"Инженер слишком любил цифры" - читать интересную книгу автора (Буало-Нарсежак)

II

Марей на первый взгляд и в самом деле казался не умнее директора. Это был плотный, сангвинического склада человек, лысый, с голубыми в еле заметных красных прожилках глазами, с веселым выражением лица. Но его тонкий насмешливый рот, складка, идущая от носа, вдруг выдавали его истинную натуру, без сомнения страстную и сильную, скрывавшуюся под этой приветливой маской. На нем был плохо сшитый габардиновый костюм. Брюки скрутились валиком вокруг плетеного кожаного ремня. На лацкане пиджака множество тоненьких выгоревших ленточек.

– Марей, – произнес он, быстро протягивая руку.

Увидев труп, он на секунду замер. А директор уже пустился в объяснения.

– Простите, – прервал его комиссар, – здесь ни к чему не притрагивались?

– Только к телефону.

Марей наклонился над убитым, перевернул его на спину. Рука Сорбье безвольно упала на ковер, другой он все еще прижимал небольшую кровоточащую рану на животе.

– Бедняга Сорбье! – произнес Марей. – Насколько мне известно, это самое страшное ранение. К счастью, он недолго мучился.

Он выпрямился, вытирая покрытую капельками пота лысину.

– Итак… Мне говорили о неком фантастическом исчезновении. Что произошло?… Вы не возражаете?

Он достал из кармана пачку «голуаз» и уселся на краешек письменного стола Бельяра, небрежно покачивая ногой, и сразу же словно что-то изменилось в атмосфере, царившей в комнате. Появилась какая-то надежда, словно у постели больного, когда пришел, наконец, врач и можно переложить ответственность на его плечи.

– Все очень просто… – начал Оберте.

Марей слушал, а глаза его тем временем изучали комнату. Иногда он сплевывал крошки табака, приговаривая: «Понимаю… Понимаю…» Когда же директор кончил свой рассказ, он разразился беззвучным смехом, от которого сотрясались его плечи.

– Что за детские сказки!

– Но простите… – попробовал возразить озадаченный Оберте.

– Знаете ли, – прервал его Марей, – я вышел из этого возраста.

Марей не стал уточнять свою мысль, но было ясно, что такими штучками с толку его не собьешь.

– Подведем итоги, – сказал он. – Убийца проник сюда во время обеденного перерыва… Сейчас проверим… Без десяти минут два он здесь, Леживр, который находится во дворе, закрывает ему путь к отступлению. Он убивает Сорбье. В это время подоспели мой друг Бельяр и мсье Ренардо. Здесь никого уже нет, а цилиндр весом в двадцать килограммов исчез… Вопрос: каким путем удалось скрыться убийце?

– Именно так, – подтвердил Оберте.

– Это-то меня и беспокоит, – заметил Марей. – Потому что раз задача, поставленная таким образом, практически неразрешима, очень может быть, что она неправильно поставлена.

– Уверяю тебя, – вмешался Бельяр.

– Минуточку, мой дорогой Роже, – прервал его комиссар. – У нас еще будет время решить эту задачу. Но, прежде всего, необходимо установить факты. Могу я расположиться в соседнем кабинете?

Он указал на кабинет Сорбье.

– Прошу вас, – сказал Оберте. – Я отдам необходимые распоряжения. Чувствуйте себя, как дома.

– Благодарю вас.

– На всякий случай я приказал обыскать завод. В настоящий момент охрана патрулирует во всех зданиях. В самое ближайшее время от них поступят донесения…

– Превосходно.

И на лице директора, словно у примерного ученика, промелькнула довольная улыбка. Марей бросил сигарету в пустую корзинку для бумаг и снова подошел к убитому.

– Каждого свидетеля я допрошу в отдельности. А мои люди тем временем займутся телом, отпечатками пальцев… в общем, обычная процедура! Я был бы счастлив, если бы вы, господин директор, остались здесь. А ты, Роже, сходи, пожалуйста, за Леживром, а потом подожди внизу, хорошо?

