превосходят его.

Джонни резко остановился.

— Не понимаю, о чем ты говоришь. Я никогда ничего такого не показывал.

Холлоран вздохнул.

— Это по твоим соображениям. Но человек, подобный Ролону, ведет свой собственный счет. Вспомни нашу самую первую прикидочную встречу. Он был тем, кто пришел позже всех. А кого Бей упомянул, чтобы укорить его за опоздание?

— Ну… меня. Но это только потому, что я был самый последний перед его приходом.

— Возможно, — согласился Холлоран. — Но Ролон-то не знал этого. Потом в первый вечер после начала тренировок ты снова оторвался от нас всех во время игры в королевский блеф. Люди с Земли всегда славились отличными игроками. Я полагаю, что именно это оказалось для Ролона той ложкой дегтя, что испортила его бочку меда.

Джонни в изумлении покачал головой.

— Но я вовсе не хотел побить его.

— Конечно, ты хотел. Это нормально, когда стараешься выиграть игру, — сказал Дойч. — Ты не хотел унизить его, это понятно. Но получилось так, что этим ты сделал только хуже. Для человека с такими амбициями, как у Ролона, очень унизительно быть в пух и прах разгромленным тем, кого он считает ниже себя по социальному положению. Особенно, если этот человек нисколько не хочет его унизить.

— Так что же, мне нужно играть с ним в поддавки?

— Вовсе нет, продолжай в том же духе. Будь лучше всех, и к черту его самолюбие, — строго произнес Дойч. — Может быть, этот вызов в кабинет Мендро и утешит его. А если нет… что ж, если он не научится работать с тобой, я не думаю, что мы пожелаем находиться рядом с ним на Адирондаке.

Джонни быстро взглянул на него. На короткое мгновение спокойное состояние духа Дойча улетучилось, приоткрыв нечто темное и страшное.

— Знаешь, — сказал Джонни, стараясь придать своему голосу обыденность, — мне много раз казалось, что тебя не слишком волнует то, что происходит с твоим миром.

— Это, наверное, оттого, что я много смеялся и шутил? — спросил Дойч. — Или потому, что я предпочел провести еще пару месяцев на Эсгарде, а не схватил сразу лазер и не рванул крушить оккупантов.

— Хм… раз ты ставишь вопрос таким образом…

— Меня очень волнует Адирондак, Джонни, но я не вижу смысла в том, чтобы завязываться здесь узлом и разрываться на части, думая о том, что Трофты могли сделать там с моими друзьями и моей семьей. Сейчас я могу помочь им только одним — стать самой лучшей Коброй. И своим примером заразить вас всех.

— Полагаю, это намек на то, чтобы мы вернулись к занятиям, — с улыбкой сказал Холлоран.

— Невозможно провести психологически подкованный ум! — с кривой усмешкой ответил Дойч.

На этом его душа снова закрылась от постороннего взгляда. Но этого Джонни оказалось вполне достаточно для того, чтобы понять, каких людей набирала Армия для этого подразделения. Присоединиться к ним он счел бы за честь.

Это положило конец происшествию с Вильо. Рисковать быть выброшенным из отряда Кобр только из-за каких-то мелких комариных укусов было бы величайшей глупостью. С этого момента он будет рассматривать нападки Вильо только как тренировку своего терпения. Раз Дойч сумел перенести оккупацию своего мира Трофтами, то уж он, Джонни, и подавно сумеет примириться с присутствием Вильо.

Наконец, они остановились.

— Минуточку, мы оказались с другой стороны здания! — сказал Джонни, оглядываясь вокруг. — Тренировочная площадка в той стороне, не так ли?

— Угу! — радостно кивнул Холлоран. — Но для Кобр марш-бросок по пересеченной местности будет быстрее, чем следование всеми этими запутанными коридорами.

— По пересеченной местности вокруг? — переспросил Джонни, оглядывая восьмиэтажное здание, простиравшееся по обе стороны от выхода, около которого они находились.

— Не вокруг, а через, — поправил его Холлоран. Оглядев стену, он согнул колени. — Попробуйте допрыгнуть сразу до крыши. Разбитые окна — за ваш счет.

Следующая неделя прошла, как и предыдущие, в тяжелых трудах. Кобры проводили длинные дни, занимаясь физическими упражнениями. Не менее длинные вечера уходили на изучение теории. Каждый день или через день они получали новый нагрудный компьютерный модуль. Он добавлял к их военному арсеналу еще один вид оружия, которое им надлежало освоить. Джонни научился использовать и перенастраивать звуковое оружие на тот случай, если Трофты вдруг окажутся особенно восприимчивыми к каким-либо конкретным частотам. Он научился приводить в действие свой электрометатель — заряд высокого напряжения, текущий по ионизированному пути, прокладываемому лазером правого указательного пальца. Он научился с его помощью эффективно запускать электронный привод, усвоил, как обращаться с лазером против брони, который скрывался в его левой икре и был самым мощным, но довольно неудобным в обращении оружием. Его луч, идущий вниз вдоль большой берцовой кости, с помощью оптических волокон проводился через лодыжки и выходил наружу через гибкие фокусирующие линзы на пятках.

В этот день у них на ногах были специальные ботинки с компьютерными модулями. Пытаясь научиться пользоваться этим оружием, для чего нужно было стоять на одной ноге, Джонни проклинал вместе с другими стажерами того идиота, что разработал эту дурацкую систему. Бей же уверял их, что они поймут, насколько гибким и разносторонним может быть этот лазер, когда они его освоят и получат все свои запрограммированные боевые рефлексы. Однако ему никто не верил.

Во время этой изнурительной работы, выматывающей физические и умственные силы, до сознания Джонни дошли два неожиданных наблюдения. Первое: почти сразу после происшествия в столовой прекратились язвительные замечания Вильо, хотя его отношение к Джонни продолжало оставаться прохладным. Второе: похоже, Бей действительно выделял его из всех остальных. Это последнее наблюдение волновало его гораздо больше, чем он был готов признать.

Конечно, предположение Вильо о подкупе семьей Моро инструктора было абсурдным, но его слышали все стажеры. И если Джонни замечал, что Бей выделяет его, значит это видели и другие. Что же они думали по этому поводу? Не могли же они считать, что и вне тренировочной площадки он получает какие-то привилегии!

Но еще больше его интересовала причина отношения Бея к нему. Конечно, он не был самым лучшим стажером. Достаточно было назвать Дойча, чтобы доказать это. Но он не был и худшим, но тогда кем же? Самым молодым или, наоборот, старшим? Может быть, походил на какого-то друга или врага? Или, что самое худшее, Бей разделял предрассудки Вильо?

