"Эпилятор" - читать интересную книгу автора (Манаков Юрий Михайлович)

Часть 1. ПО ТУ СТОРОНУ

Кондовые, разлапистые ели обступали дорогу с обеих сторон, заслоняя солнце и оставляя лишь узенькую полоску голубого неба высоко над головой. Недавно прошел дождь и раскисший суглинок скрадывал звук от ударов копыт лошади. Полумрак мрачного леса и однообразное шлепанье подков. Я поежился. Сырая одежда после дождя неприятно липла к телу, будь она неладна. До ближайшего постоялого двора несколько часов пути. Хм, а, может, свернуть в сторону и переночевать в лесу? Заманчиво. Если по дороге встречу подходящее местечко, то так и поступлю.

Поскользнувшись, всхрапнул конь. Я чуть подтянул повод, успокаивая благородное животное, машинально поправил оголовье меча, уселся поудобнее в седле и глубоко вдохнул тягучий хвойный дух векового леса. Хорошо. Давно прошли те времена, когда я дрожал как осиновый листик от каждого шороха в кустах. Сейчас в лесу я хозяин - он для меня дом родной. Это от меня шарахается все живое - я здесь самый страшный.

Новый Мир и сопутствующие обстоятельства старательно обтесывали во мне все лишнее, наносное, добавляя каждый раз новое качество. И в результате получилось то, что получилось: из невзрачного чурбачка возник умненький и страшненький Буратино… без комплексов.

В голове яркой картиной вспыхнули воспоминания. Каждый отрезок прошлой жизни имел разную протяженность, но каждая часть являлась этапной, кардинально меняла мировоззрение и физическую сущность.

Сейчас, уже задним числом, понятно - с рождения в меня заложена способность чувствовать взгляд со стороны. Кажется, это ощущение знакомо многим. Появляется оно, когда кто-то смотрит тебе в затылок, и, обернувшись, иногда видишь чьи-то заинтересованные глаза.

Первый 'звоночек' я услышал, когда мне стукнуло пять лет. Будучи от рождения крепким пареньком, в этот год я, видимо, впервые решил взять под свою опеку мальчишку, над которым издевались все. Ему в нашей ватаге сорванцов доставалось больше всего тычков и затрещин. Теперь-то я понимаю, что уже тогда у меня в груди окопался пока еще маленький и несмышленый, но крайне опасный зверек. Наверное поэтому, как обычно без напряжения выдав 'на орехи' самым отпетым в нашей компании, я затылком почувствовал заинтересованный взгляд. Из заинтересованного взор трансформировался в удивленный. Когда я начал крутить головой, то, никого не обнаружил. Сам факт выбивался из однообразной череды, и я его запомнил. После этого в течение десяти лет, лишь изредка, уже привычно, замечал внимание к себе, как легкий мазок по лицу или затылку.

Прорыв произошел в пятнадцать лет. В тот день я выиграл свой первый турнир по борьбе самбо. Три чистые победы. В приподнятых чувствах лег спать, а проснулся в диком лесу, на подстилке из лапника, рядом с рекой. В этот раз неизвестные 'благодетели' оставили два подарка - сваленную кучкой рядом с подстилкой одежду и то, что комары и мошки облетали меня стороной… Кукловоды-благотворители, блин!

Натянув тренировочный костюм и обувшись, уселся, обхватив колени, на берегу не очень широкой лесной реки. Как-то не готов я был к таким приключениям. Фантастикой никогда ранее не увлекался, ни о чем, даже отдаленно похожем на сегодняшнее положение в свои пятнадцать лет не слышал и с трудом себе представлял, что же делать дальше. Сказать, будто до этого момента никогда не был на природе, значит погрешить перед истиной. Но такой махровый, почти реликтовый лес, видел впервые.

В нем поражало все - размеры, красота, звуки, запахи. Запредельная высота стволов столетних патриархов и карминовые кисти неизвестной ягоды, склонившиеся над водой. Молоденькие зеленые елки и рядом с ними слегка прихваченная багрянцем осина. И голоса… Вот, слышен нежный и мелодичный свист 'ти-уу-ти' и в стороне, ответ - 'тии-тии-тиути'.

Дымчато-серый проблеск, стремительный полет среди ветвей, и перед самым носом садится птица. По виду типичный голубь, но серенький, с темными и рыжими поперечными полосками, черным горлышком и на голове маленький хохолок. Летун утвердился на ветке и принялся рассматривать меня любопытным глазом. Глупыш. При желании я мог легко дотянуться до него рукой. Но вот, опять птица, - с другой стороны. Перелетела с дерева на дерево и резко спланировала на ту же ветку. Так же окрашена, но горлышко у летуньи светлое и пестрое, по всему видно - самочка. В первый момент сладкая парочка интересовалась только друг другом. Но вскоре яркое возбуждение от встречи схлынуло. Птицы заметили постороннего и принялись его рассматривать. В конце обменялись впечатлениями на своем языке. Вероятно, человека они не видели никогда. Затем петушок с курочкой, когда я сделал неловкое движение, взлетели шумно, со своеобразным треском. Я вздрогнул и проводил взглядом две серые стремительные тени.

Вот так меня поприветствовал Новый Мир. Как я понял гораздо позднее, визит вежливости нанесли два рябчика. Птицы, с которыми у меня сложились непростые отношения, а после одного эпизода в своей карьере охотника, я стараюсь, по возможности, воспринимать их лишь, как украшение леса. Очень символично, что эти забавные летуны стали глашатаями и представителями планеты, где мне предстояло жить и работать, любить и воевать.

Рябчики подняли настроение, но все равно - временами поеживаясь, вздрагивая, прислушиваясь, поглядывая по сторонам и пытаясь разобраться в происшедшем, я просидел на одном месте битый час. Потом дернулся, услышав за спиной гаденький смешок, оглянулся - никого.

Именно тогда, из глубины моего Я, впервые в жизни на поверхность полез порыкивающий Зверь. Молодой и неумелый, но уже готовый рвать и убивать. Вскочив на ноги и сжав кулаки, я стал искать глазами обидчика. Вздохнул поглубже, успокаиваясь, и двинулся вниз по течению еле заметной звериной тропой, проложенной по берегу реки. По дороге подобрал палку, покрутил ее колесом и почувствовал себя вроде как более уверенно. Пусть плохенькое, но оружие.

Самыми трудными оказались первая ночь и следующий за ней день. Ночь - потому что вовремя не остановился и не подготовил лежку, а спать на земле удовольствие ниже среднего. Следующий день - из-за того, что желудок настойчиво требовал еды. Но ничего съедобного вокруг не видел, а есть то, что незнакомо, это я знал твердо - получится себе дороже…

На третий день резь в желудке притупилась и утром желание заглотнуть какую-никакую пищу пропало совсем. Как я узнал гораздо позже, организм благополучно перешел на внутреннее питание.

Вдоль реки шел пятнадцать дней и никаких особых проблем не испытывал. Пил чистую воду из реки и ручьев, впадающих в нее. Отдыхал, когда хотел, и никак не мог понять, что это такое - муки голода и почему люди мрут от голода как мухи. Иногда, в солнечный день останавливался на высоком обрывистом берегу реки и с интересом наблюдал, как на глубине, освещенные ярким светом, среди коряг стоят или вверх по течению плывут живые торпеды. Это казалось интересным и красивым, но как их достать, представить себе не мог. Да и нужно ли?

Несколько раз нос к носу сталкивался с медведями - все-таки шел я по их тропе. Молодые медведи уступали дорогу мне, убегая в кусты, старикам - уступал я, осторожно отходя в сторонку.

К вечеру пятнадцатого дня вышел к большому озеру. В него впадала река. На противоположном берегу разглядел хуторок. По всему выходило, - осталось последний раз заночевать в лесу. Покатал эту мыслишку в голове и понял, что особой радости не испытываю. В лесу мне жилось хорошо.

А утром проснулся у себя в постели.

В сухом остатке после странного приключения - испарились четырнадцать килограммов собственного веса и вся старая одежда повисла на мне, как на вешалке. Никаких проблем со здоровьем и лишь трудности с поиском разумного объяснения для двухнедельного отсутствия…

Всю зиму и весну размышлял над произошедшим и решил - нужно что-то делать! Летом, ближе к осени, нашел концы и напросился в компаньоны к местному браконьеру в Архангельской губернии. Вместе с ним посетил один из притоков Мезени. Речка оказалась один в один с рекой из Нового мира. Ну, может чуть меньше.

В результате вояжа на Мезень стало понятно, что все две недели, голодая, шел рядом с необъятной бочкой с едой… Достаточно было нарезать ивовых прутьев, сплести за пару часов вершу, воткнуть ее на подъем на перекате на ночь - и все проблемы с диетическим мясом решены. Причем, оставить на перекате нужно не на всю ночь, а максимум на часок. Если держать на перекате до утра, то вершу придется не вынимать, а выкатывать на берег.

На следующий год отправился на юг в Астрахань. Добрался до Главного Банка в низовьях Волги и 'постоял' с недельку рядом на берегу. Половил рыбку на Раскатах. Красота. И отдохнул от души, и квалификация осталась. Дальше, больше.

Внедрение произошло на втором курсе института, во время производственной практики. Начался второй этап. Снова перед сном почувствовал на себе тяжелый давящий взгляд и… проснулся на старом месте в Новом Мире там, где закончил в прошлый раз пятнадцатидневный голодный поход.

В этот раз я осмотрел окрестности уже другими глазами, - не как проситель и испуганный мальчик, а как Завоеватель, расправив плечи. Наметанным глазом отметил не только избушку, но и лодку у берега, явно рукотворный заборчик у притока, чтобы удобнее ставить вершу, сеть, развешанную для просушки, и другие милые сердцу мелочи. Судя по травам и состоянию листвы, здесь в самом разгаре лето. Спать я лег в шерстяном тренировочном костюме и шерстяных носках: практика у нас полевая, а под Москвой в мае, нередко случаются ночные заморозки, когда в кружках с водой, оставленных за стенами палатки, поутру можно обнаружить толстую корку льда. Здесь же было тепло и я расстегнул молнию на костюме. Затем подумал и снял носки, запихнув их в боковые кармашки. Пошевелил пальцами ног в мягкой траве - нормально. Вдохнул полной грудью пронзительно чистый воздух и направился в обход озера к дому.

По дороге пришлось форсировать три, впадающих в водоем, ручья. Первый оказался глубиной метра два. Я разделся до трусов, переплыл водную преграду и пошел дальше, неся одежонку упакованную в один сверток.

Рядом с домом, на берегу третьего по счету ручья, стояла маленькая избенка. Почерневшая от времени древесина, вросшие в землю и покрытые мхом стены - все говорило, что лет ей немало. Осторожно приоткрыв массивную низкую дверь, висящую на кожаных петлях, заглянул внутрь. Это оказалась банька и топилась она по-черному. В углу присоседились две деревянных кадушки, скамья, на которой стоял черпак, закопченные стены и горка каменных булыжников. Прикрыв дверь, решил одеться и направился дальше, осторожно переступая босыми ногами по еле заметной тропке.

Сам хутор обретался на возвышенности. От баньки до него шагов двести не более. Дом представлял собой, объединенный под одной крышей по форме буквы 'Г' - жилой и хозяйственных блок. Все строения сделаны из массивных бревен. Почерневшая от времени древесина, свидетельствовала, что стоят постройки не менее ста лет.

Остановившись в центре двора, огляделся и прислушался. В пристройке всхрапнула лошадь, а в доме, кто-то уронил тяжелый предмет. Через пару секунд дверь распахнулась и в проеме показался мужик. Босой, в холщовой рубахе и портах, перепоясанный ремнем, на котором висел приличный тесак в ножнах. Косматая шевелюра, окладистая борода и крепкое сложение. Прислонившись к косяку двери, он несколько минут исподлобья сверлил меня взглядом. Затем отлепился от подпорки, огляделся по сторонам, спустился с крыльца и направился ко мне. Остановился в двух шагах и, продолжая сверлить взглядом, то ли сказал, то ли спросил, как плюнул.

– Благородный?

Я никогда не считал себя полиглотом, но его хриплое карканье понял без переводчика, а затем без напряжения, мысленно, добавил к его фразе, свою, но еще короче. - Мля! - Как выяснилось гораздо позже, этот диалог у нас состоялся на подгорном диалекте синегорских племен.

Затем хуторянин медленно вытянул свой тесак, шагнул ко мне и ткнул ножом в живот. Удар оказался бесхитростный и небрежный. Я на автомате взял его на прием, завернул руку за спину и вынул из ослабевшей ладони нож. Слегка отодвинувшись, пинком под зад отправил хозяина обратно к крыльцу. Когда мужик повернулся ко мне снова, я махнул рукой и вогнал нож в косяк двери у него за спиной. Хозяин проводил тесак взглядом, хмыкнул, поднялся на крыльцо, вытащил нож и вложил в ножны. Бросив на меня косой взгляд, кивнул.

– Заходи.

В помещении мы сели за стол друг против друга. Минут пять хозяин молча продолжал рассматривать меня. Затем вытянув свою левую корявую клешню ладонью вверх, приказал.

– Дай руку!

Я вложил в его руку свою кисть. Посмотрев на ладонь, мужик мозолистым пальцем правой руки с глубоким трауром под ногтем провел по моей мягкой ладошке и уже твердо констатировал.

– Благородный! - Выпустил руку и задал неожиданный вопрос.

– Учиться будешь? - Не очень представляя, что это означает, я, в первый момент, споткнувшись из-за непривычной артикуляции на вроде бы хорошо знакомом и простом слове, прорычал ему в ответ на синегорском языке.

– Да.

Хозяином хутора оказался варнак Биун. В его доме, я прожил почти три месяца и каждый день этот старый и тертый шатун, молча, заколачивал в меня, как гвозди, все премудрости средневекового военного дела, начиная с верховой езды и заканчивая форсированными способами пыток пленных. Причем, методы его обучения не отличались гуманизмом и могли нормального человека очень быстро сделать инвалидом. Временами, смахивая соленый пот с лица, я думал, что если бы ему кто сказал о таких понятиях: как права человека, восьмичасовой рабочий день и о прочих 'достижениях' земной цивилизации, то этот матерый бандит веселился бы целый день… а может и поболее.

В основном же меня спасала молодость, быстрая реакция, хорошая физическая форма и неплохая предварительная подготовка. И тем не менее, к концу срока от усталости я спал на ходу, но квалификация оставалась.

Выпал я обратно, также неожиданно, как попал. Задремал на ходу, ткнулся головой в стенку, прошел ее насквозь и рухнул лицом вниз в густую траву на поляне в ближнем Подмосковье выжатый как лимон. За кустами, примерно в километре, послышался скрип тормозов электрички. Через минуту электропоезд закончил торможение, остановился и снова тронулся с места. Станция.

Собравшись с духом поднялся на ноги, оглядел себя - типичный бич из страны с тропическим климатом. А преодолев преграду из кустов, увидел стандартный транспарант-указатель и разглядел с тыла название станции. Покопался в памяти и с облегчением вздохнул. До дома можно добраться даже пешком. Что с успехом и проделал в ночное время, временами шлепая по асфальту босыми ногами и, радуясь, что вернулся не зимой.

И, как и в первый раз, основной проблемой оказалось поиск разумных объяснений, где был и почему пропустил практику. Не вылететь из института помогли только серьезные успехи в спорте.

После всех приключений, наученный горьким опытом, в надежном месте оборудовал захоронку со всем самым необходимым на первый случай. Мало ли…

Если после первого посещения Нового Мира я активно решал вопросы выживания в дикой природе и добился серьезных успехов в этом архиважном деле, то второй заход показал, - требуется дальнейшее совершенствование, но уже в благородном деле средневекового мордобоя и поножовщины.

Наука Биуна нуждалась в осмыслении и творческом развитии. Посему, не бросая занятий спортом, приступил к выработке собственного метода ведения боя. Имеющий некоторое представление о 'достижениях' человечества в этом виде деятельности, я решил, - нужно лишь взять из традиционных стилей рукопашного боя то, что дает преимущество в реальной схватке с применением холодного оружия. А поскольку натура я творческая и увлекающаяся, то и результаты целенаправленной работы оказались очень впечатляющие. Конечно, обучение у классного учителя это здорово. Но никто пока что не отменял свободу воли и самовыражения, в соответствии с чем, человек в основном делает себя сам.

Кроме того, я записался в секцию стрельбы из лука и приобрел по случаю великолепный личный экземпляр этого оружия. Последствия такого перевооружения оказались серьезными. Я, без всякого сожаления спрятал в темном и пыльном углу на антресолях уже во многом привычную вертикалку двенадцатого калибра ижевского оружейного завода и в дальнейшем при выезде на дикую природу брал с собой не любимый бокфлинт с эжектором, а спортивный лук. Такое оснащение оказалось жутко эффективным и позволило 'подстрелить одновременно нескольких зайцев'. В частности, когда надо, то можно по наглому косить под крутого спортсмена, будучи в реалиях вульгарным и махровым браконьером. Ну, что может быть лучше? Да и не воспринимается лук как серьезное оружие большинством населения Земли. А зря. В умелых руках и нужном месте он пострашнее безоткатного орудия.

Помимо всего прочего, ускоренные трехмесячные курсы средневекового мордобоя у Биуна, расширили и сформировали на уровне подсознания новый круг интересов. Временами, даже неосознанно, я стал интересоваться вопросами не очень актуальными на Земле в конце второго тысячелетия. Например, начал приглядываться к холодному оружию, современным и старинным технологиями его создания. Правда, особой активности в этих экзотических изысках не проявлял, в основном из-за того, что оценивал как очень низкие шансы, применить специфические навыки и знания на практике. Ну, не верил я, что придется вернуться в Новый Мир.

Одновременно, сразу после либерально-фашисткого переворота начала девяностых, тонко прочувствовав ситуацию в стране, плавно перешел от занятий спортивным самбо к боевому варианту, где тоже добился заметных успехов. В смутное и кровавое время 'перестройки' лучше быть готовым ко всему… Именно тогда в эпоху раннего либерализма, в одном из многих эпизодов криминальной войны, захлестнувшей страну, впервые потребовались, как наука Биуна, так собственные наработки и навыки. В результате, я, выражаясь простым военным стилем, - сделал первые зарубки на прикладе ружья, начиная отсчет уничтоженным врагам и бандитам. И никакие моральные угрызения меня не мучили, рука не дрожала и мальчики кровавые во сны не приходили… Собаке - собачья смерть, коротко и ясно. Я вам не придурочный любитель животных какой-нибудь… и смертную казнь в своем микромире не отменю никогда, чтобы там не говорили и как бы не бились в падучей продвинутые общечеловеки и либералы.

