"Алексей Биргер. Тайна взорванного монастыря " - читать интересную книгу автора

- Эй, вы что там делаете?
- Согреваемся, чтобы в сосульки не превратиться, - ответил отец. - Это
ведь можно?
Бандит буркнул что-то, и, похоже, отошел. Не стал орать, чтобы печку
загасили. Да ему и самому, небось, не интересно было, чтобы мы окоченели,
ведь он нас обменять собирался на всякие важные для него штуковины.
- А теперь, - сказал отец, опять подсаживаясь ко мне, - рассказывай,
как у вас с Гришкой было дело.
И я стал рассказывать, от и до. Отец слушал, не перебивал, только
иногда головой покачивал.
- Да уж, - сказал он, когда я закончил. - Что называется, "свинья грязи
сыщет", - отец часто поговорками объясняется, то, так сказать, нормальными,
то смешными, которые мы делаем из нормальных, "Под лежачий камень гром не
грянет", например (это у нас называется "игрой в перевертыши", и иногда мы
целыми вечерами веселимся). - И почему ты не остался? Ведь было ясно, что
Гришка сунется туда, где тебе делать нечего!
- Вот потому и не остался! - сказал я. - Позволю я дурить себя, как
маленького!
Отец поглядел на меня.
- М-да. Думаю, если б Гришка так не спешил, он бы обязательно одеяло
откинул и понял, какой подвох ты ему готовишь. Но видик у тебя, однако, в
этой Гришкиной амуниции!.. Прямо...
- Чучело гороховое, - подсказал я.
- Приблизительно, - отец прищурился. - Но скорей уж, смоляное чучелко.
Ты и прилипчив, как оно. Вон, как к Гришке прилип!.. А теперь запомни как
следует. Многое из того, что ты узнал от Гришки, нельзя рассказывать никому.
Понял, никому! И про этого... Пельменя... и про то, что ты насчет распятия
слышал...
- Совсем никому? - спросил я. - Даже Борьке?
- Ну, Борьке можно, - согласился отец. - Но при этом предупреди его,
чтобы он держал язык за зубами.
- Так что же можно рассказывать - в смысле, милиции и прочим? - спросил
я.
- Да лучше ничего, - ответил отец. - Вы с Гришкой играли в поход - и
вдруг, когда вы добрались до валунов, он занервничал и помчался назад. По
пути ты подслушал его разговор с Алексеем Николаевичем, что тебя лучше
забрать, потому что назревает нечто опасное. Что именно - ты не понял. Но ты
обиделся на Гришку, да и любопытно было узнать, что же происходит, вот ты и
забрался в багажник, и сидел там, пока тебя не обнаружили. Вот и все. Понял?
- Понял... - сказал я.
- Отлично. А теперь вытягивай ноги на лавке и отдохни. Нам ещё какое-то
время придется подождать.
Я думал, что мне глаз не сомкнуть, от страху и после всех волнений, а
оказалось, я очень даже могу уснуть, возле каменки отогревшись, и вообще. Я
хочу сказать, отец так спокойно говорил о том, что будет после, что я как-то
совсем успокоился. Ну, раз он мне что-то запрещал рассказывать милиции, а
что-то разрешал рассказывать Борьке, то, значит, он был уверен на все сто,
что и с Борькой, и с милицией мы очень скоро увидимся, так ведь получается?
Ну, и ко мне эта уверенность перешла, и так она меня согрела, не хуже тепла,
которым обшивка бани пыхала, что я уснул без задних ног, и хоть пушками надо