Но какой бы ни была эта причина, он знал один способ поведения, который уже выбрал для себя — проявлять внешний стоицизм и внутреннее спокойствие. И это оказалось более эффективным, чем он предполагал. К концу второй недели он мог спокойно воспринимать замечания Бея и работать рядом с Вильо. И нервничал он только самую малость. Он не знал, замечали ли его товарищи все это, но однажды Холлоран высказался насчет перемен в Джонни.

Наконец, наступила третья неделя. И все, что было до этого, померкло перед ее значимостью — они начали работать со своими компьютеризированными рефлексами.

— Это чертовски просто, — сообщил им Бей и указал на потолок, возвышавшийся в двух метрах над их головами. — Сначала наведите ваши автоматические прицелы на то место, которое хотите достать, а потом прыгайте. Во время выполнения прыжка придавайте телу обратное движение.

Он согнул ноги, а потом выпрямил их, одновременно изгибая спину.

— Потом расслабьтесь и позвольте компьютеру активизировать сервомоторы. Между прочим, не старайтесь перебороть его, а просто напрягите мышцы, чтобы ваше подсознание не вмешивалось и не привело что-либо другое в вашем теле. Вопросы есть? Все готовы… автоматический прицел… пошли!

Один за другим они выполнили прыжок до потолка, который был их первым знакомством со способностями Кобр четыре длинных недели назад.

Джонни считал себя хорошо подготовленным. Однако, когда настал его черед, выяснилось, что он ошибался. Ни что, даже так хорошо теперь знакомая мощь сервомоторов, не могло сравниться с разделением тела и рассудка, которое влекли за собой автоматические рефлексы. К счастью, упражнение было так быстро закончено, что у него не было даже возможности что-либо почувствовать, который появился, когда его ноги были уже на полу, а он снова обрел контроль над своими мышцами. Позже он понял, что Бей, по всей вероятности, именно по этой причине начал занятия с прыжка под потолок.

Каждый из них повторил упражнение не менее пяти раз. Ощущение таинственности и возбуждение с каждым новым прыжком улетучивались из Джонни. Наконец, он почувствовал полный комфорт и единение со своим новым внутренним «вторым пилотом».

Однако, как и следовало предполагать, долго испытывать это чувство не пришлось.

Они стояли на крыше пятиэтажного здания, глядя вниз на землю и дополнительно укрепленную стену в пятнадцати метрах от них.

— Должно быть, он шутит, — проговорил рядом с Джонни Холлоран.

Джонни, не говоря ни слова, кивнул ему. Потом он перевел взгляд на Бея, объясняющего, как выполнять упражнение. Бей подошел к краю крыши, чтобы продемонстрировать его.

— Как обычно, вы начинаете с того, что наводите автоматический прицел, чтобы дать вашему компьютеру возможность определить расстояние. Потом вы просто прыгаете.

Ноги его конвульсивно выпрямились, и мгновение спустя он по дуге устремился к стоявшей перед ним стене. Сначала он коснулся ее ногами на пять метров ниже верхней кромки, башмаки его громко шаркнули по поверхности, когда начали скользить вниз. Сила трения в сочетании и с поглощением удара согнутыми коленями остановила его скольжение вниз. Когда его ноги выпрямились, толчок послал его тело кувырком через голову назад к зданию, с которого он прыгнул. Благодаря этому кувырку он коснулся стены ногами еще на пять метров ниже, потом еще раз отскочил от противоположной стены и спокойно приземлился на площадке перед зданием.

— Ничего особенного! — донесся до ожидающих стажеров его бодрый голос. — Я поднимусь через минуту, и вы все сделаете то же самое.

С этими словами он исчез внутри здания.

— Я думаю, что лучше попробую прямой прыжок, — сказал Ноффке, ни к кому не обращаясь.

— Это нормально для пятиэтажного здания, но совершенно не подходит для более высокого, — покачал головой Дойч.

— Знаете, у нас на Адирондаке есть самые настоящие города.

— Могу побиться об заклад, что у Надежды Великого Горайзона есть еще с десяток доказательств того, что это хорошее упражнение, — вставил Вильо, сардонически улыбаясь.

— С тебя и двух хватит, — спокойно ответил Джонни. — Первое: во время его выполнения ты не находишься в состоянии свободного падения, и тебя ожидает мягкое приземление. Кроме того, ты вносишь сумятицу в ряды противника, пытающегося поймать тебя на мушку ручного и самонаводящегося оружия. И второе: раз ноги все время подняты вверх, лазер для поражения брони находится в выгодном положении для стрельбы по объекту, от которого ты убегал с крыши.

Джонни почувствовал удовлетворение оттого, что многие из стажеров закивали в согласии, а насмешка Вильо превратилась в кислую гримасу.

Но это было еще не самое трудное — впереди было гораздо большее. И на протяжении еще десяти дней Бей упорно вел их дорогой учения. Постепенно в их ежедневных компьютерных модулях стали убирать ограничители и заменять учебное вооружение на самое что ни на есть боевое. Точно так же постепенно заменяли слабые лазеры на более мощные и красящие шарики телеуправляемых имитаторов на боевое оружие. С полдюжины стажеров обычно получали ожоги и ранения, поэтому в группе возобладало более серьезное отношение ко всему. Только Дойч не оставил своей добродушной, чуть насмешливой манеры в общении, и Джонни подозревал, что причиной тому было то, что внутри он настолько серьезен, насколько возможно. На смену вечерним лекциям пришли дополнительные тренировочные занятия, предоставившие им возможность поупражняться с оптическими усилителями ночного видения. До сих пор эту технику они применяли только в дневное время и в сумерках.

Казалось, все это никогда не кончится. Но вот, почти неожиданно, хотя все хорошо знали расписание, все завершилось.

Почти.

— Что ж, Кобры, настало время, — сказал им в тот последний вечер Бей, — когда учеба достигает точки насыщения, когда она уже ничего не дает, кроме последнего, завершающего лоска. Но окончательная полировка хороша только для драгоценных камней и атлетов. Но вы не то и не другое. Вы — воины. И ничто не может заменить воинам настоящих боевых действий. Итак, начиная с завтрашнего дня вас ждут настоящие боевые сражения. Они продлятся на протяжении четырех дней. Два дня вы будете действовать поодиночке, потом — группами. Вашими противниками будут все те же телеуправляемые имитаторы, с которыми вы уже неоднократно упражнялись. Через пять дней, начиная с сегодняшнего, в вас имплантируют боевые компьютеры, ваши же способности и вооружение останутся теми же. Итак, сейчас шестнадцать ноль-ноль, вы все официально свободны до восьми ноль-ноль завтрашнего утра, когда вас на транспорте доставят к месту сражения. Я предлагаю вам сегодня как следует подкрепиться, помня о том, что следующие четыре дня вы будете жить на сухом пайке. Еще хорошо выспитесь. Вопросы есть? Все свободны.