Со стороны же государства - оставить один на один с бандитами наиболее активную и дееспособную часть общества представлялось подлостью высшей пробы! В таком контакте нормально выживают и процветают лишь такие же, как они - бандиты и ворье. Причем, некоторые из этих уродов потом выбиваются в крупные компрадоры или, что тоже самое, в российские олигархи. Нормальные же люди, которых большинство, по определению начинают 'отстегивать' криминалу и платить за 'крышу'. Овца никогда не возьмет верх над голодным волком. Правда, есть и малое количество людей, которым крыша до лампочки. Я из их числа.

Следующий заход или начало обустройства с возвратом под крылышко Биуна произошло после окончания высшего учебного заведения, когда меня отпустили в свободный полет.

Несколько лет после выпуска я, как гордый буревестник, мотался по городам и весям, с переменным успехом пытаясь найти свое место в криминальной 'рыночной экономике'. Олигархом не стал, компрадором тоже, но где-то почти под миллион заработал, занимаясь бизнесом в очень широком диапазоне, начиная от торговли металлами и заканчивая издательским делом.

В многотрудном деле предпринимателя меня, как исследователя и художника по натуре, в основном интересовал сам процесс, а не результат. Да и свободное время, для занятий несвязанных с бизнесом, всегда имело приоритет номер один.

В очередной же раз подцепили меня кукловоды сачком пространственного перехода во время командировки, когда я спокойно, под стук колес, почивал в купе СВ поезда Москва - Воркута. Причем, в силу обстоятельств непреодолимой силы, вторая койка оказалась пустой, по вполне казалось бы естественным причинам. Таким образом, мое очередное исчезновение с Земли можно считать прошло незамеченным. Спрыгнул, хе-хе, с поезда… и с концами.

Проснулся я от застарелого запаха дыма. Втянул носом воздух и в первое мгновение подумал, что вагон поезда горит. Нужно срочно что-то делать. Но в следующий момент дошло - поезд стоит. Этот факт остановил первый позыв вскакивать и куда-то бежать. Далее обратил внимание на странную, отнюдь не станционную тишину. Неужели стоим на перегоне? На станцию не похоже.

Я распахнул глаза. Темень кромешная, но чуть спертый дух на удивление знакомый. Даже я бы сказал, какой-то родной. Откуда я помню эти ароматы, вспоминал не долго - банька. Причем, банька у Биуна на фазенде. Я положил ладонь на лежанку. Точно. До боли знакомая скамья. Улыбка сама собой расцвела на лице. Я снова в Новом Мире. Лепота.

Полежав еще несколько секунд и прислушиваясь, обратил внимание, что в отличие от предыдущих посещений, сейчас побаливает голова. Пожалуй, даже, побаливает это не то слово, правильнее сказать - пухнет. Чего-то мне в нее напихали, пока я спал-почивал.

Попробовал прочистить горло, ругнувшись, и понял. Меня накачали под самый ободок языками и диалектами Нового Мира. Правда, не всей планеты, а лишь западной части главного материка. И что это за материк такой? В тутошней планетографии я пока, мягко выражаясь, не силен. Или, если быть уж совсем точным - полный нуль.

А Биун, он ведь как партизан, чтобы сказал одно слово, его надо жечь каленым железом… да еще и на дыбу подвесить для гарантии. Он все больше кулаками горазд, да чтобы по лицу, по лицу…

Но самое главное, похоже, в меня заложили протоязык. Ныне мертвый. Оказывается в нем имелось сорок девять букв и все живые языки, так или иначе, используют части того, самого первого алфавита. Например, синегорский состоит из двадцати девяти и он аккумулировал в себе все 'каркающие' буквы. Кентонийский включает в себя тридцать шесть, с упором на свистящие, адерабадский - тридцать две с лающей основой… По сути же, все живые языки Нового Мира являлись диалектами и наречиями протоязыка. Правда, общих я насчитал на круг двадцать четыре буквы из сорока девяти, но это уже мелочи.

Зато никаких проблем с письменностью. Люди писали, как говорили, и какие-то особые изыски или исключения из правил - не приветствовались.

Однако, получилось у моих доброхотов весьма не хило, вот что значит высокие технологии в сфере обучения. Вполне возможно, что мне для ускорения усвоения, впрыснули дозу нанороботов и эти хитрые бестии умудрились сформировать стойкие языковые связи в мозгу. Плюс еще вложили в голову кой-какую дополнительную информацию.

Пробежавшись по списку новых языков в голове, выяснил, что теперь, помимо уже известного ранее подгорного синегорского диалекта, вполне могу толмачить и матюгаться на десяти других. Круто! Полиглот, блин.

М-да, а ведь похоже, что благожелатели из высших сфер, на мой счет имеют грандиозные, почти наполеоновские планы. Интересно, кого же из меня готовят - резидента, крота, агента влияния… Роль шестерки типа - подай-принеси, нагнись-приспусти явно не попадает в этот перечень. Слишком много усилий, времени и средств затрачено на мое воспитание и внедрение.

Поднявшись со скамьи, подошел к двери и осторожно выглянул наружу. Да, точно. Попал в уже знакомые пенаты. Низко пригнувшись, пролез через дверь и, выпрямившись, с удовольствием распрямил плечи. Судя по положению солнца, скоро полдень. Как там мой наставник? Может уже сгинул по прошествии стольких-то лет. Надо узнать и я, стараясь не шуметь, направился вверх по тропинке к дому.

Увидев в проеме двери мою улыбающуюся физию, Биун хмыкнул и криво усмехнулся в ответ. Я же чуть не прослезился. Оглядев меня с ног до головы, старый бандит выдал оценку:

– Заматерел, мля! - и все.

В дальнейшем варнак ни слова не сказал по поводу моего отсутствия. Без всякой раскачки, без радостных соплей и обниманий по поводу долгожданной встречи, как будто так и надо, продолжил гонять по кругу. Единственное, что он привнес нового в тренировки, стал широкий кожаный пояс с лямками типа стандартной разгрузки, имеющий несколько отсеков. Первая примерка на голое тело показала, что он мне маловат. Пришлось поработать сапожной иголкой и дратвой, чтобы довести до необходимого размера.

В кармашки пояса Биун вложил свинцовые бруски - для начала килограмм десять, но довольно быстро увеличил массу раза в три, заполнив тяжелым металлом все пустоты. В результате, общий вес 'вериги' составил килограмм тридцать. Эту утяжеленную 'разгрузку' в дальнейшем я не снимал ни днем, ни ночью.

Может кому-то на освоение всех премудростей средневекового военного дела не хватило бы и жизни, но я человек в своем роде талантливый, а, возможно, здесь сыграла свою роль генетическая память и благородная кровь. Уж, чего-чего, но первоклассных воинов в нашем роду имелось, хоть пруд пруди. Умельцы, что в гроб вогнать, что с красоткой порезвиться, один другого краше и способней. Особо по материнской линии, идущей согласно одной из легенд, рассказываемой с оглядкой и шепотком, вдруг кто не поверит - аж, от самого Ярополка Святославовича. Ну, того, который жил в первом тысячелетии и являлся старшим сыном Святослава Игоревича. Нагуляла в свое время моя прапра… бабка на стороне, не убереглась от пристального княжеского взгляда. Улестил ухарь, уболтал окаянный, да видать было за что. Со стороны же отца, в длинную череду предков затесался вроде бы мурза. В это не очень верится, все-таки событие аж из шестнадцатого века. Но, по словам отца, это был совершенно безбашенный человечище, лихой рубака и непревзойденный поединщик, что называется, от Бога.

Так или иначе, но ныне я, матери и отцу, а также всем остальным боевым и умелым предкам приношу свою искреннюю благодарность и глубокий поклон за хорошую наследственность. И как следствие, освоение науки побеждать шло без напряжения и ускоренными темпами.

А когда я, даже с утяжелителем, превзошел наставника по всем статьям и учить ему меня больше стало нечему, варнак, наконец, соизволил изложить свои планы касаемо моей дальнейшей жизни.

Рано утром он покопался за притолокой и осторожно извлек оттуда старую потертую тряпку пергамента. Махнул рукой, приказывая присаживаться, и разложил листок на столе. Это была карта. Причем карта в лучших традициях средневековья - с отмывкой и разными монстрами на краях. Дорогая вещь. Судя по ветхому виду, раритет мог передаваться чуть ли не по наследству.

На листе был представлен кусок континента слева ограниченный морем и сверху горным хребтом. По центру протекала река - она имела название Ола и четкой линией указана дорога. Тракт сначала шел с востока на запад вдоль реки, затем поворачивал на юг.

Биун несколько минут с напряженным вниманием следил за моей реакцией и когда понял, что я правильно представляю себе предназначение изображения на грязной тряпке, стал сам внимательно рассматривать карту, пытаясь въехать в ситуацию на листе. Позже я узнал, что его самого разбираться в картах научил штурман корабля. По молодости лет, был такой грех, он плавал с командой ватажников на восток до самого устья.

Наконец, мой учитель глубоко вздохнул, заскорузлым пальцем развернул шедевр картографического искусства на девяносто градусов и начал рассказ:

– Золотые россыпи и право чеканить золотую монету имеет только Синегорье. - Палец варнака провел линию вдоль северного хребта, а его каркающий голос с хрипотцой, сообщил.

– Сорок лет назад, в результате последней войны, король Логвуда Тесрен подтвердил это право своей подписью в мирном договоре на вечные времена. - Биун посмотрел мне в глаза с целью подчеркнуть важность этой информации и продолжил. - Серебряные рудники и право чеканить серебряную монету имеет Адерабад, - палец постучал по южному концу пергамента. Затем варнак обвел своей мануальной универсальной указкой территорию в центре и сказал. - Логвуд не имеет ничего, но очень хочет иметь все. - Криво усмехнулся, бросил на меня косой взгляд и выдавил, - и он тоже чеканит свою золотую и серебряную монету.

После чего на минуту замолчал, подумал и выдал:

– Главные и очень богатые золотые россыпи Синегорья находятся на реке Клея, - и ткнул в правый верхний угол карты. - Дальше на восход есть город - Синие камни. Это столица Синегорья. Там хранится казна и чеканят монету. Между рекой Клея и последней пограничной крепостью Ламс, - и палец Биуна указал на нарисованный домик на развилке дорог, - есть еще несколько речек с золотом. Основная из них Ула с притоками. Сейчас мы стоим на одном из закатных притоков реки. Вот здесь, - и его указующий перст постучал по карте. - Золота на притоках немного, но если знать места, то, - и варнак снова криво усмехнулся, - можно намыть один-другой кожаный мешок. Этим делом занимаются бремы. В Синегорье они вне закона. Летучие отряды воинов Синегорья охотятся на них, как на диких зверей, поймав, сажают на колья и обязательно пытают перед смертью. - Биун на мгновение отвернулся, тяжело вздохнул и признался.

– Я был бремом, - затем, поковыряв ногтем царапину на столе, продолжил, - король Логвуда за глаза поддерживает бремов, хотя в глаза и на словах называет преступниками. Основное место, где бремы могут с выгодой продать золотой песок, это Логвуд. Еще большую цену золото имеет в Адерабаде, но добраться туда, уж совсем трудно. - Биун надолго замолчал, явно решая для себя дилемму, сообщать мне дополнительную информацию или нет.

Пока он думал, я решил повнимательнее рассмотреть карту и максимально точно запомнить изображение. Развернул листок еще на четверть оборота и подвинул к себе поближе. На самом деле это была не карта, а схема. Более или менее подробно на ней оказались отражены детали ситуации вдоль тракта и рядом с ним. Все остальное нанесено постольку-поскольку, часто прерываясь в самых интересных местах… за ненадобностью. Уже через минуту я был в полной уверенности, что смогу восстановить основные детали плана. Закрыв глаза и еще раз проверив себя, отодвинул и развернул листок обратно. Биун же продолжал еще минут десять сидеть в глубокой задумчивости, отвернув голову к стене. Затем вздрогнул, вернулся из воспоминаний на грешную землю, так ничего и не решив, глубоко вздохнул и сообщил.

– Основной путь золота на юг на кораблях по реке Ола. Он удобен и почти безопасен. Обычно монеты грузят в порту Кери и везут вверх по реке. Но мы бремы, стараемся нанять ловких людей, их называют яки, и с их помощью переправляем золотой песок по основному тракту, - и его черный ноготь начал перемещаться по нарисованной дороге. - Путь начинается у переправы тракта через Улу, идет в сторону Ламса, затем на Берк, Ластот, Ларго, через Озерный край и заканчивается в Крезере. Город Крезере это уже пограничье Адерабада. Чем дальше по тракту от Улы, тем дороже золотой песок. В Крезере золото имеет самую высокую цену. Пройти от Улы до Крезере с золотом очень непросто. И этому есть несколько причин. Сначала летучие отряды, затем егеря крепости Ламс, а после лесные братья и служители Клана. Точки, где мы обычно продаем золото это Берк и Ластот. В последние три года до Крезере не смог добраться никто. Обычно яку хватает одного успешного похода на многие годы безбедной жизни. Если не хотеть многого, то и на всю жизнь. Очень редко як проходит свой путь трижды. То, что он получает за три похода, с верхом хватает до самой смерти. Некоторые не могут остановиться, но я не знаю таких, кто сделал пять ходок. - Варнак заглянул мне в глаза и со значением в голосе изрек. - Можно уклониться от летучих отрядов, запутать егерей, проскочить мимо лесных братьев, но достаточно примелькаться на тракте… и жрецы Клана не дают осечек.

Собственно, я уже давно понял куда клонит Биун и лишь пытался оценить степень опасности и узнать побольше деталей. Потому завершающие слова его длинной речи не стали для меня неожиданностью. Варнак подвел черту словами.

– Я предлагаю тебе стать яком. Будешь изображать из себя благородного.

В принципе, сама идея мне нравилась. Опасности меня не пугают, а два-три года такой развеселой жизни и я свободный человек с деньгами, связями, полностью адаптированный к этому миру. Можно осесть в Логвуде и жить, как все нормальные люди. Конечно, трудно себе представить, что меня занесло на эту планету, чтобы прожить жизнь, как рантье, но и такой вариант не исключен. Поэтому я недолго тянул и ответил просто.

– Я согласен. - Биун похоже на иной ответ и не рассчитывал, кивнул и сообщил.

– Завтра отъеду. Вернусь через несколько дней с бремами… Будем договариваться.

Наконец у меня появилось свободное время. И первое, что я сделал, порылся в запасах, нашел несколько кусков пергамента и маленький глиняный пузырек с тушью. Из трех образцов картографической основы выбрал наиболее подходящий. Затем просмотрел связку гусиных перьев - не понравились все. Взял лук и прогулялся по берегу озера. Вдоль берега у водоема имелась специально проложенная удобная тропинка почти полностью закрытая растительностью и рассчитанная на то, чтобы 'мочить' из-за кустов в маленькие оконца водоплавающих птиц на зеркале озера.

Первый раз промахнувшись, второй стрелой метров на сто пятьдесят срезал матерого гуся и сплавал за ним. Надергал из тушки новые первоклассные перья и заточил их. Разложив все прибамбасы на столе, залез за притолоку, достал старый лист карты, разложил рядом с чистым листом пергамента и приступил к копированию, но на более высоком уровне понимания картографического дела.

Во-первых, уменьшил масштаб и оставил на востоке, юге и юго-востоке много пустого места, рассчитывая в дальнейшем восполнить этот пробел. Во-вторых, не стал повторять не функциональные детали типа - изображений сказочных монстров и отмывок. Мы люди практичные, особенно я, а посему - каждому овощу свой срок. Потребуются элементы мультипликации и красоты - будет вам живопись на полях, а сейчас нам это без надобности, отвлекает. В третьих, очень критически отнесся к некоторым деталям первичного документа, посчитав, что лучше быть твердо уверенным в чем-то, чем плутать по неизведанным землям или искать там неизвестно что. Это уже из личного опыта - случались-таки прецеденты. Плутал, матюгался, поминая изящным ядреным словом составителей…

На всю работу потребовался полный световой день. Завершил ее, поставив последнюю букву подписи в названии реки. Еще раз сравнил копию и оригинал и остался доволен. В копии, без ложной скромности, чувствовалась рука Мастера, а не средневекового подмастерья.

На следующее утро взял охотничий лук своего наставника и отправился осматривать местные достопримечательности. В дальнейшем, в течение недели каждый день выходил на охоту, но стрелял очень редко, в основном скрадывал, присматривался и намечал выстрел, как на фотоохоте. Причина этому имелась очень прозаическая - мяса и рыбы у нас было просто завались.

На шестой день к полудню прибыли Биун и бремы - семь человек и наша избушка из просторной сразу стала казаться очень тесной. Внешне все семь выглядели как настоящие лесовики - молчаливые, корявые и косматые, будто покрытые мохом кондовые пни. За весь день не сказали ни слова, лишь только зыркали на меня глазами из-под тишка и переглядывались друг с другом. Ближе к вечеру, все дружно подхватились и мы гурьбой направились на ближайшую поляну.

Бремы выстроились в центре поляны полукругом, а Биун, сунув мне в руки мешок с речным песком килограмм на тридцать и ткнув кулаком в бок, сказал.

– Если они отберут у тебя мешок, значит я потеряю пять золотых и ты не расплатишься со мной всю жизнь. Мешок нужно поставить на том конце поляны, - и он махнул рукой за спину бремам. Я повернулся к нему и спросил.

– Могу ли я кого-нибудь из них убить или искалечить? - Биун хмыкнул и сказал.

– Правильный вопрос. За каждого убитого мне придется заплатить десять золотых. Сломанные руки и ноги, выбитые зубы не в счет. - Биун сделал несколько шагов в сторону, махнул рукой и крикнул.

– Бей! - Лесовики по-прежнему молча кинулись на меня.

Я, конечно, не гений дзюдо, но броски, в отличии от подсечек, это моя коронка, и раскидать в разные стороны семь, даже очень крепких мужиков для кандидата в мастера спорта нет никаких проблем. Короче, в течение пяти минут я отметелил всех семерых - красиво и непринужденно. Причем, только один оказал заметное сопротивление - он оказался на редкость шустрым и мне пришлось гоняться за ним по поляне дольше всего.

