"Талисман власти" - читать интересную книгу автора (Перемолотов Владимир)

Глава 1

…Комната походила на клумбу — яркую, веселую, пеструю, а ребенок посреди стола казался большим толстым шмелем, залетевшим сюда по своим шмелиным делам. Он гукал, гудел, пускал пузыри, а над ним словно цветы, склонились лучившиеся счастьем женские лица. Славянки окружили широкий стол, застланный волчьей шкурой, и дружно сюсюкали.

Женщина, что стояла рядом с младенцем выделялась среди них достоинством и красотой, какой бы меркой их не измеряли — по плечам рассыпались пшеничного цвета волосы, обрамлявшие юное, почти детское лицо, гордая осанка… Только глаза смеялись, когда она смотрела на ребенка.

— Мальчик?

— Мальчишка….

— Здоровенький, сразу видно…

Младенец вертелся, отталкивая ласковые руки, и все норовил уползти в сторону. И справа и слева его окружала доброта и ласка, но ему уже было мало этого. Ему жаждалось подвигов. Чадо настойчиво елозило на животе и хотело доползти до ожерелья, что одна из женщин качала перед ним.

— Это кто? Мать?

— Да. Княгиня Ирина.

Видя, что сын не может дотянуться, княжна придвинулась, склонилась ниже, но маленькие пальчики все соскальзывали и соскальзывали с украшения, и тогда малыш, обиженный невниманием сердито заревел басом. В его голосе не было просьбы. Он требовал, как и полагалось будущему князю, что готов добиться желаемого хотя бы и силой.

— В отца характером.

— А похож на мать.

Под восторженно женское аханье он таки повернулся и ухватился за ожерелье.

— Ближе.

Теперь его хорошо было видно. Сплетенные между собой золотые кольца обрамляли невзрачный камень с прожилками. В воздухе пронесся тихий вздох.

— Он? — спросило сразу несколько голосов.

— Скорее всего, нет.

Изображение дрогнуло, края его расплылись, словно его разглядывали через воду.

— Держать! — холодно приказал голос из тьмы. — Края держать! Расчленю!..

В воздухе молнией пронесся запах сгоревшей шерсти, мелодичный звон вспугнул тишину и изображение успокоилось.

— Почему «нет»? — спросили из темноты.

— Слишком уж все просто,… — с сожалением произнес тот же голос.

— Ведь в прошлый раз так и было. Княжна везла настоящий талисман.

— Полдороги, Тьерн. Всего полдороги….

Глава Совета махнул рукой, останавливая поток слов, готовый сорваться с губ Тьерна Сельдеринга.

— И хватит об этом. Прошлый раз остался в прошлом…

Изображение опять задрожало, и маг крикнул:

— Дверь. Глубже…

Картина в магическом зеркале стала четче. Дверь наплыла на магов и осталась позади. Невидимое око летело над ступенями вдоль поднимающихся рядов бревен, оставляя позади себя чистые ступени. Кто-то из магов глядя на толстые, в обхват бревна пробормотал:

— Основательно живут, мерзавцы…

Ему не ответили.

— Но, Санциско,…

— Сейчас увидишь, — оборвал его глава Совета. — Сейчас все все увидят.

За следующей дверью они наткнулись на мужчину в легком кожаном доспехе, обшитом стальными бляшками. На широком подоконнике перед ним лежала кучка стальных наконечников для стрел, моток тетивы и пучок стрел. Он сидел спокойно, по хозяйски подперев щеку ладонью и задумчиво смотрел прямо перед собой дав себе минуту отдыха… Со стороны казалось, что он разглядывал каждого, кто сидел в темном зале.

— Кто это? — поинтересовался Тьерн. — Князь?

— Нет. Один из воевод…

Маг понимал, что все это ему показывают не спроста, но не мог понять для чего. Потихоньку закипая гневом, он повторил:

— Кто это? Почему этому червю оказана такая честь? Почему его должны созерцать сильнейшие?

Санциско сдержано усмехнулся.

— Да, ты прав. Это большая честь. Такая честь оказывается не только доброму другу, но и сильному врагу.

Он замолчал, сам пристально вглядываясь в лицо воина.

— Его зовут Избор.

Тьерн пожал плечами. Это имя ему ни о чем не говорило. Увидев, что это имя не произвело на Тьерна большого впечатления, Санциско пояснил:

— Это его стараниями в прошлый раз мы не получили талисмана.

Сельдеринг привстал с кресла, словно лишний шаг позволил бы ему увидеть во враге то, что сейчас было скрыто от него. Он рассматривал его несколько секунд, старательно вгоняя в память черты лица и стараясь проникнуть в характер человека. Ему никто не мешал.

— Почему он тут? — насытившись, спросил он.

Санциско засмеялся.

— На его счастье он не тут, а там…

— Я о другом, — отмахнулся от шутки Тьерн. — Я вспомнил! Барон докладывал, что он наемник…

Санциско не дал ему закончить фразу, сразу расставил все на свои места.