В этот вечер после ужина в комнате Джонни собралась изрядно помрачневшая группа.

— Интересно, каким образом все это будет происходить? — спросил Ноффке, присаживаясь к столу и беспокойно тасуя карты.

— Не слишком легко, можешь не сомневаться, — вздохнул Сингх. — Мы уже получали незначительные ранения, когда каждый знал, что делает сам или его противник. Очень может быть, что мы кого-нибудь там потеряем.

— Может быть, и не одного, — согласился Холлоран. Он стоял у окна и смотрел наружу. Из-за его плеча

Джонни видел мерцающие огни Комплекса Фрейера. Еще дальше были видны огни Фарнси, ближайшего к комплексу города. Они напомнили ему о доме и о семье. От этой мысли стало еще печальнее.

— Но ведь они не допустят, чтобы сражение было таким опасным, чтобы мы могли погибнуть, правда? — спросил Ноффке, хотя по его напряженному выражению лица было видно, что ответ он уже знает.

— Почему бы и нет, — возразил ему Холлоран.

— Несомненно, они израсходовали на нас значительные средства, и нет смысла в том, чтобы те, которые успевают не слишком хорошо, были убиты тотчас, как только высадятся на Адирондаке. Как вы думаете, почему они отложили имплантацию компьютеров на потом, после учений?

— Чтобы сэкономить на чем только возможно! — рыкнул Джонни. — Парр, прекрати тасовать карты, либо играй, либо оставь их в покое.

— Знаете, что нам нужно? — внезапно заговорил Вильо. — Провести вечер где-нибудь подальше отсюда. Немного выпивки, немного музыки, поговорить с настоящими людьми, предпочтительно женского пола.

— И как ты собираешься уговорить Мендро отпустить нас на такое мероприятие? — фыркнул Дойч.

— Я и не собираюсь спрашивать его об этом, — спокойно заявил Вильо.

— Полагаю, что это квалифицируется как самоволка, — уточнил Холлоран. — Есть и более простые способы потеплеть Фиаско.

— Глупости. Бей сказал, что мы все свободны, разве не так? И разве кто-нибудь говорил нам, что мы ограничены в наших передвижениях Комплексом Фрейера?

Наступила тишина.

— Как будто нет, раз уж ты заговорил об этом, — согласился Холлоран, — но…

— Никаких «но». Мы без всяких проблем сумеем улизнуть отсюда. Это место даже не охраняется должным образом в отличие от любой военной базы. Пойдемте, все равно сегодня никто из вас не сможет спать спокойно. А так мы хоть получим какое-то удовольствие.

Потому что мы завтра можем умереть. Вслух эти слова не произнес никто, но потому, как беспокойно зашаркали ноги, было видно, что все подумали об этом. После некоторого молчания Холлоран поднялся на ноги.

— Что ж, почему бы и нет?

— Я иду, — быстро кивнул Ноффке. — Я слышал, что в увеселительных местах города можно здорово перекинуться в картишки.

— А также получить другие удовольствия, — добавил Дойч. — Друм, Джонни, что вы думаете на этот счет?

Джонни колебался. Слова брата об упадке и необходимости придерживаться собственных моральных устоев всплыли в его памяти. И все же Вильо был прав. Нигде ни письменно, ни устно не было сказано о том, что не разрешается покидать территорию комплекса.

— Пойдем же, Джонни! — оказал Вильо, впервые за все эти дни назвав его по имени. — Если тебе не нужен хороший отдых, представь, что это практика для внедрения в оккупированный врагами город.

— Хорошо, — согласился Джонни. В конце концов, он не сделает ничего такого, что ему не понравится.

— Только дайте мне переодеться.

— Плевать на это, — перебил Вильо. — Ты хорош и так. Брось упираться. Пошли. Друм?

— Думаю, что присоединюсь к вам, только ненадолго, — согласился Сингх.

— Ты сможешь уйти, как только захочешь, — уверил его Холлоран. — В городе у каждого из нас будет свой распорядок. Ну что, в окно?

— Наружу и вверх, — кивнул Вильо. — Свет выключить… Пошли.

Выбраться из комплекса оказалось гораздо легче, чем это представлялось Джонни. С крыши своего крыла они спрыгнули на темное тренировочное поле, используемое для подготовки призывников регулярной Армии. Перебежав его, они оказались у наружной стены, не представляющей для них никакой трудности. Стараясь избежать простого фотолуча наверху, они с легкостью преодолели ее.

— Ну вот! — бодро произнес Дойч. — Всего каких-нибудь пять кликов по полю и окрестностям отделяют нас от развлечений и удовольствий. Бегом марш!

Хотя им и пришлось значительно замедлять бег в населенных пунктах, путешествие заняло каких-нибудь полчаса. И Джонни впервые оказался в настоящем городе.

Потом он с трудом будет вспоминать о своем первом погружении в стремительный поток настоящего отдыха, который давала цивилизованная жизнь Доминиона. Дойч стал их главным проводником на извилистой и головокружительной тропе шоу, ночных увеселительных мест, ресторанов и прочих радостей, с которыми он уже познакомился за те недели, что прошли между его прибытием из Айберэндского университета и вступлением в отряд Кобр. Джонни казалось, что в этом районе сосредоточилось гораздо больше людей, чем он когда-либо видел. Это были гражданские лица в светящихся одеждах странного покроя и такие, которые основное внимание уделяли макияжу. Были также военные всех рангов и званий. Атмосфера была такой радостной и оживленной, что Джонни забыл о своем дискомфорте. И в то же время все здесь было незнакомо и чужеродно, он не мог как следует расслабиться и наслаждаться. Это создавало ощущение паршивого компромисса и через пару часов осточертело. Простившись с Сингхом и Дойчем, с которыми он оставался после распада шестерки, он сквозь толпу начал пробираться назад, к успокоительной темноте, окружавшей город. Вернуться в комплекс оказалось не более сложно, чем выбраться из него. Вскоре он проскользнул в окно их темной, недавно брошенной комнаты. Не включая свет, он быстро приготовился ко сну. Прошло около получаса. Джонни ворочался с полчаса на койке, стараясь заставить свой перевозбужденный мозг заснуть, когда шум за окном заставил его открыть глаза.

— Кто там? — прошептал он, когда темная фигура влезла в окно.

— Вильо, — сдавленным шепотом прошептала фигура. — Ты один?

— Да, — ответил Джонни и свесил ноги с кровати. Что-то в голосе Вильо показалось ему странным. — Случилось что-нибудь?

— Думаю, что скоро здесь появятся Мендро и военная полиция, — рассеянно произнес Вильо и спиной упал на кровать. — Я не совсем уверен, но кажется, у меня неприятности.

