"Дрон" - читать интересную книгу автора (Макаренко Сергей)

Пролог

Через прозрачные желтые шторы, сделанные из чистого тонкого шелка лучшими ткачами Шелкаута, проникали теплые оранжевые лучи Рока. Свет, проникающий сквозь большое окно, украшенное искусной резьбой древних мастеров подземелий, своим теплом и энергией, заливал причудливо расписанный золотыми красками серебреный пол. Удивительное полотно, устилавшее просторы комнаты, было сделано, словно из одного монолита. Оно оказалось исписано рукой удивительно талантливого эльфийского художника, который придал столько живых красок, что возникало такое чувство, будто ноги сейчас ступают по необыкновенно бархатному ковру чистой природы.

Мягкий свет, отражаясь от гладкого пола, своим сиянием заливал стены, поднимаясь выше и сходясь в центре комнаты на куполообразном потолке, который походил на замершее серебреное озеро, готовое в любой момент обрушиться водопадом чистейшей воды, на любого стоящего под ним.

Удивительное строение комнаты, позволяло ей полностью заливать ее солнечным сиянием в течение всего дня. А наличие магических кристаллов, расположенных в виде неповторимой сложной фигуры, гармонично сочетающихся с серебреными плитами, устилающими стены, позволяло сохранять накопленную энергию всю ночь. И комната также продолжала наполняться волшебным белоснежным светом. В зависимости от настроения хозяина комнаты, солнечный свет мог сменяться тусклым завораживающим лунным сиянием, которое освещало комнату и днем. Поэтому, впервые попавший в покои этой комнаты человек испытывал трепет от удивительного зрелища, которое позволяло насладиться невообразимо переменчивым сиянием, иногда меняющимся несколько раз на дню.

В удивительной комнате, отсутствовали какие-либо углы, поэтому она одновременно казалось и большой, и маленькой. Этот оптический обман вызывал противоречивые чувства. Казалось, что достаточно одно шага, что бы пересечь ее, но для преодоления расстояния от окна и до створок дверей, которые были обрамлены широкой кромкой черного зеркала, приходилось сделать более десятка шагов.

Чуть правее окна стоял столик, сделанный из белого дерева унтука, украшенный причудливой резьбой неизвестного мастера. Вся его поверхность была уставлена различными видами бутылок, которые отличались не только своим видом, но и разнились своим разнообразным содержанием. Часть из них таила в себе драгоценные вина и ликеры, другая же часть была столь загадочна, что об их содержимом оставалось только догадываться.

С другой стороны окна стоял широкий комод, изготовленный из темного коричневого дерева, произрастающего только в дельте реки Ваны, расположенной в Катсории. Ручки выдвижных ящиков были выполнены в виде необычных фигурок животных, сделанных из различных драгоценных камней. На бронзовой поверхности комода лежал толстый фолиант, открытый на одной из первых страниц, которые были обрамлены в золотую окантовку.

В комнате, кроме стола и комода, сделанных еще в эпоху древности великими мастерами прошлого, находилось несколько деревянных стеллажей работы уже современных плотников, которые были заставлены различными книгами. Большая их часть была уже покрыта вековой пылью, другая же говорила о том, что их довольно часто перелистывают.

Сейчас комната была пуста, и казалось ничто, не может нарушить ее покой. Но вот за широким полукруглым окном, замаячила разноцветная патайка. Своим удивительным голоском, она щебетала красивые песенки, которыми иногда любили наслаждаться женские сердца. Маленькая птичка уже находилась около штор и, намеревалась, минуя их, проникнуть в манящую своим светом комнату. Но прекрасное звучание неожиданно оборвалось, а сама патайка замерла в воздухе в нелепой позе. Зависнув не больше чем на секунду, уже мертвое тело, устремилось вниз, проносясь рядом со стеной. Минуя всю высоту стройной башни, тело птицы приземлилось на мягкое покрывало. Но как только оно коснулась бахромы зеленой травы, небольшое тельце окутала яркая оранжевая вспышка в мгновение сжегшая еще недавно жизнерадостную патайку. От этого всплеска, по зеленому полотну словно прошлась небольшая волна, как под порывом ветра. Зародившись у основы башни, она устремилась прочь от нее. Преодолев небольшое расстояние, волна наткнулась на толстую высокую стену и затихла. Стена, покрытая в некоторых местах трещинами, различными выбоинами, толстыми лианами, достигала в высоту нескольких метров. И даже недавнее пение, раздававшееся в вышине, не смогли нарушить той блаженной тишины, которая царила внутри этих высоких стен. Но стоило лишь только оказаться за стеной, как окружающий мир наполнялся таким многообразием звуков, шумов, запахов, действий, что в пору было сойти с ума, от обрушившегося хаоса жизни большого города.

