"Николай Зотович Бирюков. Чайка " - читать интересную книгу автора

громче, ближе. В просветах деревьев запестрела девичьими нарядами поляна.
Маруся остановилась, но позади тоже послышались голоса:
- Женька, сколько времени ты у нас, а все от своих "що" не отвыкнешь.
- А на що?
Обернувшись, Маруся увидела подходившую к ней большую группу девушек и
невольно задержала взгляд на украинке в нарядном сарафане и с монистами на
шее: она была чуть не на голову выше остальных. Под густыми бровями ее
насмешливо поблескивали глаза - очень черные, похожие на спелые вишни.
Монисты тихо звенели. Перебирая их рукой, она говорила:
- Кто хочет со мною дружить, тот и "що" поймет. Вот Катя понимает...
"Опять какая-то Катя! - с досадой подумала Маруся. - Дружбу ищут -
выдумки книжные..." Она свернула в сторону и, пройдя несколько шагов,
услышала умоляющий голос:
- Ну еще разок... один только...
За деревьями парень целовал девушку.
На душе становилось все тоскливей и горше... Вдоль реки она добрела до
густых зарослей ивняка, сбегавших по берегу к самой воде, забралась в них
поглубже и стала настраивать гитару.
"Любовь... дружба..." Губы ее покривились.
Вокруг она не находила ничего, что заставило бы потеплеть душу. А
завтра? Послезавтра? Через год? То же самое будет - серенькая пустота!.. И
тоска, тоска... Было светлое, был восторг впервые пробудившегося чувства.
Все в жизни казалось розовым, пахло цветами... А теперь все это растоптано,
опошлено... Будто солнечным днем шла по зеленому лугу и, не видя, полетела в
черный овраг. А когда выбралась: нет ни луга зеленого, ни солнца - одна
мгла, и ни конца ей, ни края...

...Небо блеском вышито,
Звездочки горят... -

донеслась к ней звонкая песня, которую сама она еще так недавно любила
петь.
Посреди реки плыла лодка, в которой сидела Катя. Пели одни девчата, и
чей-то голос фальшивил, забегая вперед. Круто развернувшись, лодка понеслась
к берегу. Маруся слышала, как мягко ткнулась она в кусты, под смех остальных
кто-то выпрыгнул из нее и, кажется, упал.
Маруся чуть повернула голову. Все, кроме Кати, с чемоданами и свертками
были уже на берегу. Катя стояла в лодке - высокогрудая, полная, линии шеи
плавным изгибом спускались к плечам. Загорелые руки с ямочками на локтях
были и женственными и сильными. Лоб - чистый, светящийся. Между бровями
лежала пухлая складочка, - не старя лица, она придавала ему резко выраженный
волевой оттенок.
"Глаза красивые", - равнодушно отметила Маруся.
Компания расположилась на соседнем лужке. Вероятно, собирались выпивать
и закусывать. Шесть человек, но слишком много от них было шума. Это
раздражало, и Маруся сильнее защипала струны. Голос ее - сильный, грудной -
легко поплыл над кустами:

Мой костер в тумане светит...