— Что?

— Джонни задействовал свои оптические усилители, улучшившие видимость на одно деление. В неясном свете выражение лица Вильо оставалось напряженным, но никаких признаков драки на нем не было. — Что за неприятности?

— Да немного поспорил с одной задницей у стойки бара. Пришлось поколошматить его немного, — внезапно он поднялся и направился в ванную комнату и крикнул через плечо Джонни. — Возвращайся в постель. Если парнишка поднял шум, нам лучше притвориться спящими прежде чем начнется расследование.

— А он сумеет тебя узнать? Я хочу сказать…

— Я не могу назвать его слепым или необразованным. Так что скорее всего, да.

— Нет, я хотел сказать, было ли достаточно светло, чтобы он сумел прочесть твое имя на комбинезоне?

— Ага, было достаточно светло… если, конечно, у него было время обратить на это внимание. Ладно, иди в постель, слышишь?

С громко стучащим сердцем Джонни снова забрался в постель и накрылся одеялом.

Поколошматил его немного. Что он хотел этим сказать? Неужели Вильо ранил того человека и может быть, даже серьезно? Он раскрыл было рот, чтобы спорить, но тут же снова закрыл его. Так уж ли важно было для него узнать все детали?

— Что ты собираешься делать? — вместо этого спросил он.

— Раздеться и лечь в постель. А ты что думал?

— Нет, я хотел спросить, будешь ли ты докладывать об этом.

Звук льющейся воды прекратился, и в дверях показался Вильо.

— Ты что? Я никому не собираюсь об этом рассказывать. Ты что, за идиота меня считаешь?

— Он убрался на своих двоих. Кроме того, он не та задница, из-за которой стоит рисковать карьерой. Это касается и твоей карьеры тоже.

— Что?

— Ты знаешь, что. Если ты донесешь об этом Мендро, тебе придется признаться в том, что и ты тоже сегодня вечером выходил за пределы комплекса, — он замолчал и внимательно принялся рассматривать лицо Джонни. — Кроме того, это было бы паршивым делом с твоей стороны заложить меня из-за такой ерунды.

— Ерунды? Он что, был вооружен лазерной пушкой? Или ты не мог не ввязываться в драку? Почему ты не ушел?

— Ты не поймешь, — Вильо юркнул в постель. — Послушай, я вовсе не хотел ранить его. Если я и переборщил, то теперь уже поздно что-либо менять. Давай лучше обо всем забудем, о'кей? У меня есть шанс выпутаться, если он не станет никому сообщать.

— Но если все же сообщит? Когда он сделает это первым, все будет выглядеть так, будто ты собирался это скрыть.

— Что ж, я пойду на риск, а тебя, поскольку это не твое дело, вмешиваться не просят.

Джонни не ответил. В комнате воцарилась тишина. Через несколько минут дыхание Вильо стало ровным. Он уснул. Хороший сон — признак чистой совести — так бы заметил его отец. Но, похоже, в этом случае отец Джонни был бы далек от истины. Самого же Джонни волновал не столько Вильо, сколько его собственная совесть.

Как следовало поступить в этом случае? Если он промолчит, то станет укрывателем. Вдруг ранения того человека окажутся серьезными. Это будет означать большую неприятность. С другой стороны, замечание Вильо о командной солидарности тоже имело значение. Джонни помнил, что Бей что-то говорил об этом на первом собрании. Если Вильо ввязался в обычную потасовку, будет лучше просто забыть о случившемся. Но он ничего не мог знать наверняка и чувствовал, что все эти «за» и «против» будут мучить его всю ночь напролет.

Так оно и случилось. Беспокойные мысли долго не давали ему уснуть. Один за другим в открытое окно комнаты вернулись остальные четверо его товарищей. Вскоре они улеглись и уснули. Хорошо, что никто из них не попался. Заняв свои мысли этой бессмысленной проблемой, Джонни не сразу сумел отогнать ее прочь, чтобы, наконец, уснуть самому. Всю ночь его мучили кошмары, мешавшие отдохнуть. Когда прозвучал сигнал подъема, он почувствовал себя хуже, чем если бы не спал совсем.

Тем не менее он сумел быстро одеться. Схватив свой приготовленный с вечера вещмешок, он вместе с остальными направился в столовую. На его мутные, покрасневшие глаза никто не обратил никакого внимания. Военная полиция, пока они ели, в столовой не появилась. Никто не поджидал их у военного транспорта, когда пошли грузиться вместе с остальными стажерами. После каждого пройденного километра бремя мыслей Джонни становилось все легче. Совершенно ясно было, что начальство не разрешило бы им выехать, если бы поступили хоть какие-то сигналы о случившемся в городе. Скорее всего, противник Вильо в той потасовке решил спустить дело на тормозах.

Через час они прибыли на военный полигон, который занимал около ста тысяч гектаров. Вручив им новые компьютерные модули, дополнительную амуницию и еще раз проинструктировав их, Бей указал каждому его цель. Наконец, выбросив совсем из головы мучившие его всю ночь мысли, Джонни сосредоточился на предстоящих испытаниях и на своей задаче остаться в живых. Когда он успешно прошел первый тест и вернулся в полевой штаб, был немало удивлен, увидев поджидающий там транспорт военной полиции. Но еще больший шок испытал Джонни, когда узнал, что они ждали его.

Молодой человек, с беспокойством ерзавший на стуле, стоявшем возле стола Мендро, действительно выглядел так, словно подрался. На его щеке и челюсти были налеплены пластыри, а плечо и левую прикрывал пластиковый каркас, обычно используемый для ускорения срастания сломанных костей. Выражение его лица хоть и носило печать беспокойства, было решительным. Выражение лица Мендро тоже было решительным.

— Это тот человек? — спросил он парня, когда Джонни вошел и сел на стул, предложенный ему охранником из военной полиции.

Глаза Горожанина быстро пробежали по лицу Джонни и замерли на его одежде.

— Было слишком темно, командир, чтобы различить лицо. Но судя по имени, это он.

— Понятно, — Мендро сверлил Джонни взглядом.

— Моро, мистер Пали утверждает, что вчера вечером вы набросились на него за стойкой бара «Тассер Аи» в Фарнси. Это правда?

— Нет, это ложь, — пролепетал Джонни сухими губами. В его голове был туман, сквозь который прокрадывались отвратительные подозрения.

— Но прошлым вечером вы были в Фарнси?

— Да, сэр, был. Я… потихоньку ушел, чтобы отдохнуть и попытаться расслабиться перед сегодняшним испытанием. В городе я провел только два часа, — он взглянул на Пали. — Заверяю вас, что вчера ни с кем не дрался.