Прейдя в себя, после такого стремительного разгрома, бремы заулыбались. Покряхтывая и постанывая собрались вместе на опушке, расселись поудобнее на травке и стали наблюдать за следующими актами пьесы под названием 'Смотрины Яка'. А я под пристальными взглядами пострелял из лука, покидал ножи и топор. В финале мы с Биуном слегка порубились верхом на лошадях. Со стороны это выглядело очень эффектно. В заключение почувствовал, что меня сильно зауважали, и мои акции на рынке труда перевозчиков золота взлетели до небес.

Поздно вечером варнак демонстративно, с поклоном, передал старшему в команде бремов клочок пергамента и лесовики растворились в темноте. Мне же Биун кратко пояснил.

– Я поручился за тебя, - и на следующий день снова скрылся в неизвестном направлении, пообещав вернуться недельки через три.

Все это время я не расслаблялся ни на минуту. Как по расписанию: утром кросс босиком вокруг озера с дополнительным мешком за спиной весом в два пуда; далее скачка и вольтижировка; стрельба из лука с седла и с земли… и так далее до полного изнеможения. Раз в три дня выходил в лес на всю ночь. Скользил между деревьев, как приведение, пытался понять душу леса и слиться с ней. Что-то получалось, но сказать, что оставался довольным собой, не могу.

Биун вернулся, как и обещал, через двадцать дней. К седлу были приторочены два мешка. Он занес их в дом, развязал и начал выкладывать на стол и скамейки - оружие, не совсем новую одежду и прочее снаряжение небогатого дворянина, путешествующего верхом.

Следующие несколько дней я привыкал к обновкам. А еще через неделю, мы рано утром нашли на крыльце две кожаные сумки с запиской для Биуна. В сумках находилось золото.

Я занес сумки в дом, а варнак, порывшись в кладовке, вынес весы и мерную свинцовую гирьку. После чего приступил к расфасовке золотого песка в плотно набитые стандартные упаковки. Они в точности соответствовали размерам кармашек пояса. Выполнив работу, он снова полез за притолоку доставать свою карту.

Мы развернули ее на столе и приступили обсуждению деталей золотого трафика. Теперь я не молчал, пытаясь по максимуму прояснить обстановку и выжать из Биуна все что можно. В результате узнал адреса и явки: королевского агента по кличке Пядень в городе Берк; полуподпольного ювелира по имени Либесток в городе Ластот; жреца подземного храма Богов Света и Тьмы по имени Стадрок в городе Ларго; агента шаха Адерабада Бурахто в городке Крезере. И еще несколько имен и адреса надежных… и не очень, людей в городках и деревеньках по пути следования.

Далее Биун почесал в затылке, кашлянул, прочищая горло, и выдал свою версию моей легенды.

– Ты будешь средним сыном барона Япета, - ткнул корявым пальцем в окошко затянутое тонкими листами слюды и пояснил, - живет тут недалеко один живоглот. У него три дочки и пятеро сыновей. Сам барон ничем особенным не выделяется, все, как положено - воюет, любит охоту, пытает и сажает на колья бремов, портит местных девок… В общем - живет в свое удовольствие. Самому младшенькому из сыновей девять лет, а ты, - и варнак посмотрел мне в глаза, - больше всего походишь на средненького - Леру. Так что будешь, средним сыном барона Япета Леру. Этот средненький, в одиннадцать годков или шесть лет назад, в предпоследний поход отца, поймал затылком удар кистенем и сейчас у него иногда случается падучая. Да и с головой у него, того, - варнак покрутил обеими руками у себя над головой, усмехнулся и продолжил.

– Старше тебя из сыновей у барона только Чемал и Сопря. Младшеньких зовут Сень и Вир. Сестры твои - Улия, Сераль и Моля. Лет им пять, тринадцать и двадцать один. Моля замужем за бароном Еригой. Он сейчас живет в Синих камнях. - Биун вздохнул переводя дыхание и развил тему дальше. - Леру последнее время кроме родных и дворни никто не видел. За стены замка он не выходит. Да и с постели поднимается далеко не каждый день. Так что, если, что не так, всегда можно прикинуться больным, - варнак снова усмехнулся и покрутил у себя руками над головой. Затем надолго задумался и, наконец, выдохнул. - Все.

После этого я начал допрос с пристрастием, стараясь вывернуть Биуна наизнанку и выбрать, из того, что просыпалось, любые крохи информации. На следующий день, продолжил расспросы выясняя: цены на рынке и в трактире; как и с кем можно знакомиться в пути; что говорить при встрече и на прощание; как действовать в различных ситуациях…

К концу дня замучил Биуна до такой степени, что он сбежал ловить рыбу на озеро, а это делать, в отличии от охоты, он очень не любил, считая, как бы бабским делом.

Вернувшись с озера, Биун, наконец, выдавил из себя самое главное - как, кому и сколько следует передавать золота и что нужно получить взамен.

Сказать, что варнак уж совсем не любил говорить, я не могу. Как и всякому нормальному человеку, ему временами требовалось высказаться. Но жизнь, а точнее ее суровые проявления, научили старого шатуна держать язык за зубами, а длительные периоды одиночества лишь усугубили дело. Однако, подобно гейзеру с кипящей водой, он мог терпеть пытку молчанием до определенного предела. Обычно период 'извержения' у него составлял две недели. Раз в десять - пятнадцать дней происходил 'прорыв' и на сон грядущий Биун рассказывал какую-нибудь страшную байку. В основном из своей прошлой, непростой жизни, говоря о себе в третьем лице.

Так, в один из вечеров он выдал историю морского похода на восток, на край континента. Тогда, по молодости лет и соответственно не от большого ума, он напросился и был принят юнгой на корабль купцов, которые промышляли добычей звериного зуба и шкур. Чем эти 'купцы' отличались от пиратов, для меня было не совсем ясно. Те же методы и цели. Но маршрут корабля действительно имел особенность.

Несколько десятков человек на паруснике поплыли вниз по течению реки Ола. Это путешествие в один конец заняло у них несколько месяцев. И они добрались-таки до устья. А это крайняя точка на северо-востоке континента. Обратно же смогли вернуться только трое. Пешком. Биун в том числе. Что называется - торговали веселились, подсчитали прослезились… Там, на Дальнем востоке, в устье реки круглый год плавали льдины, а на берегах лежал снег. Но самым страшным испытанием являлся ветер. Он дул постоянно и в одном направлении - с запада на восток. Причем, ветер мог быть только трех видов - сильный, очень сильный и ураган. Наряду с минусовой температурой это создавало жуткий коктейль, его мог выдержать только один человек из десяти. Варнак оказался из их числа.

Ветер проникал на равнину с полночи через ущелье Демонов. Через этот разлом в горной гряде протекало одно из двух ответвлений реки Ола. На относительно коротком отрезке речка, которую местные называли Дьяволка, преодолевала большой перепад высот и как следствие имела значительное количество водопадов. Некоторые из них достигали высоты в тридцать метров. И, тем не менее, река являлась нерестовой семужной. Семга, не в силах преодолеть водопады стандартными методами, все-таки наловчилась подниматься по ней с севера, используя весьма оригинальный способ. Перед водопадом она выпрыгивала из воды, расправляла перья, поворачивалась боком и позволяла ветру подхватить себя. Достигнув верхнего бьефа, изворачивалась, резко уменьшала мидель и благополучно плюхалась в воду далеко от кромки. Что называется, высший рыбий пилотаж.

Но полную версию приключений на востоке и что пришлось перенести моему наставнику, чтобы вернуться, я так и не узнал. Биун резко оборвал рассказ на полуслове, насупился, помрачнел и молча отправился спать. Фонтан слов в очередной раз иссяк.

А на следующее утро мы, не торопясь, приступили к сборам. Варнак внимательно проследил затем, как я нацепил на себя широкий пояс с золотым песком и самородками. Еще раз напомнил, потыкав пальцем в кармашки, кому, что и сколько. Проверил снаряжение и, оглядев с ног до головы, с удовлетворением кивнул. Далее, мы уселись на коней и направились по тропинке вниз по течению речки. Биун собирался проводить меня до впадения притоки в реку Ула.

До устья притоки добирались неделю, уж больно дрянной оказалась дорога, сплошные буреломы и топи. Всю дорогу, как только появлялась возможность, я цеплял Биуна вопросами и к концу пути достал его окончательно. Выскочив на берег Улы, варнак с остервенением махнул рукой, показывая куда я должен двигать, смачно сплюнул и, повернув коня, поскакал обратно даже не попрощавшись.

Форсировав речку, я обнаружил на противоположном берегу вполне приличную тропку. И в отличном настроении двинулся дальше вниз по течению, навстречу новым приключениям в качестве курьера золотого трафика.

Через пять дней вышел к тракту и первый раз в своей жизни остановился на постоялом дворе. В тот же вечер, спустившись из комнаты вниз выпить дрянного пива и закусить, а затем, вернувшись, понял, что все мои вещички тщательно обыскали, но не взяли даже комочка грязи. Кому-то мой внешний вид показался подозрительным.

Вся моя 'расслабуха' последних дней испарилась в момент. Пришло четкое понимание - я живу в реальном мире, где гуманистические идеалы и любовь к ближнему не в чести и пустой звук. Если я хочу остаться в живых, то предстоит играть по-взрослому и по жестоким правилами этого мира.

В соответствии с легендой мне нужно было примкнуть к одному из купеческих караванов из Синегорья. Я отлично понимал, что чем быстрее удастся оказаться за границами страны, тем больше шансов не встретить кого-то, кто знаком с семьей барона и следовательно избежать разоблачения. Но и торопливость в таких делах до добра не доведет.

Посему, пропустив два местных, чисто синегорских, напросился в третий, иностранный. Таких караванов, идущих вдоль реки вверх по течению, встречалось много. В основном из-за того, что вниз по реке спуститься легче легкого и стоит дешево, а вот подняться, выгребая против течения, проблема. Во многом, это еще зависело от превалирующих ветров, а они все, как на грех, задували с западного направления по течению реки. Нанять же команду гребцов, купцам средней руки обычно не по карману. Так что стоимость билетов на речной трамвайчик, плывущий вниз и вверх по течению, разнилась в десятки раз.

Вследствие этого в нужном мне направлении движение по тракту являлось очень оживленным. Я как раз вышел по малой нужде, когда услышал шум во дворе. Во многом недержание мочи являлось следствием отвратного пива, которым я за неимением другого заправлялся уже несколько часов, сидя в одиночестве в уголке зала.

Оказалось, шум и суету создали нужные мне попутчики. Услышав характёрную с присвистом речь, понял, что прибыл кентонийский караван. Он возвращался в Грас-Харо - столицу королевства Кенто.

Здесь я решил сымпровизировать и блеснуть новыми талантами. Говорят же, что знание - сила, а вот от себя могу добавить, что знание языков - это страшная сила. Поэтому, чуть подождал пока караванщики зайдут в трактир, настроился бутафорить и направился за ними.

Ругаться начал еще во дворе и для своего монолога вытащил из глубин памяти один из лучших, многоколенных и многоэтажных перлов, созданных русским народным творчеством. Ввалившись в обеденную залу, я, не прерываясь, поминал 'добрым' матёрным словом всё - непролазную грязь на дорогах, отвратную погоду, тупых и жуликоватых синегорцев, гадостное пиво в трактире… и всё это в вольном переводе с русского на кентонийский. Получился, конечно, не Шекспир, но в целом очень даже ничего.

По крайней мере, команда купцов, уже было усевшаяся за стол, дружно замерла соляными столбами. У них широко раскрылись варежки и они провожали меня взглядами все время, пока я, не обращая на них внимания, направлялся в угол зала к своей одинокой кружке пива. Усевшись за стол и для виду, сделав могучий глоток и прервав тем самым естественным путем свое словоизвержение, краем глаза посмотрел на купцов. Мой спектакль и сольное выступление прошло на бис, а ожидания оправдались на все сто. Караванщики сдвинули головы и о чем-то тихо совещались. Через минуту приняли решение и главный двинулся в мою сторону.

Он остановился напротив, окинул взглядом стол, оценил скромность ужина, поклонился и на чистом кентонийском с особо утонченным и пронзительным присвистом, предложил господину выпить и закусить вместе с ними. После минутного 'колебания', я согласился.

А далее, в промежутке между жареным каплуном и копченой севрюгой, выяснилось, что купцы поражены моим великолепным знанием языка и предлагают присоединиться к ним. Их собственный толмач, к сожалению, понимает синегорскую речь с пятого на десятое и они будут счастливы, если я помогу и поработаю в некотором роде переводчиком. За неплохие деньги, конечно. Я не стал отказываться, кратенько рассказал о себе и пояснил, что собираюсь наняться в егеря крепости Ламс. Но сейчас вижу, какие они хорошие люди и готов им помочь. Правда, лишь пока мы добираемся до крепости. Там нам придется расстаться.

Главного караванщика звали Тикрам и мне с ним на редкость повезло. Всю дорогу я в основном помалкивал, а купец оказался очень говорливым мужичком, и за те две недели пока мы путешествовали вместе, я узнал о Новом Мире на порядок больше, чем за все предыдущее время.

Но выпадать из образа и разрушать легенду Биуна не хотелось. Поэтому в удобном месте пришлось устроить красочный припадок падучей. Его я разыграл с блеском, а купцы после этого стали смотреть в мою сторону с жалостью. Ну, что возьмешь с убогого, а ведь туда же, в егеря. Тикрам же махнул у меня за спиной рукой и пояснил ближайшему окружению, - да благородные, они все такие… с приветом.

Вместе с обозом я дошел до последней деревеньки перед пограничной крепостью. Деревенька имела игривое название Комарики. Далее по тракту обоз после перетряски в таможне крепости Ламс должен продолжить путь на запад к единственному морскому порту Синегорья в городе Сера. Мне же требовалось повернуть на юг в Логвуд. Поэтому я разыграл резкое обострение болезни и якобы решил остаться в деревеньке, чтобы отлежаться, прийти в себя, и, возможно, вернуться назад к отцу. Купцы к этому отнеслись с пониманием и помахали на прощанье рукой. Расстались мы добрыми друзьями.

Через несколько часов после их отъезда, продав барышнику из следующего обоза своего коня, пешком направился обратно, но через пару километров сошел с тракта и нырнул в кусты. Здесь переоделся в крепкую рванину лесного охотника-шатуна. А ближе к вечеру взял низкий старт, рассчитывая лесными дебрями пересечь границу затяжным марш-броском.

По дуге, обходя Ламс с запада и постепенно забирая на юг, где прошел, где пробежал, отдохнув и выспавшись только один раз - с утра и до полудня следующего дня. В общей сложности я, как лось, ломился через буреломы около ста километров и в целом остался доволен своей физической формой.

Поплутав по лесам еще сутки, наконец, выскочил на тракт, оставив за спиной километрах в сорока пограничную крепость Ламс. После чего резко сбросил темп. Снова поменял одежду, выкинув в кусты ту, в которой пробирался через буреломы. Познакомившись с острыми сучьями ночного махрового леса, спецодежда висела на мне лохмотьями. Переодевшись в чистое, в отличном настроении пешком двинулся по дороге на юг.

В богатом селе с названием Тили купил коня со сбруей. Цены на лошадей здесь оказались заметно ниже, чем в Синегорье, и на перепродаже коня я заметно выиграл. Затем продолжил свой поход верхом - так, как и положено молодому и не слишком богатому дворянину. А через пять дней, с интересом посматривая по сторонам, уже въезжал на окраины городка Берк.

В полном соответствии с планом остановился на постоялом дворе и после плотного обеда решил прогуляться по городу. Дом королевского агента по кличке Пядень стоял на центральной площади, на самом виду, но я сначала заглянул в трактир напротив. Взял копченой стерляди и осетрины, пива двух сортов и принялся неспешно поглощать заказанное, присматриваясь и принюхиваясь к людям и обстановке.

Через час стало очевидно - дом находится под плотным колпаком. Причем, в слежке участвуют по крайней мере две конкурирующие организации, которым к тому же хорошо известно друг о друге. Эти лица брали 'на карандаш' всех, кто вертелся перед домом агента.

По-быстрому закончив с пивом среднего качества и отменной осетриной, я направился к себе на постоялый двор. Оседлал коня и, решив не искушать судьбу, спешно покинул славный город Берк, направившись дальше на юг в сторону населенного пункта Ластот. Положение представлялось далеко небезвыходным - у меня на руках имелись еще три адреса, где к тому же золото стоило гораздо дороже. Следующий по списку стоял Ластот. Там имелась вторая явка.

До городка добирался те же самые пять дней и уже на подъезде в голову пришла идея, как мог обмануть наблюдателей в Берке, и выполнить свою работу. Но не возвращаться же! Лучше использовать знание позже и сыграть с наблюдателями в свою игру и по своим правилам. Поэтому отбросил сомнения, решительно свернул с дороги, въехал в ворота и соскочил с коня у коновязи постоялого двора.

Вокруг дома полуподпольного ювелира я ходил кругами два дня. Отметился во всех ближайших кабаках. И на первый взгляд, и на второй - все чисто. Слежки за явкой не было. Никто подозрительный жилище ювелира не посещал. Два раза из ворот выходил немолодой слуга, один раз вдвоем с пожилым господином. Несколько раз на дню выбегала маленькая девочка, примерно девяти лет отроду. Она пробегала по улице совсем чуть-чуть и ныряла в дверь отдельно стоящего дома. Внутри подолгу не находилась и минут через десять - пятнадцать возвращалась обратно.

В целом диспозиция стала понятной. Теперь нужно что-нибудь придумать и незаметно проникнуть за ворота. Проникновение со взломом не пройдет - ювелир постоянно должен ждать чего-то похожего и может возникнуть непонимание. Самому подходить к воротам, стучаться и объясняться у всех на виду - последнее дело. Береженного Бог бережет. Значит нужно предупредить старика и передать ему записку.