Отдавая свои распоряжения властным тоном, он смягчал его улыбкой. Бельяр метнул в сторону Оберте взгляд, означавший: «Ага! Что я вам говорил? С ним дело пойдет!»

Перед тем как выйти из комнаты, он показал комиссару гильзу.

– Мы нашли ее у картотеки.

И быстрыми шагами удалился.

– Калибр 6.35, – определил Марей.

Он положил гильзу в карман и остановился возле убитого.

– Печально! – прошептал он. – Пожалуй, это самый умный человек, которого мне довелось знать… И такой добрый, несмотря на то, что внешне, казалось, весь ушел в свои цифры.

– Знаю, – проговорил Оберте.

– Я не был с ним близок, – продолжал Марей, – но я восхищался им. Я встречался с ним у друзей, страстных любителей бриджа. Стоит ли говорить, что он всех нас обыгрывал, даже такого аса, как Бельяр.

Марей опустился на одно колено и с неожиданной нежностью коснулся пальцами век покойного, закрыл их, потом, словно дав Сорбье какое-то обещание, сжал его плечо.

– Я сразу же решил, что здесь замешан шпион, – сказал Оберте.

– Да… Конечно.

Ясно было, что Марей думает о чем-то другом. Он изучал карманы Сорбье, бросая на ковер рядом с собой мелкие монеты, зажигалку, автобусные билеты, начатую пачку «житан», носовой платок, ручку. Он открыл бумажник. Там было двести десять франков, водительские права с техталоном и налоговой квитанцией и фотография.

– Мадам Сорбье, – сказал комиссар.

– Я ее знаю, – заметил Оберте.

Они склонились над квадратиком тонкого картона. Это была фотография, сделанная для удостоверения личности в фотоминутке, но даже она не могла скрыть удивительной красоты молодой женщины.

– Она, по-моему, датчанка? – сказал Оберте.

– Нет, шведка. Дочь судовладельца. Ей двадцать восемь лет.

Улыбающееся гладкое лицо, светлые волосы зачесаны назад и уложены короной вокруг головы. Прозрачные глаза мечтательно смотрят вдаль.

– Он называл ее Девушка с Льняными Волосами, – сказал Марей. – Я знаю об этом от Бельяра, он у них часто бывал… Линда, Девушка с Льняными Волосами… Несчастная, когда она узнает…

Марей собрал все предметы в носовой платок и положил на письменный стол.

– Ну что ж, начнем, – сказал он.

Марей прошел мимо Оберте в кабинет Сорбье, выглянул в окно и подал знак своим людям подняться. Небо заволокло тучами. На западе, точно горы в сиреневом ореоле, громоздились облака; от пота пощипывало кожу. Марей обернулся, издали взглянул на сейф, потом быстро прикинул расстояние от подоконника до земли. Около двух с половиной метров. Прекрасно. Он выдвинул ящики письменного стола, увидел папки, уложенные со свойственной Сорбье методичной аккуратностью.

– Так, так…

В корзинке для бумаг лежал слегка помятый конверт. Марей взял его двумя пальцами в том месте, где были наклеены марки. Конверт был адресован Мсье Жоржу Сорбье, главному инженеру. Генеральная компания по производству проперголя, Курбвуа. Обратного адреса не было.

– Письмо заказное, – отметил комиссар. – Отправлено вчера вечером из Парижа. В котором часу приходит почта?

– Обычная почта – в девять и в четыре часа. Ее разносит служащий, по заказное письмо требует расписки, значит, почтальон приходил сам. Вероятно, между одиннадцатью и двенадцатью часами. Это легко проверить.

– Письмо исчезло, – сказал Марей. – Его нет ни в бумажнике, ни в карманах Сорбье.

Он сунул конверт себе в карман, дружески взял директора под руку и показал на сейф.

– А теперь расскажите мне об этой краже. Я уже знаю в общих чертах, что предмет этот весьма опасен. Уточните.