— Он лжет, — подал голос Пали. — Он был… Но жест Мендро заставил его замолчать.

— Вы ходили один? Джонни заколебался.

— Нет, сэр. Ходили все ребята из нашей группы. В городе мы разделились, так что у меня нет алиби. Но…

— Что но?

Джонни сделал глубокий вдох.

— Примерно через полчаса после моего возвращения в комнату вернулся еще кое-кто из наших парней и рассказал мне, что он… ну, он сказал, что немного поколошматил кого-то в одном из баров Фарнси.

Глаза Мендро стали жесткими. Очевидно, он не верил.

— И вы не сообщили о случившемся?

— Он сказал, что это была ничтожная потасовка. Так, ничего серьезного.

Он снова посмотрел на Пали… Только сейчас до него дошла изощренная коварность задуманного. Неудивительно, что Вильо не захотел, чтобы перед выходом Джонни сменил свою одежду.

— Я могу только предположить, что в тот момент на нем была моя вторая туника.

— Охо-хо. Кто был этот второй, кто рассказывал вам все это?

— Ролон Вильо, сэр.

— То есть, тот, на которого вы недавно набросились в столовой?

Джонни скрипнул зубами.

— Да, сэр.

— Ясно, что он хочет свалить свою вину на другого, — с презрением заметил Пали.

— Очень может быть. Как началась потасовка, мистер Пали?

Тот пожал здоровым плечом.

— Я сделал какое-то язвительное замечание по адресу внешних провинций. Даже и не знаю, как разговор зашел на эту тему. Он принял это на свой счет и вытолкнул меня через черный ход туда, где стояла наша группа.

— Разве не по аналогичной причине, Моро, вы набросились тогда на Вильо? — спросил Мендро.

— Да, сэр, — Джонни подавил в себе почти непреодолимое желание немедленно объяснить снова весь инцидент. — Я полагаю, что никто из ваших товарищей не имел возможности хорошенько разглядеть обидчика, мистер Пали?

— Нет, никто не разглядел тебя, но я считаю, что это не так уж важно, — Пали снова взглянул на Мендро. — Боюсь, что конец этой истории — выдумка чистой воды, командир. Так вы собираетесь предпринимать какие-либо действия или нет?

— Армия требует дисциплины, — сказал Мендро и нажал кнопку на своем столе. — Благодарю вас за то, что вы поставили нас в известность о случившемся. Сержант Костас проводит вас.

За спиной Джонни открылась дверь, и вошел еще один полицейский. Пали поднялся.

— Благодарю вас, — он кивнул Мендро и последовал за полицейским наружу.

Поймав взгляд другого полицейского, Мендро жестом велел ему тоже выйти.

— Ты не хочешь что-нибудь сказать? — мягко спросил он у Джонни.

— Ничего хорошего я не могу сказать, сэр, — с горечью отозвался Джонни. — Столько работать, столько пролить пота… Похоже, что всему этому наступил конец. Я не делал этого. Но не представляю, как могу это доказать.

— Хм, — Мендро осмотрел его долгим испытующим взглядом, а потом пожал плечами. — Ладно. Я полагаю, пока что тебе лучше вернуться к экзамену, пока ты слишком не отстал.

— Вы не исключаете меня из подразделения, сэр? — спросил Джонни, и искра надежды зажглась в его сознании, освещая мрак его было пошатнувшегося будущего.

— Ты что же, думаешь, что такого рода провинности влекут за собой столь строгое наказание? — вопросом на вопрос ответил Мендро.

— Я право же не знаю, — Джонни покачал головой. — Я знаю, что мы нужны на войне, но… на Горайзоне считается трусостью нападать на того, кто слабее тебя.

— На Эсгарде точно так же, — со вздохом подтвердил Мендро. — За этим, конечно, может последовать исключение. Но в данном случае я пока не могу сказать ничего определенного. Пока решение не вынесено, я не имею права лишать твою группу человека, помощь которого им необходима в групповых боевых операциях. Другими словами, они ничего не имели против, чтобы он и дальше рисковал своей жизнью. Они давали ему шанс, чтобы потом решить, имел ли смысл этот риск.

— Слушаюсь, сэр, — сказал Джонни, вставая. — Я сделаю все от меня зависящее.

— Ничего другого я и не ожидаю от вас, — Мендро снова нажал кнопку у себя на столе, и в комнате опять появился полицейский. — Свободен.

Для Джонни оказалось не так уж сложно забыть свои недавние тревоги, как только испытания продолжились. Оборона, с которой он столкнулся, оказалась дьявольски упорной, и ему пришлось максимально сконцентрироваться, чтобы выполнить программу. Благодаря удаче и мастерству он закончил индивидуальные испытания с минимальными потерями: ободранные ладони да впечатляющая коллекция синяков.

Следом наступил черед групповому экзамену. Он присоединился к своим товарищам, и тут начались несчастья.

Снова видеть Вильо, работать, сражаться с ним плечом к плечу — все это не могло не вызвать у него нервозности, которую не могла подавить даже реальная опасность. Он не смог полностью сконцентрироваться на своих задачах, и это тотчас же сказалось. Дважды Джонни попадал в такие переделки, что выпутывался из них только благодаря компьютеризированным рефлексам. Несколько раз его ошибки приводили к тому, что он подвергал своих товарищей дополнительной опасности. Сингх получил значительный ожог лазером, вынудивший его принять сильнодействующие обезболивающие средства, чтобы остаться в строю. Благодаря быстрым действиям Джонни и Дойча Ноффке удалось избежать захвата капканом, из которого выйти живым ему вряд ли удалось бы.

Сотни раз на протяжении этих дней Джонни подумывал о том, чтобы выяснить отношения с Вильо словесно или даже физически. Было желание рассказать остальным, с какой мразью им приходилось бок о бок работать. Ему хотелось хоть как-то уменьшить тот груз лжи, который против его воли свалился ему на плечи. Но каждый раз, когда представлялась такая возможность, он подавлял злость и ничего не говорил. Все и без того были под огромным эмоциональным напряжением, на пределе своих сил старались выжить в этой обстановке. Было бы нечестно усугублять это напряжение своими проблемами и снижать шансы на спасение.

Был у него и другой выбор, всего лишь раз представившийся ему, и он горько пожалел, что его воспитание и моральные устои не позволили выстрелить в спину своему врагу.