Башня, уходившая ввысь и почти достигавшая белоснежных облаков, окруженная толстой стеной, находилась почти в центре одного из самых многочисленных и пестрых городов в этом мире.

Сразу за стеной, начиналась широкая торговая площадь. За ней, миную пару небольших улочек, находилось главная улицу, вся вымощенная большими плитами. Дальше уходя на север, она становилось еще шире, и затем превращалось в торжественную площадь города. А за площадью возвышался прекрасный дворец, ослепляющий все вокруг своим величием.

Вход во дворец венчала великолепная лестница, которая начиналась почти сразу же за удивительным сооружением Колосом, который располагался перед входом во дворец.

Но в этот момент шелохнулись шторы в единственном окне башни, скрывая того, кто выглядывал из-за них и осматривал город. Сквозь тонкую материю шелка, торговую площадь города окидывал взглядом человек, облаченный в золотую ливрею. На спине, тиснением была изображена схватка двух цветных драконов, белого и красного. Неожиданный пришелец, нарушивший гармонию комнаты, казался лишним, в этом царстве, меняющегося волшебного света. Закончив созерцание торговых рядов, на которых сейчас толпилось множества народа, он бросил свой взгляд на дворец, и по его лицу скользнула еле заметная хищная улыбка, которая лишь на мгновение украсило его лицо. Вернувшись к столику, на котором уже было расставлено несколько бутылок, и часть из них уже оказалась открытой, он вернулся к своему прерванному занятию, от которого отвлекся, пока цветные жидкости пропитывались ароматом комнаты.

Посчитав, что напитки достаточно вдохнули свежего воздуха, он стал их быстро смешивать в небольшом узорном графине, сделанном из черного стекла мастерами древнего Кайсакула. В общей сложности ему необходимо было смешать более десяти компонентов для получения особого напитка. Его руки мелькали то быстро, то медленно, он то встряхивал, то осторожно ставил сосуд на стол. Появлявшийся дым, он то раздувал как ветер, то позволял ему плавно стекать на гладкую поверхность стола. Он долго возился с приготовлением своего экстракта, из-за чего его совершено лысый череп, правильной, округлой формы, покрылся испариной.

Несмотря на то, что комнату заливал золотистый слепящий свет, человека это нисколько не смущало, и казалось, что он способен, повторить такую процедуру даже с завязанными глазами.

В очередной раз, вдохнув аромат уже наполовину заполнившегося кувшина, он взял длинную волнистую бутылку с синей жидкостью, осторожно добавил три капли. После чего из графина повалил белый дым, и комната наполнилась удивительным чудесным запахом. Человек же довольный полученным эффектом позволил себе улыбнуться. Но его острые скулы, туго-обтянутые кожей, заострилась еще больше и на лице застыла маска зверя, готового броситься на свою жертву, чтобы ее проглотить. Вновь подавив свои эмоции, у него на лице появилась маска покорности и невозмутимости, которая не выдавала в нем только что мелькнувшего хищника. Он поставил графин на оказавшийся рядом поднос, на котором уже стаяли три хрустальных бокала, исписанных причудливыми рунами, и, взяв его в руки, развернулся и двинулся к центру комнаты. Вместо того чтобы направиться к зеркальной арке, мужчина развернулся в другую сторону. Если бы здесь находился сторонний наблюдатель, то он непременно задал бы вопрос: 'Куда же собирается этот человек нести поднос с его содержимым?', так как все остальное пространство комнаты было залито светом, и казалось, не имело больше ни одной двери. Дойдя до центра комнаты, так чтобы окно осталось за спиной, человек направился прямо к стене расположенной перед ним. Когда до нее остался один шаг, часть её неожиданно отъехала в сторону, образовав проем подобно обычным створкам, и пропустила человека с подносом. Впустив его, она тут же закрылась, став вновь соединением серебреных плит.

– А вот и Манкан, – сказал звучным голосом, один из трех сидящих мужчин в широком мягком кресле, обтянутым мягкой шкурой гаксана. Двое других, сидящих спиной к прислуге, дождались, когда тот поставит поднос на небольшой столик, сделанный из гурда, и только тогда впились в него своим взглядом. Пока Манкан наполнял бокалы под пристальным вниманием всех троих, он буквально чувствовал, что каждый взгляд готов вывернуть его наизнанку.

– Ну, полно вам, хватит смущать бедного Манкана. Он и так дрожит как лист на ветру при вашем виде, а вы еще его и взглядами пронзаете. – Вновь проговорил сидящий в кресле высокий человек, с немного впалыми щеками. Взяв бокал, и закинув ногу на ногу, он вздохнул приятно одурманивающий запах напитка и произнес. – Спасибо тебе Манкан за твой великолепный кунш.

