"Цезарь Каскабель" - читать интересную книгу автора (Верн Жюль)

Глава девятая НЕ ПРИКАЗАНО

Аляска лежит на северо-западе Северной Америки, между пятьдесят вторым и семьдесят вторым градусом северной широты. Ее пересекает северный полярный круг, пролегающий как раз по Берингову проливу.

Взгляните повнимательнее на карту, и вы различите довольно ясно, что очертания берегов Аляски напоминают профиль человеческого лица. Между мысом Лиссабонским и мысом Барро идет линия лба; глазная впадина — залив Коцебу; мыс принца Уэльского — нос; бухта Нортона — рот и, наконец, Аляска представляет собой характерную длинную бороду. Дальше в море идут Алеутские острова. Что касается головы, то она оканчивается продолжением цепи Ренджских гор, последние склоны которых исчезают в Ледовитом океане.

Вот страна, по которой «Красотке» надо было проехать около двух с половиной тысяч километров.

Само собой разумеется, Жан тщательно изучал карту Аляски, горы, реки, береговую линию и вообще маршрут, которого следовало придерживаться. По этому поводу даже был устроен семейный совет.

Из рассказов Жана все узнали, что эту страну посетили прежде всего русские, затем француз Лаперуз и англичанин Ванкувер, наконец — американец Мак-Клур, во время пребывания здесь экспедиции, снаряженной на поиски Джона Франклина.[33]

В сущности, страна эта уже была обследована благодаря путешествиям Фредерика Вимпера и полковника Бюльслея в 1865 году, когда шла речь о прокладке подводного кабеля[34] между Старым и Новым Светом по Берингову проливу. До этого времени на Аляску наезжали лишь скупщики пушного товара.

В это время возникла доктрина Монро,[35] которая говорит, что Америка должна принадлежать исключительно американцам. Если нельзя было надеяться на скорую уступку Англией своих колоний Колумбии и Канады, то, быть может, Россия могла согласиться отдать Союзу Аляску. Это был лакомый кусочек! Союз уже обратился с серьезными предложениями к русскому правительству.

В Соединенных Штатах посмеивались над Стьюардом, когда он собрался приобрести эту «страну тюленей», как называли Аляску. Казалось, что она ни на что не нужна республике. Тем не менее, Стьюард настаивал с присущим янки упорством, и в 1867 году дело сильно подвинулось вперед. Ходили слухи, что надо ждать со дня на день утверждения конвенции между Россией и Америкой.[36]

31 мая вечером семья Каскабель остановилась на границе, возле небольшой группы деревьев. Тут «Красотка» стояла на русской земле, а не на английской, и Каскабель мог вполне успокоиться.

Хорошее расположение духа вернулось к нему, и он снова стал весел и разговорчив. Теперь весь его дальнейший путь по Аляске и Сибири пролегал по обширным русским владениям.

Ужин был очень веселый. Жан убил большого жирного зайца, которого вспугнул неподалеку Ваграм. Как приятно было есть настоящего русского зайца!

— По этому случаю надо распить бутылочку, — объявил Каскабель.

— Здесь даже как-то легче дышится. Мне кажется, что тут смесь русского воздуха с американским. Дышите, детки, дышите! Не бойтесь, всем хватит, даже Гвоздику, хотя нос у него громадный! Уф! Пять недель я задыхался в этой проклятой Колумбии.

Когда кончили ужинать и допили последнюю каплю доброго вина, все отправились по своим отделениям и улеглись спать. Ночь прошла спокойно. Семью не потревожили ни дикие звери, ни индейцы.

Наутро все встали бодрыми и свежими. Лошади и собаки тоже отдохнули.

Поднялись рано, и уже на рассвете «Красотка» двинулась в путь по России, «сестре Франции»,[37] как выразился Каскабель. Около шести часов утра «Красотка» двигалась на северо-запад, к Симптон-риверу, который надо было переезжать на пароме.

Путь лежал на Ситку, или Новоархангельск, главный город русских владений, лежащий на острове Ситке, почти у берегов Аляски, в группе островов принца Уэльского, Крузе, Баранова и других.

Прибыв в Ситку, труппа должна была остановиться там на несколько дней, прежде всего, чтобы отдохнуть, а затем, чтобы приготовиться к дальнейшему путешествию в направлении Берингова пролива.

Согласно маршруту, надо было ехать по узкой береговой полосе, причудливо прорезанной горными цепями.

Но не успел Каскабель двинуться по русской земле, как перед ним встало непреодолимое препятствие.

Добродушная Россия, «сестра Франции», совсем не собиралась гостеприимно встретить французов-братьев в лице Каскабеля и его семьи.