Одно задание сменяло другое, и никому не было дела до бурь, бушевавших в душе Джонни. По-прежнему вшестером они прорвались в укрепленное десятиэтажное здание, разгромили и уничтожили гарнизон из двадцати солдат, обезвредили мины-ловушки, расставленные вокруг здания и в подземном бункере, подорвали вход в него и успешно освободили четыре телеуправляемые имитатора гражданских лиц, в качестве пленников содержащихся в тюрьме Трофтов. Они провели ночь в патрулируемой Трофтами зоне, разоренной захватчиками, собирая сведения о разбросанных группах гражданских лиц, с которыми они слились настолько близко и хорошо, что уже час спустя никто не мог узнать в них незнакомцев. Потом они возглавили группу Сопротивления, состоявшую из телеуправляемых имитаторов и, несмотря на грубейшие ошибки, допущенные имитаторами по приказу операторов, с успехом провели несколько простейших акций.

Они выполнили все, выполнили хорошо и при этом сумели выжить. Когда транспорт нес их обратно в Комплекс Фрейера, Джонни решил, что ради этого стоило рисковать. Какие бы взыскания не наложил на него Мендро, теперь-то он знал, что обладает всеми качествами Кобры. Было уже не так важно, разрешат ли ему служить в подразделении Кобр. В душе он знал, что стал Коброй, а раз так — лишить его этого звания уже нельзя.

Когда все вернулись в Комплекс, и он обнаружил, что военная полиция уже ждет его, то даже обрадовался. Что бы ни решил Мендро, теперь инцидент закончится быстро.

Так и случилось. Но он совершенно не ожидал, что командир соберет для этого зрителей.

— К-3 Бей доложил, что вы держались просто отлично, — сообщил Мендро, осматривая мрачные лица всех шестерых стажеров, сидящих полукругом напротив его стола. — Учитывая то, что все вы живы и практически не имеете ранений, я бы с ним согласился. Есть ли у вас какие-либо соображения относительно испытаний, которые вы бы хотели немедленно высказать?

— Да, сэр, — заговорил Дойч после короткого раздумья. — Основные проблемы у нас были, когда мы вели этот отряд Сопротивления. Нам очень трудно было компенсировать их ошибки. Разве такая имитация реальна?

Мендро кивнул.

— К несчастью, да. Гражданские лица часто совершают такие ошибки, которые вам, профессионалам, кажутся невероятно грубыми. Единственное, что вы можете сделать — это максимально уменьшить их негативное влияние и постараться при этом сохранить максимум самообладания. Есть еще замечания? Нет? Что ж, тогда, полагаю, нам сразу стоит перейти к тому, из-за чего я пригласил вас к себе: против стажера Моро выдвинуты обвинения.

Внезапная смена темы вызвала шум изумления.

— Обвинения, сэр? — вкрадчиво спросил Дойч.

— Да. Он обвиняется в нападении на гражданское лицо во время вашего недозволенного выхода в город четыре дня назад.

Мендро кратко обрисовал им историю, рассказанную Пали.

— Моро утверждает, что не делал этого, — закончил командир. — Какие у вас будут комментарии?

— Я не верю этому, сэр, — спокойно сказал Холлоран. — Я не обвиняю того человека во лжи, я просто думаю, что он неправильно прочитал имя.

— Может быть, он просто тем вечером видел Джонни, запомнил его имя, потом влез в драку и решил, что Армия может оплатить его медицинские издержки? — предположил Ноффке.

— Возможно, — согласился Мендро. — Но давайте на минуту представим, что это правда. Как вы думаете, я поступлю правильно, если переведу Моро из подразделения Кобр?

В комнате воцарилась гнетущая тишина. Джонни видел, что на лицах его товарищей отражались противоречивые чувства. Если раньше Джонни было ясно, что их симпатии были на его стороне, то теперь он видел, к какому решению они склоняются. Едва ли он мог винить их в чем-либо. На их месте он поступил бы точно так же.

Дойч первым выразил то мнение, к которому все они единодушно пришли.

— Мне кажется, у вас нет иного выбора, сэр. Применение наших способностей не по назначению несомненно противопоставит нас мирному населению, даже если все это — одно только воображение. Если поставить себя на место граждан Адирондака, то придется признать, что оппонентов в этом у нас больше, чем достаточно.

Мендро кивнул.

— Я рад, что вы так думаете. Хорошо. На протяжении следующих двух дней вы будете свободны. Потом мы проведем детальный анализ вашего экзамена с каждым индивидуально, и всем будет сказано, где и как можно было бы более эффективно использовать ваши возможности.

Он замолчал, и Джонни внезапно заметил что-то в его лице, что заставило его похолодеть.

— А сейчас я вам скажу то, что пришлось держать в секрете, чтобы вы не чувствовали излишней неловкости, — продолжал командир. — Поскольку ваши нагрудные компьютеры достаточно емкие, было решено регистрировать, как вы используете ваши способности. Он почти лениво перевел взгляд на Вильо.

— В той аллее за баром «Тассер Аи» было довольно темно, стажер Вильо. И вам пришлось включить ваши оптические усилители, когда вы дрались с тем горожанином.

Краска отлила от лица Вильо. Рот его приоткрылся, а глаза забегали по лицам товарищей, но оправдания, которые он готов был произнести, так и остались невысказанными.

— Если вы можете мне это как-то объяснить, я готов выслушать вас, — добавил Мендро.

— Нет никаких объяснений, сэр, — проговорил одеревенелыми губами Вильо.

Мендро кивнул.

— Холлоран, Ноффке, Сингх, Дойч, проводите вашего бывшего товарища по отряду в хирургическое крыло. Они уже получили инструкции. Все свободны.

Вильо медленно поднялся. Пустыми глазами он еще раз взглянул на Джонни и прошел к двери, неся за собой почти осязаемый шлейф остатков своего достоинства. Остальные с каменными лицами проследовали за ним.

После того, как дверь за ними закрылась, в комнате еще несколько секунд висела звенящая тишина.

— Вы все время знали, что я не делал этого! — наконец выдавил из себя Джонни.

Мендро слабо пожал плечами.

— Не абсолютно. Но на девяносто процентов мы были уверены. Знаешь, компьютер не пишет фильм целиком каждый раз, когда используются усилители. Чтобы определить, кто это сделал, нам нужно было сопоставить их применение с показаниями движений, обеспеченных сервомоторами. И пока ты не назвал нам Вильо как возможного виновника, мы не знали, чьи данные сверять.

— Все же вы могли мне сказать, что я вне подозрений…

— Несомненно, мог, — признался Мендро. — Но мне показалось, что это была хорошая возможность еще раз проверить твой эмоциональный статус.

— Вам хотелось посмотреть, не слишком ли я буду занят собственными мыслями, участвуя в сражении? Или не убью ли я Вильо, чтобы покончить с этим раз и навсегда?

— Потеря контроля над собой означала бы, что ты немедленно выбываешь из подразделения, — сказал Мендро, и голос его прозвучал жестко.

