"Одноглазый валет и короли-самоубийцы" - читать интересную книгу автора (Гарсия-и-Робертсон Родриго)

I. Накануне дня Святого Варфоломея



Крысы! Крысы! — кричал одноглазый оборванный ловец крыс, проходя по пустой деревенской улице с котом под мышкой. — У кого сегодня есть для меня крысы? «Не у меня», — подумал кавалер Рейнард де Мэй[1], восседавший с непокрытой головой на фризском боевом коне, закованном в железную конскую кольчугу. Могучего черного коня звали Купидон. Крысы меньше всего волновали Рейнар-да, темноволосого, чисто выбритого, одетого в броню от шеи до пят. Его роскошную малиновую накидку украшала эмблема, изображавшая белого грифона. Конные оруженосцы несли его копье, великолепный шлем и щит с грифоном. За ними следовали остальные всадники, пятеро копейщиков из Королевского авангарда. Рейнард состроил гримасу, когда ловец медленно прошел мимо, продолжая громко напоминать о крысах и расхваливать своего кота.

Рейнарду де Мэю, сеньору де Фонтен и баннерету[2] Королевского авангарда было около тридцати — точно он не знал. Лишь немногие записывали дату своего рождения. Большинство, увидев собственное имя на бумаге, вряд ли узнали бы его. Впрочем, Рейнард умел читать — на латыни и французском — и даже писать, если возникала необходимость. На его лицо легли ранние морщины, отчего он казался старше. Да и несколько дней напряженной скачки сильно его утомили. Участие в военной кампании и ломота во всем теле живо напоминали о возрасте. Война — развлечение для молодых.

Однако справедливости ради следует признать, что это далеко не худший жребий. Ведь он не одноглазый оборванный ловец крыс с мешком, полным дохлых тварей, ему приходится стучаться в жалкие хижины и молить хозяев позволить убить еще парочку вредителей. Правда, у ловца симпатичный кот.

Сегодня охотнику не везло, в его услугах никто не нуждался. У жителей деревни были более серьезные проблемы. Презренная армия английского короля Эдуарда отступала от врат Парижа, сжигая и грабя беззащитные маленькие деревеньки. Именно за этими хищниками и охотился Рейнард. А с ним и его собственные ловцы крыс, пять копейщиков Королевского авангарда — две дюжины рыцарей, оруженосцы, конные лучники и легкая кавалерия — подвижное острие мощной армии. В Арине он нашел спешно оставленный лагерь англичан, где на костре еще жарилось мясо. Сегодня — 23 августа, в канун дня Святого Варфоломея — Рейнард намеревался догнать англичан и зажать их между рекой Сомма и морем.

Прежде всего он хотел найти короля Эдуарда[3] — совсем непростая задача в этом диком уголке Пикардии. Местные жители утверждали, будто английский король направился «в сторону моря». Море — дивная водная поверхность в одном дневном переходе к западу, которую никому из них не доводилось видеть. Однако, по слухам, море — огромное, больше Соммы, и простирается от Булони до Нормандии.

Именно отсюда появились Проклятые Богом, не так ли? Из-за моря? Может быть, они вернулись домой? Приятная, внушающая надежду мысль.

Многие не знали, что Англия — остров. Или что их враги — англичане. Людей, которые насиловали женщин и угоняли скот, здесь называли Проклятыми Богом, поскольку англичане то и дело повторяли: «Проклятие, французы — настоящие глупцы!». Или: «Проклятие, какая аппетитная красотка!»

Оставив позади маленький городок, Рейнард жестом показал своим людям, чтобы они продолжали путь. За ними поднимались клубы сухой белой пыли. Солнце отражалось в стоячей воде канав. В воздухе пахло дождем, и Рейнард помолился о том, чтобы они успели разбить англичан сегодня и ему не пришлось снова ночевать под открытым небом.

Растущие на обочине дубы закрывали горизонт и не позволяли рассмотреть, что ждет отряд впереди. Узкий разбитый тракт сворачивал направо, минуя приют горного пастуха и валуны, похожие на серую комковатую кашу. Здесь Рейнарду пришлось придержать Купидона, поскольку дорогу им преградила толпа крестьян. Всего несколько мгновений назад, кроме пяти его копий, тут никого не было, а в следующую секунду возникло ощущение, будто отряд перенесся на рыночную площадь в Амьене, где кричат, ругаются и даже дерутся простолюдины. И призывают Рейнарда что-то сделать. Одни Небеса знают, что именно.

Крестьяне избивали лежащих на земле мужчину и женщину. Рейнард инстинктивно пришпорил своего скакуна . — и в следующее мгновение черная громада Купидона отделила женщину от толпы. Рейнард ненавидел, когда били женщин, даже если они того заслуживали.

— Прекратить! — рявкнул он, обнажая меч. Толпа отпрянула — люди были вооружены лишь палками и собственными кулаками, к тому же они привыкли подчиняться тому, кто сильнее. — Кто-нибудь видел армию английского короля?

— Она ведьма! — крикнули из толпы. — Ведьма, которая ловит наших детей!

Рейнард повторил свой вопрос на сей раз громче:

— Вы видели армию английского короля? — Дурни тупо смотрели на него, словно он спрашивал, как добраться до луны.

Mon Dieu, он рискует жизнью, чтобы спасти шкуры этих свиней и их лачуги, а они даже не могут ответить на простой вопрос! И тогда он крикнул во всю мощь своего голоса:

— Кто-нибудь видел армию Проклятых Богом?

Наконец до них дошло. Они принялись качать головами, пожимать плечами и всячески демонстрировать, что им ничего не известно. Очевидно, они были слишком заняты, избивая несчастную женщину, чтобы тревожиться из-за армии короля Эдуарда, которая высадилась в Нормандии и грабила страну. Вздохнув, Рейнард опустил взгляд вниз, чтобы выяснить, кого избивали эти люди.

Женщина сидела и спокойно смотрела на Рейнарда; один глаз уже заплыл, в волосах запеклась кровь, на руках и ногах — царапины и синяки. Еще пара минут, и толпа прикончила бы ее. Однако на лице незнакомки застыло любопытство, а не страх, словно она никогда не видела королевского вассала и теперь не может оторвать от него взгляд. Странное поведение для существа, которое должно корчиться от животного страха — стоит ли удивляться тому, что крестьяне приняли ее за ведьму!

В довершение всего она оказалась хорошенькой, несмотря на синяки и ссадины. С живыми карими глазами и прямыми белыми зубами. Сквозь разорванное домотканое платье проглядывала молочно-белая кожа.

