"Алексей Биргер. Тайна взорванного монастыря " - читать интересную книгу автора

(ну, он к тому же и наловчился уже шпарить на бумаге), и красивости бывают
разные. Например, когда написано, как граф Монте-Кристо весь изменился,
появившись в плаще и матросской шапочке и, смертельно бледный, с горящим
взором, воскликнул: "Ты хочешь знать, кто я? Так вглядись же внимательней в
мое лицо, оно ничего тебе не напоминает?" - а этот подонок, вглядевшись,
завопил обезумевшим голосом "Нет!.. Нет!.." и кинулся прочь, закрывая глаза
рукой - то это красивость так красивость. Настоящая красивость, как в жизни.
А всякие там придирки насчет того, чтобы не писать "который был вроде как
дурак, потому что для которого братья кроме кота батюшкиного наследства не
оставили" (я так написал в изложении "Кота в сапогах", и учителка просто
задымилась и полетела как новогодняя петарда с вывертом) - это, по-моему,
чушь полная. Ведь всякому понятно, что я имею в виду, вот и нечего загибать
там всякое.
Кстати, насчет этого "Кота в сапогах". Я писал изложение после
важнейшего футбольного матча, когда мы параллельный класс надрали, а я и сам
один из голов забил (выиграли мы "шесть-четыре"), и вообще умотался так, что
весь мокрый был и в голове звенело, поэтому пусть спасибо скажут, что я
вообще это изложение написал. Подсовывают всяких "Котов в сапогах",будто мы
маленькие. Если бы, там, по "Звездным войнам" изложение или по чему
серьезному, то я бы, может и сумел напрячься.
Я это к тому, что, как я считаю, говорю я (и на бумаге тоже) вполне
правильно, поэтому не дам Борьке особенно нос совать в то, что напишу, хоть
дерись. Ну, может, он потом все равно что-то поправит, но это будет
несправедливо.
В общем, так. Борька остался, чтобы взять Топу и топать к Виссариону
Севериновичу, а мы с отцом на "Буране" помчались так, что просто дух
захватывало. И не сказать, чтобы отец разлихачился или с ветерком ехал, отец
всегда аккуратно ездит, хоть на снегоходе, хоть на моторке, хоть на чем еще,
просто "Буран" - это такая штука, что, чуть с места тронешься, сразу
скорость чувствуется. Тут тебе и встречный ветерок в лицо, и свежий морозец
пощипывает, и снег на солнце сверкает. После такой поездки хочется, чтобы и
весь день прошел здорово, как надо, так она заряжает тебя. Я с отцом
распрощался на повороте шоссе, у дороги через поле к деревне, в которой жил
Гришка. Вообще-то, Гришка несколько раз говорил нам, что подумывает продать
свой дом, доплатить ещё и в город перебраться, в квартиру, но в деревне ему
все-таки нравилось больше. В деревне ты сам себе хозяин, объяснял он, и не
зависишь, например, от того, отключат зимой отопление или нет. Если дров
запасец имеется - то подбросил в печку и сиди в тепле. И с горячей водой
вопросов нет: затопил баньку - и порядок. То есть, неудобств все-таки
меньше, хотя тоже имеются. Но больше всего ему не нравилось, что все люди в
городе получаются сидящими будто жуки по спичечным коробкам, склеенным
вместе. А тут, говорил он, хоть на крылечко выйди, хоть что - перед тобой
ещё кусочек твоей земли, до самой калитки в одну сторону и до самого конца
картофельного поля в другую. Это я его понимаю. Приятно, когда тебя никто не
тыркает и не докучает тебе.
Словом, я до Гришки дотопал, и он как раз дома. У него там как войдешь
в дом, так прямо несколько ступенек в жилые комнаты, а налево - ступеньки и
дверь в такое приподнятое помещение, почти второй этаж, только сбоку. Под
этим помещением есть нижнее, не с дверью даже, а, скорее, с большими
воротами, отдельным таким входом - там когда-то коровы стояли, а теперь