"Николай Бердяев. Миросозерцание Достоевского" - читать интересную книгу автора

миросозерцании. Он будет до конца отрицать рационализацию человеческого
общества, будет до конца отрицать всякую попытку поставить благополучие,
благоразумие и благоденствие выше свободы, будет отрицать грядущий
Хрустальный Дворец, грядущую гармонию, основанную на уничтожении
человеческой личности. Но он поведет человека дальнейшими путями своеволия и
бунта, чтобы открыть, что в своеволии истребляется свобода, в бунте
отрицается человек. Путь свободы ведет или к человекобожеству, и на этом
пути человек находит свой конец и свою гибель, или к Богочеловечеству, и на
этом пути находит свое спасение и окончательное утверждение своего образа.
Человек только и есть, если он образ и подобие Божие, если есть Бог. Если
нет Бога, если он сам бог, то нет и человека, то погибает и его образ. Лишь
во Христе разрешается проблема человека. Идейная диалектика подпольного
человека есть лишь начальный момент идейной диалектики самого Достоевского;
она там начинается, а не завершается. Завершается же положительно в "Братьях
Карамазовых". Но одно остается несомненным: нет возврата к тому
подневольному, принудительно рационализированному сознанию, против которого
восстает подпольный человек. Человек должен пройти через свободу. И
Достоевский показывает, как человек, когда его насильственно втискивают в
рассудочные рамки и жизнь его распределяют по таблицам, "нарочно сумасшедшим
на этот случай сделается, чтобы не иметь рассудка и настоять на своем". Он
признает "фантастический элемент" в человеке существенным для человеческой
природы. Ставрогин, Версилов, Иван Карамазов будут "загадкой", потому что
вообще человеческая природа загадочна в своей антиномичности, в своей
иррациональности, в своей потребности в страдании.

В своей антропологии Достоевский открывает, что человеческая природа в
высшей степени динамична, в глубине ее огненное движение. Покой, статичность
существуют лишь в верхнем, в самом поверхностном пласте человека. За
устойчивым бытом, за душевным благообразием скрыты бури, разверзаются темные
бездны. Достоевский интересуется человеком, когда он уже пришел в состояние
бурного движения. Он опускается в эти темные бездны и там добывает свет.
Свет - не только для благообразной поверхности, свет может засветить и в
темной бездне, и это более подлинный свет. Это огненное движение в человеке
происходит от полярности человеческой природы, от столкновения скрытых в ней
противоположностей. Полярность, антиномичность идет до самой глубины
человеческой природы. В самой глубине не покой, не единство, а страстное
движение. Достоевский не созерцает покоя вечности в глубине. В этом
созерцание Достоевского очень отлично от созерцания Платона, от созерцания
многих мистиков. Не только в телесном и душевном плане происходят бурные
столкновения полярных противоположностей, но и в плане духовном. Движением
захватывается не только поверхность бытия, но и сама глубина бытия. Это
очень существенно для антропологии и онтологии Достоевского. В этом он
противоположен эстетическому миросозерцанию эллинского гения. Он принадлежит
миру христианскому, в котором окончательно раскрылась трагическая динамика
бытия. Русский, славянский гений не сходится также в своем созерцании
последних глубин бытия с гением германским, как он отразился в германском
идеализме. Германец склонен видеть столкновение Бога и дьявола, света и тьмы
на периферии бытия, но когда он идет в глубину духовной жизни, то видит там
Бога, созерцает свет - полярность исчезает. У русского Достоевского
полярность божеского и дьявольского начала, бурное столкновение света и тьмы