"Амброз Бирс. Бой в "Ущелье Коултера" (Перевод В. Азова)" - читать интересную книгу автора

тотчас же скрылись за высокими столбами дыма. Не было никакого расчета долго
наблюдать за этими пушками, обладавшими, по-видимому, способностями
каракатицы, скрывающейся, как известно, когда ее преследуют, в туче
выпускаемой ею из желудка черной жидкости. В результате этого
кратковременного наблюдения и последовал диалог между генералом и
полковником, с которого началось наше повествование.
- Это единственное место, - повторил задумчиво генерал, - откуда можно
обстрелять их.
Полковник взглянул на него с серьезном видом:
- Но здесь есть место только для одной пушки, генерал, - одной против
двенадцати.
- Это правда - не более чем для одной, - сказал генерал с гримасой,
которая лишь с большой натяжкой могла быть истолкована как улыбка. - Но зато
ваш храбрый Коултер - сам целая батарея.
Теперь нельзя уже было не почувствовать иронии. Это разозлило
полковника, но он не нашелся, что ответить. Дух воинской дисциплины не
очень-то поощряет возражения, не говоря уже о споре.
В этот момент молодой артиллерийский офицер медленно поднимался верхом
по дороге в сопровождении горниста. Это был капитан Коултер. Ему было не
больше двадцати трех лет. Он был среднего роста, но очень строен и гибок.
Его посадка на лошади чем-то напоминала посадку штатского. Лицо его обращало
на себя внимание: худое, с горбатым носом, серыми глазами, с маленькими
белокурыми усиками и с длинными, развивающимися, светлыми волосами. В
костюме его заметна была нарочитая небрежность. Фуражка на нем сидела набок,
мундир был застегнут только на одну пуговицу, у пояса, так что из-под него
был виден большой кусок белой рубашки, довольно чистой, учитывая условия
походной жизни. Но эта небрежность ограничивалась только костюмом и манерами
капитана, лицо же его выражало напряженный интерес к окружающему. Его серые
глаза, бросавшие от времени до времени острый взгляд по сторонам и шнырявшие
кругом, как лучи прожектора, были большей частью обращены вверх - к точке
небесного свода над ущельем; впрочем, это продолжалось только до тех пор,
пока он не поднялся на вершину; тут уже нечего было смотреть вверх.
Поравнявшись с дивизионным и бригадным командирами, он механически отдал
честь и хотел было проехать мимо, но движимый каким-то внезапным побуждением
полковник сделал ему знак остановиться.
- Капитан Коултер, - сказал он, - на той вершине у неприятеля
поставлено двенадцать пушек. Если я правильно понял генерала, он предлагает
вам поставить здесь одну пушку и обстрелять их.
Наступило тягостное молчание; генерал тупо смотрел, как вдали какой-то
полк медленно взбирался в гору, пробираясь сквозь густой кустарник;
разбившись на куски, полк напоминал разорванное, волочащееся по земле облако
голубого дыма. Коултер, казалось, не видел генерала. Вдруг капитан
заговорил, медленно и с видимым усилием:
- Вы сказали на той вершине, напротив, сэр? Пушки поставлены, значит,
близко от дома?
- А, вы проезжали по этой дороге? Да, около самого дома.
- И это... необходимо... обстрелять их? Категорический приказ?
Он заметно побледнел и говорил хриплым голосом. Полковник был удивлен,
ошеломлен. Он украдкой взглянул на генерала. Правильное неподвижное лицо
генерала ничего не выражало и казалось отлитым из бронзы. Минуту спустя