Взяв у хозяина гостиницы принадлежности для письма, я накарябал на листочке пергамента, - 'Як пришел от Биуна. Сегодня после полуночи оставьте открытыми ворота и дверь в дом. Если у вас все нормально, отправьте девочку с перстнем обратно'. - Свернул пергамент трубочкой, снял с пальца простенький серебряный перстень и просунул записку в отверстие. Перстень с родовой печаткой помогал мне создавать нужный образ молодого дворянина и я надевал его в людных местах. Причем, перстень был хоть и дворянский, но отнюдь не наследника голубых кровей барона Япета. В свое время, Биун снял его с какого-то трупа, и несмотря на все мои настойчивые просьбы, так и не рассказал с какого. Так что я старался не афишировать это украшение… по вполне понятным причинам.

Ближе к вечеру, проторчав на углу полчаса, заметил, что девчонка в очередной раз выскочила на улицу и бегом направилась к дверям дома. Я двинулся ей навстречу, разыгрывая из себя человека разыскивающего нужный дом. 'Случайно' увидел девочку, изобразил остолбенелость и воскликнул.

– О, молодая госпожа, вы не знаете, где живет мастер Либесток? - девчонка опешила - никто и никогда не называл ее госпожой и сказать, что она была польщена, это значит не сказать ничего. Она была ошарашена. Покраснев, как маков цвет, она выдавила.

– Я знаю, - Я, красочно всплеснул руками, закатил глазки, затем 'в смущении' прикрыл их ладошкой будто бы ослепленный неземной красотой, и выдал стандартный перл, рассчитанный исключительно на отзывчивое женское сердце.

– О, вы сказочно красивы, необыкновенно привлекательны и прекрасны. Не будете ли вы так любезны, передать мастеру перстень лично в руки. Может он починит его. - Убрав руку от глаз и посмотрев на ребенка, подумал, что, кажется, слегка перебрал с комплиментами. Но перстень она передаст, даже если мир перевернется.

Потерявшая дар речи девчонка смогла только кивнуть. Я сунул перстень ей в кулачок, помог повернуться кругом и подтолкнул в нужном направлении. Затем, незаметно оглядев пустую улицу, перешел на другую сторону и прислонился к забору.

Через десять минут девочка выбежала обратно. Не знаю уж, когда она успела переодеться, но теперь на ней было нарядное платье, а глаза светились счастьем. Я вздохнул, - как мало нужно женщинам. Красная, как рак, потупив глаза, девчонка передала мне перстень и бросилась бежать обратно. Я тоже повернулся и направился на постоялый двор, где и просидел до самой темноты.

Вечером вышел на улицу и по знакомому маршруту направился к дому Либестока. Подойдя ближе, еще раз попытался почуять опасность. Опасности были, но не в доме мастера. Тенью проскользнул в приоткрытые ворота, осторожно закрыл их за собой и через двор направился к дому. Приведеньем поднялся на крыльцо, толкнул открытую дверь, зашел внутрь, прикрыл дверь, задвинул засов и огляделся. В двух шагах сбоку стоял слуга и держал меня под прицелом арбалета. Я кивнул ему и прошелестел.

– Веди. - Слуга опустил оружие и, поглядывая краем глаза, повел по коридору. Дошел до его конца, постучал два раза, открыл дверь и поклонился, приглашая зайти.

Проскользнув в комнату, я прикрыл дверь. Немая сцена. В комнате у стола стоял Либесток и настороженно разглядывал меня. В свою очередь я постарался составить личное впечатление о ювелире. В результате, мы стоя, рассматривали друг друга несколько минут и мои наблюдения практически ничего не дали. У моего контрагента оказалось типичное лицо профессионального игрока в покер. Вздохнув, я решил проявить инициативу, подошел к столу и уселся в кресло. Либесток постоял еще несколько секунд, затем устроился напротив. Я положил руки на стол, демонстрируя перстень с печаткой, и сообщил.

– Меня зовут Леру. Записку писал я, - мастер, наконец, перестал сверлить меня взглядом, кашлянул и ответил.

– Либесток. Ювелир. - Я кивнул и спросил.

– Сколько золота вы можете приобрести? - Либесток подумал и сказал

– Триста монет. - Я уточнил.

– Золотых монет Синегорья.

– Да. - Затем я увидел удивление в его глазах и он спросил. - А разве я могу купить сколько хочу? - Я утвердительно кивнул и быстро произвел весовой расчет.

Выходило, что Либесток может забрать у меня всего лишь около шести килограммов золотого песка и самородков. В это время ювелир тоже делал расчеты и после некоторого колебания сообщил.

– Пожалуй, могу взять и четыреста. - Я снова кивнул и добавил, - несите весы и все что нужно. - Мастер удивленно сморгнул, поднялся и вышел из комнаты, а я еще раз попытался почувствовать ощущение беды, но все было спокойно.

Ювелир отсутствовал минут семь. За это время я успел раздеться, извлечь пять упаковок с золотым песком, разложить их на столе и снова натянуть на себя одежду.

Когда Либесток вернулся с большой деревянной шкатулкой, я по-прежнему сидел за столом в той же позе, но передо мной лежали в ряд пять кожаных свертков с золотом. Ювелир поставил шкатулку на край стола, открыл ее, вынул и установил перед собой весы. Снова запустил руку вглубь деревянного ящика, позвенел металлом, достал и разложил на столе в рядок десять золотых монет. Я осмотрел золотые, собрал монеты в кучку, взвесил на руке, кивнул и передал ювелиру. Либесток положил монеты на одну чашку весов и начал взвешивать золотой песок. Он аккуратно наполнял вторую чашку из слегка надрезанной ножичком упаковки. Добившись равновесия, пересыпал содержимое чашки в кожаный мешочек и намертво затягивал горловину кожаным шнурком.

Монотонная работа по расфасовке продолжалась до тех пор, пока на противоположном конце стола не выстроились тесной группой сорок мешочков с золотом. Затем он взял один пустой мешочек, пересыпал в него остатки золотого песка и пододвинул ко мне.

Смахнув пот со лба и передохнув минуту, мастер опять полез в шкатулку и достал последнее, что в ней имелось - принадлежности для письма. На одном клочке пергамента он аккуратно тесным рядком поставил 36 палочек и обвел их рамкой. На другом листочке в рамочку вписал четыре штуки и показал мне оба документа. Я кивнул. Ювелир сложил в пустую шкатулку мешочки с золотым песком и самородками, закрыл крышку и тихо, костяшками пальцев, три раза ударил по столу. Почти сразу же дверь комнаты открылась и в нее проскользнул слуга. Взял шкатулку и вышел из комнаты. Мы молча просидели минут шесть-семь. Я рассматривал трещины на потолке, мастер разглядывал меня. Затем дверь приоткрылась, в ней показалась голова слуги, кивнула моему компаньону. Он с облегчением вздохнул. После чего пододвинул свечу и достал сургучовую палочку. Расплавил кончик, капнул на свободное место пергаментного клочка и приложил на сургуч свою печатку. Тоже самое сделал со вторым листочком и пододвинул оба клочка ко мне. Я немножко подождал, пока отпечаток перстня окончательно застынет и положил векселя во внутренний карман.

Либесток посмотрел, спрашивая взглядом все ли нормально. Я снова кивнул и сказал.

– Теперь новости. За домом королевского агента в Берке следят. Кажется, Пядень об этом не догадывается. Нужно осторожно предупредить его, так, чтобы те, кто наблюдают, а это, скорее всего, представители Синегорья и Клана, не могли догадаться откуда ветер дует. - Ювелир внимательно слушал и я продолжил. - Если не будет уверенности, что секретность не пострадает, то лучше промолчать. - Либесток понимающе прикрыл глаза.

– Теперь о наших контактах в будущем. Когда я появлюсь в следующий раз в городе, то на дверях дома куда бегает ваша девочка, оставлю черточку мелом. Примерно такую, - и провел пальцем по столу слева направо, - если у вас все нормально и вы ждете меня после полуночи, то из черточки мелом сделаете крестик, - черканул пальцем сверху вниз и посмотрел на ювелира. Он кивнул и сказал.

– Я все понял.

– Тогда у меня все. Удачи Либесток. - Я встал на ноги. Ювелир поднялся вслед за мной, помялся и с долей смущения спросил.

– Э-э, Леру, что вы сделали с моей внучкой? - Я улыбнулся и спросил.

– Как ее зовут?

– Криста.

– Передайте Кристе от меня пламенный привет, - я сделал рукой салютующий жест, повернулся и направился к двери, оставив Либестока в недоумении. В коридоре меня ждал слуга, но на этот раз без арбалета.

Выскользнув из дома, без приключений вернулся на постоялый двор. Прилег у себя в комнате на кровать и подумал, что первый раз в этом мире заработал деньги - десять золотых монет. Совсем неплохо, но расслабляться рано. В поясе еще оставалось не менее двадцати килограмм золотого песка.

Утром проснулся с хорошим настроением, собрался и двинулся дальше на юг в сторону городка Ларго. До населенного пункта добирался восемь дней. Тракт проходил в основном через махровые и дикие леса. Меня так и подмывало соскочить в сторону, познакомиться поближе с обитателями чащоб и полноводных речек. Но дело превыше всего, так что пока не до красоты по сторонам и не до развлечений. Я находился в новом для себя и пока враждебном мире. А посему выжимал из коня все, на что он был способен, стараясь поскорее освободиться от груза.

В город въезжал рано утром и проскочил его насквозь, остановившись на постоялом дворе на южной окраине. Здесь в харчевне, каждый второй день, меня должен ждать жрец подземного храма Богов Света и Тьмы по имени Стадрок.

Устроившись на постой, в очередной раз разыграл припадок. С несчастным видом бесконечно больного человека заплатил хозяину сразу за четыре дня, пояснив, что рассчитываю 'отлежаться' пока буду нездоров.

На второй день с кислым видом человека, которого мучает лихоманка, я без спешки прихлебывал кондер в харчевне. Хотя Биун и дал словесный портрет агента, но под его признаки, подошло бы большинство жителей Логвуда мужского пола. Тем не менее, резидента вычислил почти сразу. Это получилось легко и просто потому, что за ним плотно приглядывали двое неизвестных, одетых в хламиды жрецов. В свою очередь, мой контакт показался мне человеком недалеким, если не сказать просто глупым, и вел себя Стадрок так, что заподозрить его можно было в чем угодно. Но самое главное - он не замечал за собой слежки.

Стараясь не привлекать внимания, проводил троицу в сторону храма до самого входа в подземелья. Стадрок вошел внутрь, двое наблюдателей остались снаружи и устроились в ближайших кустах. Через пять минут один из них, оставив в одиночестве своего напарника, направился в город. Я подождал немного, подобрался к шпиону на расстояние броска и вколотил ему метательный нож в спину. Облегчил его карманы, имитируя ограбление, и, осторожно перебежав к входу в подземный храм, заглянул в подземелье.

Метров через сто туннель перегораживали решетчатые двухстворчатые ворота. Ворота освещались двумя факелами, сбоку стоял солдат храмовой стражи. Похоже, что из троицы настоящий жрец только один, а двое других неизвестно кто. Скорее всего, людишки из Клана. Короче, очередной облом…

Оставалось только проверить эту гипотезу и, вернувшись на постоялый двор, третьи сутки я безвылазно провалялся в постели. На четвертый день, разыграв чудесное выздоровление, спустился перекусить и снова увидел Стадрока, но теперь его 'вели' другие люди. Причем, по внешним повадкам, гораздо более квалифицированные, чем предыдущие. И они не забывали поглядывать по сторонам.

Продолжая разыгрывать недужного - покряхтывая, постанывая и спотыкаясь на ровном месте, я, не торопясь, собрал вещички и выехал с постоялого двора, направив коня дальше по тракту на юг. Что называется, - от греха подальше…

Следующей и конечной точкой моего трафика был населенный пункт Крезере на границе Адерабада. Судя по карте, добираться до него придется две недели. Причем, последняя треть пути пройдет через Озерный край, о котором многие попутчики с кем я разговаривал, отзывались как о настоящем чуде. Так сказать, - увидеть раз и умереть…

Размышляя в дороге и на остановках об обстоятельствах моего похода, признался самому себе, что нормальному яку, добраться до Крезере можно только, если его специально пропустят. То, что несколько лет этот подвиг никому не удавался, теперь вполне объяснимо.

В Крезере объявился на пятнадцатый день. Впервые за все время пути, при въезде в город, стража взяла пошлину и поинтересовалась - какая нелегкая меня занесла в их края. Я, на вполне приличном адерабадском языке с характёрными придыханиями сообщил, что рассчитываю наняться к шаху в армию. Меня оглядели, как породистого коня, - может только что в зубы не заглядывали, одобрительно поцокали языками и… пропустили.

До самого вечера в состоянии восторженного возбуждения бродил по городу и пришел к твердому убеждению, деньги за вход брали не зря. Из глубин памяти и молочного детства для описания города всплыло определение - 'Звезда востока'. Множество лавок, магазинчиков, развалы на уличных прилавках поражали разнообразием товара. От криков зазывал, воплей продавцов, мельтешения красок и цветов голова шла кругом. Очень скоро уличные лоточники и прочие лица 'цыганского' промысла прямо-таки достали своей наглостью. Хорошо хоть, что местный народишко ростом не вышел. Самый высокий едва дотягивал мне до плеча, что позволяло смотреть на весь этот цирк чуть свысока.

Ближе к вечеру произошел казус, когда я не смог себе отказать в удовольствии, и по полной программе использовал патриархальную простоту нравов средневекового общества. Некоторое время меня преследовала по пятам отвратная бабища в цветастой юбке. Она цеплялась за рукав своей грязной рукой, пронзительно верещала и настойчиво предлагала купить у нее 'травку'. Я свернул в темный и узкий проулок, бросил взгляд по сторонам - никого. Затем молниеносно прихватил продавщицу дури за горло и на вытянутой руке отволок в темный уголок, где и оставил лежать… со сломанным горлом. Судя по количеству голодных местных крыс размером с крупную кошку, лежать ей нетронутой в куче дерьма предстояло считанные мгновения. Через полчаса от нее останется лишь костяк, замызганные клочки одежды и драные матерчатые тапочки. Кажется, это был мой первый почин в борьбе с распространением наркотиков в Новом Мире.

Самым же неприятным оказалось то, что пришлось резко менять менталитет. На покупателя, который не торгуется, здесь смотрели, как на инопланетянина. Ну что ж, с волками жить, по-волчьи выть. Понаблюдав за несколькими сценками этого любимого местными жителями развлечения на базаре, я быстро освоил процесс. После нескольких экспериментальных покупок с блеском сдал экзамен, когда полчаса торговался со специалистом своего дела, и заслужил с его стороны уважительный взгляд. Знай наших! Все это позволило плавно вписаться в жизнь города и, несмотря на высокий рост, буквально раствориться в окружающей толпе.

Впрочем, меня интересовали в основном оружейные лавки. Я обошел почти все. В самой интересной проторчал почти до темноты, разглядывая и прицениваясь к вооружению. Многие вещи понравились.

Особо глянулась многослойная секира. Боевой топор был сделан с изюминкой - центр лезвия из высоколегированной стали покрытый более мягким железом. Такая игрушка имела свойство самозаточки, что совсем нелишне, когда махаешься этим инструментом длительное время. Приложил секиру к подошве ноги - длина точно по размеру, померил ширину лезвия ладонью - то, что доктор прописал. И вес подходящий - все будто скроено под меня. Дороговато, конечно, но это дело поправимое. В ближайшее время я рассчитывал разбогатеть, а раз так, то соображение о высокой стоимости потеряет актуальность.

Затем перепробовал несколько десятков булатных клинков, сгибая их в дугу и наслаждаясь высоким и чистым звоном. Сравнивал число волокон рисунка, цвет травления и самое главное высоту и длительность звучания при ударе по клинку. Из нескольких штук особо удачных, - выбрал одноручный прямой меч на один свободный хват кисти руки. Подобрал себе под размер, опуская руку вниз и следя за тем, чтобы кончик лезвия касался земли. Если хочешь остаться живым и выйти победителем из схваток - пропорции должны соблюдаться. Аксиома!

Также как и в Берке, у агента шаха Бурахто, обслуживающего золотой трафик, имелся в наличии роскошный домина. Чтобы не допустить провала, сначала я нарезал несколько кругов вокруг явки. Затем демонстративно продефилировал мимо ворот в трехметровом заборе и нырнул в парфюмерную лавочку на противоположной стороне улицы. Ласково улыбаясь хозяину, который юлил и заискивал передо мной, как матадор перед быком, я перенюхал в его забегаловке все духи, благовония и эссенции, благо их было не так много. Обменялся пламенными взглядами с несколькими молоденькими покупательницами. Эти бросаемые украдкой взгляды были, как недоуменные, так и крайне заинтересованные. Незаметно для хозяина лавки, подмигнув одной красотке и мотнув головой, - 'дескать, пошли', я добился того, что прелестница, затеявшая играть со мной в гляделки, будто ошпаренная кошка выскочила на улицу и бегом устремилась прочь. Кажется, я что-то сделал не так…

В общем, очень приятно провел время и в результате, за приличные деньги, приобрел парфюм - маленький флакончик жидкого мыла. Это была полезная покупка, если бы только от кувшинчика не разило мятой так, что временами кружилась голова и темнело в глазах. Все-таки есть на востоке какое-то извращенное понимание красоты и роскоши.

И все это время я, проверялся, цепляя краем сознания роскошное жилище Бурахто, вроде все чисто. Никто посторонний домом не интересовался. Но все равно, с парадного подъезда заходить не стал. Дождался ночи и с помощью 'кошки' преодолел высокую стену, поверху густо усыпанную ядовитой колючкой. Тенью пересек заросший кустарником двор и снова, использовав 'кошку', забрался на второй этаж. Бесплотным приведением заглянул в пару комнат и в третьей по счету, на кровати под балдахином нашел своего агента.

Разбудил Бурахто без всякой подготовки, навалившись на него всем телом и зажав рот рукой. Бедняга бился подо мной и вырывался с отчаяньем обреченного на смерть, но скоро устал. После этого я потряс у него перед глазами мешочком с золотом. Звенеть пришлось довольно долго пока, наконец, до него дошло, что его не собираются убивать и что перед ним не черт, а як воплоти.

Наконец, агент шаха пришел в себя и попытался кивнуть. Испуг из его глаз испарился, а появился голодный блеск барыги. Я отпустил его и он начал быстро одеваться. Затем кивнул, приглашая следовать за собой, и мы, стараясь не шуметь, по тайной лестнице направились в подвал дома.