— Дерьмо, — пробормотал Рейнард себе под нос.

Почему Дьявол всегда обращает свои взоры на самых красивых? Разве недостаточно ему уродливых и горбатых? Он покачал головой и решил, что побуждения Сатаны мало чем отличаются от его собственных. Даже Князь Мрака не может не оценить точеную ножку и прелестную улыбку.

Осознав, что внимание кавалера с вторжения англичан переключилось на женщину, которую они избивали, крестьяне снова принялись вопить:

— Она мерзкая ведьма! Она пьет кровь и наводит порчу на наших детей. Убейте ее! Убейте ее!

Игнорируя злобные вопли, Рейнард вложил меч в ножны, снял перчатку и протянул женщине руку. Она приняла ее и, ловко поднявшись на ноги, гордо выпрямила спину. Ее разбитое лицо оказалось на одном уровне с его закованным в сталь бедром. Рука незнакомки была прохладной, она даже не вспотела от страха.

— Ты ведьма? — спросил он.

Глупый вопрос, но учитывая обстоятельства...

— Ведьма! Ведьма! — ревела возбужденная толпа, довольная тем, что может ответить рыцарю.

Он поднял руку в перчатке, требуя тишины. Его ладонь все еще сжимала руку женщины — ее пальцы оказались гладкими и изящными, как у леди. Несмотря на домотканое платье, она явно не была крестьянкой. Женщина стояла, ждала, когда толпа успокоится, и рассматривала длинную глубокую царапину у себя на запястье.

— Так ты ведьма? — снова спросил Рейнард.

— Нет, — покачав головой, уверенно и спокойно ответила женщина. — Я не ведьма. — Она оторвалась от изучения своей раны и, сильно сжав его ладонь, посмотрела прямо в глаза Рейнарду — всем своим видом она показывала, что невиновна.

Женщина не стыдилась просить защиты у вельможи. Она прекрасно понимала, чего будет стоить ее жизнь, если рыцарь ей не поверит. Нежные карие глаза молили о помощи.

— Она лжет! Она лжет! Она ведьма и шлюха! — вновь взревела толпа. Рейнард снова поднял руку, требуя тишины. Он скорее перережет себе горло, чем станет слушать этих безмозглых болванов. Может, она и в самом деле ведьма, но это еще не повод для черни давать ему советы. Конечно, она все отрицает — ведьмы всегда все отрицают, пока к ним не применят подходящую пытку. И все же он не собирался идти на поводу у толпы — его сердце было на стороне женщины, которая показалась ему умной и храброй и понравилась гораздо больше, чем пикардийские мужики — озлобленные и вздорные. Он сурово оглядел крестьян.

— У кого-нибудь из вас есть доказательства?

— Конечно, милорд. — Те, что посмелее, подошли поближе. — Смотрите, что мы у нее отобрали!

Рейнард неохотно выпустил тонкую руку женщины и протянул к толпе раскрытую ладонь.

— Давайте сюда.

Он ожидал услышать дурацкие истории о том, как она заставила свиней пороситься котятами или летала на метле над гороховыми полями, однако был поражен, когда грубая рука крестьянина вложила в его пальцы запечатанные стеклянные флаконы прекрасной работы. В нескольких была кровь. Другие ему пришлось поднять так, чтобы на них упали солнечные лучи. С отвращением он увидел внутри паразитов — блох, вшей, слепней, а также крысиный помет и длинные пряди человеческих волос. Он внимательно рассматривал содержимое флаконов, пытаясь решить, что же теперь делать.

Несмотря на гладкие белые руки, храброе поведение и искренние отрицания, женщина явно была ведьмой. Очень жаль. Он хотел, чтобы она оказалась невиновной. Ситуация заметно осложнилась.

Рейнард считал себя истовым христианином. И еще помнил времена, когда колдовство не считалось преступлением против церкви. Требовалось доказать, что ты причинил кому-нибудь настоящий вред — и Рейнард считал такой подход вполне разумным. При последних двух папах положение дел изменилось... впрочем, папа далеко, в Авиньоне. Пять копий Королевского авангарда позволяли Рейнарду принимать самостоятельные решения. Завернув флаконы в шелковый шарф, он засунул их в седельную сумку.

— Какой вред она вам причинила? — спросил он.

И снова ему представили доказательства. На сей раз из толпы вытолкнули матерей с напуганными детьми, которые заявили, что ведьма навела на них порчу.

— Она тайно прикасалась к ним своим жезлом, — пояснила мать.

— Каким жезлом?

— Вот, смотрите. — Один из крестьян охотно отдал ему жезл — короткий металлический инструмент поразительной работы с диковинными гранями, вкраплениями и выступами.

Холодный жезл, лежащий у Рейнарда на ладони, вызывал неприятное чувство. Один конец был красным, а другой — зеленым. Он повернулся к ведьме и увидел, что она улыбается детям.

— Ты касалась детей этим предметом? — спросил он. Женщина спокойно кивнула:

— Да.

— Зачем?

— Чтобы вылечить и защитить их. — И снова, будто в поисках понимания, она прямо взглянула ему в глаза.

— От чего?

Он мог забыть о флаконах, мог даже позаботиться о том, чтобы они исчезли. Но если она причинила вред детям, ее положение безнадежно.

Женщина опустила взгляд.

— Я не могу ответить.

— Но ты должна! — с трудом сдерживая возмущение, крикнул Рейнард. — Нельзя «лечить» детей от какой-то неизвестной болезни. Люди склонны думать о худшем, в особенности, если дать им повод.

— Я знала, что мне не следует так поступать, — призналась ведьма, — однако ничего не могла с собой поделать. Но взгляните на них: они ведь совсем не пострадали!

Рейнард посмотрел на детей, которые терпеливо стояли перед его конем, молча глядя на рыцаря широко раскрытыми глазами. Хотя толпа утверждала, что детям нанесен вред, они казались здоровыми и вполне довольными жизнью. Конечно, сейчас они были напуганы, но производили впечатление куда более разумных и симпатичных существ, чем их родители. У Пикардии оставалась надежда на будущее.

Должно быть, ведьма прочитала его мысли.

— Красивые, правда? — спросила она.

— Да, красивые.

Ни один из его собственных детей не прожил долго. Снова и снова брал он на руки столь желанного новорожденного сына или дочь, но вскоре малыш заболевал и умирал. Когда его жена скончалась во время очередных родов, а ребенок последовал за ней, Рейнард не нашел в себе сил жениться снова. Теперь он усыновлял чужих детей, а утешение находил у шлюх.

