"И обрушилась стена" - читать интересную книгу автора (Уилсон Роберт Антон)

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ Александр Привалов СОВСЕМ ДРУГАЯ ИСТОРИЯ

— Постарайтесь понять, Александр Иванович, что не существует единственного для всех будущего. Их много, и каждый ваш поступок творит какое-нибудь из них. Вы это поймете, — сказал он убедительно. — Вы это обязательно поймете.

Позже я действительно это понял. Правда, не сразу, а в несколько этапов. Вот об этих этапах моего Откровения Янус Полуэктович попросил меня рассказать. Это будет рассказ о Приключении Разума, и в нем будет много странных идей и странных событий. Подавляющее большинство читателей, скорее всего, не поверит мне, и это совершенно нормально. Я сознательно рассказываю эту историю для незначительного меньшинства, ибо совершенно точно знаю, что меньшинство со временем перестанет быть незначительным, а большинство подавляющим.

* * *

Один этап моего Откровения начался уже на следующее утро после истории с попугаем, когда ни на какой Китежградский завод я отправлен не был, поскольку старик Шварц, завотделом оборонной магии, затребовал меня в свое полное распоряжение на неопределенный срок. Почти полгода мы вместе с кубинскими товарищами из Института сантерии и брухерии готовили один очень ответственный проект, который был впоследствии успешно реализован (но это уже совсем другая история), и все это время я даже ночевал в компьютерном зале. К сожалению, загруженность работой помешала мне тогда всерьез призадуматься о «детерминизме» и «предопределенности» хотя бы будущего, не говоря уже о прошлом. Общался я в основном с оборонщиками и заказчиками из компетентных организаций, У-Януса практически не видел, и у меня просто не было возможности задать еще один вопрос. А жаль.

Ну а затем началась действительно совсем другая история. На этот раз — в широком смысле этого слова. Другая история человечества. Та история, которая для большинства читающих эти строки является единственной. Та история, в которой Янус Полуэктович Невструев был всего лишь персонажем фантастической повести, а НИИЧАВО назывался совсем по-другому.

В этой истории (или, как я предпочитаю говорить теперь, в этой линейной последовательности вероятностных состояний) я пережил другой этап Откровения. Я подчеркиваю: другой, а не второй и не следующий. Тут есть разница, которую я и постараюсь ниже объяснить.

Начну с того, что в «иной реальности я тоже был программистом по имени Александр Иванович Привалов. Я работал в институте, который разрабатывавал (как это официально называлось) спецтехнологии прогнозирования и управления событиями». Институт для прикрытия занимался всякой чепухой, настоящая же тематика исследований была сверхсекретной. Поэтому, когда в 1964 году два молодых советских фантаста написали повесть, в которой главным героем был Александр Привалов, программист, работающей в НИИ Чародейства и Волшебства, в моей жизни наступили коренные перемены. не знаю, как разбирались с авторами повести и какие объяснения давали по поводу утечек сверхсекретной информации, которыми повесть изобиловала, но со мной разбирались очень серьезные люди и, как говорится, на всю катушку. Хуже всего было то, что никакой вины за собой я не чувствовал. Режим секретности всегда соблюдал неукоснительно. С авторами повести никогда не был лично знаком, хотя читал их предыдущие произведения. Да, действительно, в 1960 году, еще до поступления на работу в Институт Спецтехнологий, путешествовал с друзьями по русскому Северу на машине, взятой напрокат, и даже помню, как на лесной дороге голосовали двое каких то молодых охотников, но лица их мне не. понравились и я не остановился! Имена других персонажей повести мне ничего не говорили (во всяком случае, тогда).

В общем, я прошел через всяческие передряги, которые мой читатель легко может представить себе сам, и окончательно выбрался из лишь после вмешательства сил, так сказать, высшего порядка. Но еще раньше я имел возможность узнать, что братьев-писателей, сыгравших роковую роль в моей судьбе, органы не стали слишком уж сильно «прессовать». Я так думаю, эти люди оказались им просто не по зубам — или, может быть, у них нашлись высокие покровители.

А повесть из каких-то особых соображений (полагаю, в надежде на то, что появятся в этом деле хоть какие-то дополнительные ниточки) даже решено было опубликовать. При этом, правда, авторов заставили ее переделать до полной неузнаваемости, придав НИИЧАВО и его сотрудникам (а главное — темам, над которыми они работали) вид скорее сказочно-юмористический, чем мрачно-реалистический.

С этой задачей авторы справились блестяще. Но даже и в виде «повести-сказки для научных работников младшего возраста» этот текст, когда я его наконец смог прочесть в 1971 году, оказал на меня потрясающе сильное воздействие. Главный герой повести был, несомненно, я! И дело даже не в совпадении имен — мало ли, в конце концов, в мире А. И. Приваловых? Тысячи! Выдумывая своего мага-программиста, писатели вполне могли бы взять это имя просто «с потолка». Но человек, от которого велось повествование, — это был именно я, такой, каким я сам себя воспринимаю. У него была моя личность, мое сознание, мой жизненный опыт, мои вкусы — можно ли не узнать себя самого, даже если ты описан в совершенно незнакомых жизненных ситуациях? Тем более что не были они совершенно незнакомыми — какие-то коллизии были узнаваемы с самого начала, какие-то постепенно вспоминались.

Поначалу они вспоминались смутно, но, по мере того как я перечитывал повесть снова и снова, люди и события откуда-то всплывали в памяти. Это было как вспоминание сна. Ночью тебе снится много чего-то интересного. Проснувшись, ты не помнишь никаких подробностей — только какую-то общую атмосферу сновидения. Но потом читаешь, например, газету, видишь слово «Китай» и тут ясно вспоминаешь: во сне-то я был в Китае! Потом другая зацепка помогает вспомнить другую подробность. Таким вот образом, используя текст повести, я смог вспомнить много такого, что в совокупности составляло полноценную, пережитую и вспомненную мною альтернативную реальность. Иначе говоря, у меня была как бы «реальность-2», которая являлась несовместимой с моей старой доброй «реальностью-1».

(Забегая вперед, скажу, что, когда я через несколько лет прочитал книги о доне Хуане — тогда еще не переведенные на русский язык, но поступавшие в наши спецбиблиотеки, я очень хорошо понял проблемы Карлоса, которому пришлось мучительно, эпизод за эпизодом, вспоминать свое забытое прошлое в партии нагваля. Это было прошлое, происходившее в «отдельной реальности» и не вписывавшееся в реальность обычную.)

Итак, с вспоминания начался другой этап Откровения. Я приступил к размышлениям. И ход моих размышлений очень интересно соотносился с внешними событиями моей жизни.

Начал я вот с чего. В той истории Я. П. Невструев предсказал мне мое будущее: «Завтра с утра вас, Александр Иванович, вызовет Китежградский завод, и мне придется дать вам командировку». И буквально через минуту добавил: «Не существует единственного для всех будущего. Их много, и каждый ваш поступок творит какое-нибудь из них».

Эти слова в повести воспроизведены абсолютно точно. И так же абсолютно точно я вспомнил последующие события: назавтра никакой Китежград меня не вызвал. Что лишний раз подтверждает правоту второго высказывания Януса: «Не существует единственного будущего». Но ведь, с другой стороны, первое высказывание («Мне придется дать вам командировку») было основано на его непосредственном переживании будущего, которое уже совершилось! Для тех, кто не знает этой повести Стругацких (хотя и не могу себе представить таких людей среди моих предполагаемых читателей), поясню.

Я. П. Невструев исследовал параллельные пространства, и одному из его экспериментов в будущем суждено было завершиться катастрофой (или, наборот, полным успехом — в зависимости от того, какая была поставлена цель). В структуре пространственно-временного континуума произошел своего рода взрыв, выбросивший экспериментатора в точку, пространственно совпадающую с исходной, по времени же отстоящую ровно на одни земные сутки назад. В результате в настоящем получилось два Януса Полуэктовича: один — нормальный (А-Янус), а второй — живущий «из будущего в прошлое» (У-Янус). И вот этот-то второй, естественно, знал то, что для всех было будущим, но не знал того, что для всех было прошлым.

Есть много вероятных будущих, но У-Янус знал ту вероятность, которая реализовалась для меня на самом деле. С другой стороны, я назавтра после его предсказания тоже познал ту реальность, которая осуществилась на самом деле. И это была другая реальность. Может быть, Янус лукавил? Или наше понимание того, что такое на самом деле, в чем-то неверно?