Здесь все повторилось с завидным постоянством, за исключением того, что мешочков весом в десять синегорских золотых оказалось сто одиннадцать. Нам с Биуном причиталась от этой кучи денег уже не одна, а две десятины.

При написании векселей я решил проявить инициативу и попросил не включать в счет четыре мешочка, а поменять золото на серебряные монеты. Передать серебро мне и порекомендовать самого лучшего оружейника в городе. Барыга поцикал зубом, посмотрел на меня долгим, оценивающим взглядом, и дополнительно к двум векселям, что-то черканул на третьем клочке. Затем объяснил, как добраться до оружейной лавки.

Покинул я дом тем же путем, что и вошел, нагруженный почти двадцатью килограммами серебра, подзавязку набив им только что освобожденный от золота пояс.

Утром заглянул к оружейных дел Мастеру, показал рекомендацию и, что называется - по себестоимости, купил: булатный клинок с ножнами; секиру; отличную кольчугу; приличный лук и колчан со стрелами. Заказал и оплатил изготовление - дополнительной сбруи для меча, чтобы имелась возможность подвешивать за спину, а также еще кое-какие мелочи - полезные в нашем многотрудном и опасном курьерском деле. В дальнейшем, я рассчитывал еще, возможно в последний раз, посетить городок и забрать свой заказ. После этого долго торговался, но все-таки продал за хорошую цену свой старый доспех и оружие. Оставил себе только из прежнего комплекта кинжал и два хорошо сбалансированных метательных ножа из отличной стали.

Сменив вооружение, разодетый в пух и прах решил прогуляться по городку и заглянуть в ювелирные лавочки. На Земле сразу после окончания института мне пришлось на короткое время 'прислониться' к такому неблагодарному делу, как производство и реализация ювелирных украшений. Почему-то в массовом сознании существует мысль, что раз ты ювелир, то по определению очень богатый человек. Что на самом деле не соответствует истине, слишком много в этом деле специфики и нюансов.

Серебра у меня еще оставалось много, таскать его с собой никакого резона не было и я последовательно заглянул к трем ювелирам с целью диверсифицировать накопления. Предлагаемый на продажу товар у всех троих имелся примерно один и тот же. В основном он состоял из небогатого выбора, за совершенно умопомрачительную цену, изделий из золота. Впрочем, что совершенно естественно, имелись и вполне доступные по цене серебряные украшения и камушки.

У каждого из ювелиров для камушков существовала и своя специализация. Так, один предлагал расширенный ассортимент бриллиантов. У него я оставил более двух килограммов серебра и за эти деньги приобрел около четырехсот карат великолепных ограненных алмазов, отобрав не слишком крупные от четырех до пятнадцати карат. Второй купец понимал толк в изумрудах. У него я приобрел около двухсот карат. Третий, специализировался на сырье и вставках из хромдиопсида. У него я можно сказать за бесценок, просто из любви к искусству, купил с десяток ярко-зеленых насыщенных камней отменного качества весом более восьми карат. Мне было отлично известно, что в силу свой изначальной природы, этот материал во время огранки сильно крошится и, чтобы сделать вставки таких размеров, нужно иметь совершенно уникальное по качеству сырье и очень высокую квалификацию у огранщика.

Ну, а все оставшиеся свободные деньги, потратил на покупку изумительного вороного жеребца. Это благородное животное покорило меня и своей статью, и резвостью. Если проводить аналогию с Землей, то жеребец, тянул на супердорогой и навороченный джип. Так что выезжал я из городка Крезере до крайности довольный и 'упакованный' почти по высшему разряду.

Обратный путь налегке занял в полтора раза меньше времени и до городка Ластот доскакал ровно за две недели. Ночью посетил Либестока и сообщил о событиях в городе Ларго и своих подозрениях. Тот в свою очередь, хитро улыбаясь, поведал, что нашел возможность поставить в известность короля о ситуации в городе Берк.

Через четыре дня, проезжая Берк, заглянул в уже знакомую забегаловку и отметил, что король Логвуда скор на расправу. Но это, как по пословице - после драки кулаками не машут. Поезд ушел, явка провалена и крутыми мерами дела не поправишь. Золотишко ушло на сторону…

Еще шесть дней добирался до Ламса. Примерно за сутки до границы Синегорья встретил на тракте караван купцов из экзотической страны Харадад. Но мир тесен - главный караванщик оказывается был знаком с прохиндеем Бурахто. Так что мне не составило никакого труда поменять имидж, - спустить в канализацию образ благородного, но убогого эпилептика, и пристроиться за хорошие деньги крутым охранником-толмачем.

Еще раньше в дороге, имея достаточно свободного времени, я разработал для себя несколько легенд пригодных практически на все случаи жизни. Сейчас же я выступал в качестве наследственного эмира благородных кровей из юго-восточного района Адерабада.

Но, чтобы получить должность, снова пришлось блеснуть, правда теперь уже знанием в совершенстве харададского диалекта адерабадского языка. К тому же, как оказалось, моя кольчуга и новый клинок сработаны в городе Анлабас, купцы которого и составляли костяк каравана. Им то хорошо было известно, что почем, и смотрели они на меня с чувством глубокого уважения, как на баснословно богатого человека, или в полном соответствии с теми килограммами серебра, что я отдал за вооружение.

При пересечении границы Логвуда понял, насколько верно поступил, когда раньше обошел крепость Ламс стороной. Всех выезжающих из Синегорья, в крепости перетряхивали, разыскивая золото, как спальное белье перед свадьбой. И я не прошел бы здесь без потерь, имея скрытый пояс на теле, даже в ранге дворянина. Это стало очевидно, когда одного бедолагу из 'благородных', таможня, перетрясла, как грушу со спелыми плодами. Точно также, как это фруктовое дерево, после ударов колотушкой, контрабандист-неудачник осыпался по полной программе. Вроде бы случайно, его охлопали по всем возможным местам на теле, найдя-таки мешочек с золотым песком за пазухой.

После этого бедолагу отвели в сторонку и здоровые мужики-егеря, пуская слюну от удовольствия, устроили ему классический пятый угол. Причем, учитывая, что преступник голубых кровей, били в основном по ребрам и почкам, как это принято у нас на Земле, в особо продвинутых околотках цивилизованных стран. В результате, прежде чем отпустить на все четыре стороны, ему сломали несколько ребер и отбили внутри все, что только можно… Но все-таки, это лучше, чем подыхать, сидя на колу.

А за примерами такого развития событий далеко ходить было не нужно. Рядом с воротами крепости на толстых кольях торчали трое контрабандистов-простолюдинов. Один - совсем свеженький, сидел орлом и раскорякой, постанывал, как во время запора, и еще лупал глазками. Двое других, оказались примерно месячной давности. Мягкие ткани тел, после того как ими закусили личинки мух, присутствовали на скелетах лишь частично.

В целом это было безобразное, но поучительное зрелище… На мой взгляд, очень нелишнее на Земле - для просветления в мозгах у отдельных представителей криминального элемента.

На въезжающих в Синегорье никто особо внимания не обращал и я, сдерживая позывы к рвоте, проезжая мимо посаженных на кол проследовал через крепость Ламс без всяких проблем. Но для себя отметил, что местной таможне палец в рот не клади. Возможно, на меня не обратили внимания по первому разу, но обязательно вспомнят и возьмут на заметку во второй проход. И, что совершенно точно, попробуют тряхануть, как спелую грушу, при третьем пересечении границы.

А через две недели с глубоким чувством облегчения слез с седла на ставшем уже родным дворе варнака. Первый поход по маршруту золотого трафика закончился успешно.

Сказать, что Биун обрадовался моему приезду, было бы неверным. Скорее, это походило на чувство облегчения. Он рисковал, поставил большую сумму на двойное зеро и выиграл, но, как и любой игрок, сразу же захотел большего и начал демонстративно готовить меня в следующий поход. Но это не входило в мои планы и пришлось устроить наставнику показательную порку.

Я гонял его по избушке, а затем и на дворе, часа два, не оставив на нем живого места. Но добился-таки своего - варнак сломался. После этого усадил Биуна за стол, достал его карту и стал излагать свое видение проблемы и варианты ее решения.

Во-первых - я отправлюсь в путь еще только два раза. И следующий поход будет не раньше, чем через несколько месяцев. Биун хлюпнул разбитым носом, пощупал роскошную гематому под глазом и… промолчал. Во-вторых - всю прибыль будем делить пополам. Предлагаю такой расклад только потому, что никогда не был заинтересован в накоплении громадных капиталов. И если варнак сможет мне объяснить, на кой черт ему большие деньги, то можно предусмотреть дополнительные премии за хорошую работу. Биун мазнул взглядом по пустоватым, почерневшим от времени стенам избушки, перевел на меня злые глаза и… снова промолчал. В третьих - я в основном поменяю весь механизм золотого трафика. Это будет четко отлаженная система с гарантированным получением денег в конце. После этих слов варнак воспрял духом и в его глазах проявился живой интерес.

Далее я сообщил, что первый раз из этих двух, пройду по проверенной схеме, может только золотишка возьму поменьше. А для второго раза он, Биун, должен сделать следующее. В деревне у пересечения Улы с трактом купить подводу. Отогнать ее вверх по течению реки и спрятать в кустах. С подводы снять несколько жердей, перетащить на хутор и здесь аккуратно выдолбить в деревяшках сердцевину, так чтобы можно было засыпать внутрь золотой песок. Примерно через две луны после моего отъезда, наполнить жердины золотом, вернуться к повозке и вставить палки обратно. Затем на этой телеге, не торопясь, двинуться по тракту в сторону Ламса. Доехать до деревни Комарики и остановиться в крайнем доме. Там я его найду, заберу золотишко и понесу дальше.

Судя по азартному блеску глаз, варнаку идея с тайником в повозке понравилась. Он закатил глазки и стал по простоте душевной строить далеко идущие планы, в которых мне естественно была отведена роль мальчика на побегушках. Я с усмешкой наблюдал за выражением его лица и на самом интересном месте в его мечтах, остудил фантазера сообщением, что проезжать на повозке через Ламс очень рискованно. Слишком высокая квалификация и отточенное чутье на золото у местной таможни. Лично я - это сделать бы не рискнул. Варнак перестал воспарять, поперхнулся и стушевался… То-то же.

Примерно четыре месяца я 'отдыхал', все время тренируясь по четкому плану, не давая житья ни себе, ни моему наставнику. За одно, еще раз внимательно пересмотрел состав своего снаряжения, заставив Биуна съездить и привезти некоторые вещи. В том числе, плотной черной материи из которой сшил себе спецназовскую шапочку-маску. В некоторых местах на одежде подшил дополнительные кармашки, сделал захоронку для бриллиантов, слегка изменил фасон куртки и брюк. В общем, поработал над внешним видом.

Когда Биун провожал меня на околице нашей заимки во второй поход, как невеста провожает забритого в рекруты жениха, глаза его сияли от счастья - спровадил черта… В этот раз я взял с собой лишь около двадцати килограммов золотого песка и самородков.

По уже накатанной схеме обошел Ламс, в Тили встретился с одним из лесовиков Биуна. Он перевел через границу моего вороного. Так что снова сел на лошадь, пришпорил благородное животное и устремился по дороге в город Берк. И здесь мои кукловоды дали знать о себе. Вспомнили, так сказать, о своем протеже…

Съехав с тракта, чтобы спокойно переночевать в лесу, и, двигаясь по узкой звериной тропе в плотном кустарнике, неожиданно совершил переход и оказался в горах.

В груди образовалась пустота и сердце резко усилило обороты. Бросив взгляд по сторонам, отметил, что стою в неглубоком мрачном ущелье, по дну которого протекает ручей. Плотные серые тучи закрывали небо, они сеяли мелкую и противную изморось. Непроизвольно передернув плечами, оглянулся - за спиной в стене ущелья темнело пятно портала. Я почему-то на всякий случай пощупал кожаный пояс с золотом и, медленно развернув коня, направил его в сторону прохода. В последний момент перед столкновением со 'стеной' пришпорил лошадь и лихо гикнул. Конь сделал скачок - я снова находился на тропинке в лесу. Несколько минут после этого я и мой верный вороной не могли унять неприятную дрожь.

В Берк добрался без приключений. С максимальными предосторожностями передал шесть килограммов груза королевскому агенту. Как и ожидалось, Пядень дал за золото самую низкую цену и с моей стороны контакт с агентом являлся скорее жестом доброй воли и благотворительностью, но для обустройства и дальнейшего проживания в Логвуде, сие являлось необходимостью. На выходе от агента почувствовал - по мне мазнул заинтересованный взгляд. Оглянулся и никого не заметил, хотя осталось впечатление, что за мной наблюдают через щелочку в окне. Может опять кукловоды… или показалось.

Ластот и Ларго проскочил без остановки. Нигде специально не задерживаясь, доскакал до Озерного края и здесь попал в засаду. Шесть человек, два арбалета. Засаду почувствовал профессионально - километра за два, как острую зубную боль.

Съехал с тракта, зашел в тыл бандитам, осторожно залез на дерево и в лучших традициях лесных братьев положил из лука всех шестерых, начав отстрел, естественно, с арбалетчиков. Облегчив карманы бандюганам, обратил внимание на двоих, одетых в жреческие рясы. Откинул капюшон одному и выяснил, что на 'жреце' надет парик, а изначально, голова у него бритая до состояния зеркального блеска. Чем-то он мне напомнил Гошу… Может формой черепа или еще чем. Второй 'жрец' оказался ему под стать - тоже в гриме. Но этот брил голову позже Гоши и на висках у него успели отрасти редкие седые пеньки волос. Резюме - это не жрецы, это бойцы Клана. Оттащил трупы подальше в кусты и в глубокой задумчивости поехал дальше.

В результате размышлений, появилось стойкое впечатление - меня ждали. Судя по всему, произошла утечка из Крезере. Или кто-то заметил мое посещение ювелирных лавок или предателем оказался Бурахто. Одно можно сказать твердо, - охота началась. Лучше бы мне вернуться и не дразнить судьбу.

Но, рыкнув бешеным зверем, пересиливая себя и сцепив зубы, доскакал-таки до Крезере. Забрал заказанное в прошлый раз снаряжение. Сам из себя, черный как туча, по наглому вошел через ворота и передал весь остаток золотого песка и самородков Бурахто. В первый момент перепугав агента до состояния столбняка, как своим решительным видом, так и нежеланием вступать в какие-либо разговоры.

От общения с этим хмырем остался неприятный осадок. Стоило лишь заглянуть в глаза барыге, как сразу подумалось, что надо было оставить в живых хотя бы одного подранка из засады, устроить бандиту допрос третьей степени и вытрясти из поганца имя заказчика… а я погорячился. Наблюдая за бегающими глазками агента, решил, что, скорее всего, засаду организовал Бурахто. Впрочем, это ничего не меняло. По моей раскладке дальнейшей жизни, я вижу агента последний раз. В дальнейшем, с ним будут выходить на контакт другие, причем, каждый раз разные люди. Поэтому, сделав для себя оргвыводы, не стал задерживаться в городке ни на одно лишнее мгновение.

Без приключений пересек Озерный край в обратном направлении и в харчевне небольшого села впервые услышал байку про Черного. Дескать, шастает демон по королевству и косит направо и налево всех без разбора.

А за два дневных перехода по тракту, не доезжая Ларго, кукловоды снова дернули за веревочки.

Настроение у меня было великолепное. Я скакал, наслаждаясь свежим воздухом, ароматами трав и цветов, запахом хвои и прелых листьев окружающего леса. Здесь меня и догнала сильная гроза. Шквалистый ветер, удары грома, ветвистые молнии, рассекающие мрак. Форменный потоп с небес в одно мгновение грозил промочить до нитки.

Пришлось сворачивать и отыскивать укрытие в лесу. Гроза и ливень должны скоро кончиться, но пора уже искать место для ночлега. До темноты я не успевал попасть на ближайший постоялый двор.

На опушке под шорох первых капель дождя, слез с коня и держа в поводу, двинулся вглубь леса по тропинке. Здесь оказалось поспокойней - высокие кроны деревьев защищали от ветра, а пока еще сухой полог из листьев частично и от дождя. Примерно через сотню метров вышел на поляну, в центре которой стоял старый сарай. У сооружения были дырявые стены, но имелась почти целая крыша. Я направился под ее защиту. Вместе с конем мы зашли в покосившиеся ворота и… вышли в очень знакомом ущелье.

Ущелье это, конечно, громко сказано - я стоял на дне не очень глубокой расщелины, по дну которой протекал ручей. Ярко светило полуденное солнце. Синее безоблачное небо. Оглянувшись назад, увидел слабо очерченное темное пятно в стене. Прямо на глазах пятно бледнело и постепенно по цвету сливалось со стеной. Выход или вход пространственного туннеля, как кому нравится, но намек предельно ясен. Однажды я уже был здесь, не выполнил работу и, поддавшись искушению не усложнять себе жизнь, - сразу повернул назад. Повторять ошибку и возвращаться в туннель не имело смысла. Перефразируя юридический принцип - нежелание или непонимание не освобождает от ответственности. Только клинические идиоты, которых впрочем в мире большинство, наступают на грабли два раза. Меня настойчиво, и пока вроде как по-хорошему, приглашали выполнить работу или что-то там еще… Я в сердцах сплюнул, глубоко вздохнул успокаиваясь, слез с коня и, держа его в поводу, решительно двинулся по каменистой осыпи, а затем и по берегу ручья вниз по течению - к возможному выходу из ущелья.

Через сотню шагов остановился на галечном берегу широкой и глубокой заводи. Скорее даже на берегу маленького озерка с кристально чистой и прозрачной водой, пронизанной до самого дна солнечным светом. Впечатленный красотой места присел на прогретый солнцем плоский камень.

Дно заводи покрывала мелкая галька и местами белый песок. В центре, на глубине примерно в полтора метра, ясно видны серые спины нескольких хариусов, почти метровой длины. Хотя до них было рукой подать, эти уникальные по размеру рыбины не обращали на меня никакого внимания. То один, то другой монстр из маленькой стаи, поднимался из глубины к поверхности, распускал незаурядные по величине перья и отражение солнечных лучей от них создавало вспышку радужных пятен, подобно переливам украшения из разноцветных драгоценных камней. Чем-то они были похожи на очень богатых красавиц из высшего общества, небрежно демонстрирующих браслеты на холеных руках и диадемы, усыпанные алмазами, изумрудами и рубинами. Очень эффектно.