– Вы в курсе ядерных исследований? – спросил Оберте.

– Откровенно говоря, нет. Как и все, я изучал элементарную математику. Вместе со всеми я читал научно-популярные статьи. Но что касается протонов, нейтронов, электронов, мезонов… тут я плаваю.

– И, тем не менее, вы это легко поймете, – сказал Оберте. – Прежде всего, несколько слов о самом заводе… Мы работаем над проперголем… Это вещество используется в ракетных двигателях. Дело в том, что обычное ракетное топливо предназначено для больших ракет…

– Я видел кое-что в кино, – перебил его Марей. – Продолжайте, я вас слушаю.

– Поэтому во всем мире стали вестись изыскания в области использования атомного топлива, – продолжал Оберте. – Но главная трудность в настоящее время состоит в том, чтобы взять под контроль ядерную реакцию, освобождая атомную энергию постепенно. Сорбье же в результате державшихся в тайне изысканий совсем недавно изобрел новую форму кумулятивного заряда. Его изобретение – это своего рода линза, зеркало, которое до такой степени концентрирует силу обычного взрыва, что ядерная энергия высвобождается благодаря весьма незначительному количеству обогащенного урана, несравнимо меньшему, чем в атомной бомбе.

– Понимаю. И похищенный предмет – это?…

– Модель кумулятивного заряда Сорбье вместе с необходимым количеством обогащенного урана.

– Дальше. Это не по моей части.

– Подождите!.. Аппарат покрыт слоем свинца и снабжен двойным завинчивающимся колпачком, наподобие термоса. Если вы отвинтите первый колпачок, цилиндр начнет испускать радиоактивные лучи. Но если, по несчастью, вы, не приняв специальных мер предосторожности, отвинтите и второй, все взлетит на воздух, так как замедлитель не сработает.

Далекий удар грома заставил обоих мужчин вздрогнуть. Они прислушивались к его глухим раскатам, от которых дрожали стекла в окне. В это время зазвонил телефон. Оберте нервно схватил трубку.

– Алло… да… Хорошо… Продолжайте поиски. Спасибо.

Он повесил трубку.

– Разумеется, они ничего не нашли, – сказал он. – На чем я остановился?

– Вы объясняли мне, что цилиндр – это все равно, что бомба.

– Ах да… Все взлетает на воздух…

Люди Марея работали в кабинете Бельяра. Один из них все измерял, мелом чертил на ковре контуры тела. Сверкали вспышки, щелкали затворы фотоаппаратов.

– Вы полагаете, взрыв будет мощный? – спросил Марей.

– Мощный? Это не то слово. Он уничтожит целый квартал, и половина Парижа будет заражена радиоактивностью, по меньшей мере, лет на десять. Вся подземная сеть метро окажется засыпанной… И это лишь приблизительные масштабы бедствия, я ограничиваюсь разумными пределами.

– Черт побери!

– Можно войти, патрон? – спросил инспектор.

– Давайте, – сказал комиссар.

Вместе с Оберте он подошел к сейфу, а специалист по отпечаткам сыпал тем временем свой порошок на мебель, оконную раму. Сорбье унесли. Марей изучал замок в сейфе.

– Замок с секретом, – пояснил Оберте. – Не представляю, каким образом убийца мог справиться с ним в такое короткое время…

– Фред, – сказал комиссар, – посмотрите, нет ли отпечатков вокруг замка и на ключах.

Нахмурив лоб и засунув руки в карманы, он взвешивал истинные масштабы этой загадки.

– Вот о чем я подумал, – тихо проговорил он, – у вас есть счетчики радиоактивности?

– Конечно.

– Пусть придут сюда с этими счетчиками. Предположим, что цилиндр по той или иной причине был открыт, что один колпачок был отвинчен. У нас появится след, вполне отчетливый след.

– Вы отдаете себе отчет в той опасности, которая…

– А для чего же мы здесь, – сказал Марей. – Боюсь только, что дело это действительно вне нашей компетенции… Не можете ли вы мне сказать, почему Сорбье хранил этот цилиндр здесь?

