"Николай Зотович Бирюков. Чайка " - читать интересную книгу автора

тяжело. А "тяжело" и "невозможно" - разные слова. Когда отъезд - завтра в
два?
- В два.
Катя поднялась, но уходить медлила. В этой так хорошо знакомой ей
комнате, казалось, было что-то новое. Она осмотрелась и поняла: "новое" -
это сыроватый воздух, пыль на стеклах книжных шкафов, на столе и под
кроватью, остановившиеся на половине пятого стенные часы, открытая банка с
засохшими рыбными консервами. От всего этого веяло нежилым. Очевидно, Зимин
стал редким гостем в своей квартире.
В дверце гардероба она увидела тусклое свое отражение и, подойдя,
провела по зеркальному стеклу пальцем. На зеркале осталась светлая,
серебрящаяся полоска, на пальце - дымчатая пыль. Рядом с выключателем висел
отрывной календарь, и на верхнем запылившемся листочке было "22 июня".
- Ты что же, с начала войны не бывал у себя? - спросила она, исподлобья
взглянув на Зимина.
- Бывал, дочка, бывал. На прошлой неделе был, но дело не в этом...
Катя подтянула у часов гири, потом, забравшись на запыленное кресло,
перевела стрелки и толкнула маятник. Часы затикали, и комната словно ожила.
Спрыгнув с кресла, Катя подошла к календарю.
Зимин наблюдал за ней молча, досадуя на себя. Он сознавал, что поступил
с Катей резко, несправедливо. Конечно, у него и в мыслях не было желания
сделать ей больно, а сделал. Он заметил это по вспышке в ее глазах.
А Катя только сейчас разглядела серую усталость на его лице: веки были
припухшие, красные, - вероятно, от бессонных ночей.
"Работает столько, что и домой забежать некогда", - подумала она,
обрывая листочки календаря. И ей тоже стало неловко за то, что она так резко
дала почувствовать ему свою обиду.
- Погорячились мы с тобой, дочка, - тихо сказал Зимин.
Перехватив его взгляд, Катя наклонила голову:
- Ты же знаешь: я, все мы... куда партия найдет нужным нас поставить,
там и будем стоять.
Щеки ее разгорелись.
- Знаю, Катя.
Последним она сорвала с календаря листок за 8 сентября. Все оторванные
листки подобрала ровненько, как колоду карт, положила их на край стола и
взглядом опять задержалась на пыльном зеркале.
"Выкроится время, забегу на полчасика порядок навести или кого-нибудь
из девчат пришлю. Разве можно так?" Она отошла от стола и вздохнула:
- Значит, двести?
- Двести.
Зимин проводил ее до дверей.
- С двухчасовым они должны выехать в Калинин. Отбери самых лучших. Не
жалей. Так надо.
- Знаю.
- Особенно подумай о командире. Здесь нужен человек с авторитетом,
стойкий, который не растеряется в опасные минуты.
Взявшись за дверную ручку, Катя обернулась:
- А из партийцев... можно?
- Можно.
- И даже из тех, которые на броне?