На противоположном берегу заводи с цветка на цветок перелетали две крупных нежно-голубых бабочки. Третья бабочка обследовала цветы с моей стороны ручья. По форме и окрасу бабочки-красавицы похожи на голубянок, но их размер - это было нечто! Машинально я вытянул руку и одинокая странница, как доверчивая собачонка, села на ладонь. Сложила два десятисантиметровых крыла и пощекотала ладонь хоботком. Точно красавица-девица, которая знает себе цену, повернулась кругом и махом, словно цветастый шелковый халатик, распахнула роскошные крылья. Говорят бабочки садятся на ладонь, чтобы съесть кристаллики соли от пота. Я этому никогда не верил. Думаю, они понимают и любят тех, кто ценит их красоту и совершенство.

Все это создавало атмосферу расслабленности и покоя. В мире всегда есть места, где время течет иначе, а мысли только о прекрасном и удивительном. В этом Новом Мире масса диких и нетронутых мест, где никогда не ступала нога человека. Было бы чудесно, хорошо подготовившись, пройтись по ним - себя показать и на других посмотреть. А лучше, даже, не одному, а в компании с теплой женщиной. Так, чтобы все тридцать три удовольствия. Мечты. Мечты.

Конь легонько ткнулся мне в щеку головой и наваждение пропало.

Я огляделся вокруг. Судя по размерам хариусов, рыбу тут не ловили никогда. Явных следов пребывания человека в ущелье и рядом со входом в пространственный туннель, нет. Дикое место. Так что надо двигать дальше…

Подхватив повод, вскочил в седло и осторожно двинулся по галечной отмели ручья. Прошел вниз по течению километра полтора, отмечая, что чем дальше от места входа в пространственный туннель, тем шире ущелье, гуще растительность и стены становятся заметно выше. Местами стали встречаться небольшие лужайки с густой зеленой травой в обрамлении кустов ежевики и смородины. Я остановился у очередного куста с ягодой и совсем уж было нацелился подзаправиться свеженькой витаминной продукцией, когда, вдруг, на пределе слышимости, мне показалась, услышал чей-то крик. Придержав коня, прислушался. Точно. Крик повторился со стороны выхода из ущелья. Свернув на ближайшую лужайку, стреножил лошадь и проверил снаряжение. Лук, стрелы, меч, секира, кинжал и метательные ножи. Кажется все.

Похлопал коня по шее и сказал.

– Прости, друг, но тебе лучше подождать здесь.

Конь повернул голову и тихо фыркнул, словно все понимая и соглашаясь. Быстрым шагом, местами переходя на бег, я устремился на крик, стараясь держаться в тени кустов и производить как можно меньше шума.

Пробежал почти километр, прежде чем за очередным поворотом увидел каменную стену, сложенную из массивных необработанных камней. Стена высотой метров пять полностью перегораживала ущелье. Лишь для пропуска ручья в преграде оставили узкую щель. Крики неслись из-за стены.

Я внимательно огляделся и перебежал к подножью ограды. Выбрал наиболее рельефный участок, вскарабкался и осторожно выглянул за стену.

За оградой находилась ровная прямоугольная площадка, примерно сто на двести метров. С правой стороны площадку ограничивал обрыв, судя по перспективе за бровкой, не менее чем полукилометровой глубины. Ручей протекал через площадку, попадал в небольшой прямоугольный бассейн, вытекал из него и переливался через край обрыва водопадом.

Дальняя сторона площадки замыкалась еще одной каменной крепостной стеной с закрытыми воротами. К стене за вбитые крючья привязаны пять лошадей. От ворот серпантином проложена узкая горная тропа. С моего места видна небольшая ее часть и этот отрезок дорогой можно назвать с большой натяжкой. Перемещение по горной тропе людей и грузов представлялось занятием не для слабонервных.

С другой стороны площадки, слева от меня, в отвесной стене темнел вход в пещеру. Точнее - отверстие входа в каменоломни. От входа в каменоломни к обрыву проложены деревянные мостки по которым, видимо, вывозили пустую породу тачками и сбрасывали с обрыва.

В центре площади полукругом стояла на коленях, опустив головы, толпа заключенных, человек двести. На первый взгляд, каждый второй в толпе носил кандалы. Восемь человек в колодках сидели на земле отдельно от остальных.

На самой же площади казнили человека.

По периметру разместилась вооруженная охрана. Всего я насчитал шестнадцать человек вооруженных короткими мечами и копьями. Двое имели луки. Оба лучника устроились на небольшом балконе над воротами с противоположной стороны. Они, облокотясь о бортик, с интересом наблюдали за экзекуцией. Один стражник, опираясь на копье стоял у ворот. Второй у входа в каменоломни. Двенадцать охранников с удобством расположились на скамейках. Судя по продуманности схемы охраны, сразу за моим участком стены, внизу у подножья, должен находиться еще один сторож. Семнадцатый по счету. Его я видеть не мог, но принимать в расчет был обязан.

В центре площади стояла, залитая кровью, плаха и рядом горел костер. Двое подручных палача держали за плечи уже давно не сопротивляющуюся жертву. Палач стоял рядом, поигрывая окровавленным великанским топором. Тем временем его подручные в очередной раз подтащили жертву к колоде и вытянули обрубок левой руки заключенного, - правой руки у бедняги уже не было. Они положили обрубок левой на плаху и плач ювелирно укоротил руку еще на кусок в ладонь шириной. Нашинкованные куски конечностей горкой валялись тут же, рядом с разделочным столиком. Отработанным до автоматизма жестом палач взял из костра раскаленную до красна плоскую железную кочергу и прижег обрубок руки. В этот момент заключенный издал тот самый нечеловеческий вопль, который я слышал в последнее время.

Я осторожно спустился вниз и перебежал вдоль ограды до ее соединения с отвесной стеной ущелья. В этом углу угнездился и обильно рос дикий виноград. Его ползучие плети достигали верха стены, создавая небольшой, закрытый листьями участок. Используя неровности и щели в стене, снова вскарабкался наверх. Закрепился локтями и осторожно раздвинул широкие листья. С этой точки можно с гарантией наблюдать за происходящим без опасения быть обнаруженным раньше времени.

Казнь приостановили. Обрубок человека в очередной раз потерял сознание. Всем своим видом показывая насколько ему надоела эта рутина, палач сунул кочергу в костер, поворошил угли, отложил в сторону топор, подхватил ведро с водой и вылил на несчастного половину его содержимого. Смертник очнулся, закашлялся, выплевывая воду, и заскулил. Подручные палача опять подхватили его, а палач взял в руки топор.

В принципе, что мне нужно сделать, было понятно. Нужно восстановить справедливость. Но на чьей стороне я должен был выступать?

То, что охранники и палач с подручными используют неконституционные методы наказания, видно невооруженным взглядом, но является ли это поводом к приговору для них. Не факт. Я наблюдал рядовой спектакль и это нормальный уровень средневекового зверства. Ничего особенного.

Есть три варианта развития событий. Первый - это то, что все заключенные законченные подонки и злодеи, а наказание вполне соответствует тем преступлениям, которые они совершили. Но тогда я должен для ускорения дела вырезать под корень всех двести человек, не обращая внимания на охрану. Дело сложное, но выполнимое, хотя скотобойня получится еще та. Но божий суд, в моем лице, он правый самый. При этом, как минимум, лучников из охраны придется убрать, так как моего понимания высшей справедливости, охрана скорее всего не оценит и постарается помешать. Именно лучники в этом случае - наиболее опасный фактор.

С другой стороны - все заключенные оказаться невиновными, тогда вырезать нужно охрану, а остальных освобождать. А может, из общей массы не виновны лишь несколько человек и все остальные достойны своей участи. Дилемма.

Чтобы разобраться, я стал внимательно одного за другим рассматривать заключенных и вдруг почувствовал толчок. Взгляд зацепился за кого-то в толпе. Я вгляделся более пристально и понял - один узник совести смотрит в мою сторону. Он видел меня и смотрел мне прямо в глаза. Мистика. Я с трудом отвел от него взгляд, заставил себя сосредоточиться и просмотреть всю толпу от начала до конца. Затем опять взглянул на странного заключенного в кандалах и… он едва заметно кивнул мне.

Похоже появилась первая зацепка в решении проблемы - кого спасать.

В голове начал складываться план предстоящей схватки. Первыми умрут лучники. Затем стражник под стеной. Палач, подручные и остальная охрана, уж как получится.

И все-таки сомнения в правильности выбора оставались. Но в этот момент из пещеры показались два жреца. Черные хламиды с капюшоном, выбритые головы, чтобы удобнее носить парик. Один плешивый жрец это может и случайность, но два - уже система. Да и по повадкам видно, это мои старые знакомцы - мафиози. Выступают, как хозяева жизни, у одного в руках хлыст и направлялись они к заключенным в колодках. Сомнений больше нет - выбор сделан!

Я медленно подтянулся, улегся на стене, прячась в листве, и подождал пока полностью восстановится кровообращение в руках. Опустил на лицо маску своей спецназовской шапочки и надел перчатки для стрельбы. Вынул лук, с трудом, в положении лежа натянул тетиву, уселся по-турецки на стене и задержал дыхание. До лучников на балконе примерно двести метров. Чтобы попасть - нужно постараться.

Первая стрела еще находилась в полете, когда вдогонку ей полетела вторая. И первая, и вторая попали идеально, абсолютно симметрично, в центр груди, на ладонь ниже шеи, пробив грудину. Откат нормальный!

Я вскочил на ноги и с натянутым луком, заглянул вниз со стены. Стражник стоял там, где и ожидалось. Третья стрела вошла ему в ямку над ключицей. Три ноль в нашу пользу.

С четвертой стрелой получилось не так хорошо. Стражник, стоявший у входа в каменоломни, оказался стрелянным воробьем - еще не видя меня, но печенкой почувствовав неладное, попытался скрыться внутри пещеры. Рука дрогнула и стрела только зацепила ему ногу чуть выше колена. Он на бегу споткнулся и покатился по земле. Затем, не вставая на ноги, по-пластунски, змейкой преодолел пару метров и заполз в каменоломни, оставляя за собой кровавый след.

Жрец с хлыстом повернулся в мою сторону, без колебаний указал на меня рукой и скомандовал.

– Взять его!

Трое стражников отделилось от общей группы и побежали в моем направлении. А я вогнал пятую стрелу в живот жрецу с хлыстом. Мафиози согнулся, обхватил стрелу руками, сделал три шага назад, споткнулся и упал в костер. Черный плащ на нем вспыхнул. Жрец закричал, выкатился из костра и начал ворочаться на земле, пытаясь сбить пламя и унять нестерпимую боль в животе… но жить ему оставалось недолго.

На троих стражников, бегущих в мою сторону, пришлось потратить семь стрел. Воины грамотно уклонялись, и третьего, последнего, я уложил, когда он подбежал почти вплотную к стене.

В это время все остальные успели попрятаться. Палач и его подручный выглядывали из-за плахи. Второй помощник палача, прикрываясь обрубком заключенного, который снова потерял сознание, медленно отступал в сторону входа в пещеру. Стражники повалили скамейки и выглядывали из-за них, как тараканы из щели. На виду остался только второй жрец, который спиной ко мне пытался сбить пламя с плаща своего товарища. Последнюю свою стрелу я смачно вколотил ему в спину. Попал слева, чуть выше поясницы. Стрела прошла навылет - из спины выглядывало только белое оперение.

Оставив лук и пустой колчан на стене, стал спускаться на площадь. Как поется, - первый тайм мы уже отыграли.

Спрыгнув на землю, вынул меч и двинулся в сторону палача и подручных. Одновременно боковым зрением фиксировал поведение стражников, но, как ни странно, желания идти в наступление из-за скамеек у них не было.

Пока подходил к главным мучителям, все трое мастера заплечных дел собрались в кучку и вперед выступил самый главный, перебрасывая свою окровавленную секиру с левой стороны на правую и обратно. Он скалился от удовольствия. По хватке сразу был виден настоящий профессионал и удар он нанес молниеносно, сбоку и без замаха, метя в живот. Я с трудом уклонился, прогнувшись, но все-таки успел перехватить и задержать левой рукой топорище, дернуть на себя и обрубить мяснику обе руки чуть выше кистей. Топор вместе с кистями рук палача еще падал на землю, а я уже скользнул ему за спину и коротким махом меча, отделил голову от плеч у его первого подручного и на обратном движении проткнул с проворотом поясницу второму. После этого снова повернулся к палачу.

Он стоял ко мне спиной, слегка согнувшись, и в столбняке смотрел на обрубки рук. Я прошипел ему в затылок.

– За удовольствие надо платить - это закон. Умирать ты будешь долго и, если выживешь, то будешь жалеть об этом всю оставшуюся жизнь, - и двумя легкими боковыми ударами подрубил ему сухожилия ног в коленях, прибавив, - это твоя цена… За удовольствие.

Из активных боевых единиц теперь остались только стражники и я, крутанув меч восьмеркой, с интересом посмотрел в их сторону. Никакого изменения в их поведении не было. Девять человек ощетинились пятью копьями и четырьмя мечами. Вылезать из-за скамеек они явно не желали.

Я медленно, с ожиданием поглядывая на стражников, вытер меч о куртку палача, который мычал от боли и ворочался в луже своей крови у моих ног. Затем, вложив меч в ножны, повернулся в сторону заключенных. Все, кроме моего знакомого, по-прежнему стояли на коленях, опустив головы. Лишь он один с трудом поднялся на ноги. Я направился к нему. Он двинулся мне навстречу.

Мы встретились на полпути. Изможденная фигура, кандалы, глубоко запавшие серые глаза. Ничего особенного.

Я первый, громко и демонстративно, в расчете на публику, задал вопрос.

– Кто еще должен умереть?

Он не удивился. Внимательно огляделся вокруг, посмотрел в сторону стражников, при этом те заметно скукожились и еще глубже присели за своими скамейками, подумал и сказал.

– Достаточно, - и, отвечая на мой невысказанный вопрос, пояснил. - Я жрец бога Тьмы. Как будто это, что-то должно значить для меня. Затем сделал повелительный жест в сторону охранников и крикнул. - Лошак. Ко мне.

От группы стражников, не без колебаний, отделился пожилой воин. Положил копье на землю и побежал в нашу сторону. Подойдя к нам шагов на десять, остановился и, со страхом поглядывая на меня, склонился в поклоне.

Жрец вытянул вперед руки и коротко приказал.

– Расковать.

Стражник кивнул и, обходя меня по дуге и кося глазом, побежал в сторону входа в пещеру. Видимо за инструментом. Как только он скрылся в темноте коридора, остальные охранники дружно вышли из-за скамеек. Выстроились в шеренгу и положили оружие на землю перед собой. Моя победа была признана убедительной и полной.

Мы молча простояли примерно пять минут пока Лошак, запыхавшись и обливаясь потом от усердия, не вернулся с наковаленкой и кожаной сумкой с инструментом перекинутой через плечо. Установив оборудование, он с большой сноровкой, буквально в один мах молотка, расковал жреца. Положил инструмент на землю, отступил на несколько шагов назад и вытянулся в струнку, демонстрируя отменную выучку.

Жрец посмотрел на стертые до мяса запястья, поморщился и снова обратился к стражнику.

– Освободить и расковать троих. Каро, Дели, Насали. Быстро. - Стражник кивнул, подхватил инструмент и побежал в сторону толпы заключенных.

А жрец повернулся ко мне и пояснил.

– Все остальные - мразь.

Я понял, что сделал все, что нужно, и так, как надо. Пора и честь знать. Поэтому объявил.

– Я ухожу. - Жрец склонился в поклоне, соглашаясь и благодаря.

Подозвав одного из стражников, я велел ему принести стрелы от ворот. А сам прошелся по кругу, собирая те, что оказались рядом. Собрав стрелы, направился к стене. С пучком стрел за поясом вскарабкался наверх. Подобрал лук, наполнил колчан стрелами и встал по стойке вольно на гребне стены, наблюдая за действиями спасенных жрецов.

Мой новый знакомый вытряхнул из черного плаща убитого в спину бойца из Клана и надел его дырявый плащ на себя. Лошак также шустро расковал еще троих и все четверо заключенных направились в сторону ворот к лошадям. Стражник у ворот уже отворил створки и встал в стороне, поглядывая в мою сторону. Копье лежало рядом с ним на земле.

Я подождал пока четверка освобожденных, оседлав лошадей, не выедет за ворота и за ними не закроют створки. В последний раз окинул взглядом площадь с заключенными, большинство из которых так и не поняло, что же произошло, и начал спускаться вниз.

Не торопясь, прошел обратной дорогой вдоль ручья и вышел на полянку, где стоял конь. Он тихо заржал, приветствуя меня. Я взял его за повод и направился к входу в пространственный тоннель.

Все приключение заняло не более пяти часов. По местному времени было далеко за полдень. Ярко светило заходящее солнце и с разных сторон задувал переменчивый теплый ветерок. Изредка пролетали крупные изумрудно-золотые жуки. Перелетали с цветка на цветок голубые бабочки. Идиллия.

Не доходя до портала, остановился на берегу знакомой заводи и, чувствуя, что заслужил минуту отдохновения, присел на прогретый солнцем камень. Метровые хариусы по-прежнему стояли вблизи дна, лениво шевеля хвостами, и кристально чистая вода, позволяла рассмотреть все детали их подводной жизни. В какой-то момент остро пожалел, что с собой нет спиннинга. Но эта мысль скользнула и растаяла, как снежинка на ладони в жаркий полдень. Не навреди и красота спасет мир. Нужно только видеть красоту вокруг себя и иметь желание кого-нибудь спасти…

Минут через десять, расслабившись душой и телом, со вздохом поднялся, накинул на голову коня тряпку и, ведя за повод, прошел через еле заметное серое пятно в стене. Как и ожидалось, оказался перед сараем в лесу недалеко от дороги.

Светало, и гроза давно закончилась.

Поскольку все в мире взаимосвязано, то и разборка в каменоломнях получила закономерное продолжение. Я верной дорогой двинулся в полном соответствии со сценарием написанным кукловодами.

Через двое суток, оказавшись в городишке Ларго и проезжая мимо старого двухэтажного дома, огороженного высоким потемневшим от времени забором, почувствовал толчок в груди. Остановился и толкнул створку ворот.