— Был, пока не стал воеводой у Пинского князя. Да не в нем дело. Посмотри на шею ему. Что видишь?

— Веревки я там не ви… — Тьерн не договорил последнего слова. В глазах замелькали искры, все раздвоилось…. На шее Избора висел тот же камень. Конечно не тот же, а такой же…

— Паучья лапка? Опять?

— Я ведь говорю, что все не так просто, — с легкой издевкой произнес хозяин.

Санциско плавно провел рукой, и зеркало стало темным. Он показал гостям все, что считал нужным. Все остальное было лишним, не относящимся к делу. По его знаку слуги раздвинули тяжелые, затканные серебром портьеры — подарок Императрицы — и в комнату ворвались потоки закатного солнечного света. Все, кто сидел в комнате, одинаковым движением закрыли глаза. Никто не сказал ни слова, оставляя хозяину, право начать разговор, но он не спешил, приветливо глядя на членов Совета. Перед ним сидели равные ему, не слабее и не глупее… Он не повелевал ими и не мог приказывать, но начинать разговор должен был он и по праву хозяина и, главное, оттого, что именно с ним два дня назад говорила Императрица. Он помолчал, давая магам время успокоится и только когда шум стих, поднялся и произнес:

— Итак, все осталось на своих местах. И Вечный Город, и талисман, и мы …

Говорить о неприятностях он хотел стоя. Во-первых, он собирался говорить об Императрице, а уважение к этой даме надлежало выказать хотя бы и таким незамысловатым образом. А во-вторых, это придавало уверенность — возвышаясь над сидящими, он ощущал себя сильнее их, а это было очень кстати. Он кожей чувствовал, что это маленькое преимущество ему сегодня понадобится. Тьерн Сельдеринг, стремительно набиравший силу маг, уже давно подбирался к месту главы Совета и сегодня он собирался дать ему бой. Сегодня он начнет то, что расставит все по своим местам — овцы соединяться с овцами, а козлы…. Кому какое дело до козлов?

Глава Совета прокашлялся.

— Два дня назад я говорил с Императрицей. Она не довольна.

Голос его оставался ровным и даже немного суховатым. Он слегка пожал плечами, словно соглашался сам с собой.

— К несчастью, ей не всегда можно объяснить, что происходит. Год назад мы сделали так, что она предоставила в наше распоряжение все силы Империи, для того, что бы мы нашли «Паучью лапку» и теперь она требует…

— Мы нашли талисман, — подал голос Арквед. — Так что…

Санциско кивнул. На Аркведа он мог надеяться. Этот наверняка окажется на его стороне. Когда тот одним из первых вошел в совет и с тех пор, как в нем появился сам Санциско они прекрасно ладили. Не наступая друг другу на ноги. Он не был врагом, но не были другом… Тем дороже была истина.

— Это верно. Мы нашли его, но мы же его и потеряли, к тому же и ей, и нам он нужен тут, а не там, куда наша совместная сила едва достигает… Мы должны держать его в руках, а не любоваться им издали.

В голосе Санциско звучала и злость и горечь.

— Так ли нам необходимо ее расположение? — нервно спросил Калис. — Мы больше помогаем ей, чем она нам… Может быть…

Санциско видел, как он начинает покрываться пятнами и хрустеть пальцами. Калис чувствовал себя не в своей тарелке. Любой маг чувствовал себя неуютно, если находился за стенами своего жилища, ощущая себя устрицей без раковины. Дома их защищали не только стены, но и заклятья, скреплявшее камни лучше всякого раствора, а тут… Хотелось поскорее закончить эти препирательства и вернуться домой. Этот торопится и одобрит любое решение, подумал Санциско, любое первое.

— Это верно, — согласился он и с тем, что Калис говорил и с тем, о чем тот думал. — Императрица не помогает нам, ибо сегодня мы уже не нуждаемся в ее помощи, но она делает больше. Она не мешает! В конце концов, право спокойно жить тоже кое-чего стоит. Но так или иначе «Паучья лапка» нужна и нам.

— Купить и все тут… Дать золота вдвое, втрое…. — раздраженно проскрипел Калис.

Маги закивали.

За магами наблюдал не только Санциско. Тьерн, готовый к схватке, также наблюдал за членами Совета. Их старческая осторожность выводила его из себя. Он слушал их и высокомерно улыбался… «И эти люди пытаются объединить Империю!» — подумал он.

— С варварами нельзя торговать!

— Обманут? — удивился Калис. — Нас?

Он даже рассмеялся столь очевидной нелепости предположения.

— Отнюдь, — возразил Тьерн. — С этой стороны нет никакой опасности — они еще не испорчены и у них есть своеобразный кодекс чести.

— Тогда почему?

Тьерн обвел всех взглядом и остановился на Санциско. Взгляд его потяжелел, и маг почувствовал, как он уперся в него, словно тяжелый шест.

— Зачем покупать то, что можно отобрать силой? Попытки купить талисман только утверждают их в мнении, что мы слабы… Ведь сильный не платит.