Я очень долго ломал голову над этой загадкой реальности-2. Однажды ночью мне приснился сон: я стоял в лаборатории над чашкой Петри, в которой лежал дохлый попугай. Присмотревшись повнимательнее, я вдруг заметил, что это не попугай, а кот, и не чашка Петри, а свинцовый ящик. И я не мог понять, дохлый это кот или он просто спит…

Проснувшись, я сразу понял, что означал кот в моем сновидении. Это был кот Шредингера.

Для тех, кто не изучал физику и даже не читал «Квантовую психологию» Роберта Уилсона (изданную, кстати, на русском языке стараниями все того же Януса Полуэктовича), поясню.

Физик Эрвин Шредингер, один из создателей квантовой механики, для иллюстрации своих идей о природе реальности использовал такой пример. Возьмем живого кота и закроем его в ящике вместе с баллоном, наполненным отравляющим газом. Причем баллон снабжен устройством, срабатывающим по принципу бросания монетки: выпадает орел — газ из баллона выпускается и кот умирает; выпадает решка — газ остается в баллоне, а кот — жив-здоров. А теперь попробуем ответить на вопрос: жив кот или мертв после срабатывания устройства?

Так вот, Шредингер доказал, что, пока мы не заглянули в ящик, кот существует там в особом математическом состоянии, когда утверждение, что кот мертв, и утверждение, что кот жив, в равной степени имеют смысл, причем утверждение, что кот жив и мертв одновременно, тоже имеет смысл.

Сон все прояснил. Я неверно понял слова Януса. Будущих действительно много, но не в том смысле, в каком я привык думать. Их много не только когда глядишь на них из настоящего.

Когда какое-то будущее реализуется (к примеру, кот Шредингера жив), это не значит, что другое будущее не реализовалось, исчезло, стало недостоверным.

Оно реализовалось, но только в другой реальности. Вот почему пророки могут видеть будущее. Каждый (!) из вариантов будущего реально существует где-то там — в области возможных будущих.

И вот почему пророчества часто не сбываются. Из того настоящего, в котором было сделано пророчество, мир совершенно не обязательно должен попасть в предсказанное будущее — вероятностных вариантов много.

То же самое можно суверенностью сказать и о прошлом. И о моем в том числе. В этом и заключается секрет появления книги об Александре Привалове-2.

Писательство сродни пророчеству. Многие писатели не столько выдумывают свои сюжеты и героев, сколько видят их готовыми. Очевидно, существует какой-то механизм мироздания, мне пока не ведомый, который позволяет некоторым людям (а возможно, даже всем) заглядывать в реальности других людей. Вот они и заглянули в одну из моих реальностей.

Я начал продумывать математическую модель мироздания, в котором сосуществуют различные вероятностные состояния прошлого, настоящего и будущего, а параллельно размышлял над другой задачей.

Очень любопытным феноменом был я сам, Александр Иванович Привалов. Точнее говоря, мое самоосознание. Я помнил свою жизнь в реальности-1 с детских лет до нынешнего момента. Благодаря благодетелям-писателям и моим собственным титаническим усилиям я вспомнил часть реальности-2. Я вспомнил весь период, описанный в книге (с того момента, когда согласился подвезти на машине двух сотрудников института, и до уже цитированных слов У-Януса). Я вспомнил тот период, который в книге уже не описан, — начиная со следующего дня, когда меня запрягли в работу оборонщики и кубинские товарищи. И вспомнил я этот период вплоть до 1973 года, когда Янус проделал тот самый роковой эксперимент. Дальше был обрыв. Полный мрак и неизвестность. Того варианта развития событий, при котором на следующий день после разговора с Янусом я уехал в Китежград, я тоже, убей бог, не мог себе даже представить. А то, что было до встречи с голосующими на дороге магами, по-моему, абсолютно совпадало с тем, что было до аналогичной ситуации в реальности-1.

Интересная получалась ситуация. Помнил я, Александр Иванович Привалов, свою жизнь до той знаменательной встречи на дороге. Помнил два варианта своей жизни после этого события. Этакая развилка во времени. В одном варианте стал я сотрудником НИИЧАВО, в другом — сотрудником НИИ спецтехнологий. Как подсказывает разум, таких вариантов должно быть несчетное количество, поскольку развилки появляются всякий раз, когда я совершаю (или не совершаю) какое-то действие. Но вот поди ж ты — помнил я только два линейных потока событий. Один — до 1973 года, до эксперимента Януса, а другой — до 1972 года, потому что, когда я ломал над этим голову, в моей «нынешней» реальности наступил как раз 1972 год.

После дознания и всех прочих неприятностей, связанных с утечкой сверхсекретной информации, на моей карьере в Спецтехебыл, конечно, поставлен жирный крест.

Меня отправили в бессрочную ссылку в один из филиалов НИИСТ с номером вместо названия — небольшой спецобъект в Бурятии. Работал я там по прежней специальности, только фактически на положении заключенного — без права переписки, без права выхода за пределы объекта, зато с многочисленными дополнительными обязанностями. Я делал расчеты и разрабатывал программное обеспечение для технологий, основанных на методах буддийских лам, сиддха-йогов и шаманов монголо-тибетского региона.

Пожалуй, я должен наконец рассказать хотя бы вкратце о том, что такое технологии оперативного управления событиями, потому что многие читатели могли с этим никогда не сталкиваться, а повесть «Понедельник начинается в субботу», как я уже говорил, описывает «советскую магию» в практически неузнаваемом виде. Я мог бы рассказать обо всем этом гораздо подробнее, но мне не хочется, чтобы у издателей моего повествования были неприятности. Это было бы вредно для дела. Поэтому я не сообщу здесь ничего такого, до чего не мог бы дойти своим умом любой человек, умеющий правильно читать книги и газеты и делать из прочитанного правильные выводы.

Так вот, и в этой реальности в НИИСТ, и в той реальности в НИИЧАВО мы занимались, в принципе, весьма банальными вещами. Отдел Оборонной Магии (кстати говоря, ни в этой, ни в той реальности он не был заброшенным и безлюдным, а был, напротив, самым что ни на есть главным отделом в институте) совершенствовал магические виды оружия и средств защиты. Отдел Линейного Счастья (я буду использовать названия из повести-сказки, чтобы не смущать читателя спецтерминами) занимался магическим воздействием на психикукак отдельных людей, так и человеческих сообществ. В Отделе Предсказаний и Пророчеств пытались выяснить, существует ли на самом деле такая вещь, как Судьба, и если да, то как можно ее обойти. (Впрочем, у них гораздо лучше получалось задним числом комментировать уже прошедшие события, чем предсказывать грядущие.) Отдел Вечной Молодости занимался проблемами тонкой энергетики, «внутренней алхимии» и в конечном счете физического бессмертия. Ничего подобного отделам Смысла Жизни и Абсолютного Знания я в двух знакомых мне реальностях не знал. Думаю, что этими проблемами занимались другие институты. В Спецтехе был еще Отдел Контактов, впоследствии преобразованньш в Институт Ченнелинга, где исследовали феномены телепатии, ясновидения и других методов получения информации из астральных источников. И был очень засекреченный Отдел Геополитики, где, насколько я понимаю, разрабатывалась стратегия борьбы с враждебными коммунизму магическими орденами.

Услуги программистов и операторов ЭВМ требовались в основном оборонщикам, предсказателям и контактерам. В бурятской шарашке, куда меня засунули по завершении оперативно-следственных мероприятий, я, как неблагонадежный, к оборонной тематике не допускался, а работал в области индо-тибетских и китайских прорицательных систем.

В начале 1972 года мы вычислили, что 7 августа, в первый день сезона «начало осени» согласно древнекитайскому календарю, должны произойти страшные события. Назревала, космическая катастрофа огромного масштаба, грозившая уничтожить всю Землю. Сотрудничавшие с нами шаманы подтвердили это предсказание. По ряду косвенных признаков я догадывался, что в последнее время обострилась борьба магических организаций, контролируемых Северо-Восточным Союзом (он же Континентальный орден, он же Иерархия Шамбалы) и Юго-Западным Альянсом (он же Атлантический орден, он же Иллюминаты Атлантиды). Как я понял, всерьез велась подготовка к третьей мировой войне, причем атлантисты были в более выгодном положении, потому что у них было куда отступить в случае поражения. Я имею в виду их базы на Луне и Марсе (сейчас об этом можно говорить вслух, поскольку эта информация давно просочилась в общедоступную литературу). Наши контактеры отчаянно старались заручиться поддержкой внеземных сил, но, как и всегда, безрезультатно — в то время как Серые из созвездия Сети с 1947 года активно сотрудничали с американцами. Сириус и Плеяды традиционно поддерживали некоторых других членов Юго-Западного Альянса, а связанный с Шамбалой Пояс Ориона занял позицию нейтралитета.