Ворота открыты. Во дворе дома пусто. Я заехал во двор, закрыл ворота, привязал коня к коновязи и постучал в двери дома. Тишина. Дернул за ручку, дверь оказалась незапертой. Войдя в прихожую, позвал.

– Ау, хозяева. Есть тут кто?

Тишина и запустение. На полу слой пыли, в углах паутина и никаких следов. По крайней мере год здесь никто не проходил. Мистика.

Я огляделся. Прямо передо мной начиналась широкая лестница на второй этаж. Справа и слева от нее находились закрытые двери комнат. Но внутреннее чувство подсказывало - мне нужно наверх по лестнице. Привычно проверил состояние оружия и ступил на первую ступеньку.

По лестнице удалось подняться на двадцать шагов, а на двадцать первой ступеньке произошел переход. Из сухого и теплого Ларго, попал во влажную и душную атмосферу неизвестного места. По-прежнему я стоял на лестнице, но все вокруг иное. Ночь. Через мутное створчатое окно в дом и на лестницу проникает свет луны. Густой, как сироп, пряный воздух и нарастающее чувство беды, ненависти, чужого страха и боли.

Минуту постоял напряженно прислушиваясь, готовый взорваться градом убийственных ударов, но ничего не происходило, и я осторожно прошел на цыпочках, оставшиеся десять ступенек. На площадке, сразу после лестницы, начинался коридор. Он уходил вглубь дома. Я скользнул в сторону, к стене, присел на корточки и втиснулся в щель за колонну. Тишина. И на кой черт я сюда попал?

Через пару минут снизу послышался скрип рассохшейся половицы и звук непонятного содержания. Полное впечатление, кто-то стоя переступил с ноги на ногу и всхрапнул со сна. Охрана? Из внутреннего кармана достал черную шапочку и натянул на голову, скрыв лицо и преобразившись в киллера плаща и кинжала, готового к труду и обороне.

Тем временем, где-то вдалеке, послышался шум пока еще слабого топота от шагов. Через минуту по перилам лестницы заиграли отблески света. Грубый голос с нижнего этажа, совсем рядом, видимо спросонья, прокаркал.

– Пароль.

В ответ на него цыкнули, а кто-то даже хохотнул.

И по лестнице, не очень заботясь о сохранении тишины, стала подниматься группа людей. Впереди шел факельщик, освещая путь остальным. За ним следовали два бойца с обнаженными мечами и гладко выбритыми макушками, на которых поигрывали отражения от факела. За меченосцами шла мрачноватая компания из шести жрецов нормального вида в черных плащах и замыкал процессию еще один меченосец с мечом в ножнах.

Вся группа, громко топая, прошла мимо и только последний боевик с мечом остался стоять на страже в двух шагах от меня, контролируя вход в коридор. Остальные направились по коридору до самого конца. Затем группа жрецов вместе с факельщиком вошла в торцевую комнату. Хлопнула дверь и забубнили приглушенные голоса. Через минуту факельщик вышел из комнаты, запалил еще один светильник, воткнул его в подставку у двери и двинулся обратно.

Когда он стал спускаться по лестнице, громко топая сапогами, а часовой инстинктивно провожал взглядом его затылок, я, используя удобный момент и работая на отвлечении внимания, выскользнул из своего укрытия и встал за спиной стражника. Как только макушка факелоносца пропала за перилами лестницы, зажал рот часовому левой рукой и прижал его к себе. Телом почувствовав, что на нем кольчуга, запрокинул голову и перерезал горло бандиту. Боевик булькнул один раз своим новым ртом и обмяк в моих руках. Стараясь не шуметь и не измазаться в крови, оттащил тело в сторонку и опустил на пол. Внизу у основания лестницы невидимый часовой громко чихнул, смачно высморкался и затих.

В доме установилась тишина. Только изредка потрескивал факел в коридоре. Я подождал еще несколько минут, осторожно подошел и на мгновение краем глаза выглянул в коридор, зрительно зафиксировав обстановку. Два боевика стояли перед дверью в конце коридора боком ко мне и лицом друг к другу. До них примерно метров десять.

Я достал метательные ножи, внутренне собрался и, шагнув в проход, метнул оба ножа с двух рук. Сорвался с места и, стремительно пробежав по коридору, успел подхватить обоих мертвяков, в которых превратились секунду назад еще живые боевики. Один метательный нож попал стражнику чуть ниже левого уха, второй угодил точно в правый висок его напарнику. С трудом, избегая лишнего шума, опустил убитых на пол и прислушался. В доме по-прежнему тихо. Лишь за дверью комнаты слышался звон посуды и тихие невнятные голоса.

И что же мы имеем? По предварительным подсчетам, в живых осталось еще шесть человек и никто из них не уйдет обделенным моим вниманием. Выдернул метательные ножи, вытер их о рясу боевика и вложил в боковые карманы на бедрах. Осторожно снял с одного стражника плащ, накинул на плечи и натянул капюшон. Вынул ножи из ножен у бандитов, взял их за лезвия в левую руку и прикрыл плащом. Еще раз проверил свое снаряжение и прикинул план действий. Несколько раз глубоко вздохнул, настраиваясь на сшибку, открыл дверь и бочком проскользнул в комнату.

Мазнув взглядом по комнате, в которой проходил сходняк Клана, повернулся спиной к присутствующим, закрывая дверь и лихорадочно выстраивая в голове новый план. Потому что в комнате оказалось не шесть, а девять человек. Семеро сидело за столом, ломящимся от разнообразной посуды и еды. Двое жлобов, почти двухметрового роста, в полном вооружении стояли лицом ко мне за спиной у упитанного и разодетого точно павлин, господина, сидящего во главе стола.

В нашем скорбном деле искоренения зла, начинать нужно всегда с самого трудного - с охраны главного босса. Поэтому, закрыв дверь и поворачиваясь к столу, я практически без замаха и, прикрывая броски полой плаща, кинул ножи от живота сначала в левого от меня охранника, затем, продолжая круговое движение, в правого. Левый получил так, как надо, с ювелирной точностью под обрез челюсти в центр открытой части горла. Нож со смачным чмоком вошел по самую рукоять и левый нежилец. А правый успел среагировать - начал пригибаться и поворачивать голову. Нож попал ему в щеку и застрял в костях челюсти. Воин не был убит, но, получив от удара ножом болевой шок и нокаут, опрокинулся на спину. Шлем упал с его головы и, подпрыгивая, с металлическим дребезгом покатился в угол комнаты.

Два ноль и мы продолжаем танцы…

Я опустил руки на бедра, выдернул метательные ножи и с обеих рук метнул их в жрецов, сидящих лицом ко мне, на противоположной стороне стола. Один жрец с быстрой реакцией уже начал подниматься и получил нож в живот, второй глядел на меня удивленными глазами и ему я попал в грудь, как и положено, в районе сердца.

Четыре ноль, наша игра в полном разгаре, но пора ходить с козырей…

Я выхватил меч и коротким боковым ударом отделил лысую голову от плеч жрецу, сидящему за столом ко мне спиной. Продолжив движение меча, глубоким прямым выпадом проткнул шею участнику сходки, сидящему справа от него.

…И получил сильнейший удар в левую часть груди в область сердца, от неожиданности, упав на бок и выпустив из рук меч. Рядом звякнул, падая на пол, отскочивший от кольчуги, тяжелый и широкий кинжал. Такой удар моя металлическая шкурка смогла выдержать только чудом, спасибо Мастеру, он делал кольчугу с душой. Но результатом броска являлось не только мое падение на пол. По крайней мере, одна трещина в ребре и обширный синяк на боку, после этого имели место быть.

И все-таки, пока шесть один в мою пользу…

Я вскочил на обе ноги из положения лежа и… Не успев выпрямиться, получил подъемом ноги в лоб от жреца, который находился слева от меня. Искры брызнули из глаз и я повалился на спину. С трудом, в падении, сделал кувырок через голову. Поднимаясь с колен сквозь пелену в глазах, попытался оценить обстановку и нашарил рукоятку ножа у пояса.

Один активист криминального мира стоял напротив в двух шагах. Именно от него я получил отменный удар в лоб. На руку себе он демонстративно надевал шипастый кастет. Его взгляд и кривая ухмылка на лице мне активно не понравилась - это был уверенный в себе профессиональный убийца с большим стажем. Второй мафиози, почти старик, именно он метнул кинжал, нагнувшись нашаривал у мертвого собрата по рясе его оружие. Свое он уже израсходовал в качестве подарка для меня. Без колебаний я метнул нож в старика и попал ему в левый бок, чуть ниже подмышки.

Семь два в мою пользу и все еще впереди.

Жрец с кастетом скользнул ко мне и начал атаку прямым ударом в голову, одновременно цепляя подъемом левой ноги под колено. Удар был стремителен и точен. Отклонившись назад, я после задней подножки стал заваливаться на спину. В падении успел сделать ножницы и бандит вместе со мной повалился на пол. На ноги мы вскочили одновременно.

Пока ничья…

Теперь атаку начал я ударом ногой в колено. Попал отменно, сместив на бок коленную чашечку. Жрец на мгновение отвлекся и… прямым в голову, сломав челюсть, я впечатал его в стену комнаты. Бандит закатил глазки, опустил руки, но не упал. Увидев его широко раздвинутые и чуть согнутые в коленях ноги, я не отказал себе в удовольствии и, вложив в удар всю злость за пропущенные удары, двинул ему между ног. Жрец сдавлено пискнул, - хэк. Пинок практически подбросил его на полметра и вышиб из него дух. Приземлился боевик уже в полностью отключенном состоянии, в первую очередь от болевого шока. Все его главное мужское достоинство приобрело характер каши-размазни.

Восемь, аут!

Я оглядел поле боя, ища последнего, еще обделенного моим вниманием участника маевки. Его не было видно. Пришлось поискать и пройтись вдоль стола. Напротив пустого кресла главного босса, заметил, торчащие из-под стола, зеленые бархатные туфли и часть ноги в красных шароварах. Схватил за толстую щиколотку и вытащил, скулящую от страха личность, на свет божий. Перехватил за шиворот, вздернул на ноги, повернул лицом к себе и, по полной программе давя на психику, спросил замогильным голосом.

– Ты кто?

– Мэ-э. У-у… - Я еще раз встряхнул его. Перехватил за жирное горло, заставил посмотреть в глаза и прорычал.

– Отвечай.

– Ш-ш-шах Адерабада. - К такому повороту событий я был внутренне готов.

Отпустив горло шаха, я выяснил, что ноги его не держат и он, приземлившись на пятую точку, не удержался и на ней, завалившись на бок. Откат нормальный.

Осмотрев поле боя, и больше пока не обращая на шаха внимания, пошел вокруг стола, собирая свое оружие. Охранник шаха с ножом в голове пришел в себя, ворочался и, поскрипывая пеньками обломанных зубов о сталь кинжала во рту, делал попытки подняться с пола. Проблема маленькая и почти не стоящая внимания, но пришлось успокоить его ударом ноги, проломив висок. Шустрый старик сипел и булькал кровью в пробитом легком, упорно не желая умирать. Ядовитые крысы всегда опасны, живучесть их безмерна и проблему контакта с ними нужно решать радикально, не дожидаясь пока природа мать или естественная смерть возьмет свое. Точным ударом в шею добил подранка и напоследок прирезал, по-прежнему лежащего без сознания, жреца-убийцу с шипастым кастетом.

В процессе обхода стола в голове родился план и по дороге я подхватил с пола за ухо отрубленную лысую голову одного из жрецов. Подошел к шаху, вздернул его на ноги, подтащил к столу и усадил в кресло. Локтем сдвинул посуду вместе с едой в сторону и положил руки шаха ладонями вниз на освободившееся место стола. На каждом пальце шаха, за исключением больших, имелось по перстню. И каждый перстень являлся произведением искусства, поражая в первую очередь размерами драгоценных камней. На блюдо с овощами перед шахом поместил отрубленную голову жреца, с расчетом чтобы хорошо был виден оскал мертвой головы и достал свой меч.

Держа меч у горла шаха одной рукой, другой рукой придерживая за волосы, так чтобы из его поля зрения не исчезала отрубленная голова, наклонился к его уху и прошипел.

– Меня зовут Черный. - Зубы шаха выбивали чечетку.

– Я сейчас уйду. Но обязательно вернусь. Может через месяц или через год. И если, когда вернусь, у тебя в стране, я найду хоть одного убийцу из Клана, то…

Я легким и точным ударом отрубил шаху правый мизинец, вместе с перстнем. Шах пискнул, откинулся назад и закатил глаза. Придерживая обмякшее тело, снял с отрубленного пальца перстень с крупным алмазом в золотой оправе и плеснул шаху в лицо вином из бокала. Он очнулся и заперхал.

Держа перстень с алмазом перед глазами шаха и слегка покачивая им из стороны в сторону, повторил.

– Меня зовут Черный. Я обязательно вернусь и проверю. Ты все понял?

– Д-да.

Ударом рукоятки меча вырубил шаха минут на пятнадцать. Положил перстень с алмазом в карман и выглянул в коридор. В доме стояла тишина. Осторожно ступая, на цыпочках пробежал по коридору до лестницы и, спустившись по ней на десять ступенек, снова оказался в пустом доме городка Ларго.

Сошел по лестнице, постоял в центре зала, успокаивая слегка растрепанные нервы. Затем произвел осмотр одежды на предмет наличия пятен крови - все в норме. Синяки и шишки не в счет. Подумал - не забыл ли чего-нибудь и вышел во двор дома. Отметил для себя, что по внутренним часам, на все про все мне потребовалось не более часа, вскочил в седло и выехал со двора, аккуратно прикрыв за собой ворота.

Выехал на тракт и рысью запылил в сторону Ластота. Нужно еще обговорить с матером Либестоком адреса и явки в городках Берк и Ларго. Имелось у меня на примете несколько подходящих человек.

Мотаясь, как челнок по королевству, вновь попал в Ларго только через месяц. Проехал центральную площадь и свернул на знакомую улицу к старому двухэтажному дому. Дом уже не выглядел нежилым. Через забор видно, что на втором этаже приоткрыто окно, а из трубы поднимается легкий дымок. Мгновение поколебавшись, по-хозяйски постучал в ворота.

Почти сразу же, буквально на мгновение, распахнулось маленькое смотровое окошечко в воротах. И уже через секунду послышался шум отодвигаемого засова и заскрипели петли открываемых ворот. Я въехал во двор и соскочил с коня. Оглянулся назад. Смутно знакомый человек в жреческой хламиде, стоя ко мне спиной, закрывал ворота на засов. Хлопнула распахиваясь дверь дома. С крыльца, на двор высыпали три человека. Двое, не пройдя и шага, бухнулись на колени и склонили головы. Третий, в черной рясе жреца, широким шагом направился ко мне. Слегка повернув голову, краем глаза отметил - человек, который закрыл ворота, тоже стоит на коленях, опустив голову.

Жрец был мне определенно знаком. Да, это именно его я освободил из каменоломен. Не доходя до меня двух шагов, он остановился, склонился в поклоне, выпрямился и глубоким торжественным голосом произнес:

– Я рад приветствовать Старшего брата, Посланца богов, на святой земле, - и отвечая, на мой невысказанный вопрос продолжил.

– Меня зовут брат Дервуд. Это младшие братья - Каро, Дели, - и показав рукой на человека у ворот, добавил, - младший брат Насали. Два дня назад мы вернулись из плена, - и замолчал, склонив голову.

Понимая, что от меня ждут только приказаний, я тем не менее ответил.

– Зовите меня Леру, - и направился к двери дома. Младший брат Каро вскочил, кинулся ко мне и подхватил повод коня.

Я повернулся к Дервуду, бросил взгляд на Дели и Насали, скривился и приказал.

– Пусть никогда при мне братья не становятся на колени. Не люблю. Легкий поклон, как приветствие… и не более.

– Я понял, Леру.

Похоже, что теперь у меня в Ларго, есть личная База с небольшим, но сплоченным, преданным и, кажется, хорошо обученным штатом сотрудников. Здесь можно зализывать раны, полученные на службе. Сомнений в том, что раны физические и духовные будут, не возникало ни на мгновение.

Войдя в главный зал дома, отметил, - в помещении выполнена уборка, и одобрительно кивнул Дервуду. Мои младшие братья свою работу знают. Видимо, вступая в права владения, есть смысл провести инспекцию, так сказать, - проверить состояние вверенной мне материальной части. Поэтому, осмотревшись, сообщил.

– Хочу взглянуть на дом. Меня будет сопровождать брат Дервуд.

Помещение главного зала имело полукруглую форму. Справа и слева от центральной лестницы на второй этаж имелось по три двери в комнаты. Повернув голову к Дервуду, который стоял за спиной, и, понимая, что все в здании может иметь двойное дно, спросил.

– Куда ведут двери?

– Первая дверь в комнаты, где живут младшие братья. - Дервуд энергично махнул рукой. - В следующей живу я и последняя по правой стороне - кладовка и туалет. Первая комната с левой стороны - кухня и столовая, вторая в помещение для отдыха Посланца богов. На втором этаже пустые нежилые помещения. Заходить туда не рекомендуется.

– А эта дверь? - я ткнул в прямоугольный контур третьей двери по левой стороне. После некоторой заминки адепт ответил.

– Это может быть только вход в Храм. Туда можешь зайти только ты Старший брат и ни кто другой. Я и другие смертные двери не видят.

– Во как! - Я кивнул, выслушав пояснение, и направился к загадочному проему в стене.

Вместо ручки на уровне груди имелся отпечаток правой ладони. Стандартный тест на идентификацию. Хмыкнув, оглянулся. Дервуд стоял ко мне спиной. Похвально, а то - 'во многом знании многие печали'. А в голове, как заезженная пластинка, ехидным писклявым голоском, крутилась глупая фраза, - 'дерни за веревочку, дерни за веревочку…'.

Глубоко вздохнув и успокоившись, совместил правую ладонь с отпечатком и надавил на дверь. Без всякого усилия створка распахнулась. За ней стоял полный мрак и освещался лишь порог светом из дома. Я проскользнул внутрь. Створка за спиной мягко захлопнулась и сразу же зажегся неяркий свет.

Бросив взгляд за спину, отметил, - также как с внешней стороны, здесь на двери имеется отпечаток, но левой ладони. Скорее всего, с моими же папиллярными узорами или что там она на ладошке распознает. Это нужно было проверить и после удачного эксперимента стало понятно - принцип всех впускать и никого не выпускать, не по мою душу.