– Ведь это его изобретение, не так ли? А кроме того, он работал над его усовершенствованием.

– Я понимаю. Но он ведь не проводил опытов в своем кабинете. Я полагаю, он занимался этим в лаборатории?

– Разумеется. Но он хотел иметь цилиндр под рукой. К тому же в сейфе цилиндр был еще в большей безопасности, чем в лаборатории… По крайней мере, мы так считали… Необходимо, впрочем, внести одно уточнение: по ночам флигель охранялся. Днем же здесь работают инженеры и чертежники. С двенадцати до двух, когда в здании никого нет, у входа внизу стоят два охранника. Таким образом, флигель находится под постоянным наблюдением.

– А сегодня что же?…

– И сегодня как обычно. Но иногда Сорбье оставался на эти два часа у себя в кабинете. Он отпускал охранников, потому что не выносил их болтовни, постоянных хождений… Вы же знали его.

– Понятно. Характер у него был нелегкий.

– В таких случаях Леживр приносил ему из столовой легкую закуску.

– А где вообще помещается этот Леживр?

– Он живет в сторожке в конце сада. Так что он может наблюдать за всеми выходами со стороны переулка.

– Очень хорошо, – вздохнул Марей.

Он тронул инспектора за рукав.

– Где найдены отпечатки?

– Везде понемногу.

– Кто здесь убирает? – спросил комиссар у Оберте.

– На заводе специальная бригада. А здесь – когда Леживр, когда охранник.

– В какое время?

– Утром, между шестью и восьмью. Протирают мебель, пылесосят.

– В таком случае отпечатки, возможно, нам кое-что дадут. Сколько ключей от этого сейфа?

– Два. Второй у меня.

– Фред, возьми с собой связку с ключами. Займись вскрытием и всем остальным. Я здесь застряну надолго.

Первые капли забарабанили по гравию, запрыгали по подоконнику, где-то вдалеке послышались раскаты грома.

– Может быть, следует предупредить людей, чтобы держались настороже, – высказал предположение Оберте.

– Ни в коем случае, – возразил Марей. – Напротив, мы попробуем помешать распространению слухов.

В чертежном зале отряхивались инженеры с Леживром, застигнутые во дворе дождем.

– Вы уверены в своих сотрудниках? – спросил Марей.

– Как в самом себе. Можете быть спокойны, у нас не принимают, кого попало. Каждый служащий, от самого незаметного до самого высокопоставленного, прошел строжайшую проверку при поступлении на завод. Можете ознакомиться с картотекой в моем кабинете.

– Ренардо?

– Выпускник Высшего электрохимического училища, – сразу отозвался Оберте. – Тридцать девять лет. Военный крест. Политикой не занимается… Что касается Бельяра…

Марей в свою очередь с улыбкой ответил:

– Выпускник Высшего электротехнического училища. Окончил вторым. Медаль за участие в Сопротивлении. Восемнадцатилетней давности друг комиссара Марея.

Впервые за все это время лицо Оберте несколько смягчилось.

– Вот видите, – сказал он. – Все до одного безупречны. Да и Леживр – вы ведь собирались спросить меня о нем, не так ли? – Леживр вне всяких подозрений. Ветеран войны четырнадцатого года, был ранен при Вокуа, затем работал в министерстве внутренних дел, занимал невысокие должности, требовавшие, тем не менее, сообразительности и самоотверженности. Теперь он не способен на многое, но готов умереть, выполняя свой служебный долг.

– Я все-таки ознакомлюсь с картотекой, – сказал Марей, доставая из кармана смятую сигарету.

Пелена дождя затянула окно. Каштан, казалось, дымился. Раздался телефонный звонок, приглушенный шумом ливня.

– Алло! – кричал Оберте. – Да, это я… Как там у вас дела?