Санциско погладил ладонью каменную крышку стола, посмотрел на ладонь, зачем-то дунул на нее… Тьерн, не спускавший глаз с него так и не понял, что это значило — то ли досаду, то ли что-то еще…

— Мы и в самом деле не так сильны, как это кажется некоторым из нас… — медленно сказал он.

Члены Совета поняли, что Санциско принял вызов. Его схватки с Тьерном последние три года держали Совет в постоянном напряжении, но все это время Тьерн только показывал характер, не выступая явно против решений, а сегодня противостояние стало открытым.

— Об этом не нужно знать Императрице, — продолжил он, — но мы сами должны понимать, что есть в мире вещи пока непосильные даже для нас. Их, наверное, немного, но они есть. Если мы забудем об этом, наши ошибки могут превратиться в поражения.

Он посмотрел в глаза каждому.

— Все мы знаем границы нашей силы. Наши противники не слабее каждого из нас, но мы вместе, а это значит, что мы все-таки сильнее сотни одиночек, какими бы могучими они себя не воображали. На наше счастье мы раньше других поняли, что объединившись, мы увеличим силу каждого.

Маги закивали. Санциско говорил чистую правду. Он прошел от одного конца стола к другому.

— Что бы дальше не рвать нить разговора хочу кое-что напомнить Совету. Нам не купить и не украсть талисман. Мы пробовали сделать и то и другое и вы знаете, чем это кончилось. Даже если этот Пинский князь, так же как и сам Владимир, не верит в силу реликвии, он не продаст талисман из-за славянского упрямства. Украсть…

Он задумался над этим словом, определяя, насколько оно уместно в его изысканной речи, и кто-то из гостей поспешил сказать:

— Красть грешно!

— Да! — подтвердил Санциско. — Грешно, особенно если ничего не получается. Хочу напомнить, что мы предприняли шесть попыток выкрасть его еще в Чернигове и трижды наши усилия увенчались успехом.

Он открыл шкатулку, что держал перед собой и достал три совершенно одинаковых талисмана.

— На этом мы потеряли семерых не самых ненужных людей и получили в обмен три подделки.

Тьерн видел, что слова Санциско овладевают умами магов, и резко перебил его.

— Там где не помогают мудрость и хитрость должна помочь сила!

Слова его повисли в воздухе. Никто не поддержал его и тогда он поднялся и встал напротив Санциско, делая их соперничество зримым. Он смотрел на него как на нерешительного труса, избегающего решающей схватки и уже от того обреченного на вечные неудачи. Санциско миролюбиво ответил:

— Мне еще не приходилось слышать о ситуациях, когда мудрость оказывалась лишней. Хитрость может быть, но мудрость?…

— Зачем прятаться за словами? Год назад Белоян показал, что он мудрее и хитрее нас. Пришло время проверить сильнее ли он?

Имя верховного волхва киевского князя тут знали все. Он не был им врагом, но достойным противником. Хозяин знал куда гнет Тьерн и немного помог ему.

— Год назад мы попытались сделать это силой…. — напомнил он.

Тьерн рассмеялся.

— Мы ограничили ее, и это было нашей ошибкой. В тот раз мы больше понадеялись на хитрость, чем на силу.

— Год назад нам противостоял не только он.

— Теперь все изменилось. Нам никто не противостоит, как год назад. Белоян снял защиту.

— Он просто не мог больше держать ее! — злорадно сказал Сойт. Хотя маги в Совете не делились на старших, и младших, но его приняли в Совет всего четыре года назад и как новичку ему еще прощали нарушение традиций. Этот будет за Тьерна, подумал Санциско, что ж, запомним…

— Может быть, — мгновение помедлив, согласился с ним глава Совета. — Так или иначе, мы снова знаем где «Паучья лапка».

— Почему он вернул ее княжне?

— Пока мы не знаем этого. Может быть по приказу князя Владимира — он не верит в талисман, а может быть это — ловушка.

— Ловушки надо ломать! — звучно сказал Тьерн. — У нас достаточно сил, что бы сделать все так, как мы захотим! Это унизительно и непотребно проявлять свою слабость!

Он продолжил бросаться такими же грохочущими словами, стучал кулаком по столешнице, а Санциско глядя на него, думал о своем.

«Он слишком земной и слишком предан Императрице… По отдельности это вроде бы ничего, но вот все вместе…» Глава Совета спокойно смотрел на наливавшегося кровью Тьерна, иногда кивал соглашаясь, а в голове его текли совсем другие мысли. Все они пришли в магию за Властью. Разница была только в пути ее достижения. Тьерн выбрал путь Силы, а сам он, Санциско, путь Мудрости. Конечно, власть могло принести и то и другое, но власть данная Силой была очевидней, чем незримая, и от того более мощная власть, основанная на Мудрости. Тьерн хотел занять месть на ступенях трона, служа Империи, а сам Санциско считал, что должно быть иначе. Империя должна служить Совету. Сила должна служить Мудрости, а не наоборот.