Я огляделся. Маленькая прихожая, на стенах овальные панели светильников заподлицо со стеной, дающих мягкое, почти пастельных тонов, освещение зеленоватого цвета. Тут же начало крутой спиральной лестницы вниз. Средневековьем здесь и не пахнет. Лестница странная, с не по-человечески высокими и широкими ступенями. Я глубоко вздохнул, как перед нырком в воду, и бодро двинулся в подземелье, впрочем, долго спускаться не пришлось. Семьдесят четыре высоких ступеньки и очередная, гораздо более вместительная прихожая с дверью и отпечатком правой ладони.

Уже без колебаний, наложением руки открыл дверь и шагнул в темноту. За спиной бесшумно закрылась створка. Как только глаза адаптировались к темноте, понял, что нахожусь в комнате, стены которой излучают еле заметное голубоватое свечение. В этом свете с трудом, но можно различать отдельные детали.

Судя по всему, я стоял в помещении, которое имело идеальную форму полусферы, с максимальной высотой потолка около четырех метров. Стены и потолок составляли одно целое и окрашены в один и тот же белый цвет. В центре комнаты находилось устройство похожее формой на кресло с массивной спинкой и подлокотниками. Напротив кресла на низком постаменте возвышался овал высотой около двух метров и шириной чуть более полутора метров. У овала имелась одна плоская грань, развернутая в сторону кресла. Плоскость очень походила на темное зеркало. Плоская грань, кажется, слегка подсвечена изнутри и на ней проглядывала нечеткая картинка. Осторожно переступая по гладкому полу, направился к овалу.

Это был открытый портал. Мой личный портал! Ворота, в чем-то очень знакомый мир. Осторожно, не высовываясь за границу, сначала с одного бока зеркала, затем с другого заглянул через грань, посмотрев налево и направо. В результате понял - Ворота открыты на пустой чердак, какого-то высотного здания. Через ряд прямоугольных отдушин сюда проникал тусклый свет раннего утра или позднего вечера в пасмурный день. С точки, где находился портал, в ближайшую отдушину видна характёрной формы широкая и приземистая труба городской ТЭЦ. Судя по картинке и перспективе, высота здания никак не меньше двенадцати этажей. Что за место и какой это город - непонятно.

Глубоко вздохнув, с опаской попытался ткнуть пальцем в зеркало. Упс. Фиг вам. Портал закрыт и пропускает только картинку с той стороны. Пройти через Ворота отсюда и осмотреться с обратной стороны - не получится. Несколько минут я наблюдал за участком города через щели отдушин и постарался максимально точно запомнить пейзаж из этих отверстий на чердаке. Было у меня подозрение, что Ворота открыты с противоположной стороны и когда-нибудь я найду этот чердак, в том, другом мире. Нужно только обнаружить город и опознать дом.

Потеряв интерес к порталу, обошел по периметру комнату, поскоблил ногтем в нескольких местах стенку, ткнул пару раз пальцем кресло в центре и понял - здесь требуется системный подход. Изучение артефакта может затянуться на годы, так и не принеся никаких результатов. Так стоит ли огород городить? Ничего, пока время терпит. Придя к этому выводу, направился обратно.

В задумчивости поднялся по лестнице, закрыл дверь храма и отметил, что Дервуд никуда не уходил. Он сразу же подошел, склонив голову. Немного поколебавшись, в его сопровождении я заглянул сначала в свою комнату, а затем на кухню. Судя по всему, жрецы жили скромно, если не сказать, - бедно. А посему, придерживаясь за косяк двери, с отвращением оглядел пустоватое помещение и небогатые кухонные принадлежности, включающие несколько маленьких горшков и кастрюлек на плите. Затем поднял вверх указательный палец, призывая обратить особое внимание, и со значением в голосе сообщил.

– Питание - основа жизни! Мясо, рыба, соки, фрукты, овощи должны быть в следующий раз в полной мере. Желательно свежие и хорошо приготовленные. - Строго оглядел команду и прибавил. - Не заставляйте меня лично заниматься этим делом. Я очень занятой человек. В рационе вино и пиво лучше исключить. Можно заменить фруктовыми соками и ключевой водой. Алкоголь - это яд! Более конкретно, возможное содержание меню, если в этом будет необходимость, и свои предпочтения в продуктах, уточню в следующий раз. - Подумал и продолжил. - Далее. За едой я должен услышать, - и ткнул пальцем в сторону Брата, - полный отчет о основных событиях в королевстве и его ближайших окрестностях за время моего отсутствия. - Снова перевел палец в вертикальное положение. - Совмещать приятное с полезным - мой основной принцип! - и посмотрел Дервуду в глаза.

– Я все понял Леру, - склонился в поклоне Дервуд, по-солдатски сделал разворот кругом и почти строевым шагом направился к выходу из зала.

– Стой. - Жрец бога Тьмы замер, как вкопанный, вытянувшись в струнку, и я обратился к его спине. - Сейчас у меня совсем нет времени. Но я обязательно вернусь! Не разочаруй меня.

По моему плану Биун вот-вот должен выехать с хутора и двинуться вместе с повозкой в сторону Ламса. Остро чувствуя недостаток времени, я покидал Ларго на рысях, понимая, что опаздываю к месту встречи на несколько дней.

В последующие дни превзошел самого себя. Дважды менял загнанных лошадей и, проскочив слету Ластот и Берк, выскочил к Ламсу через шестнадцать дней. Без спешки прошел таможню и последние километры до деревни Комарики, стараясь не привлекать к себе внимания, преодолел почти прогулочным аллюром.

Остановившись в Комариках у дома на окраине, как и ожидал, застал Биуна, злым и подпрыгивающим от нетерпения. Он чуть было не полез на меня с кулаками за опоздание. И был бы я хлипче, обязательно отметелил по полной программе, исключительно в воспитательных целях. Но немного поорав, причем сдерживая голос, чтобы не привлечь внимание аборигенов, он тем самым выпустил пар и мы вместе уже как добрые друзья отъехали в ближайший лесок. Я передал варнаку векселя, в свою очередь, наполнив пояс золотым песком и крупными самородками. Чтобы провести самородки Биун, проявив самодеятельность, выдолбил углубление в толстой доске и сплющил несколько штук особо крупных до толщины в полтора сантиметра. Видя такое дело, я выразил варнаку свое решительное неудовольствие, но с другой стороны, не наказывать же человека за творческий подход.

Уложив все боевое снаряжение в заплечный мешок, я махнул варнаку рукой на прощание и начал очередной затяжной марш-бросок. Через двое суток, уставший как собака, вывалился из чащобы на тракт на земле королевства Логвуд. Хорошенько отоспался и тренированным шагом профессионального странника направился в сторону деревушки Тили. В деревне у знакомого барышника купил коня, переоделся в заранее приготовленную одежду и двинулся по дороге на город Берк, завершать построение цепи золотого трафика. Дальше у меня должен был принять эстафету другой человек.

До города Берк оставался один день, когда, что называется, - нестерпимо зачесался нос к большой драке. Раз такое дело, отъехал с тракта за кусты, натянул кольчугу, проверил оружие и готовый ко всему продолжил движение. Через несколько километров дорога вышла на высокий и обрывистый берег реки. Тем временем напряжение нарастало.

Проводив подозрительным взглядом нескольких всадников-одиночек, заметил пылящие навстречу две повозки. В каждой повозке на облучке сидели двое. По виду - типичные крестьяне. Рядом с телегами шло еще по одному человеку, придерживаясь рукой за бортик. Между повозками расстояние метров десять, сами телеги полупустые, груз прикрыт брезентом. Вроде ничего опасного… Но от этого каравана буквально разило бедой.

Возница первой повозки взял влево, оттесняя меня к обрывистому берегу реки и, когда телега проезжала мимо, то человек, идущий рядом с ней, бросил в мою сторону колючий и оценивающий взгляд профессионального солдата. Я непроизвольно напрягся, положил руку на рукоять меча и проводил подозрительную фигуру недоверчивым взглядом до тех пор пока он не оказался у меня за спиной.

Тем временем, события начали свой стремительный бег, как только я оказался между повозками. За спиной послышалась команда.

– Бей! - и буквально сразу я получил тяжелый удар в область поясницы.

Оглянувшись, увидел, что брезент с повозки сдернут, и в ней сидят два арбалетчика. Арбалетный болт одного из них я получил сзади в область поясницы. Теперь он торчал из меня, как наполовину забитый гвоздь. Еще не успев удивиться, ощутил аналогичный по силе удар в область живота - это разрядили свои арбалеты воины на второй повозке. Теперь из меня торчал второй гвоздь - спереди. Классическая засада, исполненная с блеском и обеспечившая великолепный результат.

Конь подо мной закачался и я понял, что каждый второй арбалетчик стрелял в коня, и не без успеха. Возницы, тем временем, настроенные очень решительно спрыгивали на землю с облучков, у каждого в руках имелся обнаженный клинок. Арбалетчики опрокинулись на спину и, помогая себе ногами, все четверо дружно тянули тетиву для очередного залпа. Положение безвыходное. Что называется, - сливай керосин.

Мелькнула мыслишка, что 'вот так и погиб не за понюх табаку, во цвете лет, благородный Леру, средненький сын барона Япета'.

Благородное животное подо мной стало заваливаться в сторону реки. Лишь в последний момент я успел вынуть ноги из стремян и спрыгнуть в сторону на самую кромку берегового обрыва. Удачно приземлившись и ударив ногами о землю, почувствовал, что подмытый течением реки, край обрыва поддается. Кусок береговой дернины длиной метра два отламывается и начинает съезжать вниз. Нелепо махнув руками, я полетел вслед за ним с пятиметровой высоты в бурный и мутный поток реки.

Успев пока падал глубоко вдохнуть, я приготовился плыть под водой сколько позволят силы и терпение. Но, не пролетев и десяток метров, неожиданно, вместо воды весьма болезненно приложился боком о твердую землю. Судя по ощущениям, упал я с высоты полутора метров.

Выдохнув и вдохнув, еще не поднимая головы, наученный горьким опытом попытался прислушаться и оценить обстановку. Было во всем этом, что-то знакомое, и я бы даже сказал - родное. Бросив быстрый взгляд направо налево и оглянувшись, с облегчением перевел дух. Место действительно знакомо, несмотря на то, что и кусты подросли и деревья. Время года только иное - поздняя слякотная осень. Но там, за кустами, имеет место быть остановка пригородной электрички и до дома можно сказать, рукой подать.

С кряхтением поднялся на ноги и оглядел себя. Хорош. В животе торчит один болт, самым кончиком наконечника карябая кожу в районе пупка. С правой стороны в пояснице, в районе почки, красуется второй. Этот болт вошел глубже - в живое тело аж на целый сантиметр и рубаха в месте попадания арбалетной стрелы медленно набухала от крови.

Подергав древко болта, понял, как так получилось. В очередной раз повезло. Тысяча лет жизни Биуну и его самородкам. Каленые бронебойные наконечники, пробив мою фирменную кольчугу и кожаную поддевку, завязли в золоте. А я еще физиономию кривил и брызгал словесным ядом, проклиная патологическую жадность варнака, когда плотно набивал драгоценным металлом потайные кармашки пояса. И вот, на тебе, халявное золотишко спасает мне жизнь.

Еще раз внимательно оглядевшись и прислушавшись, не заметил ничего особенного - вокруг пусто и безлюдно. Ну что ж - очередной этап компании завершен. Ангелы-хранители из высших сфер возжелали-таки спасти мне жизнь и в самый последний момент выдернули из жадных лап смерти, успев подхватить сачком пространственного портала. Получился, почти что 'happy end', как в кино. Возможно, они и полет болтов подкорректировали. Чует мое сердце, тот, что попал сзади в поясницу, по всем законам войны, обязан был попасть точнехонько под левую лопатку…

Это произошло пять лет назад. А, начиная с самого первого мгновения в подмосковном лесу, у меня не возникало и доли сомнения, что нахожусь я на Земле временно. Достаточно найти мой личный портал и можно со спокойной душой отправляться на охоту и рыбалку в Новый Мир.

Так как по натуре я человек сугубо творческий, с аналитическим складом ума и органически не приемлю неорганизованность, то разработанный мной План позволял перед очередным отбытием, шагнуть на очередную ступень в саморазвитии. В соответствии с планом все мое время за исключением сна было поделено на три неравные части.

Во-первых, я повышал свой теоретический, практический и физический уровень, предполагая, что рано или поздно придется вернуться и жить в открытом для меня Новом Мире по земным понятиям достаточно просто и без претензий, рассчитывая только на собственные силы и умение. Во-вторых, каждый день я пытался определить место - здание и чердак, где кукловоды спрятали мой личный Портал. Все это время я изучал карту, шастал по Москве и сравнивал перспективы с крыш высотных зданий. Поиски продолжались пять лет и, наконец, совсем недавно я вычислил-таки свои Ворота. Можно сказать, - это событие произошло в самый последний момент, - я уже начал было готовиться к переезду в Питер, следующий по списку город, где в соответствии с теорией вероятности, могли торчать трубы искомых ТЭЦ… но Бог миловал. Фортуна улыбнулась. В третьих, слегка подрабатывал на производстве и реализации ювелирных украшений. Исключительно, чтобы хватало на хлеб с маслом и… тонким слоем черной икорки поверху.

Производство и реализация ювелирки, как вид деятельности, сопровождалась кратковременными командировками в самые неожиданные места на необъятных просторах России. В одну из таких поездок случайно столкнулся с очередным маразмом либерально-демократической перестройки - торговцем титановыми лопатами. Эта встреча навела на мысль использовать в полной мере незаурядные возможности советской оборонки и сделать себе современную кольчугу. Вполне возможно все мои хлопоты в этом направлении могут остаться невостребованными, но если все-таки прорвусь на ту сторону, то сам Бог велел. Поэтому подхватил коробейника под локоток, отвел в уголок и сделал ему предложение, от которого он не смог отказаться.

Затем долго размышлял, что лучше. Или делать доспех из конструкционной стали легированной титаном - тогда она будет в три раза прочнее железной, или, не мудрствуя лукаво, изготовить себе шкурку из титана - в этом случае, прочнее кольчуга будет лишь в два раза, но зато - в два раза легче. Дилемма. В конце концов, решил делать и так, и эдак. Благо финансовые возможности позволяли. Что понравится, то и буду надевать… У кого-то большой гардероб с набором костюмов из ткани, а у меня будет одежка из высоколегированной стали и титана.

Придя к такому выводу, используя учебник по художественной вязке, сделал выкройку по своему размеру и оплатил в двух независимых организациях разработку технологии и оснастки по созданию кольчуги методом контактной сварки. При этом, не очень напрягал исполнителей по срокам, что вполне соответствовало их привычному укладу жизни.

В процессе выполнения заказа выяснилось, что казалось бы простое дело, требует серьезного подхода и качественной проработки. Поэтому пришлось оплачивать еще дополнительный НИОКР и, в частности, решать вопросы оптимального размера колец с полномасштабными испытаниями отдельных образцов. Для этого я приобрел современный охотничий арбалет с усилием взведения около семидесяти килограммов. К нему, по памяти, изготовил наконечники наиболее употребимые в Новом Мире. Оборудовав ими болты арбалета, мы получили хорошую имитацию лука для экспериментов. Кроме того, приезжая на испытания, я обязательно проверял стандартные образцы плетения на прочность с помощью метательного ножа. Впрочем, не очень увлекаясь силой броска, а ориентируясь на средние показатели. Все это позволило установить самые наилучшие параметры плетения по критериям: вес, размер колец и их толщина.

В целом, результаты трехлетних исследований показали, что высокая прочность конструкционной, холодно деформированной, хромоникелевой стали, вполне компенсирует более легкий вес титана. Кольчуги одного размера и одинаковой прочности должны иметь практически один и тот же вес. Правда, за счет большей толщины колец у титановой шкурки был лучший показатель 'вминаемости'. Это, в условиях средневекового мордобоя, должно выражаться в меньших по размеру гематомах на теле, после пропущенных ударов по ребрам чем-нибудь тяжелым.

Кому-то может показаться, что вся эта суета, суть выстрел из пушки по воробьям, но мой заказ, помимо всего прочего, поддерживал на плаву два многолюдных участка на заводах ВПК плюс их многочисленных смежников. Так что, можно считать этим проектом я сделал благое дело и себе, и людям, которых государство бросило на произвол судьбы.

В промежутках между поисками Портала, четыре дня в неделю не вылезал из библиотек и стал постоянным покупателем очень специфической литературы. Самоучители для обучения мастерству владением холодным оружием. Системы выживания и методы охоты, айкидо и другие экзотические системы. Лечебные травы средней полосы и тропиков, оказание первой помощи и простейшие методы лечения болезней. Изысканные кулинарные рецепты, съедобные растения лесной и степной зоны. Животные и их повадки, способы охоты и рыбалки.

За сотни лет человечество накопило массу знаний, большинство из которых цивилизация оставила на обочине прогресса, проехав далеко вперед в своем стремлении в будущее. Я же, должен скоро вернуться в глубь веков. Мне требовалось собрать все крохи исторического опыта - в современном обществе абсолютно бесполезные, а там, в Новом Мире для меня жизненно важные.

Три дня в неделю, не менее пяти часов в сутки, старался теорию воплотить в практику. Для этого записался сразу в три секции. Каждый день, как минимум, полчаса тренировался в стрельбе из лука и владении холодным оружием, стараясь не потерять уже приобретенную квалификацию. Очень быстро в айкидо, хсин-и и ушу меня стали звать сэнсей.

Спал не более четырех часов в сутки и чувствовал себя в очень хорошей физической форме. По своей внутренней оценке, на текущий момент, я реализовал пятилетний План Самосовершенствования на девяносто процентов. Это очень высокий результат, учитывая, что абсолютное знание и умение, недостижимо.

А неделю назад я, наконец, наткнулся на искомое здание и увидел знакомую картинку с крыши дома. Проник на чердак, вычислил место и с замиранием сердца проткнул пальцем перепонку перехода через Портал со своей стороны. Просунув голову в Ворота, увидел уже знакомую полусферическую комнату с белыми стенами и кресло. Как говорится, - дорогу осилит идущий. Это была вполне закономерная победа, но от восторга я заорал и станцевал нечто эдакое… первобытное.

Ну, вот и пора возвращаться назад - благо есть куда.