– Я думаю, они могут прекратить поиски, – заметил Марей. – Удар нанесен весьма искусно.

– Хорошо… Можете прекратить… Пришлите кого-нибудь во флигель со счетчиком Гейгера. Поскорее. Спасибо.

– Разрешите? – спросил Марей.

Он взял еще теплую телефонную трубку, соединился с городом, набрал номер уголовной полиции и попросил своего шефа. Оберте тактично отошел в сторону.

– У телефона Марей… История довольно скверная. Похитили какой-то атомный снаряд, взрыв может произойти в любую минуту, в результате чего будет уничтожено не меньше двухсот зданий… Что?… Из-за грозы я плохо слышу… Откровенно говоря, я не вижу даже намека, который мог бы что-то прояснить. Преступник буквально растворился в воздухе. Сегодня вечером я пришлю вам рапорт. Главное – это обуздать прессу и принять необходимые меры предосторожности… Какие? Понятия не имею… Ну, разумеется, дороги, вокзалы, аэродромы…, О! Это, вне всякого сомнения, связано со шпионажем. Не думаю, чтобы дело оставили за нами… Хорошо… Спасибо.

Он повесил трубку. Теперь полицейская машина была пущена в ход. Преступнику трудно будет вырваться из кольца, но если он отвинтит колпачок… Марей вытер платком руки, щеки, шею. Он весь вспотел. Он высунулся в окно, лицо сразу стало мокрым от дождя, теплого, несущего с собой запахи моря в часы отлива. Медного цвета туман расползся по улице, время от времени его разрезала яростная вспышка молнии, затем раздавался оглушительный треск. Ничего! Главное – не спешить, продвигаться себе потихоньку от одной улики к другой. Убийца, бесспорно, очень хитер. Его можно поймать лишь путем постепенных логических посылок. Марей последний раз провел платком по лицу и повернулся к Оберте.

– Я начну с Бельяра, – заявил он. – Можно его пригласить?

Но первым появился специалист со счетчиком Гейгера. Он нес цилиндр из черного металла.

– Мои познания остановились на «сковороде», – пошутил Марей. – Помните, был такой смешной прибор, при помощи которого обнаруживали мины?

Служащий улыбнулся.

– С тех пор придумали кое-что получше, – сказал он и принялся за работу.

Тем временем подоспел Бельяр.

– Ну, дорогой Роже, к делу… Начинай рассказывать с того момента, как ты ушел с завода. Сколько было времени?

– Приблизительно четверть двенадцатого.

– Сорбье был у себя в кабинете?

– Он звонил по телефону.

– Можно было разобрать, о чем он говорил?

– Да, речь шла о работе.

– Дальше.

– Я поехал в клинику. Привез Андре с малышом домой.

– Все в порядке? Я даже не успел спросить тебя.

– Да. Я так рад. Я стал… другим человеком!

– Прекрасно. Обязательно зайду поздравить мамашу. Вот только выкрою свободную минутку. Ну а потом?

– Вернулся я около двух часов. Машину поставил в переулке, рядом с машиной Ренардо. Вошли мы вместе.

– Подожди… Эту калитку из переулка может открыть любой?

– Да. Она запирается только на ночь. Но Леживр следит за ней из своей сторожки.

– Только он не всегда там сидит. Продолжай.

– Мы обогнули флигель и увидели под каштаном Леживра. Вот тут-то все и началось: крики о помощи, выстрел…

– А какие это были крики?

– Несколько сдавленные, это вполне понятно. Мы побежали и нашли Сорбье уже мертвым. В комнате еще сильно пахло порохом. Ренардо вошел сюда. Здесь тоже никого не оказалось. Вот и все.

Служащий за их спиной продолжал свое дело.

– Что-нибудь обнаружили? – спросил Марей, возвысив голос.

– Ничего.

– Тогда посмотрите в соседней комнате, потом на лестнице, в чертежном зале и во дворе…

Он вернулся к Бельяру.

