"Газета Завтра 246 (85 1998)" - читать интересную книгу автора (Завтра Газета)

Газета Завтра
Газета Завтра 246 (85 1998)
(Газета Завтра - 246)

ЕЛЬЦИН ОБРЫДЛ

Не клевало. На крючке сидела пойманная с вечера уклейка, а вокруг из озера выпрыгивали судаки, оглядывали его хохочущими глазами, и их рыбьи морды странно превращались в лица Полторанина, Бурбулиса и Шахрая, старых товарищей, которых к нему давно не допускал Ястржембский. Вертолет охраны кружил высоко над озером, и он видел, как утомленные долгим полетом снайперы облегчались тонкими солнечными струйками.

Его подняли под руки и куда-то повели, на ходу стягивая теплые валенки и надевая неудобные узкие башмаки, подаренные два года назад канцлером Колем. В воздухе ему стало плохо, но маска с веселящим газом и тихая музыка Шнитке вернули бодрость и чувство реальности. Он снова почувствовал себя любимцем народа и одним из восьми самых могущественных правителей мира, которые могут умертвить человечество.

Город, куда его привезли, был ему неизвестен, но губернатор носил имя, которым в России называют больших черных тараканов. “Кукарача!” - улыбнулся услужливый переводчик, угадав его мысли. Подвезли клетку с журналистами, и они сквозь решетку протягивали к нему микрофоны, и все как один спрашивали, когда он вернется в Москву. Это его огорчило. Ему не хотелось туда, где нет рыбалки, и он ответил, что никогда не вернется.

Ему захотелось сладкого киселя, но киселя не дали, а повезли на бойню, обрядили в белый балахон и стали показывать страшные туши, куски мяса и кости. Ему подумалось, что это проделки Уринсона, и он накричал на него. Но это был не Уринсон, а свежая тушка барана, посаженная на крючок.

Желая исправить дурное впечатление, он решил показаться милостивым и продлил Думе отпуск до 2000 года. Но увидел каменное лицо пресс-секретаря и, боясь, что его накажут, тут же прижал листок к удобной спине губернатора и подписал приказ: свезти депутатов всех в одно место, и немедленно.

Ему показали странный памятник, изображавший множество людей в кольчугах, рясах, камзолах, окружавших огромное яблоко. Ловкий до ассоциаций, он подумал о Явлинском, но не подал вида, а только почувствовал мучительную изжогу. Сказал, что хорошо бы построить еще точно такой же памятник, но без людей и без яблока, а в виде Петра. Такой, какой он видел в Москве, только повыше.

Кругом вдруг оказалось много восторженных горожан, которых почему-то называли “посадскими”. Пресс-секретарь вложил ему в руки пергамент, где на старославянском, с большой красной буквицей в виде Гайдара, был написан указ о переименовании этого городка в “Господин Великий Нижний”. Больше он не мог читать от волнения и попросил доставить его в Москву, где живет много соотечественников и похоронен великий Шнитке.

Ночью под капельницей он просыпался и видел над собой ласковое, как у Арины Родионовны, лицо Ястржембского. Ему было хорошо и спокойно. Он перестал думать о себе в третьем лице, вспомнил свое имя. В знак особого доверия и чтобы задобрить, поведал прес-секретарю семейную тайну. О том, что его партбилет лежит в целлофановом пакетике, в кипарисовом ларце, рядом с бриллиантовым колье Наины Иосифовны.

А в России тем временем снова случился обвал.

Александр Проханов