Седьмое августа стремительно приближалось, и было понятно, что обе стороны попытаются использовать космическую катастрофу в своих интересах. В нашей бурятской шарашке и во всех аналогичных учреждениях по всей стране было объявлено «осадное положение». К сожалению, мне трудно судить о том, как развивались события до лета следующего, 1973 года, поскольку поступавшая для переработки к нам в вычислительный центр информация стала шифроваться новыми, сверхмощными кодами, а всем сотрудникам ниже третьей ступени посвящения (у меня была первая) было категорически запрещено выходить даже в нижние слои астрала. С нарушителями расправлялись очень жестоко, и я решил не рисковать. Таким образом, я не мог воспользоваться своими небольшими навыками ясновидения и оказался отрезанным от всех источников информации о внешнем мире.

Лишь оказавшись в мире, где уже пала коммунистическая система (но не ордена, подчиненные Шамбале и Ориону!), я смог получить некоторые дополнительные сведения о том, что произошло в августе 1972 года, из книг американских авторов, тесно связанных с орденами Атлантиды — Сириуса — Плеяд.

Я думаю, нет необходимости пересказывать содержание книг Боба Фрисселла — мои читатели наверняка с ними знакомы. На всякий случаи кратко напомню: в августе 1972 года операторы Сириуса построили вокруг Земли некую защитную структуру, которая оказала воздействие не только на планету, но и на всех ее обитателей. Плеядеанцы через Барбару Хэнд Клау и других американских ченнелеров сообщили, что в 1972 году началось вхождение Солнечной системы в так называемый «фотонный пояс» — пространственно-временную зону, пребывание в которой очень сильно изменяет сознание живых существ.

Но, повторяю, все это я узнал много позже. А тогда, к лету 1973 года, я смог лишь прочесть полный текст повести о Янусе Невструеве и вспомнить, что в том же 1973 году, только в «отдельной реальности», Янус Полуэктович совершил свой главный эксперимент по переходу в Неведомое. А в начале лета 1973 года Иерархи объявили о снятии осадного положения. Нам, простым Служителям, как всегда, ничего толком не объяснили, но зато я снова мог медитировать и пробовать разобраться в ситуации самостоятельно. Так начался новый этап моего Откровения.

Я еще не знал, что мы начали входить в фотонный пояс, но в астрале чувствовались коренные перемены. Во-первых, там было как никогда оживленно. Информационный эфир Земли был просто забит сигналами. Ощущалось присутствие внеземных сознаний — я думаю, несколько десятков космических цивилизаций вещали на все континенты планеты. И их вещание принимали уже не десятки, как год назад, а тысячи людей! Во-вторых, было больше, чем раньше, телепатических контактов между самими людьми. В-третьих, в эфире появились странные, доселе не встречавшиеся мне феномены. Они обладали некоторой степенью индивидуальности, но это не были сущности (то есть астральные тела людей, развоплощенные духи или Иерархи-Учителя). Я мог бы обозначить их просто как присутствия, Что-то присутствовало в мировом эфире, и я чувствовал, что одно из таких присутствий имеет для меня очень важное значение. Вы, конечно, уже догадались, что это было. Моя интуиция тоже моментально сделала это предположение. Но надо было все проверить. Контакт с присутствием требовал особой настройки восприятия. Я совершенно не представлял себе, с какой стороны к этому делу подступиться. Опуская подробности, скажу, что на поиск правильной настройки у меня ушло почти два месяца, и 23 июля 1973 года наконец состоялся первый контакт с присутствием, Януса. Если бы я записывал эти сеансы ченнелинга, они бы могли составить несколько объемистых томов, но я вкратце перескажу только то, что имеет непосредственное отношение к делу. Я надеюсь, читатель понимает, что на самом деле эти сеансы не осуществлялись в виде словесных вопросов и ответов. То, что вы прочтете, — это лишь развернутое, линейное, вербальное описание, приспособленное для понимания в нормальном состоянии человеческого сознания. Но, поскольку при таком описании не обойтись без дополнительных комментариев, я буду вынужден давать их в нужных местах:

Привалов: Вы Янус Полуэктович Невструев, описанный в повести «Понедельник начинается в субботу»?

Янус: И да, и нет. Но ты можешь называть меня этим именем, поскольку один из моих фрагментов действительно послужил прототипом героя этой повести.

Привалов: Кто вы такой? Какова ваша природа? Каковы другие ваши фрагменты?

Янус: Я маг, осуществивший Интеграцию. Мои фрагменты — это различные потоки вероятпостных состоянии моей сущности. Я смог интегрировать их. Иначе говоря, мое сознание больше не фокусируется в одном из потоков вероятностных состоянии, а распределено по всей их сфере.

Комментарий:

Как я уже говорил, прочитав в 1971 году повесть о НИИЧАВО и начав вспоминать свою реальность-2, я приступил к созданию математической модели Мулътиверсума — сверхмира, объединяющего все Универсумы, то есть одиночные миры в параллельных реальностях. К моменту установления контакта с присутствием Януса 23 июля 1973 года эта модель выглядела следующим образом.

Обозначим тот мир, который мы воспринимаем вокруг себя в каждый данный момент, математической точкой. Точка — это застывший мир, в котором ничего не происходит. Мир, в котором нет времени. Время — это мера движения, или изменения. Ничего не изменяется в мире — значит, нет времени. Совершился квант движения (то есть некое минимальное изменение) — прошла единица времени. Появилась вторая точка. Следующее минимальное изменение — следующая точка. Точки складываются в линию. Это линия времени, как его воспринимает наблюдатель, находящийся в мире-точке. Там, где находится наблюдатель, — настоящее. Точки, которые уже пройдены, — прошлое. Точки, через которые предстоит пройти, — будущее.

Но науке уже давно известно, что наблюдатель оказывает влияние на наблюдаемый мир. Даже, можно сказать, создает его. Так вот, линейный мир (прошлое — настоящее — будущее) является творением наблюдателя, который может осознавать— только одну точку, только одно состояние мира, только одно «настоящее».

В линейной схеме мира отсутствует такое явление, как вероятность. За единицу времени в мире может произойти (или не произойти) не одно единичное изменение, а множество. Я, например, стоял, а в следующий момент могу остаться стоять, могу сесть, могу лечь, могу побежать, могу подпрыгнуть и так далее. Все это точки, которые окружают ту точку, в которой я стоял. Все это вероятностные состояния мира в следующий квант времени. Если я «остался стоять», это означает лишь то что мое сознание переместилось в то вероятностное состояние, где я остался стоять. Мое сознание обычно не может быть более чем в одном вероятностном состоянии. А если бы могло, я бы одновременно воспринимал: мир, в котором я остался стоять; мир, в котором я сел; мир, в котором я подпрыгнул, и так далее. Всё эти миры реально существуют. Это и есть параллельные реальности. Они же состояния кота Шредингера. Каждая точка связана с соседними точками. Вот что я назвал Мулътиверсумом — совокупность вероятностных состояний мира, а в моей модели — совокупность геометрических точек. Во времени они образуют не прямую, а плоскость. Почему не объем? Для нашей модели плоскости пока вполне достаточно. Потому что плоскость уже обеспечивает бесконечно большое количество точек, соседствующих с любой отдельной точкой. (Не забудьте, что математическая точка, в отличие от точки на бумаге, не имеет размеров.)

Но бесконечная плоскость нас не устраивает (кстати говоря, как и бесконечная линия), потому что не решает извечного вопроса о курице и яйце. Иначе говоря, о Первоначале.

