"Николай Зотович Бирюков. Чайка " - читать интересную книгу автора

Катя сказала.
- Секретарь райко-ома?
Маруся кивком головы указала на Брагина:
- А этот товарищ?
- Наш редактор.
Вспомнив, как зазывали к себе Катю с обоих берегов молодежь и старики,
Маруся приостановилась.
- А вы... кто же будете?
- Опять "вы"?
- Простите, но я... Ну, хорошо, хорошо - ты..
Катя плотнее привлекла ее к себе.
- Я, Маруся, ожерелковская. Соседки...


Глава шестая

За весь день Федя так и не встретил Катю, хотя на обоих берегах,
кажется, весь лес, пядь за пядью, измерили его видавшие виды красноармейские
сапоги. Он знал теперь о Волгиной многое.
Немало девушек с белокурыми головами привел он в смущение, заглядывая
им в лицо и затем разочарованно говоря: "Извините, обознался". Думалось: где
Катя, там должны быть самые веселые песни, самый заразительный смех. По
нескольку раз ходил он туда, где танцевали, играли, пели, - и все
безрезультатно.
Начинало темнеть, когда Федя решил, что следует закусить и отдохнуть.
Он расположился под сосной и раскрыл чемоданчик. Шагах в трехстах от него на
поляне играл духовой оркестр - там танцевали.
"Итак, Федор Ильич, мы теперь опять штатские... Опять будем привыкать
галстуки носить", - усмехнулся Федя, сдирая с колбасы кожицу. Покончив с
едой, он отряхнул с колен крошки, лег на спину и с наслаждением потянулся. С
качающихся веток на лицо падали усики хвои. Сосны шумели ласково,
убаюкивающе. Федя прислушивался к музыке, к голосам и смеху танцующих и
думал: "Завтра обязательно забегу в райком. Узнает ли? Секретарь райкома...
Чайка... Почему Чайка? А хорошо прозвали".

В ней много свободы,
В ней много простора, -

пропел он, а по всему телу разливалась приятная сонная лень, глаза
закрылись. Музыка и голоса танцующих уплывали все дальше и дальше...
Проснулся он от холода. По земле стлался туман, кое-где поднимаясь до
нижних веток. Небо было в звездах, но они бледнели: очевидно, ночь начинала
отступать. Где-то вдали аукнулся девичий голос, ему ответил мужской, и опять
все стихло. Только лес шумел да за кустами слышался плеск Волги.
"Так вот как, Федор Ильич, у нас штатская жизнь началась!" - рассмеялся
Федя.
Пораздумав, он решил сначала итти в Певск - встать на партийный учет, а
потом уже в Головлево.
Под ноги попадались бумаги, пустые бутылки, банки из-под консервов;
влажные ветки цеплялись за плечи, прохладно касались лица.