— И прежде, чем ты начнешь жаловаться на то, что тебя несправедливо выделили из всех, запомни, здесь мы готовим вас к настоящей войне, а не игре по определенным правилам. Мы делаем то, что нужно, и если некоторым приходится нести груз чуть больше, чем остальным, что ж, ничего тут не попишешь. В жизни все точно так же, поэтому лучше приготовься заранее, — сказал командир. — Прости, я не собирался читать тебе нотации. А извиняться за то, что заставил тебя пробежать лишний круг в этом беличьем колесе, не стану. Поскольку ты отлично справился со всеми задачами, тебе в самом деле не на что жаловаться.

— Да, сэр. Только это был не один круг в беличьем колесе. К-3 Бей взял меня под особый контроль с первого дня занятий. Возможно, если бы не это, Вильо никогда бы не дошел до того, чтобы так гнусно воспользоваться моим именем.

— Что позволило нам узнать нечто важное о его характере, не правда ли? — холодно парировал Мендро.

— Да, сэр, но…

— Я вот что скажу, — перебил его Мендро. — На протяжении многовековой человеческой истории люди из определенных частей страны, планеты или системы склонны были взирать на выходцев из других частей мира сверху вниз. Такова человеческая натура. В Доминионе Человека сегодня это проявляется в слегка снисходительном отношении к жителям пограничных миров, таким как Горайзон, Раджпут, даже Зимбуэ и… Адирондак. Казалось бы, ерунда, которая никак не отражается на культурном развитии. Однако чертовски трудно выяснить, как к таким вопросам относится тот или иной стажер. Мы не имеем на этот счет достаточно обоснованной теории, поэтому и прибегаем к практике. Мы просто выбираем одного из представителей тех отдаленных миров и представляем его всем остальным как яркий пример того, каким должен быть настоящий Кобра. При этом мы смотрим, как к этому отнесутся другие стажеры. Некоторые этого не выносят, к ним относится и Вильо. С сожалением должен признать, что он не единственный, были и другие.

— Понятно, — сказал Джонни.

Если бы неделей раньше он узнал о том, что его использовали таким образом, то непременно рассердился бы. Но теперь… Он выдержал этот экзамен и останется Коброй. А они — нет. Но кем же они теперь будут?

— Что теперь станет с ними? Я помню, что вы говорили о неизвлекаемости некоторого нашего оборудования. Что вы собираетесь делать? Неужели…

— Убить их?

— Мендро слабо улыбнулся горькой улыбкой и покачал головой.

— Нет. Оборудование действительно неизвлекаемо, но на этой стадии оно совершенно безвредно.

В глазах командира Джонни внезапно заметил нечто похожее на боль. Интересно, сколько раз и по каким причинам приходилось их командиру говорить тому или иному из своих так тщательно отбираемых стажеров, что все страдания и жертвы были напрасны?

— Нанокомьютеры, которые они получат, будут жалким подобием того, что вскоре имплантируют тебе. Источник энергии будет отключен от оружия, а максимальная сила сервомоторов будет должным образом ограничена. С какими бы целями они ни покинули Эсгард, от остальных людей их будут отличать только неломающиеся кости. И это все.

— Они покинут его с горькими воспоминаниями. Мендро смерил его долгим немигающим взглядом.

— У всех нас есть такие воспоминания, Моро. Воспоминания — вот что отличает стажеров от солдат. Когда у тебя есть воспоминания о неудачах, о делах, которые ты мог бы сделать лучше или иначе, а то и не делать вообще, и когда все это встает перед тобой, но не лишает тебя способности делать то, что от тебя требуется, тогда ты — настоящий солдат.

Неделю спустя Джонни, Холлоран, Дойч, Ноффке и Сингх, получившие теперь наименование «Команда Кобра 2/03», вместе с другими новоиспеченными Кобрами на хорошо вооруженном и бронированном транспортном корабле оставили Эсгард и направились в зону военных действий. Прорвавшись сквозь линию фронта Трофтов, корабль сбросил их команду из космоса на восьмисоткилометровый стратегический район Ессек планеты Адирондак.

Приземление оказалось ужасным. Наземные силы Трофтов отреагировали куда быстрее, чем можно было ожидать. Группу засекли на самой окраине города, в который их вел Дойч. Кобры сумели избежать окружения, получив несколько незначительных ранений мягких тканей. Но во время перекрестного огня разыгравшегося сражения были убиты трое гражданских лиц, застигнутые в этом месте в неудачное для них время. Они долго не уходили из памяти Джонни. Только после того, как команда слилась с местным населением и начала планировать свой первый рейд, Джонни понял, что Мендро был прав насчет воспоминаний.

Теперь такие воспоминания стали откладываться у него в голове.

ОТСТУПЛЕНИЕ

На полпути между Эсгардом и Комплексом Фрейера, отделенный от центров военной подготовки как расстоянием, так и философским содержанием, лежал расползшийся во все стороны город, известный под простым названием Купол. На протяжении двух последних веков делались неоднократные попытки дать ему более элегантное имя, но они были обречены на провал так же, как и движение по переименованию самой Земли. Город и геодезический купол, занимающий доминирующее положение на небосводе, так же много значили для умов жителей Доминиона, как и их собственные имена, потому что именно отсюда исходили приказы, законы и вердикты, издаваемые Центральным Комитетом, которые имели непосредственное влияние на жизнь всех граждан без исключения. Именно здесь можно было дать обратный ход решениям мэров, членов магистрата и даже генерал-губернаторов. А поскольку перед законом все были равны, то теоретически петиция любого гражданина могла быть представлена на рассмотрение Центрального Комитета.

На практике же это обычно оказывалось мифом чистой воды, и все, кто работал в тени купола, знали об этом. Делами местного характера занимались низшие ступени правительства. Как правило, там они и оставались. Чрезвычайно редкими бывали случаи, чтобы дело, непосредственно не задевавшее интересы миллиардов людей, попадало в поле зрения хотя бы одного члена Комитета.

И все же такие случаи имели место.

У члена Комитета Саркииса Орме был примерно такой же офис, как и у остальных тридцати наиболее могущественных людей Доминиона. Мохнатый ковер, отделка панелями из дерева редких пород, огромный письменный стол, заваленный всевозможными поделками из разных миров — шик своего рода. За боковой дверью скрывались его собственные восьмикомнатные апартаменты с миниатюрным японским садиком в стиле хайку, куда он часто удалялся для размышления и обдумывания планов. Некоторые из членов Комитета довольно редко пользовались апартаментами в куполе, предпочитая после работы улетать в свои более крупные загородные поместья. Но Орме не относился к их числу. Добросовестный и трудолюбивый по своему характеру, он очень часто работал до самого позднего вечера. Однако в его возрасте такое напряжение часто дает о себе знать.

