"Цезарь Каскабель" - читать интересную книгу автора (Верн Жюль)

Глава одиннадцатая УРАЛ

Уральская цепь заслуживает внимания туристов в одинаковой степени с Пиринеями и Альпами.

По-татарски слово «Урал» означает «пояс». Действительно, это именно пояс, который тянется на протяжении двух тысяч девятисот километров между Каспийским и Арктическим морями, — пояс, украшенный драгоценными камнями, богатый золотом, серебром и платиной, пояс, который стягивает старый материк на границе Азии и Европы. На нем берут начало многие большие реки, как, например, Урал, Печора, Кама и многочисленные их притоки. Он — великолепный гранитный барьер, вершины которого достигают двух тысяч трехсот метров над уровнем океана!

— Ну вот и настоящие русские горы! — сказал, шутя, Каскабель. — Это немножко повыше тех, что устраивают у нас во Франции на ярмарках.

Действительно, они были «немножко» выше.

Во время переправы через горы трудно было избегать многочисленных заводов и деревень, населенных в большинстве случаев рабочими с заводов или рудокопами. Но все-таки бояться встречи с полицией не приходилось, так как бумаги были в порядке, даже если бы труппа вздумала ехать по прекрасной дороге на Екатеринбург; но так как, согласно указаниям Ортика, им пришлось ехать северным Уралом, то лучше было выбрать Печорский перевал и затем спуститься к Перми.

На следующий день они должны были ехать этим путем.

Когда окончательно рассвело, можно было установить, насколько велико было количество волков. Если бы им только удалось прорваться в «Красотку», ни один из путников не уцелел бы.

Около пятидесяти животных лежало на земле; это были большие волки, которые чрезвычайно опасны для едущих в степи. Остальные исчезли так быстро, точно в них вселился черт, по живописному выражению Каскабеля. Два обгоревших волка валялись в сотне шагов от лужайки.

Здесь, у входа в ущелье, «Красотка» была очень далека от заводов, которые вообще редки в восточной части Урала. Возникал вопрос, как же теперь быть?

— Что мы будем делать? — спросил Жан. — Олени наши убежали.

— Если бы они только убежали, — отвечал Каскабель, — то их, пожалуй, можно было бы найти. Но, вероятно, волки съели их.

— Я отправлюсь в ближайшую деревню и там достану лошадей, что бы за них ни спросили, — сказал Сергей Васильевич. — Ортик покажет мне дорогу…

— С удовольствием, Сергей Васильевич.

— Ничего больше не остается делать, — прибавил Каскабель.

В восемь часов утра, когда они собирались уходить, Сандр вдруг закричал:

— Папа!.. Посмотри!.. Пришли два оленя!.. Ведь это наши вернулись!

Действительно, на лужайку вышли два оленя.

— Оба живые!.. — удивился Каскабель.

Но двух оленей было слишком мало для того, чтобы везти «Красотку». К счастью, понемногу олени стали собираться. Час спустя их было четырнадцать из двадцати, взятых с архипелага Ляхова.

Недоставало лишь шести, которые не успели разорвать свои путы и были растерзаны волками еще в самом начале нападения. Останки их нашли у опушки. Четырнадцать оленей успели убежать и затем инстинктивно вернулись к месту привала.

Можно представить себе, с каким восторгом были встречены животные. Теперь появилась возможность продолжать путь. Все решили на очень крутых подъемах помогать оленям тащить повозку, и торжественный выезд в Пермь должен был непременно состояться.

Но всю семью безгранично огорчало то, что «Красотка» не имела своего прежнего блестящего вида. Бока ее были изгрызаны волчьими зубами, обшивка поцарапана когтями рассвирепевших животных. Да и до этого нападения повозка очень пострадала от бурь, и от снега, и от дождя. Яркие краски слиняли, позолота облезла, а вывеску почти невозможно было разобрать. Ее требовалось заново выкрасить и покрыть лаком. А пока, как ни старались Корнелия с Гвоздиком придать ей приличный вид, ничего не выходило.

В десять часов запрягли оленей и тронулись в путь. Так как подъем становился все заметнее, то мужчины пошли пешком.