Женщина слабо улыбнулась.

— Разве вы не помогли бы им? Рейнард кивнул.

— Да, я бы помог. — Потеряв своих детей, он знал, что чувствует беспомощный родитель, который не в силах сохранить этот маленький дар Господа.

К несчастью, по закону, за «помощь» этим детям он должен отдать незнакомку инквизиторам в Руане.

— Ведьма причинила им зло, — настаивала на своем одна из матерей. — Я видела. Она взяла кровь у моей дочери! — Маленькая светловолосая девочка молча кивнула, показывая на крошечное красное пятнышко на руке.

Рейнард закатил глаза.

— Она говорит правду? Женщина снова опустила глаза.

— Совсем немного.

— Ты это сделала, чтобы вылечить и защитить ребенка?

— Нет, — призналась женщина.

— Тогда зачем? — резко спросил Рейнард, чувствуя, что теряет к ней доверие.

Если сейчас она не даст разумного объяснения, ей придется умереть.

Женщина тяжело вздохнула.

— Ничего хорошего не выйдет, если я вам отвечу.

Уж можно не сомневаться! Ведь она брала кровь, значит, дело пахнет самым настоящим колдовством. А за него полагается смерть. Но сначала — пытки. Ее посадят в каменную камеру и будут мучить до тех пор, пока она не признается в самых невероятных преступлениях. Кто она в действительности — ведьма, лекарь или просто умалишенная, — уже не будет иметь значения. Ничто не будет иметь значения. Палачи еще не закончат своего страшного дела, а она уже согласится с тем, что заразила малышей ужасной болезнью, согласится только для того, чтобы заставить своих мучителей остановиться. Затем они устроят пародию на суд, после чего отдадут несчастную светским властям с просьбой о «милосердии».

В данном случае «милосердие» будет состоять в том, что ее привяжут к столбу и сожгут живьем.

— Mon Dieu, что за день!

Он проснулся сегодня утром на холодной жесткой земле, рассчитывая разобраться наконец с английскими головорезами. Несомненно, настроение у него от этого только улучшилось бы. Однако ему приходится спасать молодую женщину от разъяренной толпы, чтобы передать ее в руки бессердечных извергов. За жалкие двадцать су в день, которые составляют его плату. Рейнард с радостью отдал бы тысячу франков, чтобы уклониться от такой чести.

Женщина поняла, что это ее последний шанс, и тихо сказала:

— Но я же вас не обманула. Я вполне могла придумать какую-нибудь правдоподобную ложь. Или просто все отрицать. Однако я честно ответила на ваши вопросы. Я не ведьма. И хотела только одного — помочь детям. Если я расскажу вам всю мою историю, вы сочтете ее за сказку. Пожалуйста, поверьте мне. — Рейнард пришел к выводу, что незнакомка гораздо больше похожа на человека, выполняющего некую важную миссию, нежели на ведьму.

Рейнард молча засунул жезл в седельную сумку. Что тут скажешь? Они смотрели друг на друга. Он — в запыленных доспехах и малиновом плаще восседает на Купидоне. А она прижалась к его стремени, в грязном переднике и рваном домотканом платье. В самом центре толпы, которая с нетерпением ждет его решения.

Вблизи незнакомка уже не казалась такой юной. У ее глаз Рейнард заметил мелкие морщинки. Рыцаря обманула миловидность женщины, ведь крестьянки бывают хорошенькими только в юности. Как же ей удалось сохранить красоту? Рейнард содрогнулся. Ведьмы купаются в крови девственниц, чтобы остаться молодыми. Неужели именно для этого ей понадобилась кровь детей? Рейнард понял, что незнакомка навсегда останется для него загадкой. Он сделал все, что было в его силах, для спасения несчастной, но эти силы исчерпаны. Что ж, некоторые женщины обречены на гибель.

Толпе надоело ждать, и она вновь пришла в волнение. Лишившись своей жертвы, крестьяне были готовы перенести ненависть на незнакомого рыцаря. Рейнард чувствовал, что им очень хочется нарушить его приказ. Иногда он спрашивал себя, кто кого ненавидит сильнее — невежественные простолюдины, которые никогда не видели моря и боялись всего необычного, или сеньоры, вынужденные их терпеть. Наконец кто-то не выдержал и крикнул:

— А что делать с ее демоном? Толпа тут же поддержала смельчака:

— Да! Да! Демон!

— Какой демон?

И какие еще откровения его ждут? Вши в бутылке. Детская кровь. А теперь к тому же и демон. Рейнард с укором посмотрел на ведьму — однако на ее лице появилось недоумение. Тогда вперед вышли два мужлана в кожаных фартуках, выдававших в них забойщиков скота. Они держали едва живого от побоев человека, из головы которого сочилась кровь. Бросив несчастного под копыта Купидона, они заявили:

— Вот ее демон. Она была с ним, когда мы ее поймали.

Рейнард сообразил, что за разговорами о колдовстве он совсем забыл о том, что толпа избивала двоих людей. Теперь его глазам предстал маленький уродец в разорванной куртке и штанах, с обезображенным лицом — даже побои крестьян не могли послужить тому причиной. Его руки и плечи казались слишком длинными по сравнению с коротенькими кривыми ногами. Однако из всего этого еще не следовало, что он демон.

— Пусть говорит, — предложил один из забойщиков.

— Здравствуй, — милостиво обратился Рейнард к человеку, бессильно лежащему у копыт Купидона. — Добро пожаловать в Пикардию.

С трудом приподняв голову, несчастный ответил:

— Diolch. — И после коротких раздумий добавил: — Fe eistedda I fan'ma nawr am funud I orffwys.

Толпа ахнула, ее возбудила и напугала речь демона. Рейнард говорил на латыни, знал валлонский, мог объясниться по-немецки. А еще с удовольствием поносил захватчиков на их родном английском. Однако все известные ему языки не имели ничего общего с речью несчастного — разве что слова немного напоминали валлонский.

— Видите, он говорит на каком-то чудном языке! — торжествующе заявил дюжий забойщик. — Мы поймали ведьму, когда она за ним ухаживала. А невинные дети смотрели!

— Это правда? — спросил у ведьмы Рейнард.

— Он ранен. А я умею лечить.

— Ты готова помогать детям и демонам? — Рейнард пребывал в растерянности.