– Попробуем провести маленький эксперимент. Ты спустишься вниз, а я подам тебе знак. И ты поднимешься сюда с той скоростью, как в момент преступления. Давай.

Марей засучил рукав и приготовился включить хронометр. Дождь вдруг переменился, стал моросящим, словно вывернулась наизнанку зеленоватая туча, похолодало, порыв ветра взъерошил листки в записной книжке Сорбье.

– Готов? – крикнул Марей. – Начали!

Он нажал головку хронометра. Было отчетливо слышно, как бежит Бельяр, он быстро приближался и вскоре, совсем задохнувшись, появился на пороге. Марей остановил стрелку.

– Четырнадцать секунд, – объявил он. – Невероятно.

Неслышно возвратившийся Оберте только покачал головой.

– Похищение не могло быть совершено после преступления, – сказал он.

– До него – тоже, – возразил Бельяр. – Сорбье был не такой человек, чтобы даже под дулом револьвера позволить опустошить свой сейф. Сначала вору надо было убить его.

Заколдованный круг замкнулся. Взмахом руки Марей как бы отмел все трудности.

– Пошлите ко мне Леживра!

Леживр был человеком грузным, отяжелевшим после увечья. Он шумно дышал, стараясь все же встать по стойке смирно. Марей пожал ему руку.

– Вы можете сообщить мне весьма ценные сведения, – сказал он. – Хорошенько обдумайте свои ответы. Именно вы ходили в столовую за завтраком для мсье Сорбье?

– Да. Как и всякий раз, когда он оставался работать. Ему приготовили корзиночку с закуской.

– Который был час?

– Половина первого. Такая уж у меня привычка – замечать все подробности.

– Сколько времени вы отсутствовали?

– Десять минут. Черт побери, из-за ноги я не слишком-то быстро передвигаюсь. А столовая на другом конце завода.

– Хорошо. Вы вернулись. Прошли через чертежную. Там никого не было?

– Нет. Все чертежники давно ушли.

– Здесь тоже никого не было?

– Никого. Я накрыл вот тут, на краешке стола. Мсье Сорбье стоял у окна, там, где вы сейчас.

– Он говорил с вами?

– Нет. Он глядел как-то неприветливо. Не в духе был. Я понимаю, он ученый, но вот характер у него был тяжелый.

– Ну а потом?

– Я пошел обедать в свою сторожку. А в половине второго забрал посуду и отнес корзинку.

– В столовую?

– Да. Мсье Сорбье едва притронулся к еде. Потом я вышел подышать в тенечке, под деревом.

– И вы не заметили, не услышали ничего подозрительного до того, как пришли…

– Ничего.

– Еще один вопрос. Окна, которые выходят в сад, открывали в течение дня?

– Да. В семь часов утра, когда я убирал. Потом я их закрыл из-за жары.

– А те, которые выходят во двор?

– Это мсье Сорбье велел мне их открыть как раз в тот момент, когда я уходил.

– А сейф? Вы не заметили, открыт он был или закрыт?

– Я не обратил внимания. Мне кажется, он был закрыт, как обычно.

– Вам кажется, но… Еще одно обстоятельство: приносили утром заказное письмо для мсье Сорбье?

– Да. Я даже провожал почтальона, только я оставался внизу.

Комиссар повернулся к Бельяру.

– А ты, Роже, ты был здесь?

– Нет, я уже ушел. Думаешь, есть какая-нибудь связь между этим письмом и преступлением?

– Я ищу, старина, ищу. У меня нет ничего, только этот ничтожный след.

Марей достал из кармана конверт и задумчиво посмотрел на него, потом положил в бумажник.

– Короче говоря, Леживр, вы не заметили ничего не обычного?

– Нет, господин комиссар. Утро как утро.

– Хорошо. Благодарю вас.

Леживр попрощался и вышел прихрамывая. Трое мужчин встали в кружок.

– Никто не выходил, – сказал Марей.

– Никто не входил, – добавил Бельяр.

– Никто не приходил, – вздохнул Оберте.