"Александр Бондарь. Маша и Большевики" - читать интересную книгу автора

Александр Бондарь

Маша и Большевики


Случилось это в девятнадцатом году. Казачий отряд переходил речку
Псекупс. Сама по себе речка эта - большая, но в том самом месте - узкая и
совсем пересохшая, только разве двум лодкам разъехаться в стороны. И
протекает она через местечко Горячий Ключ - сейчас город, а тогда нет ещё. В
это лихое и жаркое время речка Псекупс знаменита была тем, что пересекала
как раз район, намертво захваченный красными. Недобрые люди, называвшие себя
партизанами, помогали которым некоторые из крестьян, нападали на казачьи
отряды. Казаки боялись лишний раз сунуться в эти леса. Если прокрадёшься
тихой и укромной ночью чуть-чуть вглубь: то сразу - или костры горят, а над
кострами котлы с реквизированной у населения гусятиной или там поросятиной,
может, или коммиссар какой-нибудь страшный заседает, ну или просто висит на
дубу кто-то, а кто это там висит, и за что с ним так - за провинность
какую-нибудь, или, может быть, просто для удовольствия - у коммиссаров не
спросишь.
Переходил казачий отряд эту жутковатую речку вброд, то есть вода кому
по живот, а Маше - девятнадцатилетней девчонке, дочери сотника, которая даже
и здесь, на войне не захотела расставаться с отцом - ей вода была прямо под
горло.
Подняла Маша над головою наган и патроны, идёт осторожно, ногой дно
выщупывает. А дно у Псекупса неровное, склизкое.
Зацепилась у Маши нога за какую-то корягу - бухнула девчонка в воду,
так и с головой нырнула.
Поднялася, отфыркивается, смотрит - нагана в руке нет: упустила.
Взяла Машу досада, а тут ещё кто-то подсмеивается:
- Это у тебя, что - рак клешней своей наган отобрал?
Огорчилась Маша - про себя чуть не плачет. Добралась она до берега,
отошла в сторону, в кустах спряталась, снимает с себя обмундировку и
бормочет тихонько, сквозь зубы:
- Я своего нагана ни только раку, но и самому Троцкому за так не
оставлю. Идите, идите своей дорогою, а я вас посля догоню.
Пока обмотки размотала, пока ботинки разула, а тут ещё ремешки от воды
заело. Злится Маша и потихоньку всё с себя стаскивает.
Полезла она наконец в воду, нырнула раз - не видит нагана, нырнула
второй - опять ничего. И долго так возилась она, пока наконец ногой на него,
подлого, не наступила. "Ну, - думает, - сейчас достану тебя, скота".
Только стала воздуху в грудь набирать - подняла глаза на берег... и
обомлела. Смотрит она - сидит на лугу здоровенный дядя, грива из-под папахи
чубом, за спиной обрез, в зубах трубка, а сам, снявши штаны, её, Машины, на
себя примеряет.
Возмутилась она от такой наглости и закричала ему, чтобы
оставил он её одежду в покое. А человек этот глаза только на Машу
поднял - и так застыл неподвижно. Стоит, смотрит, и наверное, про себя
думает - не много ли он вчера самогонки на грудь принял. А потом начал ногой
воду щупать - не иначе, как к Маше собрался. Тогда вытягивает она из воды
наган.