Россия предстала в виде трех пограничных стражников. Коренастые, с большими бородами, одетые в мундиры с блестящими пуговицами и в плоские фуражки, стражники подошли к повозке. По знаку старшего из них, Жирофль, правивший лошадьми, остановил «Красотку» и позвал хозяина.

Каскабель вышел из своего отделения. Остальные члены семьи присоединились к нему.

Все с невольной тревогой ожидали, что скажут им эти люди в мундирах.

— Ваши паспорта? — спросил старший стражник по-русски.

Хотя Каскабель не знал русского языка, но это слово он отлично понял.

— Паспорта? — переспросил он.

— Да. Без паспортов не приказано пускать.

— Но, милейший, у нас их нет, — заявил вежливо Каскабель.

— В таком случае мы вас не пропустим.

Коротко и ясно.

Дверь в Россию захлопнули перед самым носом.

Каскабель не удержался от недовольной гримасы. Он слышал, насколько строги предписания русского правительства насчет паспортов. Было сомнительно, чтобы солдаты пошли на сделку.

Как обидно, что труппа перешла границу именно здесь и сразу встретилась с этими солдатами!

Корнелия и Жан с тревогой ожидали, чем окончится разговор, от которого зависело теперь все их дальнейшее путешествие.

— Господа, — обратился к солдатам Каскабель торжественным тоном, — я должен вам сказать, что мы — французы, путешествующие для собственного удовольствия, или, скорее, для удовольствия других, в особенности русских бояр,[38] если они вздумают почтить нас своим посещением. Мы не думали, что для того чтобы пройти по вашей земле, нужны какие-то бумаги.

— Где же это видано, чтобы пропускать через границу без паспорта?

— Нельзя ли сделать для нас исключение и пропустить нас? — уговаривал Каскабель стражников.

— Нет! — коротко и сухо ответил пограничник. — Поворачивайте назад, и нечего тут разговаривать.

— А где можно достать себе паспорт? — спросил Каскабель.

— Это ваше дело.

— Пропустите нас только до Ситки, а там мы через посредство французского консула…

— В Ситке нет французского консула. А впрочем, вы откуда едете?

— Из Сакраменто.

— Вот в Сакраменто и взяли бы себе паспорта! А теперь настаивать бесполезно.

— Наоборот, мы должны настаивать, потому что нам надо ехать в Европу.

— В Европу?.. Этой дорогой?..

Каскабель понял, что ответ его еще больше ухудшил дело, потому что ехать в Европу этой дорогой действительно странно.

— Некоторые обстоятельства заставили нас сделать этот объезд.

— Это меня не касается! — возразил пограничник. — Без паспорта все равно не пропущу.

— Послушайте, а может быть, надо за право проезда что-нибудь заплатить? — сказал Каскабель, многозначительно подмигивая.

Но и это предложение не подействовало.

— Послушайте! — воскликнул уже с полным отчаянием Каскабель. — Послушайте, да неужели же вы никогда и ничего не слыхали о семействе Каскабель?

Достойный акробат сказал это таким тоном, точно фамилия Каскабель была действительно известна всему миру. Но и это не помогло.

Надо было повернуть оглобли и вернуться вспять. Суровая стража потребовала, чтобы «Красотка» переехала границу обратно, и запретила переступать через нее.

И вот Каскабель, обескураженный, очутился вновь на английской земле.

Это было не только неприятно, но просто ужасно. Все планы рухнули. Приходилось отказаться от маршрута, принятого с таким восторгом. Путешествие по западу Америки, возвращение в Европу через Сибирь — все это теперь было невозможным за неимением паспортов. При обычных условиях, пожалуй, можно было достичь Нью-Йорка. Но как перебраться через Атлантический океан, когда нет возможности заплатить за места на пароходе?

Мало было надежды на то, что дорогою они соберут необходимую сумму. Да и сколько времени понадобится, чтобы собрать ее? По правде сказать, семейство Каскабель уже не было новинкой в Соединенных Штатах. В продолжение двадцати лет оно посетило все города, все местечки. Теперь оно не соберет, пожалуй, стольких центов, сколько раньше собирало долларов. Нет, вернуться на восток — это значит отложить поездку надолго, быть может, на многие годы, пока явится возможность отплыть в Европу. Во что бы то ни стало надо было придумать какую-нибудь комбинацию, которая позволила бы добраться до Ситки. Вот над чем задумалась теперь вся семья.

— Ну и положение! — проговорила Корнелия, покачивая головой.

— Это не положение, а черт знает что такое! — воскликнул раздраженно Каскабель.

Неужели ловкий акробат, с триумфом выходивший из разных передряг, не найдется теперь и не придумает какого-нибудь хитрого обхода этой глупой формальности? Неужели его умная голова не отыщет выхода?

— Цезарь, раз уж эти проклятые стражники попались нам как раз на границе, то нельзя ли обратиться к их начальнику? — спросила Корнелия.