«Вот и сейчас оно сказалось», — думал Вэнис Дарл, критически разглядывая Орме, пока тот пробегал глазами составленный им доклад. Теперь уже скоро, по всей вероятности, гораздо скорее, чем кто-либо ожидал, Орме доведет себя до преждевременной смерти или отставки. Тогда его место в кабинете займет Дарл. Это наивысший успех, которого можно добиться на Доминионе, но наряду с этим ты получаешь еще и головную боль беспокойства. Дарл пробыл рядом с Орме долгих девятнадцать лет, причем последние восемь — в должности главного помощника, избранного преемником. Если за это время он что-то и узнал, так это то, что править Доминионом профессионально можно только обладая незаурядными знаниями и незаурядной мудростью. Тот факт, что этим в полной мере не обладал, никто, в расчет не брался. Философия превосходства, молоком которой он был вскормлен, требовала от него стремления к максимальной реализации своих амбиций. Орме, тоже рожденный и воспитанный на Эсгарде, разделял эти мысли. Поэтому Дарл знал, как много нужно работать, чтобы достичь своих целей.

Нажав клавишу с обозначением страницы в последний раз, Орме отложил компьютерную панель и поднял глаза на Дарла.

— Тридцать процентов. Несмотря на весь комплекс предварительного тестирования, все же тридцать процентов отобранных для отряда Кобр стажеров оказались негодными. Я полагаю, вы потрудились составить список основных причин? Дарл кивнул.

— Непригодность для непосредственной работы с гражданским населением. Боюсь, что это главная причина, которая становится препятствием для большинства. Но я не сумел раздобыть более подробных данных с детальной классификацией, хотя и не оставляю этих попыток.

— Но вы, полагаю, понимаете, что за этим кроется? Раз это не удается выяснить в процессе тестирования, что-то меняется в психологии новобранцев, дошедших до последней ступени шлифовки. А это значит, что мы посылаем на Сильверн и Адирондак работоспособных воинов-Кобр, фактически не разбираясь в их психоэмоциональном состоянии. Недостаточно опираться только на общие принципы.

Дарл поджал губы.

— Но ведь это может быть только временным осознанием собственной силы, вызванным их новыми способностями, — предположил он.

— Вкусив войны, они поймут, что являются столь же уязвимыми, как и все остальные смертные. Это низведет любое самомнение до нормального уровня.

— Возможно, да, а возможно, и нет, — Орме переключился на директорию доклада и нашел нужный ему пункт. — Во время первой операции по высадке их было отправлено триста человек. Еще шестьсот проходят подготовку. Хм-м. Полагаю, что это может оказаться следствием недоступности полной статистики. Есть какие-нибудь данные, свидетельствующие об изменении Армией результатов предварительного тестирования?

— Пока не могу сказать, — покачал головой Дарл. Некоторое время они помолчали. Дарл позволил себе расслабиться и перевел взгляд на треугольные окна за спиной Орме, открывавшие панораму Купола. Некоторые члены Комитета предпочитали вместо этого вида иметь за своими окнами более живописные голографические пейзажи. Он часто думал, что выбор Орме свидетельствовал о его желании всегда и во всем искать правду и следовать реальности.

— Если вы пожелаете, сэр, я могу наложить запрет на все проекты Списка для Рассмотрения. Это, по крайней мере, могло бы насторожить остальных членов Комитета возможностью возникновения проблем в будущем.

— Хм, — Орме снова стал внимательно вглядываться в компьютерную панель перед собой. — Три сотни уже в деле. Нет. Нет, причины, по которым Комитет дал свое согласие, все еще имеют приоритетную ценность: мы находимся в состоянии войны и отстаиваем территорию Доминиона, поэтому должны использовать любое оружие, которое может оказаться для нас полезным. Кроме того, если мы прервем проект сейчас, то обречем уже сражающихся Кобр на истощение и поражение в войне. Все же… — он постучал пальцами по столу. — Я хочу, чтобы вы начали тщательно собирать все сведения о возвращающихся с Сильверна и Адирондака военных. Особенно меня интересует то, как они ладят между собой и местным гражданским населением. Если будут возникать какие-то проблемы, мне хотелось бы узнать о них немедленно.

— Да, сэр, — кивнул Дарл. — Возможно я смог бы вам помочь, если бы я точно знал, что вы ищете.

Орме сделал неопределенный жест рукой.

— Можно было бы назвать это, скажем, комплексом Титана. Это когда человек верит в то, что он такой могущественный, что стоит выше всяких законов и норм. Воины подразделения Кобр получают огромную физическую силу, и это может стать достаточно опасным.

Услышав это, Дарл даже улыбнулся. Подумать только — член Комитета сокрушается по поводу могущества отдельного индивидуума! И все же он понимал, к чему клонит его начальник. Воины-Кобры получали всю свою силу сразу, а не постепенно, что могло бы научить их пользоваться ею разумно. Это создавало значительные сложности в работе привычного механизма управления.

— Я все понял, — сказал он Орме. — Вы не хотите, чтобы я внес этот доклад в основную систему?

— Нет, я сделаю это позже. Сначала мне хотелось бы изучить полученные данные более детально.

— Слушаюсь, сэр.

Сказанное означало, что скорее всего большая часть этих цифр осядет в личном банке данных Орме и вряд ли когда-нибудь попадет в основную компьютерную систему Купола. Ведь одним из основных фундаментов власти, как это давно уже усвоил Дарл, является заповедь: никогда не позволять своим потенциальным оппонентам знать столько же, сколько знаешь сам.

— Вы не хотите, чтобы я распорядился насчет обеда?

— Да, пожалуйста. И позаботьтесь о дополнительном чайнике кавы. Думаю, что сегодня я останусь работать допоздна.

— Слушаюсь, сэр, — Дарл поднялся на ноги. — Вероятно, и я сегодня задержусь у себя в кабинете подольше, так что если понадоблюсь — я к вашим услугам.

Орме выразил свою признательность и снова погрузился в изучение компьютерных данных. Бесшумно пройдя по толстому ковру, Дарл подошел к облицованной дорогим деревом двери. Он думал о том, что одно, по крайней мере, было несомненно: пока Кобры были заняты в боевых операциях, никакой реальной опасности они не представляли. Но Орме не относился к тому типу людей, которые вздрагивают от малейшего шума. И раз уж этот вопрос его беспокоил, значит, на то были веские причины. Следовательно, пришло время заинтересоваться этим и ему, Дарлу. Первый шаг, который ему предстояло сделать, это самому позвонить в тренировочный центр Комплекса Фрейера и попытаться раздобыть какие-либо дополнительные данные.

А после этого… скорее всего, ему придется заказать два ужина, а не один. Похоже, и у него сегодня будет длинный рабочий день.