Время движется. Значит, и у линии, и у плоскости вероятных состояний должно быть начало. Откуда взялась первая точка на прямой? Откуда взялась первая точка на плоскости? И какую точку считать первой? Умные люди, придерживавшиеся линейнной концепции времени, догадались замкнуть линию в окружность. Знаменитый древний символ: змея, кусающая себя за хвост. Это решает вопрос о курице и яйце, но не решает вопроса о существовании вероятностных состояний мира, не осознаваемых наблюдателем.

Замкнув плоскость в сферу, мы уже решаем оба вопроса. Первоначало — в каждой точке сферы. И в каждой точке — реально существующее вероятностное состояние мира. Сфера — это и есть то Большое, или Внешнее, Время, о котором говорится в метафизических учениях. Это Вечное Сейчас. Между любыми двумя соседними точками на сфере — Малое, или Внутреннее, Время. Оно направлено тангенциально, то есть по касательной к сфере. Большое Время — радиально, оно направлено из центра сферы во все стороны. И, следовательно, перпендикулярно сфере в каждой точке.

Эта модель, на мой взгляд, удовлетворительно решала вопрос о наличии и природе Бога. Бог — это весь Мультиверсум, вся сфера. Совокупность всех вероятных состояний в Вечном Сейчас. А с точки зрения наблюдателя (обычного человека) — совокупность всех параллельных состояний мира в прошлом, настоящем и будущем. Это Бог, которого теология называет имманентным. То есть проявленным в мире или совпадающем с миром. В этой модели имеется в виду, повторяю. Большой Мир, Мультиверсум.

Сфера — это все вероятные состояния материи и все пространство. То, что за пределами сферы, — это уже не материя и не пространство. Можно назвать это Духом или гиперпространством. И сфера тоже движется. Она движется относительно своего центра. Несколько упростив, можно сказать, что она то расширяется, то сужается. Радиальное Большое Время — это мера расширения и сужения Мультиверсума. Если сфера — это Вечное Сейчас, то центр сферы — это одновременно Вечное Прошлое и Вечное Будущее. Это та точка, на которой замкнуто Время Бога. И это другой аспект Бога — Бог трансцендентный, лежащий за пределами материального мира.

Между Богом-Центром и Богом-Сферой лежит область Духа разной степени «плотности». Это те планы бытия, которые описываются в различных метафизических системах. Слово план означает «плоскость». Но это не плоскости, а сферические слои.

Такова, в общих чертах, была модель, с которой я подошел к лету 1973 года в моем линейном малом времени. С ее помощью можно было объяснить «феномен Привалова». Я тоже наблюдатель, воспринимающий мир линейно, как последовательность точек-состояний. Но какая-то сила зачем-то провела меня (то есть осознающего наблюдателя) по двум различным линиям сферы, позволив мне тем самым понять, что сфера существует. Траектория моей жизни представлялась мне теперь следующим образом. Я рождаюсь в 1940 году и спокойненько живу себе до 1960 года, до исторической встречи на лесной дороге. После этого я осознаю свою «линию жизни», в которой присутствуют Янус Полуэктович и НИИЧАВО. Осознаю ее до 1973 года, когда Янус уходит из настоящего. Затем мое осознание каким-то непостижимым образом возвращается в момент встречи на дороге. (Я говорю «затем» только потому, что я в реальности-1 вспомнил реальность-2, а не наоборот.) Однако теперь я делаю другой выбор. Я не останавливаюсь, чтобы подвезти охотников, а проезжаю мимо. Ту реальность-2, в которой я остановил машину и подвез их, я больше не осознаю (не помню), а осознаю реальность-1.

Она довольно близка к реальности-2. Я все равно становлюсь сотрудником магического института. Но Януса Полуэктовича в этой реальностинет. В 1964–1971 — 1973 годах благодаря повести братьев Стругацких я вспоминаю (начинаю осознавать) свою параллельную реальность. 22 июля 1973 года в реальности-1 тоже появляется Янус, но в несколько неожиданной форме — как маг, «интегрировавший различные потоки вероятностных состояний своей сущности».

Иначе говоря, переставший воспринимать мир линейно и начавший воспринимать его интегрально, по всей сфере Мультиверсума!

Естественно, человек, осуществивший это, перестает быть человеком как таковым.

В той реальности в 1973 году Невструев отправился из точки своего настоящего не только в свое линейное прошлое, но во все стороны сразу, во все ближайшие вероятностные кванты. А из тех точек — сразу во все соседние точки. Такое существование несовместимо с человеческой формой. Человеком остался лишь один вероятностный фрагмент Януса Полуэктовича — У-Янус. Он прошел точно по линии миров А-Януса, причем по каким-то законам мироздания это движение подчинялось формуле «сутки вперед, двое суток назад».

Итак, Янус в человеческой форме прошелся «туда и обратно» поодной линейной последовательности точек, а Янус в интегральной форме (И-Янус) весь присутствовал во всех мирах Мультиверсума. С ним-то я и установил контакт в июле 1973 года.

У меня появлялись все новые и новые вопросы, и я задавалихИ-Янусу во время наших сеансов ченнелинга.

Привалов: Значит, вы теперь Бог, Янус Полуэктович?

И-Янус: Еще нет. Я стал сферическим, интегральным существом. Я обладаю немыслимыми для таких, как ты, возможностями, но я не Бог. Бог — это совокупность всех индивидуальных сфер Мультиверсума. Только все живые существа вместе могут стать Богом, когда достигнут интегрального состояния. Моя задача — это обеспечить. Можно называть меня нагвалем, или бодхисаттвой, или вознесенным учителем — как тебе больше нравится. Я не могу стать Богом, пока Богом не станет последний муравей в Мультиверсуме (конечно, слово «пока» относится только к линейному времени муравья). Я стою на пороге Божественности и помогаю всем живым существам тоже подойти к этому порогу.

Привалов: А зачем, собственно?

И-Янус: Затем, что это главное условие существования Мультиверсума. Если каждый не является Богом-Создателем, никто не мог быть создан. Сфера замкнута. Начало и конец — в каждой точке. Если каждая мыслимая линия на сфере не будет закольцована, если каждое живое существо не создаст в конечном счете самое себя, став Богом-Создателем, сферы не может быть. Представь себе Мультиверсум как мыльный пузырь. Если бы в нем была хоть малейшая дырочка, пузырь не мог бы существовать. Сказано достаточно.

Привалов: Но наш Мультиверсум существует. Следовательно, сферазамкнута. Следовательно, все живые существа уже являются Богом.

И-Янус: Да, в каждый отдельный момент Времени Бога. Но в линейном времени каждого из существ сферы, пока оно не стало интегральным, это все еще более или менее отдаленное будущее.

Привалов: Значит, у меня нет другого выбора, кроме как двигаться к этому будущему?

И-Янус: В этом моменте Времени Бога — пет. Но имей в виду, что Мультиверсум — это тоже всего лишь точечное вероятностное состояние в системе более высокого порядка. Можешь называть ее Омниверсумом. И в нем есть такие вероятностные состояния, в которых Мультиверсум лопается. Так же как в Мультиверсуме есть множество таких состояний, в которых погибаешь ты или вся Земля. Поэтому от тебя все-таки кое-что зависит. Я могу сказать тебе по этому поводу только то, что уже говорил. Помнишь: «Постарайтесь понять, Александр Иванович, что не существует единственного для всех будущего. Их много, и каждый ваш поступок творит какие-нибудь из них». Уже тогда тебе было сказано достаточно.

Привалов: Насколько я понимаю, у того А-Януса, который совершил Интеграцию, должно быть бесчисленное множество вариантов в параллельных реальностях. Что случилось с ними после того, как во всех этих реальностях объявился И-Янус?

И-Янус: Прежде всего, термин «параллельные реальности» не очень удачей, и я не советую тебе употреблять его. Мультиверсум не похож на глобус с параллелями. Скорее его можно сравнить с шершавым апельсином, который весь покрыт сложной сетью мельчайших бороздок и выпуклостей. И-Янус не существует в человеческой форме. Накладываясь на человеческие формы Януса в различных выпуклостях, И-Янус способствует их Просветлению, Вознесению, Интеграции. Ты это тоже обязательно поймешь, но пока для тебя этоне главное. Законы существования очень сложны. Твоя модель хороша, но это всего лишь модель. В реальном Сверхмире все не так просто. Позаботься о собственной Интеграции, и ты начнешь понимать интегральные законы. Сказано достаточно.

Привалов: Почему Мультиверсум — не гладкий шар, а шар с сетью бороздок?