Погода стояла прекрасная. Хотя было очень жарко, но все же в горах было легче дышать. Почти все время приходилось помогать оленям — поддерживать повозку то с одной стороны, то с другой. Особенно трудно было при поворотах за угол какой-нибудь скалы. Идущие первыми олени, обогнув угол, скрывались за ним, а задние, путаясь в постромках, рисковали свалиться вместе с повозкой.

Уральские ущелья — дело не человеческих рук. Природа устроила их для того, чтобы дать проход воде через эти извилистые расселины. Небольшая река, приток Сосьвы, текла к западу. Иногда русло ее расширялось настолько, что для проезда оставалась узкая извилистая тропинка, иногда берега ее покато спускались к воде и были покрыты соснами, елями, березами, лиственницами и другими деревьями, растущими лишь на северных окраинах Европы. А вдали виднелись покрытые вечными снегами вершины, с которых берут начало все реки Урала.

В этот первый день маленький караван не встретил никого. Казалось, что это ущелье мало кто посещает.

По-видимому, Ортик и Киршев хорошо знали эти места. Только раза два или три они, казалось, колебались и останавливались переговорить шепотом друг с другом, но это никому не показалось подозрительным, так как до сих пор не было ни малейшего повода усомниться в их добросовестности.

Одна Кайета не спускала глаз с них, стараясь лишь, чтобы они этого не заметили. Эти таинственные разговоры, некоторые взгляды, которыми они обменивались, невольно вызывали у нее подозрения, и она все меньше и меньше доверяла им. Но матросам и в голову не приходило, что молодая индеанка может подозревать их в чем-нибудь.

Вечером Сергей Васильевич выбрал место для привала на берегу реки. После ужина Каскабель, Киршев и Гвоздик решили дежурить по очереди, хотя после тяжелого дня это было очень трудно, но ни один из них не заснул во время своего дежурства.

На другой день путь был так же труден, как и накануне. В результате за сутки делали всего от восьми до десяти километров. Но это предвидели заранее и приняли в расчет.

Конечно, Сергей Васильевич и его друг Жан с удовольствием поохотились бы за какой-нибудь дичью. Видели здесь и лосей, и ланей, и массу зайцев. Да и Kорнелия была бы рада свежему мясу. Но заряды были все израсходованы во время нападения волков, и пополнить запасы можно было лишь в ближайшем местечке. Поэтому ружья бездействовали, а Ваграм с удивлением смотрел на своего молодого хозяина, как бы спрашивая:

«Ну что же?.. Разве мы больше не будем охотиться?»

Между тем был один момент, когда добрый заряд мог бы сослужить хорошую службу.

В три часа пополудни «Красотка» ехала скалистым берегом. Вдруг по ту сторону реки показался медведь.

Это был большой зверь. Его почуяли собаки и подняли лай. Покачивая из стороны в сторону своей громадной головой, он смотрел на маленький караван.

Думал ли он напасть па путешественников? Смотрел ли он на них из любопытства или из желания пообедать оленем или человеком?

Жан приказал собакам замолчать, не желая возбуждать свирепого зверя, раз у путников не было средств к защите.

Зачем рисковать? Ведь медведь может легко перебраться на этот берег.

Обе стороны мирно смотрели друг на друга, лишь Каскабель не утерпел и сказал:

— Как жаль, что нельзя взять этого великолепного мишку с собою. Он очень годился бы для нашей труппы.

Но было бы довольно трудно предложить этому медведю ангажемент в труппу. Вероятно, предпочитая лесную жизнь скитальчеству артистов, он поднялся, кивнул еще раз своей большой головой и исчез за деревьями.

На кивок медведя Сандр ответил грациозным поклоном, сняв шапку с головы, а Жан очень досадовал, что не мог послать ему вместо поклона хорошей пули.

В шесть часов вечера остановились на ночлег почти в тех же условиях, что и накануне. На следующий день с пяти часов утра опять двинулись в путь, вновь перенесли много испытаний и сильно устали. Но день прошел без приключений.

Самое трудное было сделано, потому что «Красотка» находилась в наивысшей точке перевала, то есть на самом хребте его. Теперь оставалось лишь спускаться по западным склонам, которые направляются к Европе.

В этот день, 6 июля, повозка остановилась у въезда в каменистое ущелье, с правой стороны которого темнел густой лес.