Он с тоской понимал, что должен предоставить женщину ее судьбе. Он торчит здесь, в глуши, теряя время на жалких крестьян, тогда как должен настигнуть английского короля. Несмотря на очевидную искренность и храбрость, незнакомка обречена на гибель. И все же он не собирался исполнять роль инквизитора. Пусть уж лучше она достанется толпе; быстрая смерть от рук озверевших крестьян лучше, чем долгие мучительные пытки. Если он покинет деревню, ему не придется смотреть, как она умирает.

Прочитав решение своей судьбы в его глазах, женщина проговорила:

— Пожалуйста, спасите хотя бы этого человека. Он вовсе не демон; несчастный просит только о том, чтобы ему разрешили немного отдохнуть и собраться с силами.

Рейнард с удивлением посмотрел на женщину.

— Ты понимаешь его речь? — Ведьма продолжала его изумлять. Она лишь молча кивнула, зная, что усугубила свое положение — если это вообще возможно.

— Как называется язык, на котором он говорит? — Несмотря на странную внешность и чужую речь, Рейнард не считал маленького уродца демоном. Во всяком случае, демоном, изрыгающим пламя.

— Валлийский.

— Валлийский? — Неожиданно Рейнард все понял. Английский король Эдуард правит также и Уэльсом — его сын носит титул принца Уэльского. — Значит, он отстал от армии короля Эдуарда?

— Наверное, — кивнула незнакомка.

А как же еще беспомощный валлиец мог оказаться в Пикардии? Это все меняет. Ведьмы и демоны — дело серьезное, но солдат армии англичан гораздо важнее. У Рейнарда появилась прекрасная возможность не передавать незнакомку и уродца в руки инквизиции.

Но прежде всего нужно собрать все улики. Рейнард спросил, есть ли у кого-нибудь другие свидетельства вины ведьмы. Один крестьянин продемонстрировал ему маленькую стопку, состоящую из гладких табличек со странными рисунками — Рейнарду они показались волшебными. Таблички также исчезли в его седельной сумке, присоединившись к флаконам и жезлу. Гордо выпрямившись в седле, он строго заявил:

— А теперь расходитесь по домам. — Если, конечно, англичане их не сожгли. — Я доставлю эту парочку прямо к графу д'Аленсону и позабочусь о том, чтобы им был вынесен справедливый приговор.

Упоминание брата короля произвело на толпу волшебный эффект. Крестьяне скоро начали расходиться, удовлетворенные тем, что ведьма предстанет перед высшим судом страны. Чего еще они могли ожидать? Дело маленькой деревушки будет решать сам брат короля. Если их дети не могут рассчитывать на его защиту, Франция обречена.

Рейнард остался в тени двух дубов вместе с двумя пленниками и пятью копьями Королевского авангарда. Он приказал одному из своих людей, у которого лошадь была повыносливей, посадить себе за спину валлийца. Потом протянул руку ведьме и сказал:

— Разреши тебе помочь.

— Куда вы меня повезете? — спросила она.

— К графу д'Аленсону.

— Но я не могу, — запротестовала она, — я должна...

— Кажется, я знаю, что ты сейчас скажешь, — прервал ее Рейнард. — Ты ужасно сожалеешь, но у тебя есть срочная тайная миссия, которая не позволяет тебе отправиться на встречу с братом короля — не так ли?

Женщина не сумела сдержать улыбки.

— Да, в ваших устах это звучит довольно глупо.

— Именно. Так ты позволишь мне помочь тебе сесть на коня?

— Сначала я должна получить обратно жезл.

— Жезл? — Дай женщине палец, и она откусит тебе руку.

— Да, мне нужно заживить раны.

Рейнард хотел сказать, что всего несколько минут назад ее могли забить до смерти, но сильно сомневался, что его слова произведут на нее должное впечатление.

— У нас нет времени на волшебство. Граф д'Аленсон не любит ждать.

— Но он захочет, чтобы я прилично выглядела. И я не могу скакать на лошади с такими ранениями.

«Конечно, она права — чем лучше она будет выглядеть, тем больше шансов, что граф ее выслушает», — подумал рыцарь.

Сейчас вид у нее был жуткий: многочисленные синяки, грязное платье разорвано. Лишь пара хороших кожаных туфель говорила в ее пользу. Да, в таком виде женщина вряд ли произведет впечатление на графа д'Аленсона.

Рейнард вытащил жезл и решил проследить за всеми действиями незнакомки. Рыцарь ожидал, что она начнет делать магические пасы, однако ведьма лишь ткнула красным концом жезла в предплечье, а потом использовала тот же конец, чтобы покрыть мазью царапины и синяки. Когда она закончила, Рейнард протянул руку и сказал:

— А теперь отдай мне его обратно.

— А как насчет валлийца? — спросила ведьма. — Он тоже ранен.

— С ним ничего не случилось бы, если бы он не пришел грабить и жечь нашу страну. Отдай жезл.

Женщина повиновалась. Однако в последний момент она слегка ударила в руку Рейнарда красным концом. Ему не было больно, но он ощутил нечто вроде легкого покалывания, сопровождаемого тихим шипением. Он вскрикнул от неожиданности и резко спросил:

— Что, черт подери, ты сделала?

— Вы теперь тоже защищены, — радостно заявила она.

— Прекрати! — потребовал Рейнард. — Я не хочу никакой защиты. Ты не можешь лечить людей без их разрешения! Неужели ты не видишь, к чему это привело?

Пожав плечами, незнакомка взяла его за руку и забралась на покрытый кольчугой круп Купидона. Потом обняла Рейнарда за талию и сказала:

— У вас удивительные доспехи.

— Что в них удивительного? — Он не сводил глаз с ее белых пальцев, которые осторожно ощупывали выпуклый стальной щиток, защищавший его плечо.

— Поразительно точная ручная работа.

— Ручная работа? А как еще должны работать оружейники, ногами? Незнакомка рассмеялась.

— Верно. Одно так чудесно пригнано к другому, каждая стальная пластина соединена со следующей, но при этом вы легко двигаетесь и даже можете скакать на лошади.

Да уж, легко! Всем его доспехам далеко до металлического жезла, который он все еще держал в руке. И что это за ведьма такая, которая говорит на французском и валлийском, но никогда не видела настоящих доспехов? Он спросил через плечо:

— Как тебя зовут?

— Эмбер, — ответила она. — Эмбер Монтана Дон. Мои родители любили поэзию. А как зовут вас?

— Можешь называть меня Рейнард. Эмбер Монтана Дон?