Комментарий: После этого я хотел задать еще один вопрос — «Что такое нагваль?».

И-Янус: Потому что на самом деле из каждого точечного состояния мир может перейти в граничащие состояния не с равной степенью вероятности. Вероятность распределяется по кривой. Сказано достаточно. А нагвалъ — это название интегрального состояния, а также человека, достигшего этого состояния, в тольтекской магии.

Комментарий: И-Янус был еще менее склонен к долгим разговорам, чем его фрагменты-прототипы-порождения-протеже А-Янус и У-Янус. Он подбрасывал мне только ту информацию, до которой я, при данном направлении моих мыслей, не мог бы докопаться в моем ближайшем будущем. Остальное он предоставлял мне додумывать самому, посылая мне телепатический импульс, который я здесь перевожу как «Сказано достаточно». На вопрос же «Как мне достичь состояния Интеграции?» он вовсе не стал отвечать. Вероятно, и по этому поводу было сказано достаточно.

* * *

Этот этап Откровения, который я называю для себя «ченнелинговым», длился около двух лет. Напоминаю, что здесь я привел только важнейшие моменты наших сеансов. Обладая нынешним своим пониманием, я могу изложить все это в нескольких абзацах. Тогда же понимание только добывалось, и добывалось тяжелым трудом, ибо И-Янус вовсе не хотел, чтобы я воспринимал его учение на веру только потому, что оно исходит от И-Януса. Между его намеками и моим пониманием этих намеков лежали долгие месяцы моего локального времени. Ему же торопиться было некуда — он жил в Вечном Сейчас.

Собственно, такую же политику я стараюсь проводить в отношении вас, уважаемый читатель. Поэтому не ждите от меня более подробных экскурсов в структуру мироздания. Я обещал Янусу рассказать вам историю своего Откровения (без которого невозможна Интеграция), и я вам ее расскажу. Остальное — дело ваше. Я вас уверяю, сказано будет достаточно. А если возникнут новые вопросы — вы уже сейчас, наверное, догадываетесь, где меня можно найти.

Итак, я пообщался с Янусом хоть и не во плоти, но в информационном поле. (Кстати, приставка «И» означает не только «интегральный», но, в частности, и «информационный».) Получая его подсказки, я начинал их обдумывать.

Вероятность перехода из некоего начального состояния в последующие состояния действительно не может быть одинаковой. Все зависит от того, откуда ты пришел в это «начальное» состояние. То есть если я стоял, то в следующий миг, вероятнее всего, останусь стоять. Или куда-то пойду. Или решу присесть. Все эти состояния весьма вероятны. Но очень маловероятно (хотя это все же еще не отрицательная вероятность), что я вдруг с места сделаю сальто назад. Или ни с того ни с сего умру от разрыва сердца. И так далее. А в следующем вероятностном состоянии передо мной будет следующий набор вероятных вариантов. Например, если я сделаю сальто назад, то, вероятнее всего, в следующий момент, сломав себе хребет, буду лежать и тихими стонами звать на помощь. Гораздо менее вероятно, что я останусь жив здоров и сразу же выполню двойной кульбит и прыжок в шпагат. И так далее. Вот откуда берутся бороздки на поверхности апельсина. Если нарисовать кривую вероятностности переходов в различные стороны из любой точки, это будет вот такая линия:

Чем выше точка на кривой, тем больше вероятность перехода в нее из данного начального состояния. Такие кривые для соседних точек накладываются друг на друга, образуя «выпуклости». А между ними получаются «бороздки», то есть области наименее вероятных состояний.

Как я понял, деятельность И-Януса и других И-существ направлена на то чтобы сгладить все бороздки на шаре Мультиверсума. Иначе говоря, позаботиться о том, чтобы все мыслимые состояния, в том числе и маловероятные, и даже иногда невероятные, были реализованы в конкретных последовательностях линейного времени. То есть действовать вопреки естественному ходу событий. Но если бы никто этим не занимался, Мультиверсум не был бы замкнутой сферой, а значит, его не было бы вообще. Эту миссию линейные существа, как правило, не способны оценить по достоинству. Неудивительно, что агенты И-существ, как правило, подвергаются преследованиям со стороны своих современников (но это уже совсем другая история).

Выйдя на эту стадию своих размышлений, я озадачился поиском других, помимо Януса, И-существ. Поскольку в контактах с И-Янусом мне были указаны нагвали, я решил, что ими стоит заняться.

Я продолжал работать в секретном полутюремного типа научном учреждении и к тольтекской тематике ни малейшего отношения не имел. Но я занимался календарными прорицательными системами Востока и за несколько лет работы смог расширить горизонт своих исследований до такой степени, что на этом горизонте замаячила календарная магия ацтеков и майя. Добившись расширения темы (а все это силы и время… и за забором шарашки уже 1975 год), я получил доступ к литературе по тольтекским магическим системам.

Так я впервые прочитал книги Карлоса Кастанеды, ученика тольтекского нагваля. Дон Хуан, как я сразу понял, был одним из самых сильных магов нашего времени, но мне за долгие годы моей работы приходилось читать и слышать о личностях, не уступающих ему по силе. Что было в доне Хуане нового, так это его абсолютная свобода — как я ни старался, я не смог вычислить, с каким магическим сообществом был связан дон Хуан. В том, что Кастанеда вышел на дона Хуана по заданию Иллюминатов Атлантиды, у меня не было ни малейших сомнений — знаем мы эти калифорнийские университеты. Но несомненно было и то, что старый индеец перевербовал его в первую же секунду контакта. Дон Хуан был воплощением полной, тотальной свободы, он не подчинялся никому, кроме Духа, и многое в текстах наводило на мысль о том, что он свободен, или по крайней мере ищет свободы, и от ограничений пространства— времени.

Прямое подтверждение чему я обнаружил, когда в одной из книг под воздействием дона Хуана Карлос пробежав через помещение авиакасс, попал не на Пасео де ла Реформа, как полагалось бы, а на базар Лагунилья, что в полутора милях оттуда, и к тому же в совершенно другой день недели! Один и тот же лист, падающий с дерева дважды, тоже заслуживал самого пристального внимания.

Описание прыжка магов со скалы в пропасть заставило меня насторожиться: непостижимым образом я знал без всяких сомнений, что мы с Янусом проделали нечто подобное. Только Карлос, в отличие от меня, не оказался выброшен в реальность с другим прошлым. Хотя как сказать… По мере прочтения следующих томов у меня крепла уверенность в том, что с прошлым у Карлоса далеко не все в порядке. В этом прошлом возникали все новые и новые фигуры, всплывали все новые и новые события. Интенсивность этих событий быстро достигла такой степени, когда они просто физически никак не могли поместиться во временные промежутки контактов Карлоса с доном Хуаном в первоначальной (до прыжка в пропасть) версии его прошлого. Правая и левая стороны осознания, переключающиеся ударом нагваля, по существу, не решали этой проблемы, тем более что некоторые события и в «левосторонней истории» имели как минимум по две версии. Итак, Карлос был человеком с множественным прошлым. Поэтому я совершенно не удивился, когда выяснилось наличие у него как минимум двух дат и двух мест рождения.

Не повторил ли дон Хуан после прыжка судьбу Януса в той моей реальности? Долгое время я анализировал эту возможность. Что это, собственно, такое — «третье внимание»? Может, это и есть И-состояние? Кстати, было очень похоже на то, что дубли Хуана и Хенаро являлись своего рода У-Хуаном и У-Хенаро. А присутствие дона Хуана на некоем новом уровне бытия явно чувствовалось в эгрегоре учения Кастанеды после прыжка в пропасть. Эта мысль заставила меня прикинуть дату ухода дона Хуана. И я даже не очень удивился, когда получил все тот же 1973 год… Когда я обшаривал астральное пространство после снятия запрета в 1973 году, там были, кроме Януса, и другие И-сущности. Не был ли среди них И-Хуан? Упоминание Януса о нагвалях, похоже, подтверждало это.

(Забегая вперед, скажу, что последние книги Кастанеды и его женщин-воинов еще более порадовали меня. В них возникали все новые и новые версии одних и тех же событий, все новые фигуры в «партии магов», а старые персонажи творили уже совершенно удивительные перескакивания между реальностями.)

