"Михаил Азаров. Зазнобы августейшего маньяка (мемуары Фанни Лир) " - читать интересную книгу автора

иностранных гостей, а над ними в конце ее, в виде магического полукруга,
блиставшего драгоценными камнями, крестами и орденами, возвышался
императорский стол. Новобрачная сидела рядом с государем, ее супруг рядом с
императрицей, а митрополит напротив государя.

Обеденные тосты перемежались пением и музыкой под неумолчный
аккомпанемент звона тарелок, ножей и вилок. Я была близь Патти и с
восхищением слушала ее пение.

Обед кончился скоро, как в разыгранной на сцене феерии. Что же касается
бала, то он был такой же, каковы вообще русские дворцовые балы, самые
блистательные, по отзывам иностранцев, из всех.

Празднества следовали за празднествами, Николай жаловался на усталость,
а я была очарованна всем виденным.

Незадолго до разъезда приглашенных явился император Франц-Иосиф
скрепить примирение, начатое на венской выставке. Конечно, за кулисами этих
официальных торжеств было множество других, где под влиянием вина,
цыганского пения и женской красоты, великие мира обращались в простых
смертных. Но лучше не будем об этом говорить; все мы люди, все человеки!

Начало грозы. Мое последнее посещение дворца великого князя. Арест
Николая.

После отъезда великой княгини Марии Александровны наступил Великий
пост, и Петербург утих и как бы нахмурился. Великий князь снова отдался
своему дворцу с удвоенным рвением, и, казалось, совсем позабыл о своем
намерении участвовать в ученой экспедиции на Аму-Дарью.

Как-то после Пасхи он сказал мне о своем желании купить какую-то
дорогую картину и, за неимением для этого средств, решил заложить разные
вещи. Я отговаривала его от такого нелепого и смешного поступка, но он
настоял на своем, и в одно прекрасное утро все эти вещи исчезли из дворца.

Всю неделю, следующую за Пасхой, я чуяла в воздухе какую-то беду.
Молчание, рассеянность и раздражительность Николая поражали меня. Я узнала,
что за ним постоянно посылают и спрашивают его о том, где я храню свои
драгоценности, деньги и бумаги. Это ему показалось странным, и он сообщил
мне об этом.

13 апреля он велел мне собрать все, что было у меня ценного, бумаги,
деньги, и отдать на хранение в американское посольство. Я, было,
воспротивилась, но он сам все уложил в два ящика и дал мне подробные
наставления о том, как я должна поступать, если у меня сделают обыск.

- Забери с собой все, что можно, - сказал он, - и уезжай из России,
даже если бы тебя не выслали. Я вижу, что меня не хотят оставить в покое, а
тебя решили сослать в Сибирь, и будь уверена, что они добьются этого.