Ну и имя! Очень подходящее для ведьмы. Он не стал называть ей все свои титулы или фамилию. Опасно слишком близко знакомиться с ведьмой, в особенности если собираешься ее предать. Говорят, что проклятия ведьмы, произнесенные со столба во время сожжения, особенно действенны. Рейнард знал о магии имен и верил в их силу. Хотя имя ведьмы показалось ему странным, в нем был некий ритм, который каким-то образом его околдовал. Теперь, когда он узнал, что женщину зовут Эмбер Монтана Дон, о ней будет гораздо труднее забыть.

— Откуда ты родом? — спросил он.

— Я родилась далеко отсюда, за морем. Вы никогда не слышали об этом месте. — Она пыталась смягчить свои слова, но у нее не очень получилось.

— А ты попробуй. — Он был за морем — на Сицилии, Кипре, в Африке и Святой Земле.

— Раундап, Монтана — в сотне миль к северу от Биллингса... Ну, конечно. Засунув жезл в седельную сумку, Рейнард промчался через разграбленную деревню, за ним следовали рыцари, оруженосцы и конные лучники. Он проехал мимо ловца крыс, деревянные башмаки которого выстукивали свой собственный ритм на дороге. Мешок с крысами болтался у него за плечами, в руках он по-прежнему нес кота. Ловец крыс даже не взглянул на проезжавших мимо всадников. Еще один одноглазый мужик, пытающийся заработать себе на пропитание.

Рейнард нашел графа д'Аленсона на амьенской дороге. Тысячи рыцарей и оруженосцев сидели возле своих скакунов, готовые в любой момент двинуться в путь; от них пахло кожей, вином и августовской влажной жарой. За их спинами виднелась сочная зелень заболоченных берегов Соммы. Величавые цапли ловили лягушек среди зарослей высокой сухой осоки, а на зеленых прибрежных лугах паслись стада скота, на который не польстились даже англичане.

Дальше Сомма расширялась, а вдоль берегов шли сплошные болота. Рассчитывая, что Сомма станет непреодолимым барьером для англичан, французы разрушили все мосты через реку ниже Амьена, за исключением хорошо укрепленной переправы в Абевилле. Пикардий-ские новобранцы охраняли броды, и всякая попытка англичан перейти Сомму пресекалась. Во всяком случае, до сих пор.

Разрозненные атаки не принесут англичанам успеха. Если бы Рейнард оказался на месте короля Эдуарда, он выбрал бы один из бродов и бросил туда все силы. Но какой выбрать? Понт-а-Реми? Фонтенсюр-Сомме? Бланк-Так? Их слишком много, из чего следовало, что пикардийцам пришлось сильно растянуться. Они не могут держать большие гарнизоны повсюду. Если бы пикардийцы узнали, куда направляется король Эдуард, задача была бы в десять раз проще. Поэтому Рейнард намеревался отправиться прямо к графу д'Аленсону вместе с ведьмой и валлийцем.

Как только они спешились, ведьма сказала:

— Подождите немножко.

И он, словно завороженный, наблюдал, как она полосами снимает высохшую мазь со своих ран.

Присмотревшись, рыцарь заметил, что раны не затянулись полностью; но края их сомкнулись, а краснота вокруг ушибов заметно спала. И сама ведьма почти поправилась — обычному человеку потребовалось бы на это не меньше десяти дней! Заметив его удивление, Эмбер рассмеялась.

— Я же говорила, что я лекарь.

И очень искусный лекарь. Она и в самом деле выглядела гораздо лучше. Теперь Эмбер показалась Рейнарду ошеломляюще красивой. Чистая гладкая кожа, которую больше не портили синяки, огромные карие глаза. Оставалось рассчитывать, что граф д'Аленсон по достоинству оценит ее внешность.

Граф, не снимая доспехов и белого шелкового плаща с вышитыми золотыми геральдическими лилиями[4], ужинал за складным столиком, накрытым золотистой скатертью. При виде валлийского «демона» Валуа наморщил длинный, задорно торчащий нос.

— Если король Эдуард привел с собой целую армию таких уродливых гномов, — заявил граф, — мы легко с ним расправимся.

— Когда найдем его, — заметил Рейнард, пожалев, что не разрешил ведьме вылечить валлийца.

— Да, конечно, — согласился граф, жестом предлагая Рейнарду разделить с ним легкий ужин, состоящий из вареных перепелиных яиц, говяжьего языка, свежих ягод, мяса в желе и маринованных миног. — Хотите вина? Зачем вы привели с собой эту нищенку?

— Чтобы она помогла нам его допросить. — Сбросив тяжелые перчатки, Рейнард начал очищать перепелиное яйцо, решив пока не упоминать о других талантах Эмбер.

— К чему это? Одарите ее сыном и отправьте прочь. Мы и без нее сумеем справиться.

Решив, что она свободна, Эмбер начала потихоньку отступать, не дожидаясь, пока ей подадут несколько су. Однако Рейнард протянул руку и схватил ее за плечо.

— Пленный не говорит ни на латыни, ни на французском. И вообще ни на каком другом цивилизованном языке.

— В самом деле? — Казалось, граф д'Аленсон остался недоволен тем, что валлиец неспособен выучить какой-нибудь нормальный язык, — А как насчет английского?

— Английским он тоже не владеет. Понимаю, даже для варвара это уже слишком.

Граф д'Аленсон пожал закованными в доспехи плечами. Рейнард выпустил Эмбер, и она начала переводить вопросы французов и ответы валлийца. С тем же успехом несчастный мог бы говорить на арабском. Ничего не зная о географии здешних мест, он понятия не имел, куда направляется английская армия. Ему пришлось объяснить, в какой стороне находится море, и что река, текущая меж заболоченных берегов, называется Сомма.

Рассерженный граф д'Аленсон предложил пытки.

— Раскаленное железо или веревка помогут развязать язык!

— Бесспорно. — Рейнард положил на тарелку миногу. — А что если он действительно ничего не знает?

— Тогда останется без языка.

Эмбер заговорила снова, предлагая валлийцу что-нибудь придумать — и побыстрее. Однако тот лишь бессмысленно таращил глаза.

— Ему нечего сказать, — запротестовала Эмбер.

— Что ж, тогда ему придется пострадать за свое невежество. — Рейнард пожалел, что не допросил пленника раньше.

Эмбер с отчаянием смотрела на Рейнарда; она испугалась гораздо больше, чем когда опасность угрожала ее собственной жизни.