— Их начальник — губернатор Аляски, — ответил Каскабель. — Вероятно, это какой-нибудь русский полковник, к которому не подступиться, как и к его солдатам, и который пошлет нас ко всем чертям.

— Впрочем, вероятно, он живет в Ситке, — заметил Жан, — а туда-то нас и не пускают.

— Быть может, пограничная стража согласится проводить к губернатору одного из нас? — сказал Гвоздик.

— Ты прав, Гвоздик, — ответил Каскабель. — Мысль твоя прекрасна.

— Если только она не плоха, — заметил Гвоздик.

— Надо попытаться попробовать это, прежде чем возвращаться назад, — сказал Жан. — Я отправлюсь к губернатору.

— Нет, уж лучше я пойду сам, — возразил Каскабель. — А далеко до Ситки?

— Около четырехсот километров.

— Стало быть, дней через десять я буду обратно. Подождем до завтра.

Рано утром Каскабель отправился отыскивать пограничников. Найти их было не трудно, потому что они следили за «Красоткой».

— Опять вы? — крикнул один из них довольно сурово.

— Опять я, — отвечал с очаровательной улыбкой Каскабель и принялся рассказывать, уснащая свою речь разными любезностями, что ему хотелось бы, чтобы его проводили к губернатору Аляски. Он предлагал оплатить дорожные расходы «господина чиновника», которому будет угодно сопровождать его, намекал на известную «благодарность» с его стороны за этот труд и т. п.

Но его постигла полная неудача. Даже перспектива получить «благодарность» не подействовала. Возможно, что настоятельные просьбы Каскабеля показались подозрительными, и старший стражник заявил Каскабелю самым решительным образом:

— Убирайтесь отсюда прочь! Если вы мне еще раз попадетесь на русской земле, то я вас отправлю не в Ситку, а в один из ближайших фортов, а там вас упрячут так, что уж назад вы не выберетесь.

Пришлось уйти, не солоно хлебавши. По расстроенному виду Каскабеля семья сразу увидела, что дело не выгорело.

Что же теперь делать? Неужели они застрянут здесь, и «Красотка», их передвижной дом, станет им постоянным домом? Складывалось впечатление, будто лодка, на которой они ехали по морю, была выброшена на скалы.

Печально прошел этот день, и многие последующие, потому что акробаты никак не могли прийти к определенному решению.

К счастью, провизии было достаточно: оставалось еще довольно много консервов, которые предполагалось пополнить в Ситке. Кроме того, вокруг было много дичи. Жан с Ваграмом остерегались только переходить колумбийскую границу. Молодой человек мог поплатиться за это своим ружьем да еще штрафом в пользу русской казны.

— Надо, однако же, на что-нибудь решиться! — говорил Каскабель время от времени.

Да, но на что?.. На что?.. В сущности, выбора не было. Приходилось возвращаться назад, раз нельзя было ехать вперед. Вернуться назад через эту проклятую Колумбию, оттуда через прерии к берегу Атлантического океана, в Нью-Йорк! А что делать в Нью-Йорке? Обратиться к общественной благотворительности? Авось найдутся добрые люди — устроют подписку для отправки семьи на родину?.. Какое унижение для людей, живущих собственным трудом и никогда не протягивающих руку за подачками! Что за подлецы были те разбойники, которые украли у них деньги в Сьерра-Неваде!

Было бы возмутительной несправедливостью, по словам Каскабеля, если бы этих мошенников не поджидала где-нибудь достойная казнь: виселица в Америке, гильотина во Франции, гаррота в Испании или кол в Турции.

Наконец он принял решение. Это было 4 июня.

— Мы возвратимся в Сакраменто, а пото…

Каскабель не окончил своей фразы. Там будет видно, что делать. Оставалось запрячь лошадей, повернуть повозку на юг и тронуться в путь.

Этот последний вечер на границе Аляски был самый печальный. Все молча сидели по своим местам. Была полная темнота. По небу беспорядочно плыли сплошные тучи, дул сильный ветер. Не было видно ни одной звездочки, а молодой месяц уже скрылся за горизонтом.

Было около девяти часов, когда Каскабель велел всем ложиться спать. Надо было встать рано; на заре «Красотке» предстояло ехать обратно в Сакраменто, на этот раз без проводника. Надо было лишь достичь истоков Фрейзера, а там уже путь был известен до самой территории Вашингтона.

Гвоздик пошел закрывать дверь из первого отделения, как вдруг невдалеке раздался выстрел.

— Выстрел! — закричал Каскабель.

— Да, кто-то стрелял, — ответил Жан.

— Вероятно, какой-нибудь охотник, — заметила Корнелия.

— Кто же станет охотиться в такую темную ночь? — сказал Жан. — Это невероятно.

В эту минуту раздался второй выстрел, затем послышался крик.