"Крис Банч. Король-провидец ("Сага о Темном Короле" #1)" - читать интересную книгу автора

мою семью. Поэтому в моем послужном списке имелось немало отметок о
дисциплинарных нарушениях. Впрочем, это меня не беспокоило: для мужчины
гораздо важнее отстаивать свои убеждения, чем подобострастно склоняться
перед чужим мнением. Подхалим не может быть воином.
Здесь следует упомянуть об еще одной особенности армейских порядков.
Если меня оскорбляли и я прикасался к рукоятке поясного кинжала, положенного
по уставу, это означало, что вызов брошен и мы с противником должны
встретиться на рассвете с обнаженными клинками. Ранение или смерть одного из
дуэлянтов считались частью цены, которую приходится платить за офицерское
обучение. Но схватить обидчика за пояс, как я однажды сделал, поднять его и
швырнуть в бочку с помоями... такой неблагородный поступок вызвал всеобщее
осуждение, и мне пришлось три дня чистить конюшни, чтобы искупить свой грех.
Как я и ожидал, у меня было мало друзей. Большинство рассказов молодых
людей, впервые оказавшихся далеко от дома, сводится к безудержной браваде и
историям о своих любовных похождениях. Я не был расположен к беседам на эти
темы, поэтому меня считали молчуном. Поскольку я был очень беден - пособие
домициуса Рошанара едва покрывало мои расходы, и в конце каждого месяца у
меня оставалось лишь три-четыре медяка, - богатые кадеты не разделяли со
мной свои забавы, а озорники называли скучным парнем. Те же немногие, кто
всецело посвятил себя изучению военной премудрости, не ожидали ничего
интересного от такого тугодума, как я.
По-видимому, в этом описании я предстаю перед читателями очень одиноким
молодым человеком. Мне в самом деле хотелось иметь друзей, но теперь я
понимаю, что в то время я и не представлял, что такое настоящий друг. Дома я
принадлежал к высшему классу, что отличало меня от деревенских жителей, и с
самого начала знал, что мои зрелые годы пройдут вдалеке от родных джунглей.
Возможно, я уже тогда уловил отпечаток жестокости, который армия
накладывает на человеческие взаимоотношения. Солдаты клянутся, что дружба,
которую они завязали еще зелеными рекрутами, продлится вечно, но такое
случается редко, особенно в офицерском лицее. Вначале вступают в силу
обычные различия в положении, богатстве и успеваемости, разделяющие молодых
мужчин на несколько категорий. С получением первого чина положение лишь
ухудшается. Друзья исчезают, как осенние листья под дождем. Некоторые
умирают от болезней, некоторые погибают в бою, но еще большее количество
просто отворачивается от тебя: человек, дослужившийся до капитана, уже не
может по-приятельски балагурить с легатами. Домициусы не чувствуют себя
уютно в обществе капитанов, а генералы - в обществе домициусов. Отец
предупреждал меня об этом. Он говорил, что несмотря на браваду и напускное
веселье, жизнь солдата на самом деле очень одинока. Думаю, он хорошо
подготовил меня к восприятию этой истины.
Немногие люди, к которым я испытывал теплые чувства, были из нижних
чинов, хотя я накрепко запомнил другой отцовский совет: офицер не должен
сближаться с подчиненными до такой степени, чтобы в решающий момент не найти
в себе мужества послать их на смерть. Но мне нравилось слушать рассказы
старых уоррент-офицеров о давно забытых военных кампаниях или проводить
время вместе с конюхами и учиться у них всему, чего я еще не знал о лошадях.
Готов признать, что самые счастливые часы я проводил в одиночестве,
когда у меня не было занятий или других обязанностей по лицею. Обычно я
седлал Лукана, клал в сумку немного сыра, хлеба и фруктов и выезжал в чистое
поле без определенной цели. Иногда я брал с собой лук с тупыми стрелами и