— Послушайте, пытками вы все равно от него ничего не добьетесь, — взмолилась женщина. — Вы хотите выяснить, где искать короля Эдуарда? Я могу вам сказать.

— Ты? — Рейнарду и в голову не приходило допрашивать Эмбер, поскольку у него в руках находился валлиец.

— Да, выбора у меня не остается. Хотя это грозит мне бедой — как и прививки детям. — Эмбер закрыла глаза; казалось, она пытается что-то вспомнить. — Сегодня среда, 23 августа 1346 года. Король Эдуард движется вниз по течению реки к морю. Однако у него нет кораблей, на которые он мог бы посадить свое войско. Вечером он даст солдатам отдохнуть, а ночью отправится к броду Бланк-Так. Рейнард повернулся к графу.

— Вы слышали, что сказала женщина? Граф д'Аленсон пожал плечами.

— Кого интересует, что она говорит. А вот валлиец был с королем Эдуардом.

— Но она ведьма. И очень искусная, — заверил Рейнард и собрался уже рассказать, как Эмбер чудесно вылечила себя...

— Несомненно. Только зачем задавать вопросы колдунье, если у нас есть человек, который еще утром был в лагере короля Эдуарда?

— Но он не имеет представления, куда направились англичане.

— Он так говорит, — фыркнул граф. — Пытка заставит негодяя рассказать правду.

Рейнард сильно в этом сомневался.

— Я верю ведьме.

— И почему же она кажется вам достойной доверия? — Граф д'Аленсон смотрел на черное домотканое платье и растрепанные волосы Эмбер — он не видел метаморфоз ее чудесного исцеления.

— Вы должны мне верить, — вмешалась Эмбер. — Ведь без меня вам не удалось бы узнать, что говорит этот человек.

— А откуда она вообще взялась? — осведомился граф д'Аленсон.

— Раундап, Монтана, — ответил Рейнард. — К северу от Биллингса.

— Бред, — фыркнул граф. Рейнард не стал спорить, он уже не пытался понять Эмбер. Д'Аленсон повел своим огромным носом и взглянул на ведьму. — Бланк-Так, говоришь? Сегодня поздно ночью?

— Да. Король Эдуард перейдет брод во время отлива. Он намерен провести ночь в Ноэлле, на противоположном берегу Соммы.

— Я знаю, где расположен Ноэлль, — раздраженно ответил граф. — Если ты солгала, я своими собственными руками разожгу огонь, на котором ты сгоришь.

— Король там будет. — Казалось, Эмбер совсем не встревожила его угроза.

Граф повернулся к Рейнарду.

— Отправляйтесь в Бланк-Так и выясните, правду ли она сказала.

— А если она не солгала?

— Немедленно сообщите мне об этом, — приказал граф д'Аленсон. — И вздерните валлийца, поскольку он нам больше не нужен. А если Эдуарда не окажется в Бланк-Таке, то отправьте на виселицу обоих. — И, погрузив пальцы в желе, он всем своим видом показал, что аудиенция окончена.

— Но вы же поклялись ее сжечь, — саркастически заметил Рейнард. — Вы даже обещали лично разжечь огонь.

— Поэтическое преувеличение. — Граф слизнул желе с пальцев. — Я не могу во всем участвовать лично.

Вот вам справедливость брата короля, на которую так рассчитывали деревенские олухи. Граф д'Аленсон умел так произнести «до свидания», что оно звучало очень похоже на «отправляйся в ад». Рейнард стоял в окружении кавалерии авангарда, которой следовало немедленно отправиться в сторону Бланк-Така, но вместо этого рыцари шутили, пили, ели и болтали о собаках и соколиной охоте. Валлиец присел на землю, рассчитывая хоть немного передохнуть. Рейнард ему сочувствовал. Этот человек пришел из Уэльса в Англию, затем на корабле добрался до Нормандии, участвовал в походе на Париж, а теперь бежал обратно к морю, преследуемый французскими рыцарями. Он заслужил немного отдыха.

— Что теперь? — спросила Эмбер. Женщина заметно успокоилась — ей удалось пережить первую встречу с графом д'Аленсоном, а ее раны удивительным образом затянулись. Казалось, внешний мир не в силах ее коснуться.

Ведьма, которая вовсе и не ведьма, да еще говорит на валлийском так же свободно, как и по-французски... В ней больше тайн, чем в любой другой женщине.

— Очевидно, граф д'Аленсон не станет ничего предпринимать, — ответил Рейнард. — Если короля Эдуарда удастся поймать на южном берегу Соммы, то это суждено сделать мне.

— Вы не сумеете его остановить.

Эмбер совершенно не верила в его доблесть. Достойный комплимент из уст женщины, которую он только что спас от смерти — во всяком случае, отсрочил ее на некоторое время.

— Не в одиночку, — вынужден был признать Рейнард. — И не при помощи пяти копий Королевского авангарда. Мне потребуется много людей. И лошадей.

— И чудо. — Эмбер печально покачала головой. — Во всяком случае, я вам больше не нужна.

Он взглянул на Эмбер.

— Ты ошибаешься.

— Я сделала то, о чем вы просили. Теперь вы знаете: Эдуард перейдет Сомму в Бланк-Таке. Вы мне верите?

— Целиком и полностью, — заявил Рейнард. — Бланк-Так самый удобный брод через Сомму, который открывается только во время отлива. Кроме того, он находится дальше всего от нынешнего расположения французской армии. На месте короля Эдуарда я выбрал бы именно его. Но ты утверждаешь, что ему не удастся перейти реку до полуночи, когда начинается отлив. — Он верил Эмбер, но вовсе не собирался ее отпускать.

— Так что же вы еще от меня хотите? — Снова Эмбер бросила на рыцаря искренний взгляд, словно рассчитывала, что честность может ее спасти.

— Слышала, что сказал граф д'Аленсон? Ты пойдешь со мной в Бланк-Так. Брат короля привык, чтобы его приказы выполнялись.

— И валлиец отправится с нами? — Женщина показала на несчастного, сидящего на земле у их ног.

— Он пройдет с нами часть пути.

Какой смысл таскать пленника за собой — ведь он ничего не знает и не может им помочь, а граф д'Аленсон приказал его повесить при любом исходе дела.

— Тогда вы должны разрешить мне его вылечить. Рейнард приподнял бровь.

— Должен?

— Иначе я с вами не поеду. — Эмбер обладала удивительным свойством не обращать внимания на реальность.

