"Алексей Биргер. Тайна взорванного монастыря " - читать интересную книгу автора

метров. Они поинтересовались у смотрителя, точно ли воспроизведен монастырь.
Тот ответил, что один к одному, как положено, до мельчайших деталей. А
местность вокруг, возвышения, берег реки? - спросили они. Смотритель
ответил, что тоже все в точности. Они закивали и почему-то заулыбались. Вот
и все, что было. Вернувшись в Город после всех разъездов, журналист узнал,
что Петько и Скрипицын попали в милицию, и ему стало любопытно, не связано
ли это с их посещением музея. Свое любопытство он привык удовлетворять
незамедлительно, и без всякого стеснения, без всякого страха он перехватил
Петько и Скрипицына в пивном баре, когда их отпустили после задержания.
Представился им, объяснил, кто он такой, выставил порядочно пива на круг, и
сказал, что, если у них есть проблемы с милицией, то он готов им помочь -
как человек, пишущий о случаях, когда милиция действует некомпетентно или
нарушает закон. Петько и Скрипицын пиво приняли с удовольствием, но что
касается других дел - тут они на контакт шли очень неохотно. Все-таки, когда
водочки под столом добавили, журналисту удалось раскрутить их на разговор о
поездке в музей. И они пробормотали что-то туманное, в том смысле, что им
светило наследство в сто тысяч, и они хотели узнать, окольненько этак,
чистое ли оно, можно ли продавать его музею, и вообще, стоит ли
связываться... журналист так понял, что речь шла о дальних родственниках
одного из них... но что после того, как они из-за Гришки загремели в
милицию, наследство все равно гикнулось, из-за милицейских разборок утекло.
Журналист так понял, что они какими-то ценностями, полученными в наследство,
откупились от милиции, и поэтому их не посадили. Он, естественно, напрягся и
попробовал вытянуть из них побольше, но они опять наглухо замкнулись, а
передавливать вопросами он не решился - ведь такие люди могут запросто за
нож схватиться, особенно спьяну, если им покажется, будто на них наседают и
есть в этом что-то подозрительное. Словом, отложил это журналист в уме, что
на эту тему не худо бы собственное расследование провести, но ни одной
зацепочки больше найти не мог. Ну, вот... После этой информации в милиции
стало ясно, что не худо бы порасспрашивать журналиста подробнее - но как это
сделать так, чтобы первого информатора не выдавать? И заслали к нему
другого...
- Стукачика, - буркнул Виссарион Северинович. - И тот убедил его пойти
в милицию, потому что наша милиция, мол, чистенькая и безгрешная, так?
- В общем, так, - сказал Миша.
- Да, но как они его убедили? - вмешался я.
- В том-то и соль! - кивнул мне Миша. - Перед тем, как послать к
журналисту другого человека, милиция кое-что прикинула, и кой-какие догадки
появились. Видите ли, исчезнувшее резное распятие было оценено, по тем
временам, как раз в сто тысяч рублей. Гришку, я вам говорил, подозревали,
где-то с месяц его проверяли, но никаких улик против него не нашлось. А тут
эти двое сперва побывали в том музее, в который должно было переехать
распятие, и особенно интересовались монастырем, в котором оно находилось, а
потом накинулись на Гришку - с тем, получается, чтобы вышибить из него нечто
стоимостью в сто тысяч рублей, так ведь можно толковать рассказ журналиста,
и только логично выходит, да?
- Логично, - живо согласился смотритель маяка. - Выходит, они
пронюхали, что распятие у Гришки, и решили отобрать у него, а Гришка потом
не решился жаловаться, чтобы с воровскими авторитетами не пришлось делиться,
и чтобы, вообще, ни один лишний слух блуждать не пошел? Ну, а Петько со