Составленные мною по книгам модели перемещений Карлоса, дона Хуана и остальных тольтекских магов по просторам Мультиверсума я здесь описывать не стану, ибо они непосредственно не относятся к делу. Но любознательным читателям рекомендую покопаться в этой проблеме. Во всяком случае, мне эти расследования дали очень многое.

Главным же было то, что я нашел в книгах о доне Хуане прямой аналог моей собственной модели сферического мироздания. Замкнутый «кокон» человеческого сознания соответствовал замкнутому «пузырю» Мультиверсума. Точка сборки — точечному миру, воспринимаемому индивидуальным наблюдателем. Жуткий Орел со своими волокнами-»эманациями» — Центральному Богу с исходящими от него радиусами Божественного Времени. Сфера — это, конечно, «тональ», а все, что вне ее, — «нагваль». Маги-брухо старались расширить, опустить, заставить двигаться — то есть так или иначе расфоксировать точку сборки, трансформировать ее. Они растягивают ее, заставляя одновременно охватывать как можно больше эманации Орла (то есть воспринимать как можно больше вероятностных миров). А цель мага — растягивание точки сборки по всей поверхности кокона (восприятие всех миров, сосуществующих при данном радиусе сферы). «Проскочив мимо клюва Орла», маг фактически становился равным этой безжалостной и одновременно милостивой птице. Что совпадало с моими собственными выводами и информацией от Януса: маг, осуществивший Интеграцию, становится равным Богу, хотя пока еще не Богом. В буддизме это называется бодхисаттва: тот, кто уже заслужил нирвану, но решил не входить в нее, пока это не сделают все остальные существа. Он замкнул все вероятные линии своих реальностей, а теперь помогает сделать это всем остальным.

Разобравшись с тольтекской моделью мироздания, я перешел к тольтекским техникам.

Прежде всего я занялся «сновидением» — погружением точки сборки вглубь кокона с возможным последующим перемещением вдоль поверхности. Сновидение может длиться очень долго, хоть месяцами, во времени сновидения, но в линейном времени мира спящего наблюдателя проходят всего лишь минуты или даже секунды. Это естественно: если ты уходишь с поверхности сферы, а затем возвращаешься в ту же точку, линейное время для тебя не движется. Если ты возвращаешься в точку, очень близкую к исходной, проходит очень малое количество линейного времени,

Меня также привлекало то, что мое сознание в сновидении все чаще переставало быть точечным. Все чаще я мог ощущать одновременно оба своих фрагмента — себя, лежащего в постели, и себя, находящегося в другой реальности. Но эта реальность не находилась в пределах физического Мультиверсума. И я понял, что тольтекское сновидение — это в принципе то же, что астральная проекция. Выйдя из тела, ты можешь попасть куда угодно, но ты будешь воспринимать не физический уровень мира, а астральный. Как признавал дон Хуан, маг может отправиться на Луну, но не сможет принести оттуда камень.

Поэтому меня особенно заинтриговали описанные в книгах эпизоды с пробуждением сновидящего в месте, пространственно удаленном от исходного, и я потратил несколько лет, пытаясь это осуществить. Если бы мне удалось проснуться в точке физического Мультиверсума, достаточно удаленной от исходной, и при этом не потерять непрерывности осознания, это уже не было бы сновидение (астральная проекция). Это был бы принципиально новый тип магической операции. Я решил, что лучше всего назвать его трансгрессией, и начал продумывать модели трансгрессионного движения.

Я считаю, что с этого начался важнейший период моего Откровения — «трансгрессионный».

В принципе, понял я, каждое живое существо совершает трансгрессию, умирая и рождаясь в новом теле, в новой точке Мультиверсума. Причем в перспективе линейного времени старой жизни новая жизнь может проходить не только в будущем, но и в прошлом, и в «параллельном» настоящем. Иначе говоря, умерев сейчас, я могу родиться не только каким-нибудь Иваном Петровым (или, скажем, Жаком Дювалем) в 2000 году, но и индейцем майя в 1300 году, и фараоном Тутанхамоном, и даже снова Александром Приваловым в 1940 году, только таким Приваловым, которому предстоит пережить совершенно другую жизнь (то есть линейную последовательность вероятностных состояний мира). Но при этом я, скорее всего, не буду помнить о моей «нынешней» жизни. Это низший и энергетически самый экономный вид трансгрессии.

Когда люди вспоминают свои другие жизни на сеансах гипнотической регрессии (прогрессии) или же спонтанно, — это уже более высокий тип трансгрессии. И более энергоемкий. Мне, во всяком случае, пришлось изрядно помучиться, вспоминая свою реальность-2.

Пробуждение в линейно отдаленном мире — это трансгрессия через сновидение. Судя по тому, что у меня она не получалась, это трансгрессия еще более высокого уровня.

Известны случаи, когда человек в состоянии бодрствования начинает вдруг воспринимать вокруг себя совершенно другую реальность. То есть для всех окружающих он идет по улице, а в мире его собственного восприятия он гуляет в лесу на другом континенте и в другую эпоху. Один из таких случаев описан в романе Уэллса «Блетсуорси на острове Рэмполь». Другой — в романе Пелевина «Чапаев и Пустота». Наука считает подобные вещи психическим расстройством — просто потому, что надо же как-то их объяснять. Я же думаю, что это один из видов трансгрессии.

Покопавшись в доступных мне анналах восточной магии, я нашел новые замечательные примеры трансгрессии. Нарада Муни под воздействием своего учителя, великого индийского мага Шри Вишну, несколько раз «выпадал» из своего линейного времени, проживал целые жизни в других реальностях, а затем, умирая, возвращался в свою «основную» реальность, где Вишну, улыбаясь, поджидал его «уже целых пять минут». Шанкарачарья, чтобы получить интересующий его опыт, прожил несколько лет в теле царя (не переставая осознавать себя Шанкарачарьей!), а затем вернулся в исходную реальность — в тот же момент линейного времени Шанкарачарьи. В данном случае наблюдатель не собрал для себя нового материального тела, а использовал готовое. Сознание Шанкарачарьи вошло в тело умиравшего царя, оживило его и пробыло в нем много лет, а тело мага всего лишь одну секунду пролежало в уединенной пещере в Гималаях.

Это уже трансгрессия высшего типа. Она требует очень высокого уровня магических знаний. Нарада был трансгрессирован таким корифеем, как Вишну. Достопамятный прыжок Кастанеды в другой день недели и на другую улицу Мехико, несомненно, был осознанной трансгрессией. Карлоса толкнул другой Мастер — дон Хуан. Шанкара же сам был великим магом. (Согласно некоторым источникам, он был аватарой другого великого мага, Шивы. И, кстати, феномен аватар как таковой — что это, какне трансгрессия?)

Интересно, что самого процесса перехода трансгрессоры не замечали. А это значит, что трансгрессионное движение осуществляется через Центр Мулътиверсума. Этим оно отличается от астральных путешествий. Каждое астральное путешествие имеет свое внутреннее время (так называемое «время сновидения»), потому что наблюдатель движется вдоль поверхности сферы. Трансгрессия же происходит перпендикулярно сфере, то есть за нулевое для поверхности сферы время.

Космические полеты со сверхсветовой скоростью и путешествия во времени, о возможности которых до сих пор спорят ученые, — возможны. Причем это, в сущности, один и тот же вид перемещения — трансгрессия через Центр, или «гиперпространство» (если употреблять термин современной физики).

В общем, после длительных теоретических изысканий я пришел к следующим выводам:

1. Возможно перемещение наблюдателя в иные точки физического Мультиверсума с последующим возвращением в исходную реальность за нулевой или ничтожно малый период локального времени. Наблюдатель после возвращения сохраняет осознание той реальности, в которой он побывал. Такое перемещение я назвал осознанной трансгрессией. Она происходит через Центр мироздания (гиперпространство). Частные случаи осознанной трансгрессии — путешествие со сверхсветовой скоростью и путешествие во времени. При астральном путешествии перемещение в другие физические реальности невозможно.

2. Возможно трансгрессионное перемещение любых физических объектов, в том числе неодушевленных предметов. Это телепортация. Через астрал же перемещать физические предметы невозможно.

3. Возможна трансгрессионная передача больших объемов информации за время, близкое к нулевому. Это телепатия. При ченнелинге передается информация от духовного источника, то есть информация заведомо более низкого энергетического уровня. При декодировании она всегда искажается и частично теряется. При телепатии же можно передавать высокоэнергетичную информацию от одного физического существа к другому, причем без малейших искажений и потерь. (Перепишите компьютерные файлы с диска на диск. Это телепатия. А теперь попробуйте объяснить, что такое компьютер, пятилетнему ребенку. Это ченнелинг.)