Манкан склонил голову и учтиво поклонился каждому из троих сидящих. Затем медленно, пятясь спиной, вышел через туже дверь, в которую и зашел.

– Не знаю как тебе Мартин, но что-то мне твой новый помощник не понравился, – ответил плотный дородный мужчина, с густой курчавой бородой, которая сливалась с такими же черными усами, прятавшими губы. – Хотя должен признать, кунш он сделал действительно отличный. Выходит, Лайн не кривил душой, рассказывая о способностях твоего нового секретаря, готовить столь удивительные напитки, рецепты которых считаются давно уже утерянными – и он кивнул, в сторону третьего сидящего в кресле.

Третий участник кого назвали Лайном, ответил на кивок, поднятием своего бокала и также припав губами, стал мелкими глотками получать удовольствие от напитка. Лайн в отличие от высокого Мартина и дородного здорового бородача, отличался своей статностью и яркой внешностью. Длинные светлые волосы свисали чуть ниже плеч, брови прямые, сходящиеся на переносице, высокий лоб, впалые бледные щеки, тонкие губы, острый нос и заостренный подбородок, делали его похожим на какого-нибудь знатного графа или молодого герцога. Одежда, сидевшая на нем, подчеркивала его хорошо сложенное тело и свидетельствовала о хорошем вкусе. Весь его вид говорил о том, что молодому человеку ни как не больше трех десятков лет. Но если присмотреться к нему внимательней, то можно было заметить множество мелких морщин вокруг глаз, а также наличие двух шрамов на лице. Один из них, чуть видимый, пересекал левую бровь и верхнею часть лба. Второй же, совсем свежий, на правой щеке. Сразу же бросался прямо в глаза, и выдавал в нем серьезного молодого человека, привыкшего отвечать за свои действия и добиваться желаемого. Ну а если же заглянуть в удивительно странные желтые глаза, так часто привлекающие к себе внимание, возникало жгучее желание, как можно быстрее отшатнуться от их обладателя. Так как от них веяло не то что молодостью или опытностью, а такой древностью, что самый глубокий старец, на всех просторах Асоноиды, мог чувствовать себя еще не родившимся младенцем.

В прочем глаза выдавали не только Лайна, но так же и двух других его собеседников собравшихся в этой небольшой зале, в их глазах светилась та же древность.

Начавшаяся было небольшая беседа по обсуждению Манкана, умолкла почти сразу же, как трое магов в зале принялись пить кунш. Этот напиток обладал такой способностью, что какой бы важный и срочный разговор не был, он мог подождать до тех пор, пока еще не выпит этот удивительный нектар.

Мартин, закутанный в длинный лощеный зеленый халат, покрытый золотистой пыльцой, выдавал в нем человека привыкшего к большим удобствам и достатку. Откинувшись в своем глубоком кресле, он небольшими глотками потягивал кунш и от удовольствия позволил даже закрыть себе глаза и расслабиться. Такое состояние безмятежности он позволял себе слишком редко, но в кругу своих друзей, он мог себе это позволить.

Первым нарушил затянувшееся молчание, туго обтянутый бугрящимися мышцами бородатый Хэмис, облаченный в штаны и куртку, сделанные из тонкой меховой кожи, и в мягкие не высокие сапоги.

– Ну что ж Мартин удивил, так удивил. Я даже не могу припомнить, когда мне удавалось в последний раз отведать такого удивительно кунша. Даже, несмотря на довольно странный вид этого твоего Манкана, я бы не отказался его у тебя купить, что бы наслаждаться этим напитком по утрам.

– Должен буду тебя огорчить Хэмис, но я уже слишком привязался к этому малышу и без него буду себя чувствовать совсем не уютно.

– Жаль, конечно, но все же подумай. Если он тебе вдруг надоест, то ты будешь знать, куда его можно пристроить, – улыбаясь, проговорил он, вызвав в ответ такую же улыбку.

Лайн, следивший за друзьями, не преминул про себя отметить, что хоть Борода и не надеялся получить положительный ответ на свое предложение, все же расстроился из-за отказа, а такое чувство возникало у него довольно редко. Поэтому Хемис, желая скрыть свое огорчение, тут же перешел к делу.

– Ну что Мартин, хватит тянуть дракона за яйца, объясни нам, зачем ты так срочно вызвал нас, – как-то немного грубовато проговорил он. – Не стоило отрывать меня от дел только для того чтобы угостить нас куншем, хотя я должен признать, что это лучший нектар который я пробовал за последние пять сотен лет.