Рейнарду вдруг захотелось привязать ведьму к седлу, чтобы продемонстрировать: у нее нет выбора.

Но что-то его остановило. Возможно, ее магия. Она не подействовала на толпу мстительных пикардийских крестьян — но на него оказывала сильное влияние. Он вытащил из седельной сумки жезл и передал ведьме. Наблюдая за тем, как Эмбер лечит валлийца, Рейнард понял, что она действительно целительница — и дело не только в том, что у нее в руках чудесный инструмент. Изменилось все ее существо. Эмбер больше не выглядела усталой и отчужденной, теперь она полностью сосредоточилась на спасении невежественного уродливого валлийца. Ее лицо озарилось, как в те моменты, когда она смотрела на детей. Либо Эмбер и в самом деле испытывала радость, помогая людям, либо она удивительно лукава. Рейнард пытался верить последнему предположению, хотя бы ради сохранения мира в собственной душе.

Когда валлиец был готов вновь отправиться в путь, Рейнард сказал своему самому надежному вассалу:

— Возьми оруженосца и пару запасных лошадей, переберись на северный берег возле Абевилля, после чего скачи изо всех сил к Годемару де Фею. Он командует пикардийцами, которые охраняют дельту Соммы. Скажешь ему, что завтра во время отлива король Эдуард попытается перейти реку возле Бланк-Така... и предупреждай об этом всех, кого встретишь и кто захочет тебя слушать. Но главное — добраться до Годемара де Фея до того, как начнется отлив. Понял?

Рыцарь кивнул, но Рейнард заставил его и оруженосца повторить приказ слово в слово.

— Ужинать не останавливайся. У Годемара де Фея две тысячи солдат и немного арбалетчиков. Их необходимо предупредить, что завтра утром перед ними появится вся английская армия. В противном случае до вечера они не доживут.

Сделав все, что было в его силах, Рейнард во главе своих пяти копий поспешил в Амьен. Двое пленников разместились за спинами всадников. Проскакав половину лиги, они встретили две тысячи генуэзских арбалетчиков. Те расположились на привал и готовили спагетти. Наемники, состоящие на службе у французского короля. От них нет никакого толку — пехота! К тому же, завершив трапезу, они наверняка завалятся спать.

Отыскав Карло Гримальди, одного из командиров итальянцев, Рейнард рассказал ему о Бланк-Таке. Поскольку итальянцы не поспели бы туда к рассвету, он оставил валлийского демона с ними, попросив Гримальди держать его подальше от графа д'Аленсона.

Когда валлиец принялся за спагетти, Рейнард уже вновь скакал по дороге на Амьен и не останавливался до тех пор, пока не встретил еще одно подразделение Королевского авангарда. На сей раз это были немцы: богемские рыцари и наемники с Рейна вместе с большой группой тяжело вооруженных всадников из Люксембурга. Чтобы преподать англичанам урок, Филипп Французский собрал союзников и наемников со всей Европы. Вместе с ними был командир авангарда король Джон Слепой из Богемии. Многие протестовали, чтобы ими командовал слепец, но король Филипп приходился братом графу д'Аленсону.

Джон из Богемии, в рифленых немецких доспехах, восседал на могучем боевом скакуне. Его оруженосец держал украшенный короной и тремя черными страусовыми перьями шлем с заплавленными отверстиями для глаз. Иные мужчины, впервые отведав безумного вина войны, никак не могут напиться досыта. Король Джон из Богемии с радостью участвовал в чужих битвах, а в мирное время довольствовался турнирами. Слепота ничего не меняла. Он нетерпеливо выслушал новость о планах англичан.

— Вы уверены, что они направляются к броду Бланк-Так? Откуда вы знаете, что их поведет Эдуард?

Теперь, когда валлийца под рукой не было, Рейнарду пришлось говорить правду.

— Мне сообщила ведьма.

Немецкие всадники рассмеялись и сказали для своего слепого короля:

— И весьма хорошенькая, несмотря на черные лохмотья. Француз знает в этом толк. — Эмбер терпеливо сидела на лучшей запасной лошади Рейнарда, поводья которой держал в руке оруженосец.

— Вы верите колдунье? — спросил Рейнарда король Джон.

— То, что она говорит, звучит весьма разумно.

— Пусть расскажет нам свою историю, — приказал король Джон. — Всем известно, что внешность не производит на меня никакого впечатления. Я живу лишь надеждой на славную гибель в сражении.

— И вы ее найдете. — Эмбер говорила на чистом средне-немецком без малейшего акцента.

Рыцари замерли в седлах, услышав приговор своему королю, произнесенный на их родном языке. Мрачное пророчество произвело на них тяжелое впечатление. Они с молчаливой угрозой, смешанной с ужасом, смотрели на Эмбер.

— Ты уверена? — резко спросил король Джон.

— Абсолютно. — Безупречный немецкий делал слова Эмбер особенно убедительными — над ведьмой, говорившей по-французски, было бы легче посмеяться.

— Замечательно, — заявил король Джон. — Если только ты не дразнишь слепого старика.

— Нет, я не стала бы вас дразнить, — в голосе Эмбер слышалось сочувствие, ей нравился король. — Я не умею лгать.

«Интересно, — подумал Рейнард, — стала бы она лгать ради спасения собственной жизни». Идиотская честность Эмбер вызывала у него раздражение.

— Когда? — радостно спросил король Джон.

— Скоро, — заверила его Эмбер.

— Силы небесные! Ты говоришь, король Эдуард идет в Бланк-Так, что находится в дельте Соммы? И я скоро погибну в сражении? У брода?

— Не там. Но скоро, — больше Эмбер ничего не сказала.

— Превосходно. Значит, меня ждет еще одна победа, перед тем как я упаду с мечом в руке. Верьте ведьме! Она мой талисман!

Рейнард понял, что Эмбер удалось полностью завоевать короля Джона. Он не видел ее лохмотьев, но зато чувствовал искренность в голосе. Кое-кто утверждал, что короля Джона ослепила любовь к сражениям, что он потерял зрение во время турнира, на котором готовился к очередной войне. Другие уверяли, что это поэтические бредни, а на самом деле он лишился глаз из-за своего богохульства. В любом случае, присутствие ведьмы не помешает ему броситься в битву. Рыцари не разделяли восторга своего повелителя, но если их короля заворожила ведьма, что тут поделаешь?

— Вам нужно верить ей только до Бланк-Така, — напомнил им Рейнард.

— Мы сможем добраться до дельты Соммы лишь после полуночи, — пожаловался король Майорки, чьи войска заметно отстали.