Жара в этот день стояла такая, что и люди и животные буквально задыхались. С востока собирались темные тучи.

— Будет гроза, — сказал Жан.

— Это неприятно, — ответил Ортик, — потому что грозы на Урале иногда бывают ужасны.

— Мы укроемся от нее, — проговорил Каскабель. — Уж, по-моему, лучше гроза, чем волки!

— Кайета, — обратилась Наполеона к молодой индеанке, — ты боишься грозы?

— Нет, милочка, не боюсь, — отвечала Кайета.

— Ты права, милая Кайета, — прибавил Жан, — вообще ничего не надо бояться.

— Да!.. — возразила Наполеона, пожимая плечами. — Но что же поделаешь, если страшно!..

— Ты известная трусиха! — сказал ей Сандр.

— Разве ты не знаешь, что там, на небе, катают большие шары, оттого и слышен гром!

— Да, но шары эти с огнем и иногда убивают кого-нибудь, — проговорила девочка, зажмуриваясь от слишком ярко блеснувшей молнии.

Лагерь поспешили устроить таким образом, чтобы все могли укрыться от грозы. После ужина решили, что мужчины будут караулить поочередно, как и в прошлые ночи.

Сергей Васильевич хотел было первый начать дежурство, но Ортик сказал:

— Разрешите нам с Киршевым дежурить теперь?

— Как хотите, — отвечал Сергей Васильевич, — а в полночь мы с Жаном сменим вас.

— Хорошо! — ответил Ортик.

Это вполне естественное предложение показалось подозрительным Кайете, и она, не отдавая себе отчета, почему ей это кажется, решила, что тут скрывается какая-нибудь махинация.

В эту минуту гроза разразилась с необыкновенной силой. Молния непрерывно сверкала, удары грома перекатывались из ущелья в ущелье, и эхо, подхватив их, повторяло по нескольку раз, так что стоял сплошной гул.

Наполеона, боясь грозы, забилась в свою постель, закрыв глаза и заткнув уши. Все поспешили лечь спать. К девяти часам в повозке все уже спокойно спали, несмотря на молнию, гром и вой бури.

Только Кайета не спала. Она прилегла не раздеваясь и хотя очень устала, но не могла сомкнуть глаз. Ее охватило беспокойство при мысли, что безопасность ее спутников была в руках неизвестных матросов. Час спустя, желая посмотреть, что они делают, она приподняла занавеску у маленького окошечка над ее койкой и при свете молнии увидала, что разговаривавшие между собой Ортик и Киршев встали и подошли к входу в ущелье, из которого в эту минуту показался какой-то человек.

Ортик сделал знак, чтобы человек этот не подходил ближе, из боязни, что собаки залают. Ваграм и Маренго не почуяли приближения этого человека, потому что удушливый зной заставил их забраться под повозку.

Присоединившись к незнакомцу, Ортик и Киршев обменялись с ним несколькими словами, и затем при свете молнии Кайета увидела, как все трое скрылись за деревьями.

Кто был этот человек? Почему матросы ушли с ним? Это надо было сейчас же узнать.

Кайета так тихо соскользнула со своей койки, что никто не проснулся. Проходя мимо Жана, она слышала, как он произнес ее имя…

Может быть, он окликнул ее?

Нет! Жан спал… она снилась ему во сне.

Кайета с большими предосторожностями открыла дверь, вышла и затворила ее за собой.

У нее не было ни колебания, ни страха. А ведь она рисковала жизнью, если ее откроют.

Девушка вошла в лес и, пригнувшись, осторожно пробиралась между кустами. Наконец послышались голоса; она остановилась у большой лиственницы и, притаившись, начала слушать.

Кроме Ортика и Киршева, здесь было еще семь человек, и все они говорили между собою по-русски.

— Я был прав, когда решил идти этой дорогою, — говорил Ортик, — здесь всегда можно встретить приятелей!.. Не правда ли, Ростов?

Ростов был тот человек, который приходил за матросами.

— Вот уже два дня, как мы следим за вами, — отвечал Ростов. — Так как мы узнали тебя и Киршева, то решили, что здесь будет хорошее дельце!

— Даже два!.. — ответил Ортик.