– Ну, полно тебе, Хэмис. – как можно более вальяжно проговорил Лайн, нисколько не удивленный резкой переменой настроения здоровяка, удобно облокотившись в своем кресле, и поддерживая рукой бокал, он продолжил. – Налей себе еще кунша и дай насладиться короткой минутой отдыха.

– Да не хочу я больше пить ваш кунш, я сказал вам еще раньше, что я очень сильно тороплюсь, что у меня дела, – стал закипать от гнева Борода.

– Да знаю я твои дела, – все также небрежно сказал Лайн и сделал глоток, после чего продолжил, – опять какую-нибудь графиню или баронессу соблазнил? Ну, кто там на этот раз? Леонора, Лакита, Майра? Я ни чего не упускаю, Борода? – изобразив легкую улыбку, повернул он голову к своему высокому рыжему другу.

– Нет ни чего. Только ты еще не знаешь про графиню Карсон и ее подружку Диару. А сейчас наш большой друг, по-моему, собирается посетить герцогиню Сантан, во время отсутствия ее мужа, – это заявление заставило, удивлено вскинуть бровь Лайна, – я ведь не ошибаюсь?

– Борода, ты, что собрался устроить небольшую войну в нашем государстве, раз решился подмять под себя племянницу нашего магистра? – и четыре глаза уставились на вскочившего Хэмиса.

Его темная, от покрывающего её загара, кожа стала пунцово-красной, глаза оказались на выкате, дыхание участилось, из широкого носа стали вырываться струйки горячего пара, руки то сжимались до хруста костяшек, то вновь разжимались. Статный, широкоплечий Хемис, в плотно обтягивающей его куртке, стал похож на разъяренного дракона, готового залить все своим пламенем.

Мартин понял, что они с Лайнам позволили себе немного лишнего, в отношении сильно вспыльчивого Хэмиса, и решил снять напряжение, опасаясь, как бы огромный маг не вспыхнул как факел, взгляд которого во всю стал прыгать то с одного, то на другого, поэтому он был вынужден примирительно поднять руки.

– Ладно, успокойся Хэмис, мы тебя не хотели обидеть. Но твои любовные дела придется действительно отложить.

– Вот видишь Борода, что я тебе говорил? Наш рыжий друг найдет, чем нас удивить, – улыбаясь, проговорил он, явно наслаждаясь тем, как злиться его друг.

– Не называй меня Бородой, а то я неизвестно что с тобой сделаю, Песчаный Змей.

– Ну, наконец-то, – сказал он, радостно хлопнув в ладоши. После чего встал и подошел к Хемису, которому едва доставал до широкой груди. – Вот теперь-то я узнаю своего друга Бороду, который уже переходит к угрозам, – сказал он, похлопывая того по плечу и улыбаясь, глядя прямо в глаза.

– Я тебя предупреждал, – быстро проговорил он, после чего, схватив его своими могучими руками, бросил Лайна в дальний угол комнаты. Во время своего полета, Лайн исхитрился выстрелить зеленым сгустком молнии, сорвавшимся с его рук, который отбросил великана назад, за его кресло. Лайн с Хэмисом приземлились почти одновременно, но, ни тот, ни другой не спешили подняться.

– Вы что, крепса обнюхались? – заорал Мартин, вскакивая с места и смотря на не подвижно лежащих друзей, широко раскрытыми глазами.

И в этот момент по комнате разразился дикий хохот двух корчившихся на полу магов, которые в этот момент походили на взбалмошных детей.

– Видел бы ты свое лицо Рыжий. Давно я его таким не видел, – задыхаясь от смеха, проговорил бородатый великан, пытаясь подняться с пола.

– Шутники нашлись мне, прям как дети малые – успокаивая себя, проговорил он, глядя на своих друзей, которые пытались опять устроиться в своих креслах. – Ну, ничего, я с вас быстро эту дурость собью. – Хранители врат вновь вернулись.

Смех, заливающий комнату, вдруг резко стих. И теперь уже он уже наслаждался реакцией друзей.

– Мартин если эта шутка, то она не смешная, – мрачно сказал Лайн, усаживаясь на свое место.

– Да Мартин, эта крайне неудачная шутка с твоей стороны.

– А я и не говорил, что эта шутка, – сказал он, мягко опускаясь в свое кресло.

Взгляды Хэмиса и Лайна стали гораздо жестче, чем несколько мгновений назад, мышцы помимо воли напряглись.

– Мы тебя слушаем, – проговорил Лайн за двоих, впиваясь своими желтыми глазами в друга. И Мартин стал рассказывать события произошедших последних дней.