Непонятным оставалось только одно: как всему этому научиться. Не хватало практики. Но, когда у меня все уже уложилось в голове, практика не заставила себя долго ждать.

* * *

Заснув в один прекрасный зимний вечер 1978 года в своей бурятской келье, я тут же проснулся в прекрасный весенний вечер, на каких-то задворках в городе, который я уже через минуту после пробуждения отождествил как зарубежный и англоязычный, а еще через пять минут — как Нью-Йорк. Оставалось сориентироваться во времени. И тут меня ждал самый большой сюрприз. Подойдя к газетному киоску, я прочитал на свежем экземпляре «Нью-Йорк таймз» дату: 1 июня 1998 года.

Я не был голым — на мне был привычный серый комбинезон (в шарашке я спал в одежде). Английский язык я знал превосходно. Это был не сон. Свою советскую жизнь я помнил четко, во всех подробностях. Вокруг была Америка двадцать лет спустя. И надо было что-то делать.

Я проснулся в другой реальности. Я совершил трансгрессию! Спонтанно? Или кто-то меня толкнул? Это предстояло выяснить.

Некоторое время я бродил по улицам, обдумывая сложившуюся ситуацию. Один за другим перебирал варианты действий. Идти в советское консульство? Лечь спать в надежде проснуться снова в далекой Бурятии двадцать лет назад? Искать контактов с местными магами? Пробираться в Лос-Анджелес и пытаться разыскать Карлоса Кастанеду? Все это были логично обоснованные, сами собой напрашивающиеся варианты. Можно было обсуждать их относительные достоинства. Можно было гадать, есть ли в этом мире советское консульство, бурятский спецобъект и Карлос Кастанеда, но мне вдруг показалось важным именно то, что все эти варианты были наиболее вероятными. Все это было движением «по выпуклостям» Мультиверсума. Все это было, как сказали бы дон Хуан и Лао-цзы, делание.

Но то, что я попал сюда, было событием очень маловероятным. Магическим событием. И я понял, что просто обязан продолжать в таком же духе. Надо придерживаться неделания. Надо совершать маловероятные, логически необоснованные поступки. В конце концов, что мне терять? Началось самое потрясающее магическое приключение в моей жизни. Неужели я буду разыскивать каких-то консулов или магов и, краснея от осознания собственной беспомощности, рассказывать им свою невероятную историю? Неужели мне вообще хочется поскорее попасть обратно в родное стойло? Ну уж нет!

Не помощи я буду просить у сильных мира сего, а поделюсь своей радостью с первым встречным. Это было импульсивное и необдуманное желание, и я поспешил исполнить его, пока не вмешался здравый смысл.

— Прошу прощения, сэр! — сказал я по-английски первому встречному, седому черноусому нью-йоркскому джентльмену, вышедшему из магазина, мимо которого я в этот момент проходил. — Вы знаете, я наконец-то свободен!

— Рад за вас, Александр Иванович, — ответил мне джентльмен на чистейшем русском языке. — И каково оно, быть свободным?

Я остолбенел. Передо мной стоял Янус Полуэктович Невструев собственной персоной.

* * *

Мы проговорили весь вечер и всю ночь. Пересказывать весь этот разговор, как и предыдущие наши диалоги через астральный канал, я не буду. Отведенный мне в книге объем заканчивается, и я ограничусь лишь кратким пересказом того, что мне поведал Вновь Воплотившийся Янус Полуэктович (В-Янус).

За моим Откровением, оказывается, давно уже с интересом следил не только И-Янус; мне уделяли самое пристальное внимание Стражи Шамбалы, своего рода «служба безопасности» системы спец-технологических учреждений. Я об этом не догадывался. Сталкинг, конечно, сильная защита, но не против одного из мощнейших магических орденов Мультиверсума. Когда Стражи решили, что моя самодеятельность зашла слишком далеко, меня решено было нейтрализовать. И пребывал бы я как наблюдатель еще тысячи линейных лет в каком-нибудь надежно заговоренном магическом кристалле, если бы не вмешалась другая сила.

— Значит, вы на стороне Иллюминатов, Янус Полуэктович? — спросил я.

— На этот вопрос я не дам вам никакого ответа, — Ответил он, — потому что любой ответ будет одинаково истинным и ложным на вашем нынешнем, все еще линейном, уровне самоосознания. Когда вы, Александр Иванович, достигнете Интеграции, вы все поймете. Вы обязательно все поймете.

Мы сидели в номере недорогого нью-йоркского отеля. Съели ужин, заказанный и оплаченный Янусом. Пили чай. Он снова обращался ко мне на вы и был похож на тех Янусов Полуэктовичей, которых я когда-то (проклятая линейная грамматика!) знал. Он выглядел несколько моложе и значительно сильнее Януса-Администратора, а глаза его были, кажется, еще пронзительнее, чем у многомудрого Януса-Ученого. Он был подчеркнуто материален. А я весь клокотал счастьем и вопросами.

— Как же так, Янус Полуэктович? Ведь ваше сознание давно уже распределено по всей сфере Мультиверсума. А такое состояние, кажется, несовместимо с человеческой формой?

— В сфере Мультиверсума, голубчик, нет никаких «давно уже» или «только что». И вы ведь, кажется, давно уже — в вашем, подчеркиваю, линейном времени это поняли. А что до совместимости, так ведь это тоже касается только того моего фрагмента, который осуществил Интеграцию в определенный момент определенной линейной последовательности. Целое не может быть слабее фрагмента. Любое И-существо в состоянии принимать любую материальную форму в любой реальности — как духовной, так и сугубо материальной. Чтобы иметь удовольствие общаться с вами посредством ченнелинга, мне пришлось принять некую астральную форму. А при материальном контакте, мне показалось, вам приятнее всего будет видеть то, что вы видите перед собой в данный линейный момент.

Так же обстоятельно и в таком же менторском тоне он ответил почти на все остальные мои вопросы. На некоторые вопросы никакого ответа он дать не захотел по причине их линейности. И вот какая вырисовывалась картина.

Сила, забросившая меня сюда, сделала это из тех же соображений, из которых однажды уже провела меня через трансгрессию. Зачем это делается, я уже сам догадался, и догадался, в общем, правильно. Не учел я только одного. Тайные иерархии, во всех без исключения линейных реальностях борющиеся за власть над Универсумом, знают и о Мультиверсуме. И они не только ведут между собой нескончаемые астральные войны за контроль над каждым данным миром. И Шамбала, и Атлантида очень хотят овладеть всем Сверхмиром. Поэтому за технологии трансгрессии во всех реальностях идет еще более жестокая борьба, чем за астральные (магические) технологии, не говоря уже о ядерных, лазерных, психотронных и прочих материальных технологиях.

Без технологий невозможно существование Мультиверсума. («А ведь сфера Мультиверсума, Александр Иванович, с одной стороны, попеременно расширяется и сужается, движется в радиальном времени, а с другой стороны, сама по себе является лишь материальной точкой на сфере Омниверсума. Чувствуете ответственность?») Но технологии имеют тенденцию использоваться прежде всего и преимущественно для целей выживания и господства. («Для животных целей, Александр Иванович. Впрочем, это естественно. Наш Мультиверсум еще молод. Его Сейчас — это, можно сказать, каменный век в ваших линейных масштабах».) Поэтому Интеграция идет бок о бок с Откровением. Технологии не должны быть достоянием тайных обществ. И не только технологии, а вообще любая информация. («Поэтому в той реальности, куда вы, Александр Иванович, не без нашей помощи сейчас попали, происходит широкомасштабное обнародование всех тайных прежде знаний — всех видов магии, прорицания, боевых искусств, целительства, алхимии, метафизики. И вы в этом принимаете самое непосредственное участие».) Никто не смог бы узурпировать ядерную технологию, если бы ею владели все. Когда технологией ченнелинга овладевают массы людей, власти церквей, монопольно присвоивших себе право на ченнелинг, приходит конец. Примеры можно продолжать. Чтобы никто не смог узурпировать технологию трансгрессии, эта технология должна стать достоянием всех. Поэтому люди должны подвергаться трансгрессии и получать Откровение.