— Откуда вы идете? — спросил Ростов.

— Мы возвращаемся из Америки, где были в шайке Карпова.

— А кто эти люди, с которыми вы идете?

— Это семья французских акробатов. Фамилия их — Каскабель. Они возвращаются в Европу… Ну, да потом мы вам расскажем наши приключения!.. А теперь — к делу!

— Ортик, есть у них деньги? — спросил один из присутствующих.

— Да, две или три тысячи рублей.

— И вы не сумели их переложить в свой карман? — спросил с усмешкою Ростов.

— Дело не в этом. Есть кое-что гораздо важнее, но для этого нас двоих мало.

— Говори скорее!..

— Слушайте, друзья мои, — начал Ортик. — Если мы смогли пройти без всякого риска Сибирь и добраться до русской границы, то исключительно благодаря семье Каскабель. Всякий на нашем месте сделал бы то же самое, зная, что его не будут искать среди циркачей. Кое-кто еще сделал так же, и этот кто-то — один русский, который не имеет права вернуться в Россию, хотя повод у него иной, чем у нас. Это очень знатный и богатый человек, сосланный за политические дела. Эту тайну знают лишь Каскабель с женой, но мы тоже ее открыли…

— Каким образом?..

— Однажды вечером мы подслушали разговор Каскабеля с этим русским.

— Как его зовут?..

— Все называют его Сергей Васильевич. Это граф Наркин. Если его откроет полиция, то ему не сносить головы.

— Постой! — вскричал Ростов. — Не сын ли он старика графа Наркина, сосланный в Сибирь? Бегство его наделало много шуму несколько лет назад?..

— Да, это он самый, — отвечал Ортик. — У графа Наркина несколько миллионов состояния, и он не задумается отдать нам один… под угрозой выдачи его властям.

— Задумано хорошо. Но зачем мы тебе нужны при выполнении этого плана?

— Важно, чтобы Киршев и я не участвовали в этом первом деле, чтобы в случае неудачи мы могли взяться за другое дело. А для того, чтобы оно удалось, чтобы мы могли захватить деньги и повозку Каскабеля, надо, чтобы мы продолжали оставаться бедными матросами, которые обязаны этой семье и жизнью и возвращением на родину. Освободившись от них всех, мы можем спокойно разъезжать по городам и селам, и полиции в голову не придет искать разбойников под платьем циркачей.

— Хочешь, Ортик, мы сегодня же ночью овладеем графом Наркиным и скажем ему, на каких условиях будет для него возможно возвращение в Россию?

— Терпение… терпение!.. — отвечал Ортик. — Так как граф имеет намерение вернуться в Пермь, чтобы повидаться с отцом, то пусть он туда и едет. А там он получит записку с просьбой явиться для переговоров… Вот тут-то вы его и заберете.

— Так что надо ждать?..

— Да, — ответил Ортик. — А теперь постарайтесь немного опередить нас, но чтобы это вышло незаметно. И постарайтесь быть в Перми раньше нас.

— Хорошо, — отвечал Ростов.

Негодяи разошлись, не подозревая, что Кайета подслушала их разговор.

Ортик и Киршев вернулись в лагерь немного спустя после возвращения Кайеты, уверенные, что никто не заметил их отсутствия.

Кайета знала теперь план этих мошенников. В то же время она узнала, что жизнь ее приемного отца и остальных спутников была в опасности.

Кайета была так потрясена всем слышанным, что понадобилось некоторое время, пока она овладела собой. Решив, что надо помешать Ортику выполнить его план, она стала придумывать, как бы ей это сделать. Она провела ужасную ночь. Ей казалось, что она просто видела дурной сон!..

Но, к сожалению, это был не сон.

К тому же Ортик сказал утром Каскабелю:

— Раньше мы хотели с Киршевым расстаться с вами по ту сторону Урала, чтобы направиться в Ригу. Но мы думаем, что нам лучше добраться с вами до Перми и там просить губернатора, чтобы он помог нам вернуться на родину… Не разрешите ли вы нам продолжать ехать с вами?..

— С удовольствием, друзья мои! — отвечал Каскабель. — Когда едешь вместе с кем-нибудь издалека, то надо расставаться как можно позже, а еще лучше — не расставаться совсем!