— Тем лучше, — заявил король Джон. — Я предпочитаю сражаться в темноте, когда никто не имеет преимущества.

Его рыцари рассмеялись, к ним вернулось хорошее настроение. Король Джон отдал приказ, и огромная масса вооруженных воинов устремилась вперед по амьенскои дороге, ведомая слепым королем и новоявленной пророчицей. Рейнард скакал рядом с Эмбер, помогая ей управлять лошадью. Довольно скоро они оставили позади итальянцев.

Когда они вновь проскакали мимо кавалерии графа д'Аленсона, те уже садились в седла.

В сумерках войско остановилось на привал. Рейнард помог Эмбер сойти с седла. Он сам устал и сильно проголодался, поэтому ожидал, что Эмбер будет валиться с ног: ведь со времени их странного знакомства ей так и не удалось отдохнуть. Однако ее пожатие было сильным, а глаза, как и прежде, блестели.

— Какая магия позволяет тебе оставаться свежей после стольких часов в седле?

— Вот эта, — ответила она, показывая Рейнарду пару маленьких белых таблеток.

Он с подозрением посмотрел на них.

— Где ты их взяла?

— Вытащила, когда вы в последний раз разрешили мне воспользоваться медикитом.

— Медикитом?

— Моим магическим жезлом. Попробуйте. — Она протянула ему таблетку, одновременно отправив себе в рот другую, чтобы продемонстрировать свои добрые намерения.

Рейнард поколебался, но потом последовал ее примеру. Вкус у таблетки был, как у давно сдохшей змеи, но Рейнард не сомневался: она не причинит вреда. И если уж ему придется бодрствовать всю ночь, то волшебство совсем не помешает. Он запил таблетку большим глотком вина.

Усталость исчезла, а сонливость как рукой сняло. Рыцарю больше не хотелось есть, казалось, теперь он готов скакать всю ночь. Поразительно! От одной крошечной таблетки! Он встряхнулся и спросил:

— Сколько их у тебя?

— На всех не хватит.

— Да, к тому же они потребуются лошадям. И что мне теперь делать? Я собирался немного поспать.

— Дайте мне мои карты, — велела Эмбер.

— Твои карты?

— Те, что у меня отобрали крестьяне, — голос у Эмбер стал дерзким, даже вызывающим.

Он вытащил стопку из седельной сумки и протянул Эмбер. Она разложила карты.

— Фигурные карты[5] считаются за десять очков. Туз — за одиннадцать или одно. Все остальные — в соответствии с тем, что на них обозначено. Цель игры состоит в том, чтобы набрать двадцать одно очко, не перебрав при этом.

— Пятнышки показывают достоинство каждой? — Он повертел между пальцами несколько карт, пораженный их гладкостью. — А что означают рисунки? Почему некоторые из них имеют форму сердца, а другие ромба или черного клевера?..

— Это масти, — с улыбкой ответила Эмбер, собирая карты вместе. — Для игры в «двадцать одно» масти не имеют значения. — Она положила перед Рейнардом две карты лицом вверх. — Вот смотрите, у вас валет и семерка — то есть семнадцать очков. До двадцати одного не хватает четырех. Хотите еще одну карту?

— Нет. — Ему вполне хватило двух. У валета оказалось две головы, одна наверху, другая внизу, и каждая смотрела на Рейнарда единственным глазом.

— Разумно. — Эмбер вытащила из колоды две следующих карты, теперь для себя. — Шестнадцать. Плохо. Сдающий проигрывает. — Она взяла себе еще одну карту. — У меня перебор. Вы выиграли.

— Я выиграл?

Он же ничего не сделал, чтобы выиграть.

— Вот видите, как просто? — Эмбер взяла его карты и положила вместо них две новых. — Конечно, играть гораздо интереснее, если делать ставки.

К тому моменту когда лошади отдохнули, она успела выиграть у него двадцать су, которые ему платил король в день. Они сели на лошадей и поехали дальше. Таблетка каким-то непостижимым образом добавила новые цвета закату. От деревьев поднимался мрак и растекался по дороге. Однако воины продолжали скакать вперед. Королю Джону было все равно — день сейчас или ночь, а его немцы всегда умели выполнять приказы. Это получалось у них гораздо лучше, чем у французов, так, во всяком случае, считал Рейнард: французы — для изящества, итальянцы — для веселья, немцы — для подчинения, а англичане — для предательства.

За Абевиллем дорога превратилась в заболоченную колею, огибающую эстуарий Соммы. Рейнард направил своего фризского скакуна вперед, между деревьями; Купидон перепрыгивал через лужи, звездный свет помогал ему обходить препятствия. Движущиеся тени, отчаянная скачка во мраке — казалось, наступила Вальпургиева ночь, полная невидимых ужасов.

Первый свет над Соммой показался неожиданно, без каких-либо прелюдий. Начинался день, впереди ждал Бланк-Так. Здесь эстуарий Соммы расширялся, устремляясь на юг через шельф из белых камней, превращавшийся во время отлива в мелкий брод. Рейнард услышал крики. Англичане! Оставив ведьму под охраной, он вместе с немцами бросился вперед, врезавшись в не ожидавшую нападения массу людей и вьючных животных, пытавшихся форсировать реку. Ступицы колес фургонов заливала вода, во французских деревнях и маленьких городках англичане забирали все подряд: от бочек с вином, до золоченой мебели, канделябров, бархата и пуховых перин.

Слабое течение превратилось в мощный поток. Рейнард оказался в самом центре схватки, вокруг кипела вода. Слепой король Джон выкрикивал бессмысленные приказы, радостно раздавая удары врагам и друзьям. Дисциплинированные немцы не удержались от грабежа. Однако не ожидавшие нападения англичане были смяты. Рейнард сообразил, что главные силы врага уже успели перейти брод и сейчас находятся на северном берегу Соммы. Любые попытки преследования пресекались дождем стрел.

День Святого Варфоломея входил в силу, море возвращалось в эстуарий реки, вынудив противников прекратить сражение. Берег устилали тела в доспехах. Утыканные стрелами телеги и фургоны сносило в море. Между тем продолжали прибывать французские войска — сначала появились части авангарда под командованием графа Фландрии. Затем Блуа с основными силами, который ужасно огорчился, что опоздал к сражению. На Рейнарда вдруг обрушилась усталость, ему ужасно захотелось есть. Когда он нашел своих людей, охранявших Эмбер, те спали, а ведьма бесследно исчезла.