Я свое Откровение уже начал получать. Мне в этом помогли. Меня провели по различным реальностям. Меня ткнули носом в проблему, о которой я и не подозревал в своем линейном бытии. Мне предоставили разбираться в ней. Когда надо, помогали информацией или действием. И будут это делать всегда. («В линейном времени всегда, Александр Иванович, а как станете интегральным, то и в сферическом времени, и так далее».) И я должен помогать другим. Для начала — рассказать всем, кто захочет слушать, о моем Откровении. Не смущаясь тем, что никто не поверит. Постараться, чтобы поверили. Чтобы Мультиверсум оставался сферой, каждый человек-микроверсум должен реализовать себя как сферу. Таков закон Бытия. И я не могу ему не подчиняться. Ибо в Вечном Сейчас я Бог, а Бог, создав Бытие, подчиняется законам Бытия.


О многом еще мы с В-Янусом говорили, что не относится непосредственно к делу. И закончили разговор уже засветло. Янус Полуэктович вдруг поглядел на часы, потянулся с хрустом и заговорил как-то лукаво:

— Ну, Александр Иванович, мне пора. Дел у меня, честно говоря, по горло. Девяносто восьмой год еще ответственнее, чем семьдесят третий. Хорошо хоть помощников хватает. Интегрируется народ помаленьку. Вам, кстати, от Карлоса привет. Боюсь, не нашли бы вы его в Лос-Анджелесе. И советского консульства не нашли бы. Да и не нужно оно вам. Там, откуда вы прибыли, без вас разберутся. Точнее, вы же и разберетесь, когда распределитесь по сфере Мультиверсума и станете — как это вы сказали? — «несовместимым с человеческой формой»? Эх, молодо-зелено… В общем, до встречи, Александр Иванович. Сидите, сидите. Пока!

Если уважаемые читатели ожидают, что В-Янус после этих слов растворился в воздухе, я вынужден их разочаровать. Он вышел в дверь. Пока он произносил последнюю свою тираду, меня вдруг стало клонить в сон. Когда Янус ушел, сонливость стала непреодолимой. Тупо посмотрев на дверь и почему-то напоследок вспомнив, что у древних римлян Янус был богом дверей, я рухнул на кровать как был, в комбинезоне. И заснул, кажется, еще в падении.

Проспал я, как вскоре выяснилось, целые сутки. Проснувшись, испытал приступ какого-то животного ужаса и долго не решался пошевелиться и открыть, глаза. Но боялся я напрасно. Вокруг был все тот же одноместный номер отеля. За окном был Нью-Йорк 1998 года. Все было так же. Нет, не все. Мое сознание обогатилось еще одной прожитой реальностью. У меня появилось еще одно прошлое-настоящее! Еще одно! В 1960 году, проводя отпуск на Севере, я на дорогах никого не подвозил. И даже никто меня не просил подвезти. Вернувшись из отпуска, не поступил я на работу ни в какой институт спецтехнологий. Работал на прежнем месте. В 1973 году, женившись на Стелле, переехал из Ленинграда в Киев и устроился программистом в Институт имени Патона. Киев — город славных не только научных, но и магических традиций. Увлекся так называемой «эзотерической литературой». В смутное время, когда зарплату платить перестали, а сына кормить-одевать-образовывать надо было, стал подрабатывать переводчиком этой самой литературы. Кое-какие шаманские техники сам практиковал, общался с единомышленниками. Так что с магическими технологиями все же был связан. К 1997 году стал я редактором в одном из киевских книжных издательств. И приехал я в Нью-Йорк из Чикаго, где посещал Международную книжную ярмарку. А завтра отправляюсь домой, в Киев. И вот висит мой костюм, а в его карманах — деньги, загранпаспорт и всякие до боли знакомые мелочи. А вот мои сумки с книгами, каталогами зарубежных издательств и личными вещами. И я, помнится, собирался сегодня пройтись по местным книжным магазинам и вообще посмотреть город.

Это была реальность-3. При этом я помнил варианты 1 и 2 столь же ясно. Это было потрясающе! И в первую очередь — потрясающе тяжело. Реальность-2 я вспоминал несколько лет. С реальностыо-3 я в одночасье проснулся. «Не сойти бы с ума», — подумал я. И чужой голос в моей голове — готов поклясться, что это был голос Камноедова из реальности-2! — назидательно произнес: «А как вы думали, Привалов? Интеграция — это вам не кнопки нажимать!»

Я принял душ, побрился и надел костюм. (Пока я был в ванной, серый бурятский комбинезон куда-то бесследно исчез.)

Спустившись вниз, я позавтракал в ресторане и вышел на улицу. Голова еще немного гудела. Три мои памяти ворочались в сознании, стараясь улечься так, чтобы не мешать друг другу. А сколько их еще будет, подумал я. Не пора ли поменять сознание на более просторное?

Зайдя в облюбованный еще вчера (Боже мой! Да ведь еще вчера я проспал весь день в своем номере! Спросить, что ли, у портье, выходил ли я вчера из отеля?) огромный книжный магазин, я почему-то не стал подбирать произведения нужного объема по намеченной еще в Киеве тематике, а подошел к симпатичному молодому «ассистанту» и заявил:

— Меня интересуют книги о параллельных реальностях, о сознании, о науке, о магии, о тайных оккультных обществах, о структуре мироздания и о тех, кто ее поддерживает, о времени и пространстве.

Выслушав это несколько сумбурное пожелание, молодой человек, как-то заговорщицки улыбнувшись, сказал:

— Нью-Эйдж и Кастанеда в зале направо, теософия и Гурджиев в зале налево. Или вас интересуют древние восточные традиции?

— Вы знаете, — ответил я, — в трех своих жизнях я все эти залы уже исходил вдоль и поперек.

— О, — совсем уже по-свойски сказал «ассистант», — три жизни — это серьезно. Тогда знаете что… Стенд Роберта Уилсона — вон в том углу. Идемте, я покажу вам.

Роберт Уилсон? Это было что-то новое. Мы подошли к стенду, и я стал перелистывать книги. «Иллюминатус!», «Кот Шредингера»… любопытно… «Квантовая психология»… гм… Молодой человек начал рассказывать мне о Роберте Уилсоне. Я листал книги и одновременно слушал его… Похоже этот Уилсон неплохо разбирается в оккультизме… и в физике… и в психологии… Начнете читать, сэр, не оторветесь… Один из основателей Института Изучения Человеческого Будущего (почему-то мне сразу вспомнился НИИЧАВО с его Отделом Смысла Жизни)… Контакты с Сознанием Сириуса… когда это было? Ага, с 22 июля 1973 года… я так и думал. Телепатическое общение с Тимоти Лири, сидящим в тюрьме… гм… Часто бывает в Мексике… ну еще бы… Сэр если вас интересует заговор Иллюминатов, то лучше этой трилогии ничего в мире еще не написано… А вот это как раз о параллельных реальностях и о времени: «И обрушилась стена». Между прочим, хит сезона… Тут об одном ученом, который обнаруживает, что у него как бы несколько разных вариантов прошлого. И к тому же ощущает себя римским солдатом во времена Иисуса. И он пытается понять, что ему со всем этим делать…

Я повернулся и сказал:

— Я возьму эту. И эту. И трилогию.

— Вы из России? — поинтересовался молодой человек. — Я так и понял. Мой вам совет, сэр: возьмите вот эти тоже. Думаю, что до вас такая литература не скоро дойдет.

На лацкане пиджака у него была приколота небольшая карточка с именем и фамилией: Janus Booker.

— Постараюсь, чтобы дошла поскорее, Джейнус, — ответил я.

* * *

Вот, собственно, и все. Я рассказал обо всем, о чем обещал рассказать. Думаю, что сказано было достаточно. А книги Роберта Антона Уилсона я прочитал с огромным удовольствием. И, выполняя свой долг перед Мультиверсумом, рекомендую одну из них вашему вниманию. Я имею основание полагать, что в «Стене» Уилсон рассказывает о самом себе. Если бы он сам не пережил трансгрессию и Откровение, он бы не написал всех остальных своих книг. И не дал бы мне наконец, конкретный ответ на мучивший меня вопрос: что мне со всем этим делать.

Если вы взяли на себя труд дочитать до конца мое скромное предисловие, значит, подобный вопрос мучает и вас. И вы не пожалеете, начав читать дальше.